Текст книги "Глэйд вечный, Глэйд бесконечный"
Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 7. Гнев праведный
1. Минхо
Солнце уже садилось, разливая жидкое золото заката по спокойной глади воды.
Минхо все дальше уводил корабль от берега, от города, от полчищ Остатков Нации, от войны. Меньше чем через час они окажутся под плотным одеялом ночи, которое окончательно скроет их от взоров врага. Горы Аляски, ее леса, даже воды океана – все это так отличалось от плоской голой равнины, окружавшей крепость, в которой ютились Остатки Нации. Минхо стало интересно – а как они узнают, что их Великий Магистр мертв? Может, и не узнают никогда. В конце концов, никто из них никогда не видел его лица и не бывал в Золотой Комнате Скорби.
– Нас ждет недолгий путь.
Он вздрогнул: Александра подошла к нему сзади совершенно незаметно.
– Думаю, доберемся еще засветло, – сказала она и улыбнулась.
Там, где Минхо жил раньше, он редко видел свет улыбки, и ему не с чем было сравнивать. Но он знал наверняка, что улыбка на лице Александры – фальшивая.
Он собирался использовать любую возможность, чтобы вывести эту поддельную Богиню на чистую воду.
– Недолгий? – переспросил он. – Он был бы еще короче, если бы мы полетели на берге.
Каждое слово он произносил отчетливо, будто стрелял короткими очередями.
– Конечно, лучше было бы на берге, – вмешался Доминик. – Гораздо лучше!
– Ты сказал это так… странно, – произнесла подошедшая Триш. – Как будто тут что-то кроется. Какая-то двусмысленность.
– А ну-ка, объясни, где тут собака зарыта? – поддержала подругу Садина. – Открой нам тайну.
– Юноши всегда видят тайну там, где ее нет, – улыбнулась девушкам Александра.
Минхо едва не расхохотался.
– Когда я был еще ребенком, я забрал больше человеческих жизней, чем большинство зрелых мужчин, – сказал он и, резко повернувшись к Александре, спросил:
– А вам, Богиня, приходилось лишать людей жизни?
Триш и Садина, привлеченные разговором, подошли ближе. Вскоре к ним присоединилась и Миоко. Вскоре уже все пассажиры корабля ждали ответа Александры.
– Из чувства ненависти или из жалости? – не унимался Минхо. – По любой причине. Приходилось?
Александра, изобразив на лице крайнюю степень удивления, молчала.
Рядом с ними выросла Рокси.
– Успокойся! – сказала она. – Не время ссориться.
Богиня стояла за спиной Минхо, и время от времени его касались развевающиеся на ветру складки ее шерстяной мантии.
– Может, дадите капитану хоть немного свободного пространства? – сердито проговорил Минхо. Живя в крепости Остатков Нации, он привык к комфорту одиночества, когда, бывало, сидел в дозоре на крепостной стене.
– Хочешь, я возьму управление на себя? – сказала Александра, протянув руку к штурвалу. – Ты слишком забираешь вправо, и мы можем…
– Не трогать! – почти крикнул Минхо, ухватив Богиню за запястье.
– Минхо! – крикнула Триш. – Прекрати! Ты сделаешь ей больно. Зачем ты так?
Он мог бы одним движением заломить ей руку, поставить на колени, сломать шею. Мог бы выломать один из пальцев на ее руке, и тот бы распух в толщину руки. Но вместо этого он отпустил запястье Богини и посмотрел, где находится Оранж.
– Я забираю вправо, потому что руль забирает влево, – сказал он.
Александра оправила мантию, но Минхо и не думал прекращать свою игру.
– Вы удивлены, что даже корабли имеют свои секреты? – усмехнулся он.
– Минхо! – с упреком в голосе произнесла Триш. – Это не смешно! Мы столько времени ждали встречи с Божеством, и теперь нам повезло…
– Ладно! – вторгся в разговор Доминик, – давайте дадим капитану побольше свободного пространства.
