Текст книги "Глэйд вечный, Глэйд бесконечный"
Автор книги: Джеймс Дашнер (Дэшнер)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17. Грязь и смрад
1. Айзек
Скрючившись и уронив голову в ладони, Айзек сидел на полу берга, привалившись спиной к стене. Под ним, в недрах летательного аппарата, вибрировал и погромыхивал двигатель. Айзеку было уже наплевать, на какой из островов Аляски высадят его Сиан и Эррос. Он просто знал, что на родной остров ему уже никогда не вернуться, и сама мысль о доме становилась все более и более призрачной.
Печальные ностальгические мысли болью наполнили его сердце и сознание. Он вспомнил, как после смерти родителей Садина уговаривала его остаться с жителями западной оконечности острова, и как он упрямо отказывался. Они все были так счастливы! Зачем он им был нужен, с его горем и печалью? А теперь Айзек полжизни бы отдал, чтобы услышать, как Садина приглашает его пойти на скалы, искупаться в море! Он никогда и не думал, что может так остро переживать чувство утраты, и что вещи, к которым от когда-то относился с ненавистью, будут ему ныне столь желанны.
Айзек едва не застонал от охватившей его злости, когда Химена посмотрела в его сторону.
– Не понимаю, как такое может быть, но ты знала о пожаре… – проговорил он, едва сдерживаясь.
– А ты не догадываешься, как? – ответила она. – Ты что, не понимаешь, что все идет так, как должно идти, что бы ни случилось? А мое внутреннее видение – это, знаешь ли, не сахар и не мед! Мучений от него – выше головы!
Она была готова расплакаться, но Айзеку было все равно. В его жизни отныне не осталось ничего, о чем он мог бы заботиться и что любить.
– Это не ее вина, Айзек! – сказала присевшая рядом с ним Джеки.
– Джеки!
Айзек удивленно поднял на нее глаза. Он и подумать не мог, что она станет защищать Химену. Хотя, что тут странного? У Джеки на острове остались родственники, к которым она может отправиться. У Айзека не осталось никого!
Только Фрайпан и мог его понять.
– Все хорошо, парень! – сказал он. – С этим просто нужно смириться. И все наладится.
И старик постучал по днищу берга концом палки.
– Ничто не наладится, – возразил Айзек и, показав на Химену, проговорил:
– Она нас прокляла.
Химену, похоже, слова Айзека серьезно уязвили.
– Я ничего не могу с этим поделать! – сказала она с обидой. – Те или иные вещи мне просто являются, и никуда от них не деться. Ты думаешь, я от этого счастлива? Я знала, что моя мать мертва, еще до того, как об этом мне рассказала она!
И Химена показала на Джеки.
– Как бы я хотела, чтобы это счастье меня оставило! Но – увы! Не оставляет!
Она подняла руки, сжав ладони в кулаки, и резко опустила их на бедра.
Всего несколько часов назад Айзек готов был пожертвовать и собой, и своим будущим, лишь бы защитить Химену от Сиана и Эрроса, когда они узнают, что она лгала по поводу того, где им искать Секвенсоров. Но теперь он не хотел никого защищать.
Ему было наплевать. На все – окончательно и бесповоротно.
2. Минхо
Отверженные с момента рождения.
Брошенные без всякого сожаления.
Сирота готов к тому, что его могут бить, а он не сможет ответить. Но теперь, когда Минхо встретил Рокси и островитян, все в его сознании поменялось. Его сжигало желание немедленно дать сдачи тем, кто его колотил. Дыхание его участилось, когда он услышал второй выстрел. Он потрогал левую сторону груди, чтобы понять, сломаны ли у него ребра. Ни трещин, ни каких-либо повреждений не обнаружил, но дышать было трудно – легкие с трудом разворачивались, и каждый вдох отзывался страшной болью.
– Бросайте их сюда. После разберемся!
Это был голос Несущего Скорбь. Минхо вновь затошнило. Несущие Скорбь были взрослыми и более тупыми версиями Сирот. Достаточно тупыми для того, чтобы вернуться в крепость после того, как их сбросили со скалы, и они сорок дней провели вдали от города, в дикой местности.
