Текст книги "Глэйд вечный, Глэйд бесконечный"

Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15. Проклятие истины

1. Айзек

Огонь разрывал Айзека изнутри. Он что было сил колотил кулаком по внутренней обшивке берга.

– Нельзя их бросать! Нужно вернуться! – кричал он.

Но берг, сделав разворот, несся прочь от горящего города, и свет пожара уже не проникал в кабину через иллюминаторы.

– Пожалуйста! Мы еще можем им помочь! – не унимался Айзек.

А что? У них были арбалеты, другое оружие, сваленное в углу; наконец, воевать с воздуха гораздо проще, чем находясь на земле. И вдруг Айзека охватило ощущение собственного бессилия, то же самое, что он испытал, когда поранил себя ножом. Все бессмысленно, и ничто не поможет Садине и всем остальным. Но от этого ощущения в нем окрепла и злость.

Он хотел нанести бергу еще один удар, но Химена перехватила его кулак.

– Пусть этот город горит, пока не сгорит дотла! И в самом городе, и в Лабиринте не было ничего святого!

Да уж! Химена умела сказать самые неприятные вещи, и в самое неподходящее время.

И Айзек обрушился на нее:

– Все это твоя вина!

Эти ее предсказания, способность к внутреннему видению, разговоры о том, что все Виллы сгорят… Сглазила! Как пить дать, сглазила! Нет, больше терпеть он этого не может!

Джеки неожиданно подошла и встала между ними.

– Айзек! – укоризненно сказала она.

– В чем это я виновата? – спросила Химена.

– Ты постоянно нами манипулируешь! То ли сглазила всех нас, то ли подвергла проклятию… Даже не знаю! Ты…

То же самое происходило тогда, когда Садина, например, говорила ему: Смотри, чтобы тебя не ужалила медуза, и он тут же вляпывался в эту жалящую желеобразную тварь.

Айзек отвернулся от Джеки и Химены и попытался привлечь на свою сторону Старину Фрайпана.

– Мы все еще можем повернуть, верно? – умоляющим голосом обратился он к Фрайпану. – Пожалуйста!

Конечно, Фрайпан мог бы уговорить Сиана лететь в город. Они спасли бы своих друзей.

Но Фрайпан только постукивал своей палкой по башмакам.

– Не самая лучшая идея, сынок! – сказал он.

Айзек не поверил собственным ушам.

– Но там же Садина, Триш, Миоко, Доминик! – крикнул он.

А еще Минхо, Оранж и Рокси.

– Им нужна наша помощь!

Фрайпан покачал головой и сказал:

– Я больше, чем уверен, что Минхо увел корабль подальше от опасности. И мы даже не знаем, успели ли они добраться до Аляски. С другой стороны, какая им будет от нас польза, если мы погибнем?

Айзек повернулся к Джеки.

– Нужно вернуться! – сказал он ей. Но на лице девушки было написано: увы, это грустно, но поделать ничего нельзя!

– Джеки… – произнес Айзек упавшим голосом.

– Айзек! – сказала она. – Площадь пожара не меньше нашего острова.

Она поправила браслет на запястье.

– Там же война идет, и большая! Нас просто убьют. А наших друзей там наверняка уже нет. Послушай Фрайпана!

Старик обнял Айзека за плечи.

– У Минхо и Оранж в жилах течет кровь Остатков Нации. Они смогут защитить наших!

Но Айзек сбросил с плеч руку Фрайпана.

– А как насчет Божества? А средство для Исцеления?

Он припал к окну, понимая, что ведет себя как последний идиот. Но что он мог с собой сделать?

– У нас есть средство, но только не для Исцеления. Средство сделать огонь побольше. Это горючее в баках берга.

Но у Айзека больше не было сил копаться в словесных хитросплетениях.

Химена же продолжала бормотать себе под нос:

– Огонь, который очистит Землю…

Того, что она говорила потом, Айзек уже не понял. Оставив Химену и не обращая внимания на Фрайпана и Джеки (они во власти страха, и вряд ли ему помогут!), он бросился к Сиану и Эрросу. Теперь значение имела лишь одна вещь!