– Согласна, – кивнула Богиня и улыбнулась, показав в улыбке чуть больше зубов, чем нужно. Так, вероятно, улыбались под своими капюшонами Несущие Скорбь, если, конечно, они вообще когда-нибудь улыбались.
– Уходим! – произнес Доминик, уводя всю компанию от капитанского мостика.
Рокси протянула Минхо фляжку с водой, но тот не хотел пить.
– Все в порядке, – сказал он и повернул штурвал вправо чуть резче, чем это было нужно для компенсации дефектов руля.
Рокси склонилась к нему.
– С тобой точно все в порядке? – спросила она. – Потому что никто не ждал, что ты так поступишь с госпожой Богиней. Если бы я тебя не знала так хорошо, то могла бы сказать, что тебе просто не нравятся сильные женщины. Женщины, наделенные властью. Но это ведь не так?
И строго посмотрела на него.
– Нет, не так, – отозвался Минхо. – Совсем не так.
Из всех представительниц женского пола, которых он знал, самой сильной была Оранж, а ей он мог бы доверить свою жизнь, если бы до этого дошло.
– Речь просто об этой конкретной женщине, – проговорил он. – Я не могу к ней иначе относиться.
– Я понимаю… – проговорила Рокси. – Тебя всю жизнь убеждали, что твоя главная задача – убить Божество. Ты собираешься это сделать? Или мне не стоит беспокоиться?
– Не стоит, – солгал Минхо.
Да, его воспитали в ненависти к Божеству. Затем он захотел присоединиться к нему и постичь… Теперь же он вернулся в точку, откуда начал. Ну и путешествие!
– Хорошо, – кивнула головой Рокси. – Потому что девушкам она очень нравится.
И она посмотрела на Садину, Триш и Миоко, которые окружили Богиню, словно та была неким волшебным магнитом, притягивающим их внимание.
Город Богов горел за их спинами, а прямо по курсу солнце подсвечивало изнутри воды океана. Они уплывали от берегов Аляски все дальше и дальше. Прекрасное путешествие, подумал бы обычный человек.
Но Минхо не был обычным человеком. Он никак не мог забыть сиротскую рану, нанесенную Великому Магистру. И отвратительный запах куркумы.
Нужно кому-то все рассказать, облегчить душу.
Это будет Оранж.
2. Александра
– Аккуратнее во фьордах! – сказала Александра, указывая вперед. – Этот корабль не предназначен для таких узких проливов.
Еще до того, как эти слова сорвались с ее уст, Александра отлично понимала, что их корабль, «Разрезающий Лабиринт», предназначен для испытаний глубокими водами.
Испытания Лабиринтом никогда не заканчиваются; они лишь меняют обличье!
Александра провела рукой по кромке борта. Какие еще секреты хранит этот корабль? И что, вообще, в этом мире является для нее тайной?
И кто, помимо Николаса, был достаточно могуществен, чтобы влиять на судьбы мира?
Это не имело значения. Она, Александра, будет отныне единственным Божеством.
Эволюция вернет утраченные знания. Исцеление – память о прошлом. Александра посмотрела на сгрудившуюся на корме компанию ее спутников. Эти люди глазели на красоты заката, на горы Аляски, освещенные последними лучами солнца. Как они похожи на ее Пилигримов! Ну что ж, пусть так и будет! Они станут ее верными почитателями, а эти два солдата – ее новыми стражами Эволюции. Хотят они того или нет – неважно.
Скрежещущий звук донесся из недр судна.
Своим днищем корабль коснулся каменистого дна неглубокого аляскинского фьорда. Скрип и скрежет наполнили воздух. Александра бросилась к Минхо.
– Я же говорила, что корабль слишком велик! Сбрось скорость и двигайся посередине пролива.
– Хотите порулить? – ухмыльнулся Минхо, выравнивая судно.
Ей было все равно, развалится ли корабль после того, как они доберутся до Виллы. Главное – добраться. План Александры был прост: закрепиться на Вилле, оставить за скобками войну, разрушения и смерть. Богиня сосредоточит свои силы на создании нового, в то время как ее враги всеми силами будут стараться разрушить старое.
