Текст книги "Проклятие судьбы (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава

Одиннадцать

ХАНТЕР

Я никогда не был оборотнем, который любил сладкое.

В детстве мои братья уплетали десерты нашего шеф-повара, в то время как я почти всегда довольствовался основным блюдом. Но с той секунды, как я учуял свою пару на другом конце зала совета, меня охватила такая тяга к шоколаду и меду, что я просто сходил с ума.

Оказаться с ней в одном лифте, окруженным ее сладостью, было достаточно, чтобы поставить оборотня на колени. Не то чтобы я когда-либо преклонял колени перед кем-то другим, но, черт… чтобы попробовать Эммелин на вкус, я, возможно, сделал бы исключение.

Я проводил ее до первого этажа своего здания, чувствуя вибрирующее удовлетворение от того, что она согласилась жить с нами. А следом – досаду, что мне пришлось отпустить ее обратно к подруге. Я хотел заявить на нее права. Притащить ее сюда, сорвать с нее одежду и раствориться в своей паре.

Скрепить нашу связь, предначертанную запахом, своим укусом.

Это была первобытная потребность, ведомая моим зверем.

Я усмирил свою ярость, когда она вышла за дверь, оставив после себя свой соблазнительный аромат. Ее отказ в тот первый день едва не заставил меня потерять контроль над зверем. Я не терял контроль с тех пор, как был гребаным щенком, но она умела действовать мне на нервы. Осознание того, что завтра она будет в моем доме, под моей властью, впервые успокоило меня с того момента, как наши запахи совпали.

Когда я вернулся в свой кабинет, энергия Слэйда уже просачивалась в коридор, и я не удивился, обнаружив его стоящим у панорамных окон и смотрящим на город внизу.

– Почему она была здесь? – прорычал он, и его раздражение свободно выплеснулось в этих четырех резких словах. – Я же сказал тебе не приводить ее ко мне.

Самый угрюмый оборотень в нашей стае никогда не ходил вокруг да около, если вообще утруждал себя разговором.

– Она наша пара по запаху, – напомнил я ему, усаживаясь в кресло. С кем-либо другим мне пришлось бы стоять, но мы давно прошли этап игр в доминирование. Даже несмотря на то, что этот угрюмый засранец был единственным оборотнем, на которого мне когда-либо приходилось смотреть снизу вверх. – С завтрашнего дня она будет жить в нашем доме, так что тебе придется привыкнуть к ее присутствию.

Его зверь издал гортанный рык из глубины груди, и я напомнил себе, что то, что он уступил мне мантию полноправного альфы в нашем квинтете, еще не означало, что я был самым сильным. У Слэйда не было ни времени, ни терпения на политику, поэтому роль представителя в городском совете досталась мне, но он бы уничтожил меня, если бы дело дошло до драки. Отсюда и отсутствие необходимости в играх.

Мне придется довольствоваться званием второго по силе оборотня в Америке, потому что мне его никогда не одолеть.

– Только не убей ее, – сказал я со вздохом. Управлять альфами – это, черт возьми, работа на полную ставку, а у меня и так было полно других дел.

Слэйд ничего не пообещал и удалился, оставив за собой облако доминирующей энергии. Его кабинет был по соседству, где он заправлял нашими технологиями и записями с камер наблюдения. Мой брат обладал навыками взлома, превосходящими все, с чем я когда-либо сталкивался. Ему не было равных ни в мире оборотней, ни ведьм, ни людей. Если что-то хранилось в сети, Слэйд мог это найти. Если поблизости была камера или электронное устройство, ты был у него на крючке.

Я бы удивился, если бы он уже не следил за Эммелин, несмотря на все его пренебрежение к ней. Знание – сила, а он был силен не только благодаря своему доминированию. Мне придется присматривать за ним, пока она живет с нами, на случай, если он решит, что наша маленькая омега доставляет больше хлопот, чем того стоит.

