Текст книги "Глэйд вечный, Глэйд бесконечный"

Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21. Священная земля

1. Минхо

Четверо солдат держали Минхо за руки и ноги, спускаясь вместе с ним в глубины земли, в места, которые казались иным миром. Для подземелья здесь было слишком много живой, буйной зелени. Величественные каменные стены, формирующие коридоры Глэйда, были много выше тех, что Минхо видел наверху; их поверхности были увиты диким виноградом.

Это был тот самый Глэйд. Тот самый Лабиринт. Да, он попал именно туда!

Обилие зелени смутило Минхо. В крепости, где он провел первые годы своей жизни, подземные туннели были холодны и безжизненны, и особенно отличались этим туннели Ада, земляной пол которых помнил всех, кто принял здесь мучительную смерть. Но масштабы и устройство Лабиринта внушили Минхо чувство благоговения: это титаническое сооружение было поистине прекрасно – несмотря на все удары, которые нанесло ему неумолимое время.

Он увидел множество пленников, которых солдаты выстраивали вдоль стен Лабиринта. Некоторых пленников здесь же избивали, другие уже не подавали признаков жизни. Неужели когда-то он тоже был частью этой армии жестоких и беспощадных уродов? Неужели и сам он был таким?

– Вперед! – рявкнул идущий сзади Минхо конвоир, ударив его по ноге. – Смерть тебя заждалась!

Подталкивая Минхо, солдаты пустили его впереди прочих пленников, прибывших с новой партией. Минхо захотел встретиться с Оранж взглядом, но глаза у девушки были закрыты, а тело ее безжизненно висело в руках дюжего конвоира, который толкал своими ногами ее ноги, словно она была тряпичной куклой. Минхо отвернулся. Со своей смертью он смирился, но думать о том, что вот-вот умрет тот, кто тебе небезразличен, было невыносимо.

– Еще пленники от Скорбящего Айеса! – провозгласил старший конвоир и толкнул Минхо вперед. Оглянувшись, он увидел идущих следом за ним Рокси и островитян. В глазах их стоял ужас; их жизни им больше не принадлежали.

Сзади подошел солдат, и в нем Минхо узнал Сироту, которого сбрасывали со скалы за некоторое время до того, как этот обряд прошел сам Минхо. Солдат подтянул путы, коими Минхо был связан, да так сильно, что у того за спиной сошлись лопатки, а ребра нестерпимо заболели. От боли он дернулся, но даже не вскрикнул, а, напротив, шире открыл глаза, чтобы хорошенько рассмотреть Глэйд. Боль – отличный помощник тому, кто желает увидеть и узнать как можно больше, и она помогла Сироте по имени Минхо заметить важную вещь: здесь нет ни одного из Несущих Скорбь. Неужели они боятся священной земли Лабиринта? Ну что ж! По крайней мере, Минхо перед смертью не придется слышать их команд, и он умрет в руках своих бывших товарищей по оружию.

Старший конвоир толкнул Минхо вперед, к открытым, невероятно большим воротам.

– Вперед! В Лабиринт! – приказал он.

После чего, обратившись к подчиненным, произнес:

– Остальных – в Долину Мертвых голов. Там есть место для новых пленников.

Рокси бросилась к Минхо.

– Пожалуйста, не забирайте его от нас! – обратилась она к старшему конвоиру. – Он мой сын!

Она молила о пощаде, не зная, что ее мольбы сделают мучения Минхо только сильнее.

– У Сироты не может быть матери! – отозвался конвоир и еще сильнее толкнул Минхо в направлении ворот. Скоро тело его будет обильно кровоточить, но теперь ему легче будет воспринимать каждый нанесенный ему удар, потому что Рокси назвала его своим сыном. Он умрет как человек, а не как солдат, не как Сирота. Умрет как чей-то сын.

– Все хорошо, – беззвучно произнес он, повернувшись к Рокси и кивнув ей, после чего, ухватив его за шею и подталкивая сзади, Минхо потащили дальше.