– Поворачивайте! – крикнул он пилотам берга. – Вы обещали доставить нас на Аляску, вот и…

Сиан, обернувшись, поднял руку:

– Никаких шансов! Окажемся между Пилигримами и Остатками Нации – как между молотом и наковальней!

И издал нечто, похожее на смех.

– Мы спасаем вас от того, чего вы не понимаете. У этой войны мощные корни – сто лет взаимной ненависти!

Сиан вел берг над открытыми водами ледяного океана, но и они не смогли бы погасить жар, бушующий в груди Айзека. Это только отговорки, что Сиан, мол, не может приземлиться в городе. Еще как может! Найдет безопасное место, они отыщут своих друзей, и все будет хорошо. Должно быть хорошо!

Всем своим весом Айзек бросился на Сиана, оттолкнул его в сторону и, ухватившись за ручку управления, резко повернул вправо.

– Идем назад! – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Нужно их отыскать.

Где-то в глубине сознания Айзек понимал, что полностью потерял над собой контроль.

– Прекрати, идиот! – крикнул Эррос и, ухватив Айзека за рубашку, дернул. Не отпуская ручку управления, Айзек стал падать навзничь; берг накренился, задрав нос, и все попадали на пол кабины. Там, внизу, его друзья. Он должен их найти! Нельзя оставлять их один на один с этим пожаром!

Айзек с трудом удержал равновесие. Джеки скользнула по полу кабины в угол, где лежало сложенное в кучу оружие. Химена, ухватившаяся за поручень, пыталась встать на ноги и шептала:

– ¡Dios mío!

Фрайпан держался за Эрроса, который боролся с Айзеком.

– Хватит, Айзек! – шептал старик.

– А ну-ка, прекратить! – крикнул Сиан, выхватывая у Айзека ручку управления. Тот, потеряв равновесие, упал на пол. Ему хотелось кричать, колотить ногами и руками об пол, но он не сделал ни того, ни другого. Он потерпел полное поражение. Обещал Садине, что будет рядом с нею и на воде, и в небесах, а теперь нарушил это обещание – единственное важное в своей жизни.

Берг выровнялся и, не теряя скорости, продолжил свой полет.

2. Минхо

На них шла целая армия Сирот. Шла быстро и неумолимо.

Оранж стреляла с балкона, Минхо – с первого этажа. Поразив солдата из первой шеренги нападавших, Минхо переносил огонь на вторую шеренгу, понимая, однако, всю бесполезность их усилий. Как бы хорошо ни были подготовлены Минхо и Оранж, как бы слаженно они ни действовали, в любом бою число бойцов имеет значение. А потому отряд Остатков Нации все приближался, ведомый жаждой крови.

Пули летели в обоих направлениях, но стрельба со стороны нападавших была много интенсивнее. Даже в том случае, если бы на помощь Минхо и Оранж пришли их друзья, островитяне, и они были бы так же хорошо обучены воинскому делу, как и Сироты, шансов выстоять у них не было. Это была не их война, и победа ждала не Минхо и его друзей.

– Слишком много! – шептал он себе под нос между выстрелами. Вместе с Оранж он уже положил пару десятков нападавших, но за их спиной вставал очередной десяток, да по десятку справа и слева.

– Оранж!

С балкона доносился лишь звук выстрелов, да непрестанная дробь бьющих по стенам Виллы пуль. Минхо продолжал вести огонь, одного за другим укладывая на снег своих бывших товарищей. Когда раньше он сидел в карауле на стене крепости, то ни о чем не заботился, кроме расстояния между глазами у нарушителя, которое он видел через прицел. Но теперь, глядя через оптику прицела и стреляя, даже если он не узнавал того, в кого вонзал свои пули (и особенно если узнавал), он чувствовал в груди некое подобие боли – ощущение, которого до этого времени не переживал. И это ощущение перебивало боль от отдачи, которую во время выстрела причиняла ему винтовка.