– Если бы мы полетели на берге, было бы не так хлопотно, – сказал солдат, глядя на Александру. В его словах звучала угроза, но кто смеет угрожать Богине?
– На берге? – переспросила она, покачав головой. Какой упрямый Сирота!
– Твои глаза видят только то, что видят, – проговорила Александра. – Но то, что ты видишь – далеко не вся правда!
Корабль выровнял ход и ровно шел вперед.
– Когда ты полагаешься на простейшие способы восприятия, то ничем не отличаешься от тех, кого бросают в ямы Дворца Шизов, – сказала она.
– Мои средства восприятия с уверенностью говорят, что вы лжете!
Этот солдат явно бросал ей вызов, и ему это нравилось, хотя ей, Александре, было все равно.
– Это произвело на меня впечатление! Надо же! Убить самого Великого Магистра!
Сказав это, Минхо пожал плечами.
– И, наверное, то, что я видел, было сущей правдой – он был мертв.
И, чтобы окончательно расставить все по своим местам, он закончил:
– Я потом сходил, проверил.
Александре было наплевать, каким идиотским титулом наградил себя Михаил. Титулы сами по себе не значат ничего. А Минхо может что угодно рассказать любому человеку на корабле, и никто ему не поверит. Она уже овладела их умами и душами. Всеми без исключения. Она, Александра, была их единственной Богиней. Она давно привыкла к тому, как быстро люди начинают в нее верить, хотя некоторыми из них управлять бывает трудновато.
– Вы ничего не знали о Великом Магистре? – спросил Минхо, застав Александру врасплох. – Я думал, Богиня должна знать про существование Великого Магистра Остатков Нации.
– Я знала его превосходно, – пожала та плечами. – У этого человека было много имен, и все – фальшивые.
В течение многих лет Александру терзала мысль, что Михаил был недостоин той роли, которая ему выпала в жизни.
– А что ты знаешь о нем как о Великом Магистре? – спросила она Минхо.
Ей нужно было знать как можно больше о народе, лидером которого стал Михаил. И она узнает это, даже если для того, чтобы стать Великим Магистром, тому пришлось пройти через бескрайний и бесконечный Глэйд Смерти.
– Знаю только, что он был самым могущественным лидером, главой Остатков Нации. Он стоял и над Несущими Скорбь, и над армиями, созданными для того, чтобы уничтожить Божество.
Говоря это, Минхо не сводил взгляда с вод, простирающихся перед носом корабля.
– Удивительно, что такой слабый человек мог командовать такой мощной армией, – покачала головой Александра.
Она никак не могла оправиться от шока, вызванного тем, что именно Михаил стал причиной гибели ее города. Черт бы побрал Михаила с его безумной, засоренной неизвестно чем головой!
– И что, никто не разглядел в нем его слабой, тщедушной сути? – спросила она.
– Да его никто толком и не разглядывал, – ответил Минхо, обернувшись к Александре. – Несущие Скорбь никогда даже не видели его лица. Только его мантию в Золотой Комнате Скорби.
Какой необычный способ командовать армией! Прячась от всех!
– Трус! – произнесла Александра, и ей захотелось сплюнуть, но она не стала этого делать. – И название для этого местечка выбрали паршивое!
Она закатила глаза. В такие моменты она отчетливо понимала, как далеко человечеству предстоит идти по тропе Эволюции, чтобы достичь результатов. Нет, ее Пилигримы на Аляске сделают это достаточно быстро, но остальные люди, живущие на земле, слишком тупы, чтобы выйти из полуживотного состояния. Она печально вздохнула и, глядя на линию сосен, растущих на берегу неподалеку от Виллы, принялась про себя декламировать последовательности чисел и прокладывать новые нейронные пути в собственной голове.
1, 2, 3, 5, 8.
Не сводя глаз со спокойных вод, отделяющих корабль от берега, Александра спросила Минхо:
– Сколько же солдат беспрекословно исполняли приказы безумного шиза, принимая его за Великого Магистра? Сотни?
И снисходительно рассмеялась.
– Тысячи! – отозвался Минхо.