Его и Оранж тащили к клетке, которая ждала их по другую сторону стены. На их пути нестройной шеренгой стояли солдаты, в чьи обязанности входило бить проходящих пленников. Минхо и Оранж, обреченных на мучения и смерть, эти солдаты провожали ударами и гневными возгласами:

– Предатели!

– Смерть им!

– Смерть Божеству! Смерть изменникам!

– Позор предателям!

Идя мимо шеренги солдат, Минхо всматривался в их лица – нет ли среди них того самого бедного и несчастного Кита, когда-то избитого до полусмерти и спасенного им. Увы! Тот, вероятнее всего, принял мучительную смерть в нижних коридорах Ада. Более всего Минхо жалел, что не открыл тогда Киту своего имени. Имени Сироте не полагалось, имена были запрещены, а он тогда, во многих отношениях, оставался трусом. Теперь же он с гордостью произнес про себя:

– Меня зовут Минхо.

2. Айзек

Сидя на берегу, Джеки и Миоко заворачивали тело Триш в черную штору, которую притащили с Виллы. В нее они вплели свежие пальмовые ветви, чтобы их ароматом перебить возможный запах тления. Айзек все меньше и меньше надеялся на то, что им удастся отыскать Садину и остальных островитян живыми, но теперь он все свои силы бросил на то, чтобы разобраться с проблемой Секвенсоров. Это было единственное дело, которым он мог заниматься, единственная вещь, которая делала смерть Триш и, может быть, всех остальных, не напрасной.

Но расшифровывать почерк Клеттер было не таким простым делом. Фрайпан, Химена, Сиан и Эррос по очереди листали страницы корабельного журнала, и их внимание неизменно привлекала мешанина значков и рисунков, которыми была испещрена первая страница.

На нее указал Фрайпан.

– Посмотрите-ка на эти линии, – сказал он. – Четыре вертикальные и одна поперек – так мы считали дни в Глэйде.

Потом в эти рисунки и беглые записи принялся вглядываться Айзек.

– Это числа, зашифрованные как комбинация линий, – пробормотал он и принялся считать.

– Тридцать девять, – сказал он наконец и, повернувшись к Сиану и Эрросу, спросил:

– Для вас это что-то значит?

Сиан покачал головой, а Эррос пожал плечами.

– Подожди! – сказала Химена, забрав у Айзека книгу. – Эти числа разделены точками. Видишь? Шесть, потом четыре с точкой, а потом два, восемь и опять два.

Она присела и пальцем нарисовала цифры на снегу:

– Один, семь, четыре, точка. Потом два, пять, два.

Все задумчиво смотрели на последовательность чисел, начертанных на снегу, но они выглядели как нечто непонятное – как и каракули Клеттер.

– А что, если…

Эррос выхватил из рук Фрайпана палку и начертил вертикальную линию, разделившую последовательность цифр напополам.

– Что, если это – координаты? Очень похоже!

Химена вернулась на первую страницу.

– Почему не записать их просто цифрами? – спросила она и, посмотрев на Айзека, закатила глаза. – О, я забыла! Мы же имеем дело с Клеттер. А у нее всегда так: самые простые вещи она превращала в самые сложные!

– Дай-ка посмотреть! – потребовал Эррос, и все вновь принялись разглядывать первую страницу.

– Смотрите, – ткнул пальцем в страницу Фрайпан. – Эти два последних значка… Они отличаются. Те идут сверху вниз, а эти – с наклоном. Похоже на стрелы.

Эррос сделал шаг назад и посмотрел на написанные на снегу значки так, как смотрел на Айзека, когда тот едва не разбил берг.

– Эта стрелка смотрит вверх, то есть на север, – сказал он. – А эта – вбок, то есть на восток.

Похоже, Фрайпан был прав.

– Уверен, что Клеттер пыталась нарисовать стрелки, – вмешался в обсуждение и сам Айзек.

– Точно, это координаты! – решительно произнес Сиан и, повернувшись к брату, повторил:

– Координаты.