Ни на стене, тогда, ни в лесу на побережье, когда Минхо пришлось убивать шизов, скованных цепью по восемь, он не чувствовал этой боли. Теперь же, с каждым выстрелом, произведенным по былому товарищу по несчастью, такому же Сироте, каким был и он, Минхо переживал чувство страшной утраты.

– Черт побери!

Минхо не мог остановить наступление Сирот-солдат, но не мог остановиться и сам.

Раз за разом, выстрел за выстрелом он отбирал у очередного солдата возможность найти свободу, семью и друзей, провожая его вместо этого к тесным вратам Смерти. Боль в его груди усилилась стократно – он понимал, что обречен, как обречена Оранж и все его новые друзья. Та свобода, которой Минхо и Оранж наслаждались несколько последних месяцев, вдали от власти Остатков Нации, умирала по мере того, как нападавшие сжимали кольцо вокруг Виллы.

С ними поступят как с предателями, а значит, еще более жестоко, чем с обычными врагами.

Окна Виллы разлетались вдребезги.

Садина и Триш отчаянно закричали.

Минхо приготовился принять смерть предателя.

3. Айзек

Резким рывком Эррос поднял Айзека на ноги и, прижав к стене берга, прорычал в лицо:

– Чокнутый! Ты едва нас всех не убил!

Айзек хотел было попросить прощения, но сама идея показалась ему абсурдной. Как можно извиняться за то, что он хотел спасти своих друзей? Эррос прижал его к стене так сильно, что заклепки обшивки впились ему в спину.

– Успокойтесь, ничего страшного не произошло! – пробормотал Фрайпан, вставая между Эрросом и Айзеком. – Парень просто потерял над собой контроль. Ты в порядке, Айзек?

Тот кивнул. Конечно, он не был в порядке! Ничего подобного! Но ему совсем не хотелось, чтобы его выбросили из берга в полете.

– Пожалуйста, спуститесь на землю. Мне нужно в город…

– Тебе башку нужно проверить, – прорычал Эррос.

Он отпустил Айзека, и тот упал на пол.

– Ползи в угол и не отсвечивай! – приказал ему Эррос.

Айзек пополз, но Джеки подобралась к нему и помогла встать на ноги.

– Айзек! Какого черта? Я знаю, ты хочешь найти их, но с какой стати нам умирать?

– А что делать? – отозвался Айзек, уронив голову на плечо Джеки. – Сколько можно терять?…

Он не закончил, но Джеки поняла его и так. Похищение, смерть Карсона и Лейси, а теперь этот горящий город. Айзеку очередную потерю не пережить!

Джеки положила ладонь ему на грудь.

– Я тебя понимаю… Мы что-нибудь придумаем.

Борясь со слезами, Айзек глубоко вздохнул.

Заговорил Сиан.

– Смотрите! Огонь распространяется и на другие острова, но мы попытаемся найти местечко побезопаснее, и тогда вы сможете сойти на землю. Найдете либо своих друзей, либо смерть – как повезет!

– Справедливо! – заявил Фрайпан, уже уставший сопротивляться обстоятельствам.

– Мне очень жаль, – сказал Айзек, взглянув на Джеки. Никогда в жизни он не чувствовал себя столь беспомощным. Ладонь Джеки, лежащая на его груди, несколько успокоила его, но тут тишину прорвал голос Химены.

– Какой размер у вашего корабля? – спросила она. – Сорок футов? Шестьдесят?

Эррос, перегнувшись через панель управления, всмотрелся через передний иллюминатор в то, что находилось под бергом.

– Там все шестьдесят! – сказал он.

Айзек вскочил. Наверняка это их корабль.

– Они дошли до Аляски! – крикнул он Джеки, и они оба бросились к иллюминаторам.

Химена показала им на языки пламени внизу, прямо под бергом. Казалось, это горит корабль, очертаниями корпуса напоминающий их судно. Но что же это? Не может их корабль гореть!

– Нет! – крикнул Айзек, пытаясь криком побороть свой страх. – Такого не может быть.

