Текст книги "Глэйд вечный, Глэйд бесконечный"

Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5. Похороненные тайны

1. Минхо

Пока Доминик осматривал руль корабля, Минхо всматривался в поросшую лесом береговую линию.

– Проверь! Работает? – попросил Доминик, показав на штурвал.

С палубы доносился смех, и это беспокоило Минхо. Не удивительно, что в течение многих лет Остатки Нации строили планы уничтожить Божество. Божество было мастером манипуляций.

– Минхо! – напомнил о своем присутствии Доминик.

– Мне нужно вернуться к бергу, – сказал тот так тихо, что не был уверен, произнес ли он эти слова вообще. Но Доминик повернулся к нему и спросил:

– Какому бергу?

Минхо потер переносицу.

– Доминик! – сказал он. – Ты мне доверяешь?

Доминик недоуменно посмотрел на Сироту-солдата.

– Зуб даю! – ответил он, кивнув.

Как зуб может стать платой за доверие, было непонятно, но кивок убедил Минхо, что с Домиником можно поделиться информацией.

– Когда эта женщина нас оставила, – сказал он, – я пошел за ней.

– Ты имеешь в виду Богиню?

– Да. Она любит себя так называть.

Минхо вновь посмотрел на линию деревьев, росших вдоль берега. Живя среди Остатков Нации, он, кроме всего прочего, усвоил одно: любой человек может присвоить себе любое имя, если он достаточно смел. Или достаточно глуп.

– Ты по-прежнему не веришь, что она – то самое Божество, которое мы ищем? – спросил Доминик.

Как он был в этот момент похож на тех нарушителей границы, под которыми Минхо успевал убить коня, но убить которых пока не спешил!

– А она, тем не менее… – продолжил Доминик.

– Это смешно! – отрезал Минхо. – Получается, что первый же человек, которого мы в этой стране встретили, и оказался ее единственным Божеством? Не слишком ли нам везет?

Доминик покачал головой.

– Действительно, – произнес он. – Я об этом не подумал.

Минхо нужно было все рассказать Доминику.

– Пока ничего не говори другим, – сказал он, – но там, в лесу, приземлился берг.

Доминик отпустил штурвал и сделал шаг назад.

– Зачем тогда она решила связаться с этой старой посудиной, если у нее есть берг? – спросил он.

Минхо покачал головой.

– Она не хочет, чтобы кто-нибудь о нем узнал, потому что мне удалось… когда она дошла до берга…

Минхо всегда мог без особых усилий говорить о смерти, об убийствах. Иногда он, Оранж и Скелет делились друг с другом кровавыми подробностями прошлого, сидя прямо за едой, но Доминик был слишком невинен, слишком неискушен, и Минхо не хотел его травмировать правдой без прикрас.

– Она… убила пилота, – сказал он.

– Не может быть!

Доминик недоверчиво покачал головой, посмотрел на Минхо и, встретившись с ним взглядом, застыл в недоумении.

– Именно так все и было! – сказал Минхо.

– Так что, она вооружена? Что нам нужно предпринять?

Доминик выпрямился, показывая Минхо, что готов хоть сейчас стать настоящим солдатом.

– У нее нет никакого оружия, – сказал Сирота-солдат.

– Тогда как..? Яд?

– Нет. Она…

– Убивает силой мысли? – прошептал Доминик с испугом.

Минхо подождал, пока у Доминика иссякнут фантазии, и произнес:

– Нет. Она задушила его, засунув в рот угол своей мантии.

И он показал руками, как это проделала Александра.

– Вот ведь засада! – сказал Доминик, покачав головой. – Прости, еще одна фразочка Фрайпана. Я-то думал, что в компании Божества нам нечего опасаться. Все это время мы только и мечтали, как встретимся с Божеством. Ведь так?

– Откуда мы знаем, кто она такая на самом деле?

Минхо вновь посмотрел на лес, покрывающий берег, и проговорил:

– Прикрой меня, если кто-нибудь будет мной интересоваться.

– Подожди! – в голосе Доминика слышалась паника. – Так куда ты идешь?

– Оставайся здесь и, если кто-нибудь придет, скажи, что с рулем нужно поработать час-другой, а я отправился на берег отлить.

– Хорошо. Но ты же понимаешь…

Доминик посмотрел на лес, на руль, потом вновь на лес. Расстояние между кораблем и лесом было немалое, а он останется здесь, на корабле, зная, что под маской Божества скрывается убийца.