Миоко и Джеки недоуменно смотрели на участников столь эмоциональной дискуссии, но Айзек не мог не улыбнуться, глядя на Химену. Они же нашли нечто чрезвычайно важное! Координаты Senado de los Secuenciadores.

И, склонившись к Химене, он шепотом сообщил ей это. Оказывается, она не лгала, и теперь по этим координатам она может привести братьев к месту пребывания Секвенсоров.

– Ты неправильно произносишь, – улыбнулась она в ответ. – Но ты прав. Это Сенат Секвенсоров.

Она взглянула на братьев и сказала:

– Я могла бы отвезти вас туда, но с координатами это будет проще.

Те понимающе улыбнулись.

Айзек почувствовал немалое облегчение, пусть и омраченное скорбью по Триш. Первый раз, если не считать того момента, когда они нашли Миоко, кто-то согласился им помочь. И это облегчение он чувствовал не только потому, что им удалось определить координаты Сената, но и потому, что рядом с этими координатами стояла еще одна запись, сделанная почерком Клеттер: Isla de los Immunes. Но Айзеку не нужна была Химена, чтобы перевести эту запись.

Остров Наделенных Иммунитетом.

Глава 22. Долина Мертвых голов

1. Александра

Эти грубые солдаты пытались как можно сильнее испугать и унизить Александру, дав ей понять, что это за ужасное место – Лабиринт. Но Лабиринт не представлял для Богини никакой опасности. Напротив, то было место утешения, место покоя. Особенно здесь, где много лет назад были похоронены первые Глэйдеры.

– Они собираются его убить! – горячим шепотом произнес Доминик.

– Нет! – отозвалась Садина, которая сидела, обхватив голову ладонями.

– Тихо! – сквозь зубы прошептала Рокси.

Богиня наблюдала за всеми, кто явился в Глэйд – за солдатами Остатков Нации, за Пилигримами, за островитянами. Странно было видеть одновременно столько движущихся тел в Глэйде, который всегда был местом уединения. Не менее странным было слышать так много голосов. Одни люди избивали других, те кричали и плакали; кто-то готовился расстаться с жизнью, кто-то уже отправился в последний путь.

Она еще ниже опустила капюшон. Вся армия Остатков Нации заразилась от Михаила безумием. Безумием, всей глубины которого она, Александра, была не в силах понять.

– Где мы? – спросил Доминик, прикрыв ладонью рот. Страж, стоящий слева от них, отвлекся на других пленников.

– Это и есть Глэйд? – обратилась к Александре Садина.

Богиня кивнула. Если быть точной, это Долина Мертвых голов. Где-то здесь захоронена и голова Николаса. Забавно!

Александра ощупала мох, на котором сидела, и, сжав кулаки, погрузила в него костяшки пальцев – насколько это было возможно. Ни в коем случае не следует выпускать ситуацию из-под контроля. В конце концов, Аляска была ее домом. Ее священной землей. И она не позволит каким-то там жалким Остаткам Нации забрать у нее ее достояние. Она огляделась, чтобы понять, что с ними собираются делать эти солдаты. После чего потерла ладонью шею и начала молча декламировать последовательности чисел, готовясь воспользоваться инструментами, которыми снабдил ее интеллект.

Александра представила, как солдаты Остатков Нации теряют над ней свою власть. С каждой произнесенной цифрой она все более отчетливо видела, как покидает Глэйд. Один. Вероятность бегства удвоилась. Два. Удвоилась вновь. Два шага назад и один шаг вперед. Три. И снова – вперед. Пять. Последовательность чисел сделала более четкой картинку, возникшую в воображении Александры. Восемь. Спасение неизбежно. Тринадцать.

Прогремел выстрел, и Александра едва не подпрыгнула от неожиданности. Недалеко от нее со стуком упало на землю тело, наряженное в мантию Пилигрима. Один из стоящих над телом солдат пнул его ногой, другой выстрелил в него еще раз.