Ее смех внезапно прервался – Сирота неожиданно схватил Александру за ее одеяние, притянул к себе и, скрутив отвороты мантии, лишил возможности двигаться. С трудом дыша, она почувствовала, как что-то холодное касается ее кожи.
– На каждую сотню, которую вы видите, приходится тысяча, которую вы не увидите никогда! – прошептал Минхо ей на ухо.
Александра поискала глазами других членов команды, но вокруг никого не было. Она хотела сделать шаг вперед, но только затянула складку мантии, которая плотно охватывала ее шею.
– Я мог бы убить вас прямо сейчас, одним ударом, – прошептал Минхо, поводя холодным лезвием ножа по ее коже. – Или ударить в почку, и тогда смерть будет долгой и мучительной.
Минхо развернул лезвие, и она ощутила кончик ножа, после чего, еще сильнее скрутив отвороты мантии, он на несколько миллиметров погрузил острие лезвия в ее кожу, и холод металла обернулся жаром.
Она сразу же вспомнила ту боль, что почувствовала, когда Николас впервые привез ее в Санкт-Петербург. Это путь к праведной жизни! Так он говорил, когда удалял из ее организма все токсины, которые она либо сознательно, либо бессознательно вводила в себя через рот, через нос и через кожу в течение многих лет. Боль в почках, которую Александра чувствовала тогда, была вполне сравнима с болью от лезвия, которым взрезал ей кожу Минхо. Богиня попыталась ухватиться за штурвал.
– Другие восстанут против тебя, – хрипло произнесла она. – Они так долго плыли, чтобы увидеть меня, чтобы послужить Исцелению…
Складка мантии сдавливала Александре горло, и каждый вдох давался ей с трудом.
Солдат надавил еще сильнее и прошептал ей в ухо:
– Они забудут вас гораздо быстрее, чем вы думаете.
Александра едва не рассмеялась: как легко некто по имени Минхо мог бы убить ее, Богиню! Забавно! Но она сдержала смех. В этом солдате было что-то от молодого Михаила, и страх в душе Александры уступил место уважению. В отличие от Михаила, этот юноша заслужил свое имя: Минхо. Имя весомое, за которым просматривалась целая история.
Не исключено, что Александра нашла себе ровню!
Того, кто не будет слишком уж заморачиваться по поводу собственной жизни и смерти.
Но, когда потребуется, защитит ее жизнь.
А со временем… она научит Минхо всему, что позволит ему окончательно и бесповоротно присоединиться к Божеству. Он заменит ей тех, кого она потеряла. Она же не думала, что погибнут и стражи Эволюции, и обожавшие ее Пилигримы, и даже те, кто боялся ее как огня! Минхо еще сильнее сдавил ей горло. Еще чуть-чуть – и оторвет ей голову!
Она откашлялась и прошептала:
– Ты меня не убьешь. Ты слишком любознательный.
Протянув руку к горлу, она ухватилась за стягивающий его ворот мантии.
– Про вас я знаю все, что мне нужно, – прошептал в ответ Минхо, не давая Александре ослабить давление.
– Да! Но ты многого не знаешь о себе! А я расскажу…
Каждое слово она выдавливала из себя, без всякой надежды вновь вернуть в легкие ушедший воздух.
И Минхо, наконец, ослабил хватку.
Богиня усмехнулась.
– Итак, ты присоединяешься ко мне, – сказала она.
Солдат, его друзья, даже эта Рокси вскоре выучат уроки Александры. Александра восстановит ряды своих последователей и спасет тропу Эволюции.
И поведет по тропе преданных ей.
Одного за другим.
Город за городом.
Континент за континентом.
И мир изменится.
Навеки!
3. Химена
– Мне нужна правда!
Химена подняла арбалет, принадлежавший Сиану, и направила на Эрроса. Арбалет оказался гораздо тяжелее, чем она думала, но у нее достало сил держать его твердо. Одно ее движение, и стрела пронзит горло сидящего перед ней человека.
– Правда! – повторила она.
Сиан стоял, беспомощно опустив руки.