– Если ты не вернешься достаточно быстро, мне придется самому здесь отлить.

– Я знаю, – только и сказал Минхо, направляясь к трапу.

2. Минхо

Александра солгала по поводу берга, и Минхо собирался выяснить, почему она так поступила. В прошлом, когда он охранял стены крепости, в которой скрывались Остатки Нации, путешественники, если и лгали, то только потому, что правда была хуже лжи.

С максимально возможной быстротой он преодолел полосу болотистой почвы, отделяющей лес от океана, лишь однажды оглянувшись, чтобы удостовериться, что за ним никто не следует.

Если Богиня убила Несущего Скорбь или простого солдата армии, которая напала на город Божества, почему бы ей просто не признать этого факта? Нет, внутри берга есть нечто, что она хочет скрыть от посторонних. Легкие Минхо зашлись от холодного воздуха Аляски, когда он повернул на тропинку, ведущую к боевой машине. Подбежав к ней, он втянул ноздрями очередную порцию ледяного воздуха, надеясь учуять запах горючего, но ничего не почувствовал. Да, Богиня солгала по поводу утечки. Держа палец правой руки на спусковом крючке винтовки, он обследовал берг снаружи, пытаясь отыскать повреждения, которые могли бы помешать им подняться в воздух.

Внешне берг выглядел вполне нормальным. Пахло дымом, долетавшим из горящего города, да висел легкий запах разложения, к которому почему-то подмешивался аромат мускуса. Минхо обошел берг и заглянув внутрь. Там запах гниющей плоти стал более резким и отчетливым, усиливаясь по мере того, как Сирота-солдат приближался к телу в кресле пилота. Вокруг летали мухи. Вестники смерти и разложения быстро нашли свою очередную жертву.

Минхо внимательно изучил темную мантию пилота. Она была темнее одеяний Пилигримов. Нечто подобное надевали обычно Несущие Скорбь, только здесь ткань была более мягкой и отсутствовали эмблемы, украшавшие одежду правителей города, где жили Остатки Нации. Пальцы Минхо скользнули по золотой тесьме, украшавшей мантию убитого – еще одна деталь, которой не было на одежде Несущих Скорбь.

Минхо ударил мертвеца по плечу, подняв целый хоровод мух.

– Кто же ты такой? – спросил он, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к безмолвному трупу.

Осмотрев берг изнутри, Минхо не нашел никаких ключей к загадке мертвого пилота. Сам же берг был совершенно пуст.

Мертвец, по-прежнему сидевший в кресле, завалился вперед и на бок.

В конце концов, не так уж и важно, кем он был. Минхо убедился, что берг не поврежден, а это для него было самое главное. Они улетят на берге после того, как получат от Божества все, что им нужно, или убедятся в том, что Александра – никакая не Богиня, а просто чокнутая, напялившая на себя мантию пилигрима. Минхо намотал на кулаки края мантии, надетой на труп, и, покрепче ухватившись, начал тянуть.

– Давай, пошли! – бормотал он. Труп был не самым тяжелым из всех мертвецов, с которыми Минхо когда-либо имел дело, но тащить его было непросто. Когда Минхо извлек пилота из кресла, его окоченевшее тело сохранило позу сидящего. Выволочив труп наружу, Сирота-солдат привалил его к стволу большого дерева, и вдруг его словно ударило. Запах! Он узнал этот запах.

Куркума!

Да, этот запах исходил от солдат Остатков Нации, которые получали тяжелые ранения – недостаточно, впрочем, тяжелые, чтобы расстаться с жизнью. Несущие Скорбь тогда заполняли раны куркумой и перцем. Это, вероятно, способствовало заживлению, но было также и формой наказания, поскольку смесь несла с собой боль и жутко пахла.

– Кто же ты такой? – пробормотал Минхо. – И что с тобой произошло?

В поисках раны он стянул с мертвого его мантию. Вот она! Ножевая рана, прямо над почкой, забитая куркумой.

– Этот удар ему нанес Сирота. Никаких сомнений! – прошептал Минхо, удивленный.

В городе, откуда ушел Минхо, ножевые удары в почки назывались сиротскими ранами, потому что это было первое, чему обучали Сирот, когда преподавали им способы самозащиты. Когда Сиротам переваливало за десять лет, они уже не использовали этот удар. К тому же здесь рана была нанесена не очень умелым бойцом. Сил у него явно не хватило для того, чтобы прошить все слои кожи и мускулов и добраться до самой почки.