Садина заплакала. Александра еще глубже погрузила лицо в капюшон, глядя, как башмаки, перепачканные пеплом, пинают тело убитого. Это был ее Пилигрим. Это был пепел ее города. Пепел священной земли.

Довольно! Она – Богиня этого города, Богиня всех и вся!

Александра встала, сбросила на плечи капюшон и пошла прочь, сопровождаемая плачем Садины.

– Эй! Ты куда! – раздался предупреждающий крик.

Но Александра не обратила на простого солдата никакого внимания. Ее целью был стоящий чуть поодаль человек в мантии, напоминающей ту мантию, что носил Михаил. Она сообщит этому человеку нечто, чего тот не знает. Она сообщит ему нечто, что не знает вообще никто – она скажет, кто был хозяином Золотой Комнаты. Михаил, перед тем, как умереть, сделал ей поистине царский подарок.

Знание!

Впрочем, вдруг он с самого начала планировал, что все получится именно так, как получилось?

2. Химена

Джеки и Миоко, готовясь к взлету, сели в берге рядом, положив между собой тело Триш, декорированное пальмовыми ветвями. Жители деревни, откуда родом была Химена, с уважением относились к своим усопшим, всегда организуя для них достойные похороны, и Химена оценила то, как островитяне поступают со своим покойным другом. Пальмовые ветви выглядели несколько глуповато, но они, по крайней мере, хоть на время будут спасать тело от неизбежного разрушения. Ведь скоро берг взлетит, внутри его станет тепло и даже жарко, и тогда ничто не остановит силы тления.

Ох, Химена… Что за ужасные мысли тебя посещают!

По крайней мере, эти мысли вслух она не проговорила!

– Сколько нам туда лететь? – спросила Джеки.

У этих островитян никакого терпения!

Сиан вбил координаты в навигатор, установленный на приборной доске, и, удивленно посмотрев на спутников, ответил:

– Совсем недолго!

Протер лоб своим красным шарфом и, повернувшись к брату, сказал:

– Похоже, это недалеко от первых Лабиринтов. Там в горах множество гигантских полостей и пещер.

– Да, ПОРОК был способен на многое! – отозвался Эррос, пристегиваясь к креслу.

Приготовилась к взлету и Химена.

Усевшись возле Айзека и Фрайпана, она дождалась, когда машина взлетит, после чего раскрыла журнал Клеттер. Большинство страниц содержали малоинтересную информацию – о погоде, о скорости ветра. На некоторых страницах, в конце книги, содержались вопросы относительно средства для Исцеления – вопросы, на которые у Анны Клеттер ответа не было. Химена все ждала, что Клеттер изложит в своем журнале признания по поводу жуткого преступления, которое она совершила, но ничего подобного на его страницах Химена не нашла. Да, Химена лишний раз убедилась в том, что по поводу этой женщины говорила мудрая Абуэла – она лжива в не меньшей степени, чем забывчива. Стоит посочувствовать тем Секвенсорам, которые считают, что Анна Клеттер – их единственная надежда.

– А зачем вообще выводить Секвенсоров на поверхность? – спросила Химена. – У них там, похоже, идеальные условия. Никаких последствий Вспышки. ПОРОК отсутствует. Экспериментов над ними никаких не проводят…

Она поискала в книжке другие упоминания secuenciadores.

– Эти условия только кажутся идеальными, – ответил Сиан.

Может быть и так, подумала Химена, но ей было трудно представить, чтобы условия жизни у Секвенсоров хоть отчасти были похожи на ту жизнь, которой им приходится жить здесь, на поверхности.

Эррос решил прояснить ситуацию.

– У них там свои заморочки, – сказал он. – Если бы они посмотрели на то, как живешь ты, то сказали бы, что условия идеальные – как раз здесь.

Складывалось впечатление, что Эррос смотрит Химене прямо в душу – так хорошо он понимал ее настроение.

– Возьмем, к примеру, твои легкие, – продолжил он. – Секвенсор и пары часов не сможет провести в нашей атмосфере без травяных сигар, которые мы курим.