– Отпусти его, и можешь уходить, – сказал он.
– Химена! Прекрати…
На поляне, в сопровождении Айзека и Джеки, появился Фрайпан.
– Они же нас накормили и обогрели! – сказал он. – Нельзя так с людьми, которые…
– Которые действовали заодно с Анной Клеттер? – спросила она старика. Почему он даже не слишком расстроился от того, что они сказали? – Они же дали вам понять, что вся ваша жизнь была прожита впустую.
Химена думала, что Фрайпан – из всех людей, которые ее сейчас окружали, – лучше, чем кто-либо другой, поймет ее; но оказалось, что он ничем не отличается от Карлоса. Старея, люди становятся чересчур мудрыми и, соответственно, глухими к горю других.
– Сиан! – прошептал Эррос, не сводя взгляда со стрелы, направленной ему в горло.
– Послушай, Химена! – начал Сиан умоляющим тоном, – мы понимаем твои чувства.
Но это невозможно – понять ее чувства! Взрослые в ее деревне тоже говорили такое, но откуда им знать, что она чувствует?
– Знаешь ли ты, что это такое – быть единственным ребенком в деревне? – спросила она. – Нет! Потому что у тебя есть брат.
Руки Химены горели, но она только крепче держала оружие.
– Вилла изучала меня всю мою жизнь, – продолжила она. – А Клеттер убила и мою мать, и одного из лучших моих друзей.
Да, жизнь ее была не чудом, а, скорее, проклятием.
– Клеттер… Ладно, черт с ним! Клеттер убила и нашу мать, – сказал Сиан, и плечи его опустились. – Мы так думаем. Доказательств у нас нет, но мы совершенно уверены в этом. Но мы хотим завершить то, что начала Клеттер. Не ради нее самой, а ради нашей матери, нашей семьи, во имя всех жертв, которые были уже принесены.
La familia, подумала Химена. Семья.
– Mi familia es mia fuerza y mi debilidad… Моя семья – и моя сила, и моя слабость, – сказал Сиан, словно прочитав мысли Химены.
Та опустила арбалет. Мышцы ее расслабились.
– Моя семья – и моя сила, и моя слабость, – повторила она задумчиво.
Подошел Айзек и забрал у нее оружие. Химена не сопротивлялась.
– Возьмите! – сказал Айзек, передавая арбалет хозяину.
– Черт бы вас всех побрал! – выругался Эррос, потирая шею, и, обратившись к брату, попросил:
– Мази дай!
– Клеттер была хуже всех, я понимаю, – сказал Сиан, передавая брату какую-то баночку. – Мы расскажем вам все, что вы захотите узнать.
И он прислонил свой арбалет к стволу дерева.
Правду.
Химене нужна была правда и ничего кроме правды!
Как она без этого вернется домой, к Абуэле, к своей семье? Карлос, вероятно, попадет туда раньше, чем она, и расскажет бабушке обо всем самом плохом, что произошло на Вилле. И, тем не менее, Химена сможет вернуться домой, если будет обладать правдой.
– Исцеление…
Как она ненавидела это слово!
– Я знаю, что это совсем не то, о чем говорили нам ученые и само Божество, – сказала Химена. – Скажите мне, для кого все это предназначено?
Химена была так напряжена, что ноги ее дрожали. Но она не собиралась садиться к костру.
Эррос, перестав натирать шею и закурив сигару, скрученную из какой-то травы, произнес:
– Для тех, кому это нужно.
– ¡Mentira! Ложь! – сказала Химена.
Сиан покачал головой:
– Вы заслуживаете того, чтобы знать, для кого предназначено это Исцеление. А особенно – вы…
И он показал пальцем куда-то позади Химены. Та вспомнила, что Абуэла запрещала ей показывать на кого-нибудь пальцем. Это грубо!
Химена повернулась и увидела Фрайпана. Именно на него был направлен палец Сиана.
– Почему я? – спросил Фрайпан с сомнением в голосе.
Сиан мрачно покачал головой и произнес:
– Все из-за вашей семьи, мистер Фрайпан. Исцеление нужно именно вашей семье…
4. Айзек
– Фрайпан?