– Недостаточно глубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы раненый сам пожелал смерти…

Возможно, Александра сделала доброе дело, освободив этого человека от страданий. Минхо посмотрел в сторону берега. Он понимал, что ему пора возвращаться к Доминику и остальным, но после визита к бергу у него появилось слишком много вопросов. Куркума и сиротская рана говорили о том, что мертвец при жизни имел дело с Остатками Нации, но Минхо никогда не видел там таких мантий. Она была сшита из материала, который отлично растягивался, блестел на свету… и явно был достоин того, чтобы из него шили наряды королевских особ. Минхо вновь склонился к трупу и пробежался пальцами по золотой тесьме на его мантии. Только один человек мог носить такой наряд.

Великий Магистр.

Человек, о котором знал каждый в городе, но мало кто осмеливался говорить и которого никто никогда не видел. Несущие Скорбь принимали приказы непосредственно от скрывавшегося под мантией Великого Магистра в Золотой Комнате Скорби. Тот был вершиной иерархии власти в городе, и власть его простиралась вплоть до самого юного из Сирот. Если Сирота вел себя недолжным образом, Великий Магистр мог счесть его недостойным жизни, и на следующий день тот исчезал, будто его и не было.

Иногда Сироты исчезали ночью. Куда они отправлялись, никто толком не знал, и до Минхо об этом доносились лишь неясные слухи.

Никогда он не думал, что чей-то труп может так его взволновать.

– Надо же! Сам Великий Магистр!

У него возникло множество вопросов, но ни на один из них мертвец ответить не мог. Минхо прошелся по карманам мантии Великого Магистра, но они были пусты.

– Ну, хоть что-нибудь, пожалуйста!

Как же это могло случиться: такой важный человек, наделенный при жизни огромной властью, а карманы – пусты? И почему причиной его смерти стала сиротская рана и эта чокнутая женщина-пилигрим?

Он осмотрел ладони умершего – нет ли на них ран, говорящих о том, что он защищался. Ран не оказалось. Лишь на внутренней стороне запястья Минхо увидел хорошо знакомую татуировку – символ силы и власти, который в городе изображали на всех заставах и дверях.

Пора было возвращаться к кораблю.

Итак, Великий Магистр был ранен Сиротой!

Если Александра действительно представляет собой одну из Ипостасей Божества, то именно против нее Великий Магистр бросил свою армию. Но он не смог победить ее! Она победила его сама!

Минхо ненавидел Остатки Нации. Всю боль, которую он испытал в своей жизни, обрушил на него этот труп, лежащий теперь у его ног.

Он мог бы отпинать его ногами.

Мог бы плюнуть ему в физиономию.

Но вместо этого Минхо наклонился и прикрыл мертвецу глаза, чтобы их не выклевали лесные птицы. И поспешил к кораблю, чуть слышно повторяя слова старой боевой песни:

Убить Божество!

Убить Божество!

Убить Божество!

3. Химена

Что сделано, то сделано, но Сиан и Эррос уставились на Химену, явно не веря ее словам.

– Это чистая правда! – повторила она. – Анна Клеттер мертва.

Она вновь сказала это, опасаясь, что братья могли не расслышать ее слов из-за потрескивания горящего в костре хлеба с Виллы. Правду говорить легко и приятно. Анна Клеттер мертва. Убита. El Día de los Muertos – праздник почитания мертвых, он раньше был любимым праздником Химены. Но не теперь! Пусть ее маме и лучше в ином мире, но она, Химена, если ей удастся когда-либо вернуться к себе в деревню, никому и никогда не скажет, что Анна Клеттер умерла. Она недостойна того, чтобы ее имя упоминали в День почитания мертвецов. Недостойна, чтобы по ней скорбели!

– Клеттер мертва! – с горечью в голосе произнес Эррос. – Клянусь Красными Морями и Остатками России, я и не предполагал, что Анна Клеттер может умереть.

– Конечно, может! – отозвался Сиан, который встал и принялся ходить взад и вперед. – И теперь мы все умрем!

В отчаянии он всплеснул руками. Химена же, чтобы сдержать волнение, прикусила изнутри щеку.

– Я хотел сказать… – забормотал Эррос, – что из всех людей она…

Сиан осуждающе посмотрел на брата.

– Умерла так умерла! – проговорил Старина Фрайпан.

Химена больше уже не могла терзать свою щеку. Никакая на свете боль не способна помешать правде выйти наружу.