Зазвонил телефон, и я, даже не взглянув на него, понял, что это Келлан.

– Брат, – рявкнул я, – хватит мне, блядь, названивать. Это уже пятый раз за утро.

– И тебе доброе утро, мудак, – усмехнулся он в трубку. Его добродушие одновременно подкупало и раздражало. – Просто звоню узнать, есть ли новости о нашей восхитительной паре. Я уже, блядь, руку себе стер, думая о ней.

Проклятая богиня, я не просил об этом дерьме.

– Она согласилась завтра переехать в дом стаи… – он издал радостный вопль, который я проигнорировал, – …но ты не должен на нее набрасываться. Привыкай к своей гребаной руке, Кел. Если ты ее напугаешь, она сбежит куда глаза глядят.

Наша пара была восхитительна, тут не поспоришь. И не только из-за ее сладкого запаха. Огонь в ее ледяных глазах, когда она ранее испепелила меня взглядом, возбудил меня до состояния бейсбольной биты, и я забеспокоился, что мой член вот-вот прорвет штаны.

Она была высокой и фигуристой, с бескрайними просторами золотистой кожи, видневшейся из-под джинсовых шорт и укороченной рубашки. И эти чертовы веснушки. Еще один сон о веснушках, и я сойду с ума.

– Она пуглива, – со вздохом согласился Келлан. – Но когда она будет жить с нами, то увидит, что мы для нее не угроза. Судя по тому немногому, что она рассказала Уоррику, ей кажется, будто связь со стаей убьет ее, как и ее мать. Мы не можем ее напугать.

– Тогда лучше держи от нее подальше Слэйда, – пророкотал я, качая головой, когда виски пронзила острая боль от напряжения, – и сомневаюсь, что с Финли будет сильно лучше. После всего, что случилось с его семьей, отторжение – его ахиллесова пята. Этот упрямый ублюдок скорее отрежет себе яйца, чем пойдет ей на уступки.

Келлан на мгновение замолчал, обдумывая слова о нашем другом брате и его товарище по команде.

– Я поговорю с ним сегодня днем на тренировке, – в его голосе все еще звучала надежда. Бедняга. Хотя временами я и завидовал его неиспорченному взгляду на жизнь. – Я уговорю его хотя бы согласиться игнорировать ее и не усложнять ей жизнь, пока она будет узнавать нас поближе.

– Давай, попробуй его умаслить до ее приезда. А я сделаю все возможное, чтобы Слэйд случайно ее не прикончил. – Слэйдом никто не управлял, но его можно было убедить. Иногда.

Может, у Келлана и получится уговорить Финли игнорировать ее, или же я мог бы использовать доминирование и продавить этот вопрос. Но это должно было быть крайней мерой – наша стая альф работала только потому, что я не злоупотреблял своей властью.

Принуждать их из-за Эммелин означало бы лишь усилить враждебность между ними и ею.

Келлан быстро вернул себе свой жизнерадостный тон.

– Я знаю, что ты уже не один час выслеживаешь ее по ночам, со своей манией контроля и одержимостью. Но завтра… завтра ее забираю я.

Мания контроля и одержимость – это точно про меня. Эммелин меня околдовала, и я бы злился из-за этого, если бы не был так занят мыслями о ней.

– Ты ведешь себя как щенок-переросток, Келлан. Так и представляю, как ты прыгаешь вокруг, виляя хвостом.

Его смешок донесся из трубки.

– Ты наполовину прав. Кое-какие части моего тела определенно виляют. Я просто, блядь, так рад, что мы наконец-то ее нашли. Я годами мечтал о совпадении по запаху, а она такая красивая, дерзкая и умная. И эти веснушки, брааат. Я просто хочу проложить по ним дорожку из поцелуев.

Чертовы веснушки.

– Тебе нужно взять себя в руки. Не пускай на нее слюни, когда будешь забирать ее завтра из дома стаи Аннандейл. У меня нет времени гоняться за ней, когда она снова попытается сбежать из города.