В душе Айзека поднялось ужасное чувство, не имевшее никакого отношения к ноге, дрожавшей от боли.
– Но ведь это мы – ваша семья! – прошептала Джеки, глядя на всеми любимого и обожаемого Фрайпана.
– Конечно! – отозвался старик, обняв Джеки за плечи. – И, что бы ни говорили эти парни… Ничто не изменится… Но, черт побери!
Он воткнул свою палку в землю и продолжил:
– Химене страсть как хочется узнать правду, и она достаточно сильна, чтобы выслушать то, что эти двое скажут и по поводу того, что было, и по поводу Клеттер, которая привезла нас сюда.
Он повернулся к Джеки:
– Пойдет?
Та, за несколько мгновений пережив сказанное, наконец, кивнула:
– Пойдет!
Старина Фрайпан, Старый Глэйдер, подошел к костру, возле которого сидели Сиан и Эррос. Он и его спутники готовы были слушать. Готовы были узнать правду. И решить, во что им верить, а во что – нет.
Айзек сел рядом с Хименой, возле ее рюкзака, где лежала ампула со средством для Исцеления. Сел просто на тот случай, если вдруг отчаянной девице в голову опять взбредет нечто безумное. На всякий случай.
Глава 8. Скрытая правда
Химена
– А как мы узнаем, что то, что вы рассказываете – правда? – вполне резонно поинтересовалась Джеки.
Hay que sentir el pensamiento y pensar el sentimiento. Почувствуй мысль и обдумай чувство, как сказала бы Абуэла. Старая поговорка.
Химена покачала головой и нахмурилась, взглянув на Джеки и Айзека.
– Вы, островитяне… – сказала она. – Вы прожили свою жизнь, так ничего и не узнав. И вам наплевать, что весь остальной мир страдает, потому что ваш мир лишен страданий. Так вот… Теперь вы должны услышать правду.
Она повернулась к Сиану и Эрросу, внимательно посмотрев в глаза младшему из братьев, который был слабее старшего.
– Ну! – сказала она. – Для кого предназначено Исцеление, Эррос?
Тот посмотрел на Сиана, словно нуждался в одобрении старшего.
Сиан потер лоб и поморщился:
– Говори! Назад дороги нет!
– ¿Qué pasa? Что за дела? – спросила Химена, всплеснув руками. – Что это за правда такая, что вы не в состоянии поделиться ею с компанией совершенно незнакомых вам людей?
Для нее, Химены, говорить правду было легко и приятно! Может быть, иногда даже слишком легко. В деревне ее подчас ругали за излишнюю прямоту суждений.
– Ну что? – спросил Фрайпан, сев рядом с Айзеком. Химена подождала, пока к ним присоединится Джеки, но та предпочла остаться в стороне, в тени деревьев. – Расскажите, как все было, простыми словами и без утайки.
Он держал свою палку в обеих руках так, словно это был меч.
Сиан покачал головой.
– Не так просто говорить о ста годах скрытой ото всех истории, – проговорил он.
Его арбалет, прислоненный к стволу дерева, соскользнул на землю, и Джеки, наконец, подошла ближе.
– Так вот, – начал Сиан. – Простите, что я вас обидел. Среди тех, кто работал на ПОРОК, были хорошие люди. Но были и другие, которые отвечали за защиту определенных семей. Семей с особой генетикой. Но в конечном итоге, у них ничего не вышло, потому что они верили в то, что обладание тайной обеспечивает власть.
Обладание тайной обеспечивает власть.
Химена увидела в этом правду.
Сиан глубоко вздохнул.
– Секвенсоры несли в себе ДНК, в которой, как они полагали, заключалось будущее человечества.
Он зажег травяную сигару.
– Сейчас все это уже не так, но тогда они в своей великой мудрости решили, что люди с особыми последовательностями ДНК будут цениться выше, чем все прочие. И вот этих-то людей, по одному из каждой семьи… изучал ПОРОК.