Он бросился назад, к окну.

– Это не они!

Эррос схватил Айзека и, оторвав того от окна, проворчал:

– Я велел тебе сидеть в углу! Пошел!

И толкнул его. Тот нехотя отправился в угол, одновременно глядя на Джеки. Пусть хорошенько посмотрит вниз и скажет, что Химена неправа!

– Джеки! – умоляюще крикнул он.

– Мне плохо, – ответила та, прикрыв рот ладонью.

Фрайпан покачал головой.

– Если они и были на этом корабле, то наверняка уже выбрались на берег. Вплавь или вброд! Они себя в обиду не дадут. Тем более, они же под защитой Минхо и Оранж! Все они там, на острове.

Химена же предпочла более мрачный вариант:

– Если вплавь, то наверняка замерзли насмерть. Там же мороз и лед.

Айзек находился в одном шаге от безумия. Он глубоко вздохнул.

– Все будет хорошо, Джеки! – заставил он себя сказать. Джеки с сомнением посмотрела на него.

– Что бы ни случилось, все закончится хорошо! – повторил Айзек.

Он произносил эти слова точно так же, как и все те, кто хотел поддержать его после смерти его близких. И эти слова оказались не чем иным, как откровенной ложью! Хорошо никогда уже не будет – такова правда! Но, с другой стороны, не может быть и хуже! А потому, что бы ни изменилось, все – к лучшему! То есть все будет хорошо!

Какой ужасной должна быть жизнь, если она рождает такие мысли!

Джеки отвернулась.

– А что мы станем говорить их семьям? Притворимся, что ничего не случилось?

Айзек почувствовал, что берг идет на посадку. Сиан и Эррос, конечно, рады тому, что сейчас освободятся от своих случайных знакомых.

– Ты действительно хочешь здесь приземлиться? – спросил Фрайпан Айзека.

Тот кивнул. Иного он и не предполагал.

Терять им было нечего. А шанс был. Пусть маленький, но шанс того, что их друзья живы.

А Айзек предпочел бы умереть рядом с друзьями, чем жить трусом.

4. Минхо

Все было кончено.

Солдаты Остатков Нации первыми захватили Садину и Триш. Те кричали и отбивались так, словно им было важно поскорее умереть от рук разъяренных солдат. Минхо казалось, что он находится внутри одного из своих ночных кошмаров, а тело его спит где-нибудь в лагере на берегу и скоро проснется, разбуженное громкой болтовней Доминика, сидящего у костра. Но, увы, это был не сон!

– Не кричите и не сопротивляйтесь! – крикнул Минхо Садине и Триш, в то время как пятеро или шестеро здоровенных детин схватили его самого. Он напрягся, зная, что сейчас его начнут бить, но вместо этого нападавшие просто разоружили его и, крепко связав, поволокли прочь.

Его винтовка – оружие, которое он любил более всего на свете, – упала на пол. Его тело скрутили так плотно, что лопатки на спине впивались одна в другую. Минхо извивался и дергался, как это делает Сирота, которого, связанным, готовятся сбросить со скалы. Но тщетно – путы удерживали его. Он попался!

– Да! Ну и слабаки же вы! – попытался он поддразнить солдат. – Выходит, чтобы связать меня одного, нужно полдюжины таких как вы? Нас готовили лучше!

Если он не может ранить их физически, то хоть уязвит морально!

– Назови свое имя, солдат! – попросил он Сироту, идущего справа. – У тебя наверняка есть имя. Лично меня зовут Минхо!

Да, солдатам Остатков Нации было запрещено иметь имена. Запрещено быть людьми!

– Я знаю, у вас есть и имена, и мозги! Тогда зачем вы выполняете эти дурацкие приказы и идете убивать ни в чем не повинных людей?

– Заткнись! – рявкнул идущий слева здоровяк. Он нанес Минхо в лицо удар такой силы, что тому показалось, что у него хрустнула кость, а в глазах поплыл туман. Минхо знал, что ему, как предателю, перед смертью придется выдержать немало побоев, и был готов к ним.