– Никаких слюней, – пообещал он. – Я буду хорошим мальчиком.

Этот мудак и его фетиш на похвалу. Я повесил трубку, прежде чем он успел сказать что-то еще, и повернулся к куче работы, которой должен был заняться. Но, черт возьми, я мог думать только об Эммелин и об этом треске напряжения, который возникал всякий раз, когда она была со мной в одной комнате.

Мою новую тягу к шоколаду не могло удовлетворить ничто, кроме вкуса этой скрытной, язвительной, рыжеволосой волчицы.

Поднявшись на ноги, я подошел к закрытой двери кабинета Слэйда и постучал. Только дурак вошел бы в его владения без разрешения – многие из нас усвоили это на собственном горьком, чрезвычайно болезненном опыте.

– Войди, – отозвался его высокомерный осел.

Открыв дверь, я увидел его, развалившегося в кресле. Он не сводил с меня глаз, отслеживая каждое мое движение. Когда я впервые это заметил, то приготовился к нападению, но это была просто его манера. Мы все были добычей для его внутреннего зверя.

– Ты нашел еще какую-нибудь информацию о ее прошлом? Кто ее родители? Откуда она, черт возьми, взялась? На данный момент мы знаем только, что ей двадцать пять, и то лишь потому, что Уоррик нам сообщил.

Слэйд едва заметно улыбнулся.

– Ты знаешь это только потому, что пригрозил сжечь его дом дотла вместе со всей стаей, если он не раскроет всю необходимую информацию.

Я пожал плечами. Это была даже не самая худшая из моих угроз в адрес того самодовольного альфы. Он держал у себя мою пару; ему еще повезло, что он остался жив.

– Что еще ты нарыл?

Слэйд скрестил руки на груди, затягивая молчание до тех пор, пока оно не стало почти неловким. Но я уже привык к его вздорному характеру, и мой волк почти не отреагировал.

– С чего ты взял, что я вообще что-то искал об этом ничем не примечательном оборотне?

Альфы, мать их, не закатывают глаза, но я был близок к этому.

– Потому что ты никогда бы не пустил постороннего в дом нашей стаи без тщательной проверки.

И потому что тебе она так же любопытна, как и всем нам.

Он бы никогда в этом не признался, но мы оба знали правду.

Как всегда, я ценил, что Слэйд не тратил время на ложь или приукрашивание действительности, даже когда использовал этот свой дар, чтобы разнести тебя в пух и прах меньше чем за десять слов.

– Она – призрак. Никаких документов. Никаких социальных сетей. Нет никаких признаков ее существования, кроме того факта, что она, вполне реальный человек, стоит здесь, в Голден-Кло.

– Как такое возможно?

– Не знаю, – медленно проворчал он, – но я собираюсь это выяснить.

Отлично, теперь он станет еще большей занозой в заднице, пока не докопается до сути нашей таинственной пары.

Оставив его разбираться, я вернулся в свой кабинет и с головой ушел в работу, прервавшись лишь для того, чтобы позвонить управляющим «Луксурии», нашего элитного ночного клуба, и «Голден Фин», нашего ресторана морепродуктов. К концу звонков я составил для Эммелин график со смешанными дневными и ночными сменами. Все дни, кроме воскресенья, которое было отведено для семейного времяпрепровождения.

Эммелин Андерс предстояло узнать, что значит жить под моей крышей. Поначалу я буду действовать незаметно, но за ней уже велось наблюдение всякий раз, когда она покидала свое временное жилье, и каждую ночь я был там.

Наблюдал за своей добычей.

Как только она вернется домой, к нам, она будет именно там, где я хочу.

Глава

Двенадцать

Когда я вышла из его кабинета, Хантер молчаливой тенью следовал за мной до самого первого этажа. Он не пошел за мной к Коре, ожидавшей у диванов, но я чувствовала, как его взгляд прожигает мне затылок, пока я не покинула здание.