– Мне казалось, что у них идеальная генетика, – печально сказал Айзек.

– Так было сто лет назад, но не сейчас, – сказал Сиан и, взглянув на Эрроса, вдруг спросил, пожав плечами:

– Так какой у тебя план?

Тот даже не взглянул на брата:

– Никакого!

– Ты настолько уверен?

В вопросе Сиана явно звучала ирония.

Старина Фрайпан и Химена оба обратили внимание на этот, на первый взгляд ничего не значащий, диалог.

– Что-то готовится, я думаю, – прошептал старик Химене на ухо, и та почувствовала себя такой же защищенной, какой ощущала себя с Абуэлой, которая берегла ее как зеницу ока.

– И что случилось с их генами? – спросил Айзек, придвинувшись к братьям, но не вставая с места – он помнил обещание, что его вышвырнут из берга как мусор, если он опять нападет на пилота!

– Споры плесени, сбои в системе вентиляции, влажность, плюс более холодный воздух, которым труднее дышать. Человеческий геном способен адаптироваться, а потому легкие у Секвенсоров стали несколько больше, чем у тех, кто остался на поверхности. С другой стороны, стала разрушаться тамошняя инфраструктура. Никто не предполагал изначально, что людям придется жить под землей в течение нескольких поколений.

– Зачем же они там остаются? – спросила Химена. – Если они – самые умные из людей, лучшие ученые и все такое, почему они до сих пор не поняли, что их надули?

Сиан усмехнулся.

– Сенат Секвенсоров считает, что исследования того, как люди живут под землей, перспективны и могут дать хорошие результаты, – сказал он. – И видит Сенат лишь негативные последствия солнечных бурь. Но они просто выплескивают из купели ребенка вместе с водой. Нелепо было бы, если бы мы удалили с поверхности Земли всю воду только потому, что один раз случилось наводнение!

Химена посмотрела на Фрайпана. Тот спокойно сидел, положив узловатые ладони на колени. Как чувствует себя этот старик, которого в детстве предала его семья, предал ПОРОК, предал весь мир?

Он поднял глаза и посмотрел на Химену.

– Им следовало бы обладать твоей интуицией и твоей способностью к внутреннему видению, – сказал Фрайпан.

– Вы так спокойно обо всем этом говорите, – покачала головой Химена. – Но почему?

Она не знала, что ей думать по поводу Секвенсоров, но на месте Фрайпана она, конечно же, чувствовала бы себя не лучшим образом.

– И не испытываете чувства… обиды? Не злитесь? – продолжила она. – Вам же нанесли двойной удар – разлучили с семьей, а самого отправили в Лабиринт, чтобы проводить опыты как над лабораторным кроликом.

– Когда человек живет так долго, как я, – ответил, подумав, Фрайпан, – и когда он проходит через жуткие испытания, он понимает, что есть главное в жизни, а что – не очень.

Он протянул руки по направлению к Химене и раскрыл ладони. Они были пусты. Через иллюминатор, расположенный прямо за спиной Фрайпана, Химена увидела чудесную картину рассвета. Она не поняла, что имеет в виду Фрайпан.

– Мир и покой, – пояснил он.

Мир?

Но если мирно сидеть со сложенными у груди руками и ничего не делать, не спасешь не только планету, но и свою деревню!

– И вы принимаете все то, что происходит? И не собираетесь протестовать?

– Предпочитаю созерцать, – ответил он. – У меня нет ни сил, ни возможностей воевать с людьми и их идеями, как я это делал раньше. Мир – это то, что я могу противопоставить хаосу.

Фрйпан посмотрел на Айзека и продолжил:

– Но вы, молодежь, вы все это сломаете и построите заново. Уверен в этом.

Айзек неуверенно хмыкнул:

– Похоже, битвы идут, не прекращаясь, одна за другой. Мне кажется, это не закончится никогда. Во всяком случае, не закончится чем-нибудь хорошим.