Солдаты одного за другим втащили в берг пленников. Минхо даже не поднял головы, чтобы не показать Несущему Скорбь, насколько ему близки эти люди, но, увидев Рокси и Садину, которых грубо подталкивали к его клетке, он почувствовал страшное облегчение и даже забыл про боль.
Оранж по-прежнему лежала неподвижно, хотя кожа ее была теплой.
– Смотри, почти старуха! – сказал один солдат другому, заталкивая в клетку Рокси.
– А эта тощая, вот-вот развалится, – сказал другой, толкнувший вперед Садину. Та вскрикнула, упав на Рокси, но по их виду было ясно, что их не били и повреждений у них нет.
– Иди сюда, – позвала Рокси Садину, которая тихо плакала. Минхо знал, что в этой ситуации слезы опасны – плачущего человека могут убить! Сироты ненавидели всяческие проявления слабости и боялись эмоций. Плачущего человека им было легче прикончить, чем спокойного или злого. Злость – это они понимали. Что такое драться, они знали хорошо. Но слезы были для них невыносимы.
Тихо, насколько это было возможно, он прошептал, обращаясь к Садине:
– Дыши через нос. Прижми кончик языка к верхнему нёбу.
– Все хорошо, – шептала Рокси. – Мы вместе!
На трапе, ведущем в берг, раздались очередные шаги. Кто тут на очереди? Через заплывший глаз Минхо увидел желтую мантию, в которую куталась Александра. А он-то надеялся, что одна из двух пуль, выпущенных солдатами, пробила голову именно ей – по той простой причине, что на ней была мантия Пилигрима. Увы! Он ошибся. А это значит, что две пули предназначались для островитян. Их оставалось трое: Доминик, Триш и Миоко. Ввести должны только одного. Кто же это будет?
Над Сиротами нет высшей власти.
Минхо не верил в богов.
Но ему захотелось помолиться – за то, чтобы в клетку ввели хотя бы одного из островитян.
Он вопросительно посмотрел на Рокси, но та покачала головой. Такой печали в ее глазах Минхо никогда еще не видел.
3. Александра
Если бы солдаты просто попросили ее пройти в клетку, она не стала бы сопротивляться. Но они, грубо схватив Александру, затолкали ее туда силком, и теперь плечи ее болели. Она оправила мантию и пониже натянула капюшон. Чтобы в ней не опознали одну из Ипостасей Божества и не убили, солдаты Остатков Нации ни в коем случае не должны увидеть ее спрятанные под мантией шелковые одежды, а также нежные волосы, так не похожие на грубые шевелюры Пилигримов. Александра забилась в дальний угол клетки, подальше от Минхо и других. В клетке пахло так, как пахло когда-то во Дворце Шизов. Грязь и смрад. Воспоминания о Дворце Шизов, где Александра получила свое имя, имели над нею странную власть, удерживая ее так же сильно, как она держалась за отвороты своей мантии.
Для многих Дворец Шизов был концом. Для нее же он стал началом. А смрад и грязь, которые Александра нашла в этой клетке, напомнили ей, что она способна найти выход из любого, самого затруднительного положения. Она принялась растирать шею в том месте, где она соединяется с головой. Душе ее не терпелось расстаться с телом. Эволюция пульсировала в ее мозгу, отчего картинка, стоящая перед глазами, дергалась и тряслась.
– С вами все в порядке? – прошептала Садина. Несмотря ни на что, она озабочена состоянием Богини! Милая. Милая Садина!
– Как и всегда! – ответила Александра шепотом. Увидев рядом заплаканное лицо этой девушки, Богиня почувствовала облегчение. Милая Садина, потомок Ньюта! Эволюция продолжается!
– Сидите тихо! – прорычал Минхо.
Но Александра и не собиралась шуметь! Если ее убьют, то в этом не будет для Эволюции никакой пользы! Молчание есть власть, сказал бы Николас. Сунув руку в складки мантии, она нащупала «Книгу Ньюта», ощущая лихорадочное биение собственного сердца. С тех пор, когда во Дворце Шизов она встретила Николаса, никогда Александре не было так страшно и одиноко! Свернувшись в углу клетки, она принялась про себя декламировать числа: 34, 55, 89, 144.