– Полагаю, ты оказалась не на этаже, где занимаются арендой и трудоустройством, – прошептала Кора, когда мы торопливо спускались по ступеням.

– Разве что это входит в обязанности генерального директора, – сухо ответила я.

Кора ссутулилась и вздохнула.

– Мне так жаль. В Голден-Кло трудно избежать встречи с твоей стаей, и я подумала, что будет проще разобраться с ними напрямую. Но я никак не ожидала, что тебя потащат прямо к альфе Хантеру.

Она начала нервно теребить пальцы, и я сжалилась над ней.

– Это не твоя вина. Мы с Хантером пришли к соглашению, которое меня устраивает. – Фу. – Тебе не нужно чувствовать себя виноватой. Доброта твоей стаи очень много для меня значит.

Напряжение на ее лице ослабло, но полностью исчезло только тогда, когда мы сели в машину и поехали. Пока она вела машину по городу, я рассказала ей о том, что произошло между мной и Хантером. Она остановилась перед пекарней. Только увидев вывеску «Челси Свитс», я вспомнила о другой омеге в Голден-Кло.

Наш статус был настолько редким, что я, кроме мамы, не знала ни одной другой омеги, поэтому встреча с Челси казалась почти такой же волнительной, как и пребывание в том шикарном кабинете на двадцатом этаже с Хантером Ривзом.

Запах выпечки и сахара ударил в нос задолго до того, как мы вошли в очаровательную кондитерскую. Она была выкрашена в светло-бирюзовый цвет с розовыми акцентами, а стеклянные витрины, тянувшиеся во всю длину прилавка, были заставлены таким количеством восхитительной выпечки, какого я никогда не видела в одном месте.

– Добро пожаловать в «Челси Свитс», чем могу помочь? – В молодой женщине за прилавком чувствовалась энергия дельты, так что это не могла быть Челси.

Кора это подтвердила:

– Привет, Мэйси, мы за пирожными и хотели бы быстро переговорить с Челс, если она свободна.

Улыбка Мэйси померкла, когда она с любопытством перевела взгляд на меня, а затем снова на Кору.

– Она в здании Тенгарда, завтракает со своей стаей. Думаю, вернется где-то через час.

Меня охватило разочарование, но я отогнала это чувство. Я пробуду в Голден-Кло как минимум несколько недель, так что у меня будет достаточно времени, чтобы познакомиться с омегой и узнать о ее опыте.

– Ничего страшного, просто передай ей, что заходила Кора из стаи Аннандейл. Тогда мы захватим несколько ваших восхитительных сладостей.

Я пошла за Корой, пока она двигалась вдоль витрины, указывая на все, что ей приглянулось. Когда мы вышли с огромной белой коробкой, я шумно втянула носом восхитительный аромат.

Наверняка Кора разрешит стащить одну сладость до ужина.

– У тебя слюнки текут, – хихикнула она, удерживая коробку одной рукой. – Поскольку тебе придется держать ее, пока я за рулем, то если одна-две сладости за это время исчезнут, я ничего не замечу.

– Вот поэтому мы и станем лучшими подругами, – сказала я, а потом задумалась, не прозвучало ли это жутко и странно. Я была настолько не в своей тарелке в этих дружеских делах, что чувствовала себя инопланетянкой, пытающейся освоиться на новой планете. Но несмотря на мое изначальное недоверие, в Коре было что-то, что меня успокаивало.

Облегчение нахлынуло на меня, когда она снова рассмеялась и похлопала меня по щеке.

– Девочка, еще бы! На тебе с первого взгляда было написано, что из тебя выйдет лучшая подруга.

По телу пробежала теплая дрожь, и я почувствовала, как покраснели щеки. У меня никогда не было лучшей подруги, и я обнаружила, что мне очень нравится эта идея.

Когда я уселась на пассажирское сиденье, она передала мне коробку, и к тому времени, как она добралась до своего места, я уже выбрала один из яблочных штруделей. Я вдохнула аромат корицы и сахара, смешанный с кисловатыми зелеными яблоками.