– Анна Клеттер не была героем, – резко сказала Химена, обращаясь к Эрросу. – И по ней не следует горевать. Она заслужила то, что с ней произошло.

Эррос, прищурившись, посмотрел на Химену.

– Как ты можешь такое говорить?

У Химены было множество причин ненавидеть Анну Клеттер, но она назвала одну, которая терзала ее больше всего.

– Потому что она убила мою мать. Ни на миг не задумавшись. Из револьвера. Может ли такое сотворить хороший человек?

Эррос посмотрел на Химену так, будто она сама приставила револьвер к его голове, хотя в действительности у нее был только нож. Нож, когда-то принадлежавший Клеттер. Сиан остановился и всмотрелся в лицо Химены – так, как это делали те, кому случалось рассмотреть в ее лице черты ее матери. На его физиономии поочередно отразились удивление, потом смущение и, наконец, печаль.

– Что? Вы мне не верите?

С каждой секундой Хименой овладевало все большее беспокойство. Как бы ей хотелось быть подальше от всего, что здесь происходило!

– Твоя мать…? – начал Эррос и запнулся.

– Эррос! Прекрати!

Сиан подошел и положил руку на плечо брата. – Прекрати, и все!

Он хотел получить доказательства того, что Анна Клеттер была плохим человеком? Таких доказательств у Химены было предостаточно.

– Анна Клеттер лгала по любому поводу. Она превратила деревню, где я жила, в настоящее кладбище, и я не собираюсь сидеть здесь с вами и вздыхать по бедной-несчастной жертве. И…

Химена не знала, что еще сказать. Она хотела просто уйти.

– Химена! Подожди!

Айзек тронул ее за руку, но Химену было уже не остановить. Все эти люди для нее – чужие, включая Айзека и его друзей. И она лучше пойдет через ночь одна, чем останется здесь, среди тех, кто готов чтить имя этой ужасной женщины, Анны Клеттер!

– Химена! Может быть…

Айзек пытался примирить непримиримое; он был готов подвергнуть сомнению само существование Анны Клеттер – лишь бы Химена осталась!

– Нет! – отмахнулась от него Химена. – Это правда. Клеттер должна была умереть.

Произнесла она это с выражением праведного гнева на лице.

Старина Фрайпан кивнул и прошептал:

– Пусть идет, Айзек.

– А вы… вы хотите узнать, как она умерла? – к удивлению всех присутствующих спросила Сиана Джеки.

Какой глупый вопрос, подумала Химена. Как будто разговор о том, как умерла Клеттер, позволит представить ее невинной жертвой и забыть о том, что она сделала по отношению к другим людям! Эта женщина была чудовищем! Убийцей! Она лишала людей будущего!

Джеки же продолжала:

– Она умерла, когда мы ждали возле того дома, а эти двое…

– Это уже не имеет значения! – резко произнес Эррос. – Мы ничего не сможем найти. Все кончено.

Он волновался все больше и больше.

– И никто нам уже не поможет! – закончил Эррос, в отчаянии всплеснув руками.

Сиан обнял его за плечи.

Химена, стоя за пределами круга, освещенного огнем костра, смотрела на братьев. Похоже, их взволновала не только и не столько смерть Анны Клеттер, сколько что-то еще, по сравнению с чем эта новость была не так и важна.

– Успокойся! – проговорил Сиан. – Мы справимся.

– Как мы справимся? – Эррос, сломав крупную рыбью кость, бросил ее в костер. – Все эти опыты! И теперь такой конец?

Старина Фрайпан всем телом подался в его сторону.

– Мне жаль, что ваш друг Анна Клеттер погибла, – сказал он.

Сиан покачал головой.

– Да какая она нам друг? – сказал он. – Ваша девушка права. Анна Клеттер была воровкой, лгуньей и убийцей. Но она была нам нужна! Все в нашей последовательности – от самых верхних звеньев до самых нижних – нуждались в ней.

Он вновь стал расхаживать взад и вперед, в отчаянии вскидывая вверх руки и топая ногами.

Химена вернулась к огню. Лицо ее горело от волнения.

– То, что она была лгуньей, очевидно, – сказала она, следуя взглядом за расхаживающим возле костра Сианом. – Но я сомневаюсь, чтобы она кому-нибудь была нужна.

Эррос отбросил волосы, нависающие над его лбом.

– Она делала все, что могла, для защиты целых поколений…

Жар, круживший голову Химене, опустился вниз, в область живота – туда, где, как говорила Абуэла, живет сила человека и его способность к интуиции.