Глаза ее закрылись сами собой, и она увидела языки пламени. Она не спала с момента начала войны, и теперь последовательность пережитых событий поплыла перед ее внутренним взором. Безрогий Маннус. Бегущие люди. Флинт, пронзенный стрелой, глядящий на нее взором, в котором уже видны ужасы смерти. Михаил, будь он проклят! Самопровозглашенный Великий Магистр и фальшивое Божество!
Александра медленно вздохнула, задержала дыхание и выдохнула.
Кровь замедлила течение по ее телу.
Плечи расслабились.
Богиня вошла в Глэйд, вечный и бесконечный.
4. Минхо
Солдат обязан быть скрытным.
Все, включая эмоции, должно быть тщательно спрятано. А Садина плачет, и за это ее могут убить.
– Оранж! Оранж! – плач Садины стал еще громче, когда она дотронулась до безжизненного тела.
– Садина! Сиди тихо! Молчи!
Несмотря на то, что Минхо говорил шепотом, он постарался звучать максимально убедительно.
– Рокси! Они могут…
Он не хотел говорить, что еще могут сделать солдаты.
– Они … уже… – отозвалась Рокси с таким же выражением лица, с каким посмотрела на него, когда он первый раз попросил ее разрешить ему сесть за руль ее грузовика. Он почувствовал такую боль в душе, что его чуть не вывернуло наизнанку. Минхо покинул Остатки Нации с единственным желанием – присоединиться к Божеству. Теперь же, сидя в одной клетке с так называемой Богиней, он хотел только одного – прикончить ее.
Ради Оранж.
Ради Скелета.
Ради избитого до полусмерти бедняги Кита. Интересно, выжил он или же умер?
Он посмотрел на Александру, и кулаки его сжались. Она лежала в углу, закрыв глаза. Как она похожа на полевую крысу! Чтобы убить ее, достаточно было нанести ей два удара. Но, как только он подумал об этом, последние солдаты забрались в берг и задраили люк.
– Быстрее! – крикнул один из них, за шиворот втаскивая внутрь Доминика и швыряя его в клетку, прямо на лежащую в углу Александру.
Минхо разжал кулаки.
Глава 18. Хуже не бывает
1. Химена
Las desgracias nunca vienen solas. Пришла беда – отворяй ворота! Химена отлично знала эту поговорку. Как жаль, что она так часто оправдывает свое значение! Устроившись поудобнее, Химена выглянула в иллюминатор. Карлос уже наверняка добрался до деревни и теперь ищет ее, чтобы спустить на нее собак за то, что она натворила на Вилле. Конечно же, скажет он, тем, что она наделала там, она навлекла страшную опасность на собственную мать и на Мариану. Правда, Карлос не найдет Химену. Ни под стеганым одеялом в доме Абуэлы, ни в других уголках ее дома. Да и не знает он, что и Мариана, и то будущее, которое они для себя планировали – все кануло в Лету. А Абуэла не сможет места себе найти от беспокойства, хотя, конечно, ее способность к внутреннему видению и поможет ей не принимать слишком близко к сердцу то, что попытается рассказать ей Карлос. И, тем не менее, Химена сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони.
Она посмотрела на Айзека, который, пребывая, как видно, в глубоком отчаянии, привалился безвольно к стенке берга. Как все-таки слабы эти островитяне! Жизнь Химены была чередой безвозвратных потерь, но она не ломалась, а стремилась, не останавливаясь, двигаться вперед и вперед. Хотя теперь все тело Химены – от головы до кончиков пальцев на ногах, дрожало от незнакомого доселе предчувствия.
Ее внутреннее видение говорило: приближается нечто, хуже чего не бывает! Просто не может быть! Algo mucho peor.
Чтобы успокоиться, Химена принялась растирать ладони. Но это не помогло. Жаль, что Абуэла ничего ей не рассказывала о такого рода предчувствиях, и теперь ей придется рассчитывать только на себя. Закрыв глаза, она принялась на ощупь пробираться к креслам пилотов, представляя, что сказала бы ее бабушка, окажись она здесь.
Боль ведет к смерти.