Первый укус был лучше секса. Клянусь Богиней.

Может, моя сексуальная жизнь и не была поводом для гордости, но эта выпечка стоила всех похвал.

– Когда я начну работать, то буду тратить все деньги в «Челси Свитс», – пробормотала я с набитым ртом. – И это будет того стоить.

Кора подняла правую руку, словно принося клятву.

– Подтверждаю, абсолютно того стоит.

Остаток пути мы болтали об ужине и о том, как мне быть с жизнью в стае Ривз.

– Я собираюсь работать как можно больше, бывать дома как можно реже и игнорировать их четверых при любой возможности.

Она искоса взглянула на меня.

– Ты оборотень посильнее меня, раз можешь игнорировать четырех альф, подходящих тебе по запаху.

Я почувствовала, что она хотела спросить о настоящей причине, по которой я их избегаю, но не стала. Пока что никто не пытался вытянуть из меня больше информации, чем я уже рассказала о своих опасениях потерять себя в такой сильной стае.

Когда мы вернулись, внедорожник Уоррика стоял перед домом, и Кора позвала его, как только мы вошли. Я шла прямо за ней, удерживая коробку с выпечкой.

– С возвращением, любимая, – крикнул он в ответ, уже шагая ей навстречу.

Они обнялись и поцеловались так, будто не виделись несколько дней, и мне пришлось отвернуться. Оказывается, можно одновременно и радоваться за оборотня, и завидовать ему.

Уоррик оставил еще один нежный поцелуй на лбу Коры, прежде чем приобнять ее и с улыбкой встретиться со мной взглядом.

– Итак, сегодня днем мне звонил некий Альфа Хантер. – Он приподнял бровь. – Он нес какую-то чушь о том, что ты якобы согласилась завтра переехать в дом стаи Ривз.

В его взгляде не было осуждения, и я постаралась, чтобы в моем голосе не прозвучали защитные нотки.

– Знаю, знаю. Я как-то согласилась, прежде чем поняла, что говорю. Хантер – просто чертов бульдозер, клянусь. Он пообещал, что никто не будет навязывать мне стайную связь, и… по крайней мере, он даст мне работу.

Уоррик отстранился от Коры, его руки едва коснулись моих плеч.

– Никогда не думай, что у тебя нет выбора, Эмми. Тебе здесь всегда рады, и если эта стая хоть на шаг выйдет за рамки, я обрушу на них всю мощь совета. Ты в этом не одна.

– Но это отличная возможность узнать их поближе, – быстро добавила Кора, бросив на него недовольный взгляд. Она весь день была на стороне Ривз, начиная с живописного маршрута в город. – Тебе стоит насладиться временем с ними, живя под их защитой.

Уоррик тут же кивком поддержал ее.

– Верно. Законы законами, но ты все еще омега, и жизнь с могущественной стаей во многом удержит других от перехода черты. Никто не захочет злить этих четверых.

– Даже Келлан? – спросила я, думая о солнечном альфе, похожем на золотистого ретривера.

– Даже Келлан, – подтвердил Уоррик. – Может, и нужно постараться, чтобы вывести из себя его мягкую натуру, но если это сделать… Не стоит его недооценивать.

Я отложила это в памяти вместе со всей остальной информацией и советами, которые получила о стае, и понадеялась, что мне хватит знаний, чтобы оставаться в безопасности во время пребывания в их доме.

Моя последняя ночь со стаей Аннандейл прошла как праздник: их стол на улице ломился от тако и выпечки. Вино и пиво лились рекой, и хотя обычно нам требовалось огромное количество алкоголя, чтобы пересилить наш быстрый метаболизм и опьянеть, они добавляли шоты сыворотки оборотней – натуральной добавки, которая усиливала эффект выпивки в сотню раз.