– Она разрушала семьи, – проговорила она. – Не защищала, а уничтожала будущие поколения. Нет, вы плохо ее знали.

Химена не могла ни сидеть, ни стоять, ибо ярость бушевала в ней. Единственный способ притушить ее – это идти и идти, всю ночь, до самого берега. Только так можно будет выбросить Анну Клеттер из головы. А поспать можно и днем.

– Химена! Прошу, не уходи! – сказал Айзек.

Он слишком мягок и слишком добр, и мир не заслужил, чтобы такой человек жил среди людей. Ему бы наслаждаться состоянием безопасности где-нибудь в стеклянном боксе на Вилле или у себя на острове. Этим островитянам не следовало верить тому, что говорила им Анна Клеттер, и им более всего пристало печалиться по поводу того, что она сделала с их жизнями…

– Химена! Пожалуйста! – продолжал умолять ее Айзек.

Но она и так задержалась дольше, чем собиралась.

– Не буду я сидеть здесь и слушать этих двоих, которые считают Клеттер чуть ли не героем мира, – сказала она.

– Безопасного тебе путешествия! – сказала Джеки с немалой долей иронии в голосе. – Достань свой нож из ножен на тот случай, если столкнешься с шизами.

– У тебя ведь ее нож! – сказал вдруг Эррос, явно подразумевая: Химена либо была близка к Анне Клеттер, либо, что вполне вероятно, убила ее.

Химена и не подозревала, сколь быстро ярость может овладеть ею, но замечание, сделанное Эрросом, заставило ее ринуться на него, не задумываясь о возможных последствиях.

Через пару секунд она уже стояла перед Эрросом, положив ладонь на убранный в ножны нож. Нож, который когда-то принадлежал Анне Клеттер.

– Я сняла этот нож с ее мертвого, уже разлагающегося тела, и, если будет нужно, я сниму оружие и с твоего трупа! – произнесла Химена, подкрепляя свои слова взглядом на арбалет Эрроса, а потом – на него самого.

– Что же до того, что она защищала целые поколения…

Химена показала на сидящих у костра Айзека, Фрайпана и Джеки и продолжила:

– Клеттер разрушила уже живущие поколения и убила все будущие поколения жителей моей деревни.

Праведный гнев бушевал в душе Химены, а внутреннее зрение становилось все более острым. La verdad quedará enterrada. Extraños nos enterraran. Правда найдет покой в могиле, а нас похоронят чужаки. Нет! Химена не была семенем, которое можно было бы похоронить. Клеттер не смогла этого сделать; не получится это и у Сиана с Эрросом.

– Вас они не похоронят, – сказал вдруг Сиан.

Химена, которая собралась уже уходить, замерла. Что? Она повернулась так быстро, что могла бы разжечь новый костер подошвами своих башмаков из листьев и веток, на которых стояла.

– Почему ты так сказал? – спросила она.

Только Абуэла могла понимать, о чем думает Химена, но это происходило потому, что бабушка слишком хорошо ее знала; по малейшим движениям ее бровей и подбородка Абуэла понимала, взволнована ли Химена или спокойна, нервничает она или нет.

– Что ты сказал? Похоронят? Откуда тебе известно, что я думаю? Ты что, читаешь мои мысли? – спросила она Сиана.

– Никаких мыслей он не читает, – ответил за брата Эррос. – Это просто частота. Он лишь считывает частоту твоей мысли.

– О чем это вы говорите? – спросила Джеки, но Химена не собиралась тратить время и объяснять той, что имеется в виду – Джеки упорно отказывалась хоть что-нибудь понимать, если об этом говорила Химена. Если бы Абуэла была с ней, то напомнила бы внучке, что не все люди обладают даром внутреннего видения, как она, но что и Айзек, и Фрайпан, и даже Джеки научатся со временем хоть чуть-чуть различать в потемках свое будущее и следовать этому видению.

Айзек прошептал Джеки на ухо:

– Ну, то, что она говорила про похороненных, про каких-то чужаков. Это что-то вроде заклинания, я думаю.

– Вы оба специально учились этому? – спросила Химена, чувствуя себя в фокусе многих взглядов, в том числе и взглядов давно ушедших из жизни собственных предков.

Эррос пожал плечами:

– А чему тут учиться. Каждая мысль имеет свою частоту.

– Пожалуйста, поподробнее! – произнес Фрайпан и пересел поближе.