Где есть смерть, есть и возрождение.
Химена выглянула из головного иллюминатора и увидела слабые отблески Северного сияния, полускрытые дымом пожара. Следующий остров! – кричало ее внутреннее видение, кричало даже громче, чем она могла расслышать. За все ее шестнадцать прожитых лет ей не приходилось сталкиваться с такими последствиями работы ее внутреннего видения.
– Сюда! – показала она на маленький фьорд, едва различимый сквозь дым. – Нам нужен следующий остров.
– Откуда ты знаешь? – спросил Эррос, но Химене не хотелось ничего объяснять.
– Сажайте! Спустите островитян на землю, и я покажу вам, где искать Секвенсоров.
Сложив руки на груди, Химена почувствовала, как отчаянно колотится ее сердце.
– Здесь слишком густые деревья! Можно повредить берг, – сказал Эррос Сиану. – Помнишь, как садились в прошлый раз?
– Помню, конечно, – отозвался Сиан, продолжая барражировать над островом.
Химена чувствовала, как, подчиняясь ритму сердцебиения, пульсирует кровь в ее голове. Ей казалось, что, если они не приземлятся здесь и сейчас, ее интуиция поднимет бунт против тела и взорвет каждый ее кровеносный сосуд, а терзающее ее внутреннее видение стало таким болезненным, что говорило: если она ему не подчинится, случится нечто ужасное!
– От этого зависит жизнь Секвенсоров! – проговорила Химена. – Сажайте берг! Пожалуйста!
Она не кричала, не бросалась на Сиана, как это делал Айзек. Она просто тихо и устало сказала то, что должна была сказать.
Сиан посмотрел на брата.
Тот, отбросив волосы со лба, покачал головой:
– Черт бы меня разобрал, но мне кажется, что я ей верю.
Пульсация в голове Химены поутихла.
– Хорошо! – сказал Сиан. – Вижу площадку. Там, кстати, еще есть и укрытие.
Он принялся орудовать кнопками и рычагами на приборной доске.
– Выпускаю шасси. Готовимся к посадке! Сейчас будете на земле.
Напряжение в теле исчезло, и Химена с облегчением вздохнула. Чем бы ни встретил их этот остров, он будет шагом на пути к Секвенсорам. Глянув через плечо, она посмотрела на Фрайпана и Джеки, которая успокаивала Айзека. Пока они вместе, у них все будет хорошо. Она же так и не знает, что ее ждет впереди. Островитяне помешали ей исполнить план по уничтожению всех Вилл, которые только есть, и теперь ей приходится на каждом шагу врать, чтобы помочь им добраться до своей цели. А потом они, в придачу, еще ее во всем и обвинят, если их план не сработает! Она положила ладонь на нож, на чехле которого ее мать вышила орла, символ истины. Ее внутренний взор становился все более и более отчетливым и ярким.
Правда – это оружие.
Правда останется сокрытой.
Правда – это оружие.
Открой правду!
Сиан приблизился к земле, выискивая площадку для посадки, а то, что он признал за укрытие, постепенно обретало более ясные очертания. Химена уже видела черные крашеные двери.
– Это Вилла? – спросила она Эрроса.
Братья, прищурившись, вгляделись в поверхность острова, после чего берг пошел на посадку, выбрав в качестве площадки ровное место, очевидно, предназначенное для каких-то построек.
– Возможно, – сказал Эррос Сиану.
Остальные пассажиры берга встали, пытаясь понять, что принесет им посадка – удачу или беду. Сиан, размотав красный шарф, укрывавший его шею, по какой-то причине замотал им голову.
Химена припала к иллюминатору.
– Это здесь. Вне всякого сомнения.
– Ну что ж, – проговорил Сиан, сажая берг на площадку. – Здесь нам еще бывать не доводилось.
И, посмотрев на брата, он улыбнулся.
2. Минхо
Сироты чаще, чем все прочие люди, думают о смерти.
Сирота по имени Минхо думал о своей смерти следующее: она не будет быстрой.