Солдаты уносили Минхо прочь, а он, подняв голову, пытался поискать глазами Рокси и остальных. Было темно, и единственное, что ему удалось разглядеть, была мантия Пилигрима – кого-то, завернутого в желтую ткань, толкала вперед пара солдат. Слава богу! По крайней мере, они поймали эту Богиню. Можно умереть счастливым – она разделит его судьбу!

Минхо продолжал изворачиваться и выкручиваться, пытаясь освободиться от цепкой хватки своих конвоиров. Если бы ему удалось это сделать, он, упав на землю, успел бы схватить оружие одного из лежащих повсюду убитых, и разрядил его магазин в своих врагов. Но те были слишком сильны.

Он увидел Рокси, которую солдаты Остатков Нации тянули и толкали к своему бергу. Увидел, как нападавшие выстроили островитян, одного за другим. Увидел Оранж, которую несли трое солдат. Они пересеклись взглядами, и Минхо прочитал в глазах Оранж предчувствие последнего испытания, через которое им обоим придется пройти. Она закрыла глаза. Оранж думала о том, о чем сам Минхо предпочитал не думать.

Ад. Низший уровень крепости. Худшее место на Земле.

Двое солдат разорвали униформу на спине Оранж, обнажив глубокие шрамы, которые она заработала за то, что пела песни, и принялись над ней издеваться.

– О, да эта девица уже предавала Нацию! – сказал один из солдат, нанеся Оранж удар туда, где шрамы пересекались буквой Х.

– Спокойно, Сирота! – крикнул здоровяк, удерживающий Минхо. Но тот уже не считал себя Сиротой, а потому не стал ждать, пока его упакуют в берг. Эти солдаты жаждут смерти, и в любом случае их жажда будет удовлетворена. Резко извернувшись, Минхо вырвал правую ногу.

– Спокойно! – вновь крикнул солдат, но Минхо уже нанес ему удар в голову.

– Вот дерьмо! – выпалил другой из конвоиров и нанес Минхо удар в уже подбитый глаз. Теплая кровь потекла по лицу Минхо. Но ему было наплевать. Он мог бы сам вырвать свой подбитый глаз и скормить этим солдатам, лишь бы побольше им досадить, потому что знал точно, куда они его отправят.

Прямо в крепость, в самые глубины Ада.

Даже в Аду есть особое место для предателей.

Часть 3. ПОРОК – это ПОРОК

ПОРОК – это хорошо. ПОРОК несет добро. ПОРОК – воплощение добра.

Спасение наделенных иммунитетом спасет человеческую расу.

Только бегущий способен победить Лабиринт.

Так беги же, чтобы спасти человечество!

«Книга Ньюта»

Глава 16. Увидел врага – убей

1. Минхо

Вместительная камера для задержанных занимала большую часть внутренних помещений берга.

Не исключено, что Несущие Скорбь использовали ее для перевозки отряда скованных цепями шизов.

Первым делом солдаты сунули в клетку Оранж; ее тело калачиком свернулось в углу. В ту же клетку солдаты бросили и Минхо, которому на несколько мгновений удалось вновь вырвать ногу и нанести удар по одному из солдат. Его швырнули в клетку лицом о железный пол, и, ударившись, он почувствовал острый запах мочи.

– Предатели! – прорычал солдат с ушами, слишком большими для его лица, и ударил Оранж в лицо своим тяжелым ботинком. Минхо ждал, что сейчас точно так же поступят с ним, но вместо этого другой солдат, с такими же тяжелыми башмаками, нанес еще один удар Оранж в голову. Минхо сжался и с трудом сдержал крик – боль, которую наверняка испытала Оранж, он воспринял как свою.