– Итак, – вступил в разговор Фрайпан, – ты говоришь о Глэйдерах? Каждый из нас был выходцем из особой семьи, верно?
Старик вздохнул так глубоко, что сидящая рядом с ним Химена слышала, как воздух наполняет его легкие, а затем с шумом выходит наружу.
– Продолжай! – сказал Фрайпан.
Повествование подхватил Эррос.
– Это были семьи с лучшими последовательностями ДНК, – сказал он. – Те семьи, которые, как полагала межправительственная коалиция, достойны защиты…
И вновь заговорил Сиан:
– Ученые, врачи, лидеры политических движений. Самые талантливые люди своего времени. И, понятно, их семьи. Но, поскольку было неизвестно то, как будет развиваться жизнь после Вспышки, каждую из семей-участниц заставили выделить из своего состава контрольную особь.
– Контрольную особь… – проговорил Айзек, толкнув Джеки локтем. – То же самое мне говорила миз Коуэн. Помнишь, меня же не было в списке тех, кто должен был сесть на корабль, который привела Анна Клеттер?
– Фрайпан и я… Миз Коуэн сказала…
Айзек запнулся.
– Как она это сказала?
Очередная пауза.
– Она сказала, что я не должен был плыть. Меня не было в исходном списке, – вспомнил, наконец, он.
– Точно! – отозвалась Джеки, похлопав его по руке. – Я еще спросила Карсона и Лейси, куда ты подевался. И мы все так хотели тебя дождаться. В предыдущие выходные мы и так классно провели время на скалах, а потом нас посадили на корабль, но тебя даже не пригласили.
Джеки выглядела смущенной.
– Садина просила мать взять и тебя, – продолжила, наконец, она, – но та и слышать не хотела. Дескать, будет лучше, если ты останешься на острове, потому что на корабле ты не нужен.
Айзек повернулся к девушке и сказал:
– Когда я заметил сыпь на ее шее, она сказала, что не хотела меня брать потому, что на острове у меня нет семьи. Никаких родственников.
При этих словах что-то всколыхнулось в душе Химены. Почему у него нет семьи? Она почувствовала мысль и обдумала чувство.
Джеки покачала головой:
– Тем более, ты должен был поехать с единственной семьей, которая у тебя осталась, после того, как погибли твои родители.
Перешептывания Джеки и Айзека отвлекли Химену от того, что говорил Сиан.
– Вы говорите об особо важных людях? – спросила Химена братьев, желая, чтобы те повторили то, что она пропустила.
– Ну да! – кивнул Сиан. – Семьи генералов, ученых, врачей, инженеров, то есть интеллектуалов и профессионалов, в которых общество будет нуждаться в будущем. Их стали именовать Секвенсорами. Им сообщили о предстоящих вспышках, хотя ПОРОК и не знал, насколько сильными они будут и насколько разрушительными. Были разработаны различные сценарии развития, учитывающие, в том числе, всевозможные случайные факторы, но те семьи, которые подписали протокол о сотрудничестве, знали лишь о самых привлекательных аспектах этих сценариев.
– Конечно, они стали жертвами манипуляции, – вступил в разговор Эррос, все так же неторопливо потирающий горло. – Их покупали на такие слова, как надежда, выживание, интересы человеческой расы… Все это не было ложью, … Но всей правдой это тоже не было.
– И все-таки это была ложь, – покачала головой Химена.
Джеки бросила камешек в центр костра, подняв вверх небольшой сноп искр.
– Итак, нас затащили сюда обманом, – сказала она. Наконец, она все поняла. – Семью Фрайпана тоже обманули. ПОРОК обмануть всех смог…
И она сердито мотнула головой.
Сиан, не обратив внимания на ее слова, обратился к Фрайпану:
– Фрайпан! Ваши родители думали, что вас будет защищать сама коалиция, а впоследствии и созданный ею ПОРОК. Но они даже не поняли, когда и как вы стали собственностью этой организации. А потом стало уже поздно.
Похоже, Фрайпан был не слишком ошеломлен тем, что его семья обеспечила жизнь себе за счет его жизни. Татуировку на шее Фрайпана прочитать было непросто, но все на Вилле могли подтвердить, что там значилось: Собственник – ПОРОК.