Сидя в клетке на борту берга, превращенного в тюрьму, Минхо надеялся, что постарается получить максимум от каждой минуты долгого полета до Небраски, где его отправят в Ад, на самый нижний уровень крепости Остатков Нации. Его легкие горели от боли, но он знал, что еще более острая боль ждет его по прибытии на место, и этой, теперешней болью он будет наслаждаться.
– Какие планы? – спросил Доминик шепотом.
У Минхо был лишь один план.
– Драться.
Доминик кивнул:
– Я боялся, что именно так ты и скажешь.
– Что с нами будет? – спросила Садина. В глазах ее стоял ужас, а у солдат Остатков Нации есть правило: чем больше ужаса они увидят в глазах жертвы, тем медленнее они будут ее убивать. Этим чудовищам нравится наблюдать за страданиями пленников. Поэтому на вопрос Садины Минхо просто покачал головой. Ему, конечно, следовало больше времени посвятить подготовке каждого члена группы, но он никогда не мог себе представить, чтобы Остатки Нации действительно напали на Санкт-Петербург с целью уничтожить город и его Божество, хотя они десятилетиями тренировали Сирот, готовя их к этой войне. В течение всех этих десятилетий, если Сироты и покидали город, то только тогда, когда их, как и Минхо, сбрасывали со скалы. Но даже в этом случае они всегда возвращались.
Все, за исключением Минхо.
Он никогда не хотел вернуться. А потому их пленение и полет в Небраску были для него ударом вдвойне. Минхо посмотрел на тех, о ком он привык заботиться и кого привык ценить. Доминик… Его наверняка замучают голодом. Садина… Ее убьют первой, потому что она, не переставая, плачет. Рокси… Уж она-то нисколько не заслужила того, что происходит! Оранж… Ее Минхо жалел более всего, потому что ее палачи будут неделями удерживать ее в Аду на грани, отделяющей жизнь от смерти, пока она не станет умолять своих мучителей прикончить ее.
Он не сразу заметил Александру, которая, укрытая складками мантии, лежала в углу клетки.
И вдруг волна радости поднялась в его душе.
У него появился план!
В его распоряжении была одна из Ипостасей Божества, Богиня (или та, кто выдавал себя за Богиню). А именно ради уничтожения Божества прибыли на Аляску Остатки Нации.
Два толчка, тряхнувшие днище берга, отвлекли Минхо от размышлений. В полете такие толчки происходят только в том случае, если берг, готовясь к посадке, выпускает шасси. Замедлилась и скорость полета.
– Оранж!
Минхо попытался привлечь внимание девушки.
– Мы не летим в крепость!
Но покрытое синяками лицо Оранж оставалось по-прежнему безжизненным. Сердце Минхо забилось быстрее, он посмотрел на солдат, которые готовились к посадке. Куда же мы подлетаем? Минхо готовился к тому, чтобы оказаться в крепости и подвергнуться истязаниям. А все это, как видно, откладывается?
– Что происходит? – прошептал сидящий рядом Доминик. – Мы садимся?
Он вопросительно посмотрел на Минхо, но у Сироты не было ответа на его вопросы.
Минхо хорошо знал правила, работающие в Аду. Знал, как будут действовать, шаг за шагом, Несущие Скорбь, как только он попадет в их лапы. Знал, что они будут говорить, что делать. Знал он и возможные варианты побега, хотя в успехе такового серьезно сомневался.
Но берг, наконец, сел. И, пока к ним не подошли солдаты, Минхо успел сказать Рокси и островитянам самое важное, что сейчас имело значение:
– Молчите. Даже не думайте шептаться. Сидите, опустив головы.
И, глянув на Садину, сказал, обращаясь к ней:
– Что бы ни случилось, не кричи и не плачь. Именно этого они и ждут.
Глава 19. Дьявол Вспышки
1. Айзек
Высокие остроконечные деревья покрывали почти весь остров, а потому Сиану пришлось сесть в миле к югу от здания Виллы, которое он рассматривал с воздуха. Они пошли к Вилле пешком, оставляя в снегу глубокие следы, края которых сразу же подтаивали.
– Ты уверена, что нам сюда? – спросила Джеки.
Было холодно, и Химена шла, прижав руки к голой коже в тех местах, где ее не прикрывала рубашка, часть которой она оторвала, чтобы забинтовать рану на ноге Айзека. Тот посмотрел на свою повязку, пропитанную кровью.