Сиан глубоко вздохнул и кивком головы пригласил Химену вернуться к костру и сесть, что она и сделала, поскольку ноги у нее были как тесто для эмпанады и едва ее держали. Кроме того, несмотря на то, что ярость по-прежнему кипела в ее груди, заставляя бежать отсюда как можно быстрее, внутренний голос настойчиво советовал Химене остаться и выслушать то, что скажут Сиан и Эррос.

– Вспышки не только оказали влияние на Землю, – проговорил Сиан. – По очевидным причинам изменилось вообще все. Но…

Он сделал паузу, и вступил Эррос:

– Вы никогда не задумывались, отчего ПОРОК учредил такие сложные ритуалы, относящиеся к работе мозга…

Сиан вторгся в разговор:

– Аккуратнее! Речь идет об их мозгах, их головах. Большая разница!

– Хорошо!

Эррос сделал очередную попытку:

– Головах… Глэйдеров.

Услышав слово «Глэйдер», Джеки, Айзек и Химена посмотрели на Фрайпана.

Тот откашлялся и произнес:

– Что характерно, ритуалы были ежедневными.

Наступила тишина, прерываемая лишь потрескиванием сучьев в огне костра. Химена лучше большинства понимала, через что прошел Фрайпан.

– Простите, – произнес Сиан. – Мы не знали…

– Ничего! – отозвался Фрайпан. – Мне нечего скрывать. Может быть, я и стар, но я еще не спятил. Во всяком случае, пока.

Сиан подбросил в огонь еще сучьев и сказал:

– У самых первых Глэйдеров были способности к телепатии…

Фрайпан кивнул:

– У Томаса. У него стоял особый имплант. Мне кажется, такие штуки стояли у всех, хотя никто их не находил.

Сиан же продолжил:

– ПОРОК хотел построить картину того, каким образом Вспышка изменила работу мозга, и понять, как она преобразует мысль в электромагнитные волны конкретной частоты.

– Мысль в волны конкретной частоты?

Химена повторила последние слова Сиана. Они самопроизвольно соскользнули с кончика ее языка – без всяких усилий с ее стороны. Эти слова были более увесисты и надежны, чем орел, сидящий на ветвях дерева. Слова основательные, дающие ясное понимание того, что происходит. Мысль как волна конкретной частоты! Почему она раньше этого не понимала? От волнения мурашки побежали по коже ее спины.

– Частоты? – повторила Джеки последнее слово с таким видом, словно оно никогда не входило в ее лексикон.

– Звуки. Вибрации. Чувства, – повторила Химена специально для Джеки, явно иронизируя над ней. – Во всем этом есть смысл.

Она и сама подходила к этой идее, но не была способна продумать ее до конца и как следует сформулировать. Теперь же все стало более чем очевидно. Своим внутренним видением Химена опознала и приняла эту идею.

Огонь трещал на своей собственной частоте.

Понимание было волной определенной частоты.

Ярость – иной волной, но тоже со своей частотой.

Заговорил Эрос:

– Люди из ПОРОКа думали, что мысли в волны определенной частоты преобразует Вспышка, хотя это было не так! Мысли всегда существовали как электромагнитные волны определенной частоты.

– После Вспышки их стало проще принимать, – добавил Сиан. – И понимать.

Химена посмотрела на свои руки. Волоски на левой руке топорщились, как это происходило всегда, когда она получала доказательства того, что ее предвидения подтвердились. Но, несмотря на это, ей не хотелось верить в то, что братья рассказывали про ПОРОК. Она не верила сказкам про этот проект так же, как не верила разговорам про Анну Клеттер и тех, кто работал на Вилле. У двоих незнакомцев, которые сидели возле костра, явно были какие-то планы, и они отчаянно хотели их реализовать. А вот что это были за планы, Химена пока не знала.

– Откуда вы так много знаете про ПОРОК? – спросил Фрайпан, и это действительно был вопрос вопросов. Всю свою жизнь Химена слышала, как взрослые – от Анны Клеттер до Абуэлы – говорили про ПОРОК. Но что крылось за этим словом, оставалось тайной.

– Мы знаем это, – ответил Сиан, очищая сковороду от остатков рыбы, – потому что участвовали в уничтожении Программы Оперативного Реагирования на Общемировую Катастрофу, то есть сокращенно – ПОРОК.

Он замолчал. Костер шипел и потрескивал. Вокруг стояла оглушительная темнота.

– Да, – продолжил Сиан. – Именно мы уничтожили ПОРОК.