Химену не слишком удивили слова Сиана. Она ведь с самого своего рождения была собственностью Виллы.
– То есть они изучали ребенка из каждой семьи, чтобы разработать индивидуализированные средства защиты этих семей, которые можно будет применить после Вспышки? – спросила Химена.
Джеки вспомнила какие-то легендарные события, память о которых хранили островитяне.
– Не все отправились туда по своему желанию. Мы помним историю Ньюта, которого похитили и разлучили с собственной сестрой.
Сиан пожал плечами:
– Именно так и было.
В разговор вмешался Айзек.
– Слушайте! Из того, что вы сказали раньше, следует, что межправительственная коалиция знала о вспышках на солнце до того, как они произошли? И о вирусе знала тоже?
Как же наивны эти островитяне!
Конечно, коалиция знала все!
– Айзек, – обратилась к Айзеку Химена, – правду всегда прячут под маской лжи. Конечно, коалиция существовала и до вспышек, и они уже тогда делали что-то, чтобы снизить разрушительный эффект вспышек на солнце.
Ее-то предки знали про существование всех этих коалиций, которым так и не удалось защитить их деревню.
– Она права, – кивнул Эррос, пыхнув сигарным дымом. – Наше правительство все знало. Оно было создано задолго до того, как вспышки и вирус поразили Землю. Оно и создало ПОРОК. А уж реализовать уже разработанные планы было делом времени. Но время работало против них, и правительство не учло, что многие люди внутри самой организации окажутся противниками этих планов. Создавая вирус, правительство надеялось с его помощью оптимизировать соотношение объема ресурсов и количества людей, эти ресурсы потребляющих, но, увы, правительству не хватило времени, чтобы протестировать штамм, и реальных последствий они просчитать не смогли…
– И случилось самое плохое из того, что могло случиться, – сказал Сиан.
– Ну, и что же все-таки случилось? – спросила Джеки обиженным тоном – словно от нее и дальше пытались скрывать истину. – Нас же там не было!
– Вот именно! – поддержала ее Химена. Хотя она знала ту версию событий, которую передавали из уст в уста в ее деревне, ей хотелось выслушать эту историю, но по версии Сиана и Эрроса. – Расскажите все, что вам известно.
И Сиан начал:
– Вирус был разработан, чтобы уничтожить самых слабых – проредить поголовье, так сказать. Но вирус работал слишком медленно. Чересчур медленно.
– Но быстро распространялся, – добавил Фрайпан. – Слишком быстро.
Сиан согласно кивнул:
– Получилось так, что все пошло не по плану. Секвенсоры столкнулись с проблемами, которые сами же и создали, причем новые проблемы были еще сложнее, чем изначальные, которые они должны были решать.
– И все-таки, почему мы должны вам верить? – спросила Джеки, бросив в костер очередной камешек.
– Вы и не должны нам верить. Более того, будет даже лучше, если вы не поверите, – сказал Сиан.
Он бросил свой красный шарф Эрросу и спросил того:
– Ну вот, мы все им и рассказали. Ты счастлив?
– Нисколько, – ответил тот, пыхнув сигарой и бросив шарф назад брату.
– Если эти особые семьи защищены, то зачем им нужно средство для Исцеления? – спросила Джеки.
– Это хороший вопрос, – кивнул Фрайпан.
Химена вдруг вспыхнула: она вспомнила, что у нее в рюкзаке лежит ампула с некой субстанцией, которую Анна Клеттер и вся Вилла считали этим средством. Она и подзабыла, что прихватила ампулу в приступе гнева, надеясь использовать ее потом как аргумент.
Она взглянула на свой рюкзак, потом на Айзека, который тоже посмотрел на ее имущество, и молча попросила: Пожалуйста, ничего не говори! Пожалуйста!
Айзек никак не отреагировал. Не сказал ни слова. Не состроил гримаску. Не кивнул.
Отвернувшись от Химены, он перенес все внимание на их нового учителя истории.