– Нам туда! – показал вперед Сиан, сверившийся с каким-то прибором, который он вытащил из кармана. Было темно, но разливавшийся по небосклону свет Северного сияния позволял видеть по крайней мере на несколько шагов вперед. Эррос обламывал нижние ветви деревьев, пока рукой не задел какую-то проволоку.
– Что за…
Треск веток заставил их замереть и поднять глаза вверх – всех, кроме Фрайпана, который сделал пару шагов назад. Хрустящие ветки напомнили Айзеку о гривере, которого он видел на Вилле, но на сей раз это был не гривер: три топора, вращаясь, со свистом прилетели сверху и упали в снег, никого не задев.
– Вот он, Дьявол Вспышки! – проговорил Сиан и потуже затянул шарф на голове.
– Едва не отрубили мне левую руку! – крикнул Эррос. – А это – моя рабочая рука! Я же левша!
Перед тем, как осмотреть топоры, торчащие ручками из снега, он внимательно посмотрел по сторонам, после чего сказал:
– Идем! Мы же не можем останавливаться на каждом шагу, верно?
Айзек повернулся к Фрайпану.
– Он прав, – сказал тот. – Когда мы подойдем поближе, люди на Вилле увидят, что мы им ничем не угрожаем. Может быть, они знают, как долго еще продлится эта война?
Айзек взял в руки один из топоров. Он мог бы забыть многое, но то, что он кузнец, забыть не мог, а потому по достоинству оценил мастерство, с которым были изготовлены эти орудия убийства. Маленькие, но острые. Он протянул топор Фрайпану – на всякий случай. Поднял два остальных топора, один из них передав Джеки. Последний оставил себе, подвесив его в петле на поясе так, чтобы, в случае чего, не пораниться вновь.
– Пригодится, если мы встретим гриверов, – попытался он пошутить.
По правде говоря, этой Вилле он доверял меньше, чем той, на которой осталась миз Коуэн, и хотел быть готовым ко всему. Даже к встрече с гриверами.
2
Черные крашеные двери Виллы были настежь распахнуты, а битое стекло валялось повсюду. Смысла вежливо стучаться в дверь не было никакого.
– Что-то здесь пошло не так, – прошептал Айзек, обращаясь к Джеки.
Несмотря на то, что это было единственное строение на острове, вся сцена напомнила Айзеку те места, куда он и Джеки попали перед тем, как их похитили, а Клеттер убили. Если у страха есть запах, то Айзек ощущал его присутствие на входе в разгромленную Виллу.
– Думаешь, будут еще топоры? – спросила Джеки, разглядывая коридор, усыпанный битым стеклом.
– Нет, тут что-то другое, – сказал Айзек и обратился к подтянувшемуся Фрайпану:
– Вам запах не кажется странным?
– Пахнет…
Старик сделал глубокий вдох.
– Пахнет соснами и дымом, – сказал, наконец, он. – Почти как дома.
Айзек знал, что идти внутрь небезопасно, но Химена уже бесстрашно направилась в дом вслед за Сианом и Эрросом. Джеки последовала за ней, а позади нее, аккуратно ступая по разбитым стеклам, двинулся Айзек.
В каждой комнате висели черные шторы. Некоторые из них прикрывали окна, другие – оборудование. Сиан и Эррос внимательно заглядывали под каждую.
– Кому понадобилось строить Виллу так далеко? – спросил Айзек, входя в первую комнату и стараясь ничего не трогать. Эта Вилла была точной копией той, с которой они сбежали.
Он повернулся и встретился глазами с Фрайпаном, который, пройдя через дверь, разглядывал стоящие в стеклянных шкафах колбы и мензурки, а также научное оборудование.
По лицу его было разлито разочарование. Все, как и в прошлый раз. Разве что нет стеклянного бокса в центре зала, да гривера с его иглами. По крайней мере, отсутствует это чудовище! Но Айзек не успокоился: он был весь внимание, и изо всех сил прислушивался к возможным постукиваниям и поскрипываниям – не появится ли в дверях этот безумный механический зверь?