Если бы не связанные за спиной руки, он набросился бы на конвоиров – невзирая на последствия. Будешь скулить и жаловаться – будет только хуже! С другой стороны, если он станет ее защищать, это только еще больше разозлит нападавших, и Оранж тогда несдобровать. Но девушка лежала тихо, и солдаты переключили свое внимание на Минхо, принявшись наносить ему удары по телу. Трое молотили ногами по ребрам Минхо, а когда он, извиваясь, перевернулся, четвертый носком башмака ударил его по почке. Он затих, изображая полное поражение, но только для того, чтобы уронить руку на лицо Оранж – проверить, теплая ли у нее кожа или уже нет.

Оранж лежала не шелохнувшись. Она была жива, хотя Минхо и не знал, сколько ей еще осталось. Остатки Нации поступят с ними так, как обычно поступают с предателями – замучают до смерти; и неизвестно, на сколько это все растянется – на минуты или на недели. С каждым вдохом острая боль рвала Минхо грудь. Он готовился к тому, что его легкие, лежащие в клетке из сломанных ребер, будут медленно, но верно сдавать свои позиции.

Неожиданно снаружи берга раздались крики. Затем – выстрел. Еще один!

Увидел врага – убей. Таково главное правило, которое внушают солдату, защищающему Остатки Нации.

Минхо приподнялся на локтях, и его вырвало. Нужно было сдержаться, но после прозвучавших выстрелов сделать этого он был не в состоянии. Стрельба велась с близкого расстояния. Так стреляют во время расстрела. Какой ошибкой для него было встретить Рокси и островитян! При этой мысли боль разлилась по его телу. Хотя он и любил их, считал своей семьей, он жалел о каждом мгновении, проведенном в их компании.

Потому что, если бы они не встретили его, Сироту по имени Минхо, все они были бы живы.

2. Александра

Богиня не успела забраться в лес достаточно глубоко, когда ее догнала группа солдат, которые, схватив ее, грубо потащили назад по заросшей кустарником неровной тропинке, словно она была каким-то простым Пилигримом, а не Богиней. Все внутри нее кричало: Уберите руки! Вы не знаете, с кем имеете дело! Но она сдержала крик – пока она не освободится, ей лучше скрывать свою личность.

– Она воняет! – сказал солдат, подтолкнувший Александру к стоящим перед бергом островитянам. Да этот дикарь просто не в состоянии понять, какие тонкие цветочные ароматы способна источать Богиня!

Раздался плеск воды – в воду бросили нечто, очевидно, размером с человеческое тело, и у Александры от ужаса подкосились ноги.

– Вы их застрелили! – крикнула Рокси.

Капюшон мантии на голове Александры был надвинут слишком низко, и она не видела, кого солдаты застрелили и бросили в воду. Она прислушалась, надеясь услышать рядом голос Садины, милой Садины, но островитяне все стояли тихо, за исключением Рокси. Молчали даже вечно орущая Триш и неугомонный Доминик.

– Стой тихо, или мы тебя успокоим! – обратился к Рокси солдат. Какой глупец! Он не понимает, что делает! Будь проклята Эволюция! И Александра принялась декламировать последовательности чисел.

Солдаты протолкнули Александру вперед, наступив на край ее мантии. С большим трудом ей удалось не выразить своего негодования, не потребовать, чтобы к ней относились с должным уважением – инстинкт самосохранения подчас заставляет, пусть и с трудом, но терпеть унижения! Опустив глаза долу, Александра максимально скрыла свое лицо в тени капюшона: эти ничтожества не достойны привилегии увидеть лицо Богини!

– Отправьте их в клетку к этим двоим предателям! – прозвучал голос человека, который возрастом был явно старше, чем державшие Александру солдаты. И мантия на нем была такая же, как на Михаиле. Неважно, сколько солдат послал Михаил, сколько сил он приложил, чтобы лишить ее власти, но она, Александра, остается единственной на настоящий момент Ипостасью Божества. И останется таковой навсегда. Ведь именно перед ней стоит задача открыть перед людьми новые врата Эволюции. Сколько бы Сирот Михаил и Остатки Нации ни превратили в солдат, она, Александра, найдет способ сделать их своими сторонниками.

Со временем они все станут ее Пилигримами.