Donde hay lucha, hay esperanza.

Химена частенько слышала эти слова от Абуэлы, когда бабушка сердилась на то, как устроена жизнь. Иногда ей казалось, что таким образом отвечать на все беды, которые свалились на ее деревню, глупо. Где борьба, там надежда. Но Химена верила, что в ее желании разрушить Виллу, найти средство для Исцеления и обнаружить Секвенсоров есть нечто очень важное. Сделав это, она исполнит свой долг по отношению к своей деревне, по отношению к мертвым и живым. Нет ничего более важного, чем раскрыть долго скрываемую кем-то правду.

Она завершит начатое, и самой Смерти придется подождать, пока она не сделает это.

3. Минхо

Солдаты могли связать его руки, лишить его способности драться, но им не дано отнять у него его имя.

Меня зовут Минхо.

Отделив Минхо от его группы, Младший Скорбящий бросил его в темные недра Лабиринта, откуда уже не слышны были ни крики солдат, ни горестные вопли избиваемых пленников. Сама монументальная структура Лабиринта блокировала все звуки, которые могли бы доноситься из Долины Мертвых голов, где остались Рокси и островитяне. Минхо не мог допустить, чтобы они слышали его крики и стоны, отчего все предыдущие пытки и избиения он принимал молча. Но теперь, как он понимал, они прибегнут к более жутким, поистине зверским пыткам, и он сам боялся тех криков, которые, не исключено, будет издавать.

– Сюда! – показал Младший Скорбящий на открытое место в тени гигантской стены. – Ад ждет тебя!

Стоя на коленях, Минхо, наблюдал, как солдаты готовят для него место казни. Здешний Ад отличался от того, что он видел в Небраске. В центре площадки зияла яма. Один солдат принес ведро пепла и вывалил его туда, другой бросил туда же кучу камней и обломков. То же самое сделали третий, четвертый, пятый… Наконец, появился солдат, который вылил в яму нечто, запахом напоминающее бензин. И это означало только одно – огонь.

Чиркнули спичкой, и, загудев, из ямы поднялись языки пламени. Вот она, адская огненная яма, и по другую ее сторону Минхо увидел лежащую на земле Оранж.

– Божество… – начал Минхо, но сломанные ребра причиняли страшную боль и мешали говорить.

– Божество здесь, внизу, – произнес он так громко, как мог, но солдат, которым было поручено провести пытки и казнь предателей, мало волновало Божество. Лозунг «Убей Божество» был, конечно, для них важен, но в этом лозунге сироты, лишенные любых эмоций, успевали воспринимать лишь его первую часть: Убей. Убей. Убей!

– Тихо! – приказал Младший Скорбящий и, взяв у солдата ведро с бензином, вылил часть его на голову и лицо Минхо. Глаза у того сразу же защипало, выступили слезы; он закашлялся и, выплюнув попавшее в рот горючее, попытался восстановить дыхание.

– Перед вами – предатели Нации! – крикнул Младший Скорбящий. – Нет преступления страшнее, чем это. Пытайте их!

Ослепленный бензином, едва способный дышать, Минхо прислушивался к приближающимся шагам, пытаясь вычислить, сколько солдат примутся сейчас выбивать из него остатки жизни. Он прекрасно знал, что фантазии у них ни на грош, и они ограничатся тем, что примутся топтать его голову или бить по ребрам, чтобы отделить мышцы груди от костей.

Он кашлял и отплевывался, чтобы прочистить легкие. Может быть, в его слюне была и кровь, но он уже не ощущал ее вкуса. Протерев глаза сломанным предплечьем, он попытался заглянуть за языки пламени, но увидел лишь водоворот огня.

– Оранж! – произнес он и закашлялся.

– Оранжевый? – повторил стоящий рядом солдат и плюнул Минхо в лицо – дурацкий, совершенно детский поступок. – Скоро ты увидишь красный, предатель!

И тут же Минхо получил первый удар, прямо в темя. Началось!