– Да, точь-в-точь как та, – сказала Джеки, заглянув под полотняную штору. – И оборудование то же самое. Только зачем было тащить его так далеко?
Химена, пнув кусок стекла кончиком башмака, предположила:
– Мне кажется, кто-то намеренно разрушил все, что здесь было.
– Интересно, как давно люди ушли отсюда? – спросил Сиан и провел пальцем по поверхности стеклянного шкафа. – Судя по отсутствию на стекле пепла от пожара, относительно недавно.
– Странно то, что, уходя, они не подожгли ее, – проговорил Эррос, открывая и закрывая шкафы.
– Нашел что-нибудь? – спросил его Сиан, и Эррос отрицательно покачал головой.
Айзек не знал, печалиться ему или радоваться оттого, что Вилла пуста. Его пугала сама мысль о пожаре. А также о том, что могло произойти с его друзьями. А вдруг Садину, если она жива, держат заложницей где-нибудь на другой аляскинской Вилле, заставляют есть этот черствый пресный хлеб и терзают гриверами? Он не знал, что может быть хуже!
– Ну, и что мы будем делать? – спросил Айзек Фрайпана.
Вдруг Химена поднесла палец к губам – даже на острове этот жест мог означать лишь одно: заткнись, Айзек!
Айзек вслушался в тишину. Страх принялся терзать его; воображение разыгралось и слетело с катушек.
– Это, наверное… – начал он.
– Заткнись, Айзек!
Сзади, за спиной раздались шорох и постукивание.
Айзек повернулся, чтобы лицом к лицу столкнуться с чем-то, в чем он не хотел узнать гривера. Но в коридоре, ведущем от входной двери, никого и ничего не было.
– Слишком темно, – проговорил он, чувствуя, как стук его собственного сердца закладывает ему уши, мешая слышать, что происходит. Развернувшись лицом к возможному источнику звуков, он поднял топор. Даже если появится гривер, этой железной уродине будет противостоять железо. Айзек намеренно прикрыл своим телом Фрайпана – хватит со старика всяческих гриверов!
Вдруг шкаф слева от Сиана открылся и оттуда показалась рука.
Сиан и Эррос отпрянули, а Джеки бросилась к шкафу.
– О, господи! – воскликнула она почти на всю Аляску. – Миоко!
Айзек не мог поверить своим глазам. Но это действительно была Миоко. Опустив топор, он вместе с Джеки бросился обнимать ее. Надежды, которые он забаррикадировал на самом дне своей души, вновь стали оживать.
– Еще кто-нибудь здесь прячется? – спросил он.
– Нет, только я, – ответила Миоко и заплакала.
Сердце у Айзека упало. Другие же набросились на Миоко с вопросами.
– Как вы сюда попали?
– Где остальные?
– Что случилось?
Миоко, прерывая речь всхлипываниями, ответила:
– Остальные живы, но они не здесь. Сюда мы приплыли вместе с Богиней, а потом Нация… Ну, та, откуда родом Оранж и Минхо…
– Остатки Нации, – добавил Фрайпан.
– Точно! Именно они…
Нос у Миоко покраснел от слез, и она продолжила:
– Минхо и Оранж застрелили несколько человек, но тех, кто на нас напал, было слишком много.
Девушка рыдала взахлеб, и Айзеку пришлось приложить немалые усилия, чтобы разобрать ее речь.
– Садина и Триш все кричали, а я испугалась и спряталась. Потом всех увели, а меня не нашли…
Тело Миоко сотрясалось от рыданий. Джеки сжала ее в объятьях и отерла ей лицо и нос.
– Все в порядке, – шептала она. – Теперь все в порядке.
Айзек представил: то же самое говорили бы и делали миз Коуэн или Рокси, окажись они здесь.
Химена ногой поддела металлический цилиндр, вытолкнув его на середину комнаты. От удара, вероятно, была нарушена его герметичность, и он стал с шипением выпускать сжатый воздух.
– Осторожнее! – закашлявшись, предупредил Химену Сиан. – Там могут быть какие-нибудь транквилизаторы.
Но Хименой управляло неуемное желание громить то, что уже было обречено. Сиан продолжал кашлять, а Эррос, прикрыв лицо ладонью, нагнулся, чтобы прочитать то, что было написано на цилиндре.