Когда я заползла в кровать, комната поплыла перед глазами, и я понадеялась, что это не последняя моя ночь, наполненная смехом и дружбой. Их постоянная поддержка и доброта растопили почти все мои подозрения насчет их намерений. Они оставались такими же искренними, какими показались при первой встрече, даже когда заставили меня пообещать приходить на семейные ужины как минимум дважды в месяц.

Честно говоря, я с нетерпением ждала следующей встречи у них дома.

Ранним утром свет ударил мне в лицо, словно злобный зверь, и будь у меня возможность дотянуться и сорвать солнце с неба, я бы сделала это без сожаления.

Я застонала, когда мой чувствительный желудок напомнил, что вчера я перебрала.

В ответ раздался тихий смешок.

– Просыпайся и пой, милая.

От этого низкого рокота я быстро заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела Келлана Джексона, сидевшего на краю моей кровати. Его идеальное, поцелованное солнцем лицо смотрело на меня сверху вниз. Комнату наполнил аромат карамели и корицы – он пах даже лучше, чем сладости из кондитерской «Челси Свитс», а это о многом говорило.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло и растерянно спросила я, оглядываясь и приподнимаясь, чтобы сесть. К счастью, урагана по имени Хантер нигде не было видно; этим утром я была слишком не в себе, чтобы с ним разбираться.

Лицо Келлана расплывалось в моем затуманенном взоре. Я потрясла головой, чтобы прояснить зрение, и провела рукой по рту на случай, если во сне у меня текли слюни или сопли. Его внезапное появление выбило меня из колеи, словно он застал меня голой, хотя я и завалилась спать в шортах и футболке.

– День переезда! – Его энтузиазм должен был бы оскорбить меня в моем нынешнем разбитом состоянии, но его привлекательность лишь добавляла ему очарования. – Я здесь, чтобы упаковать твои вещи и отвезти тебя домой.

Дом. Такое простое слово из трех букв. Простое и до боли раздирающее душу.

– Во временный дом, – уныло поправила я.

Улыбка Келлана не дрогнула. Он встал и протянул мне руку.

– Почему бы тебе не пойти в душ, а я пока начну сборы в твоей комнате.

Я на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его. Искра между нами мгновенно привела мой организм в состояние полной боевой готовности. Остатки усталости и алкоголя вымело из меня, но на смену им пришла новая, мучительная внутри потребность.

– Я выйду через минуту, – торопливо сказала я, хватая первую попавшуюся чистую одежду и скрываясь в ванной.

Включив душ на полную мощность, чтобы заглушить приступ паники, я две долгие минуты вцеплялась в край раковины, заставляя себя не возвращаться в спальню. От осознания того, что Келлан там, за дверью, пакует мои скудные пожитки, меня на пятьдесят процентов охватила паника, на пятьдесят – тошнота, и на все сто я сходила с ума.

Согласиться жить с ними было, возможно, самым глупым решением в моей жизни, и я была почти уверена, что не выйду из этой затеи невредимой. Если я уже с трудом сохраняю беспристрастность после пяти минут в его присутствии, то как, черт возьми, я выдержу недели в их доме, утопая в их запахах? Как буду бороться с внутренним влечением, которое тянет меня скрепить эту связь пары?

Боюсь, я сильно недооценила свой самоконтроль и силу.

Мама.

Мне нужно было вспомнить маму, вспомнить, как в последний раз видела ее лицо и изувеченное тело.

Как в последний раз ощущала ее безжизненную ауру после того, как ее стая уничтожила ее.

Именно это воспоминание я буду вызывать всякий раз, когда бороться с судьбой станет слишком тяжело, и я молилась, чтобы этого было достаточно. Я боялась, что после нескольких месяцев жизни с этой стаей я забуду, что связь с ними означает мою неминуемую смерть. Или, что еще хуже, мне станет все равно.

Я не могла этого допустить.

Давным-давно я дала обещание, что выберу путь, отличающийся от маминого.

Обещание, которое я не могу нарушить.