– Это просто воздух, – сказал он. – Наверное, для какой-нибудь машины, которой нужен воздух под давлением.
И, отбросив цилиндр в дальний угол комнаты, он предупредил:
– И, все равно, поаккуратнее!
– О, господи! – воскликнула Миоко и упала на колени. – Это же…
– Осторожно! Здесь повсюду битое стекло! – крикнула Джеки и подняла Миоко на ноги. Но у той в руках уже оказалась небольшая книжечка.
– Эта книжка, наверное, выпала у Минхо из кармана, когда он дрался с солдатами, – сказала Миоко и, отряхнув поверхность обложки от пыли и мусора, передала книжку Айзеку.
– Что это? – спросил он, наскоро пролистав страницы и заметив, что они исписаны каким-то неизвестным ему кодом: почти все буквы были знакомы, но слов он не распознал. Он передал книжку Миоко.
– Это книжка Клеттер, – сказала она. – Мы нашли ее на корабле, когда плыли на Аляску.
– Дай-ка посмотреть! – сказал Сиан, фактически вырвав книгу из рук Миоко.
Та сделала шаг назад.
– Доминик нашел ее между досками на нижней палубе, но никто из нас не смог ее прочесть. Только некоторые слова.
– Очень полезная книга, – иронически произнес Айзек, ожидая, что Сиан скажет по поводу книги что-нибудь определенное, но на его лице не отразилось ровным счетом ничего.
– Это по-испански, – сказал Сиан брату. – Чертов язык, на котором говорить могла только Клеттер.
Эррос повернулся к Химене.
– Ты же можешь ее прочитать, – сказал он, подходя к ней вплотную. – Я слышал, как ты что-то бормочешь себе под нос, и как раз на этом языке.
Химене явно не хотелось иметь ничего общего с тем, что когда-то принадлежало Клеттер, но в голосе Эрроса сквозили угрожающие нотки.
– Ну-ка, читай! – резко сказал он.
Химена взяла книжечку и принялась листать ее страницы – как это делал до нее Айзек. Она надеялась, что Клеттер не была настолько тупой, чтобы в деталях описывать то, как она убила мать Химены и остальных членов команды, хотя Химена и имела право знать это. Но если Клеттер и описала то, как она отравила и расстреляла команду своего корабля, после того, что Айзек узнал об этой женщине, он сомневался, что ее версии событий можно было бы доверять.
Эррос и Сиан встали за спиной Химены, в то время как она пыталась читать судовой журнал. Ее губы беззвучно шевелились, а глаза скользили по страницам.
Рядом с ними взад и вперед нервно ходила Миоко.
– Мы должны узнать, куда солдаты из Остатков Нации забрали Садину, Триш, Доминика и всех остальных.
– Но как? – спросил Айзек. – Мы даже не знаем, с чего начать.
Его терзали смешанные чувства: с одной стороны, он был рад, что его друзья живы, а с другой, он боялся, что, несмотря на это, они пребывают в страшной опасности.
Сиан покачал головой.
– Неважно, куда они их увезли, – сказал он. – Остатки Нации не любят слишком долго держать военнопленных.
– Так они их отпустят? – спросила Миоко с такой простодушной надеждой в голосе, что слышать это было невыносимо.
Химена вздохнула с таким видом, как будто вновь собралась напомнить Айзеку о дикой наивности островитян, но теперь, впервые с момента своей с ней встречи, он был готов согласиться. Она оторвала глаза от книги, посмотрела на Айзека, и ее взгляд оказался красноречивее всех слов. Она знала, что имеет в виду Сиан.
– Так они их отпустят? – вновь спросила Миоко.
Айзек посмотрел в глаза Фрайпану и увидел там точно такое же выражение, как и в глазах Химены. Он тоже знал, что имеет в виду Сиан. Но Айзек не был в состоянии предать свое сердце и заявить об этом громко и открыто. Садина и остальные были обречены.
Айзек пережил утрату всей своей семьи. Но утрату Садины ему не пережить.
Пожалуйста! Только не Садина!
Он не мог ее потерять.
