Текст книги "Проклятие судьбы (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава

Девятнадцать

Оборотень пошатнулся в дверном проеме, обдав меня удушающим запахом виски и цветов, от которого зачесался нос.

– Что ты творишь, Финли? – Келлан вскочил на ноги и встал между мной и пьяным в стельку альфой.

Я выглянула из-за него, чтобы посмотреть, что Финли сделает дальше, потому что уйти, пока он блокировал выход, было невозможно. Келлан не сдвинулся со своей защитной позиции, но слегка сместился в сторону, позволив мне уставиться прямо на последнего альфу, чей запах мне подходил.

Я стиснула зубы.

Медведь, может, и был вдребезги пьян, но при этом выглядел сурово и красиво. Он производил впечатление лесоруба, и к этому моменту я уже не могла удивляться их привлекательности. Оставалось лишь в очередной раз покачать головой из-за извращенного чувства юмора судьбы.

Финли провел рукой по густым, блестящим каштановым волосам, которые были длиннее, чем у других парней, и доходили ему до подбородка. У него была смуглая кожа и короткая темная борода, которая усиливала его образ медведя-дровосека.

Даже на расстоянии его глаза цвета виски, обрамленные густыми темными ресницами, выглядели соблазнительно. Он был огромен, по меньшей мере, как Хантер, с такими широкими плечами, что я невольно засмотрелась на их размах.

Наконец он заметил, что я его разглядываю, и нахмурился еще сильнее.

– Весь чертов дом пахнет тобой, – глубокий, хриплый тембр его голоса заставил мурашки пробежать по моей спине. – Шоколад и мед. Сладкое, смертельное искушение.

Келлан покачал головой и шагнул ближе.

– Брат, ты пьян. Тебе нужно проспаться, прежде чем ты скажешь что-то, чего не сможешь взять назад.

Я молчала, понимая, что любое мое слово лишь подольет масла в огонь его гнева. Но сколько бы я ни твердила себе взять себя в руки, я не могла отвести взгляд.

Я тонула в его пьянящем взгляде и зияющей пропасти боли в его глубине. Один взгляд на Финли заставил меня захотеть раствориться в нем и никогда не уходить. Его боль взывала к моей боли, но мы не были родственными душами. Не могли быть.

Он не сопротивлялся, когда Келлан подошел, схватил его за плечо и вывел из комнаты. Когда они уходили, до меня донесся легкий аромат ванили и вишни – чистый и сладкий, скрытый под алкоголем и цветочной отравой.

Мое сердце сжалось при мысли о том, откуда, скорее всего, исходил этот приторный, цветочный запах, но поскольку у меня не было права ни переживать, ни показывать свою боль, я заставила себя отвернуться и уставиться в экран. Фильм все еще шел, но смотреть его мне больше не хотелось.

Радость и волнение, которые я чувствовала, давно улетучились, оставив меня опустошенной и разбитой. Я ненавидела, как жизнь постоянно бьет меня по зубам: счастье было таким коротким и мимолетным, в то время как разочарования оставались глубокими и постоянными.

Я решила уйти до возвращения Келлана и промчалась через дом наверх, чтобы запереться в своей комнате. Мой первый день прошел не так плохо, как я ожидала, но закончился на минорной ноте. И все же я была жива и не связана узами.

В моей ситуации я и не могла просить о большем.

Финли прервал Келлана прежде, чем тот успел меня поцеловать, что было… настоящей удачей. Да, даже если я только и могла, что представлять вкус этого альфы, гадая, будет ли он таким же сладким, как его карамельно-коричный аромат… Лучше не знать. Стоило мне поцеловать одного из них, и всему пришел бы конец. Устоять, однажды попробовав, было бы невозможно.

Затащив себя в ванную, я погрузилась в роскошный душ с тремя разными насадками и паровой установкой. Как и в ванной, на полке уже стоял набор гелей для душа и шампуней – из тех дорогих, без синтетических отдушек, так что мой нос не страдал, пока я намыливалась.

Когда я провела руками между ног, мой клитор запульсировал, напоминая о потребностях, которые я игнорировала с тех пор, как сбежала из Флориды. Время, проведенное с этими альфами и их манящими запахами, оставило ноющую пустоту внизу живота, и я бы ни за что не уснула в таком возбужденном состоянии.

Смиренно выдохнув, я ввела палец в свою влажную плоть, используя собственное возбуждение, чтобы тереться о клитор. Мое дыхание участилось, и я прикусила губу, чтобы не застонать громче. В доме, полном оборотней, им не составило бы труда меня услышать.

Пульсация усиливалась с каждым движением пальца, и когда я закрыла глаза, я представляла не свою руку. Это было прикосновение альфы, его толстые пальцы, входящие в мои напряженные мышцы.

– Будь проклята Богиня, – всхлипнула я себе под нос, когда напряжение нарастало, и оргазм пронзил меня насквозь. Я беззвучно покачивалась на своих пальцах, растягивая удовольствие, пока колени не ослабли, и мне не пришлось опереться на кафельную стену, чтобы устоять на ногах.

Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, пока я молча и прерывисто хватала ртом воздух. Закончив, я вышла из душа, чувствуя себя совершенно измотанной и готовой к тому, чтобы этот день поскорее закончился. Схватив два мягких бирюзовых полотенца, я принялась вытирать сначала волосы, а затем и тело, кожа которого стала особенно чувствительной к прикосновениям.

Стая обеспечила меня всем необходимым, так что я почистила зубы и нанесла крем на лицо, прежде чем выйти в свою комнату, все еще завернутая в полотенце.

– Твою мать, – выдохнула я, резко затормозив при виде огромного тела Келлана, развалившегося на моей кровати. Крепче сжимая полотенце, чтобы оно не развязалось, я спросила: – Какого черта ты здесь делаешь?

Он приподнялся на локтях, удерживая себя на месте с помощью мышц пресса, которые, несомненно, были впечатляющими. Когда он впился в меня взглядом, я чуть не отступила назад от того, какими темными были его глаза.

– Я пришел проверить, все ли с тобой в порядке после пьяной истерики Фина.

Моим первым инстинктом было защитить этого глупого медведя, что было смешно, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить это, и явно ненавидел меня до глубины души. Все дело было в боли в его глазах. Я не могла ее забыть.

Тяжело сглотнув, я попыталась говорить более спокойно, чем себя чувствовала.

– Ты не слышал о том, что нужно стучать?

Келлан спустил ноги с кровати и встал, и мой взгляд тут же приковало к его серым спортивным штанам. А точнее, к четкому контуру его массивной эрекции под ними.

О боже.

Я резко подняла глаза, но, если не считать сильного удара по голове с последующей амнезией, я бы ни за что не забыла увиденное.

Он двинулся ко мне, как хищник, и я еще плотнее запахнула полотенце, ожидая, что он меня коснется. Келлан схватил мою руку и поднес к своему носу, глубоко вдыхая и застонав.

– Чем это ты занималась в душе, красотка, что в комнате пахнет, как на кондитерской фабрике?

Теперь я поняла его напряжение и то, почему в его глазах мелькал зверь. Он слышал, как я в душе ласкала себя пальцами.

Он учуял мое возбуждение.

Не то чтобы я раньше не возбуждалась рядом с ними, но не до такой степени, как сегодня, когда я довела себя до оргазма.

Воздух наполнился густым ароматом карамели, и я едва сдержала желание сбросить полотенце и запрыгнуть на него.

– Я… Мне нужно, чтобы ты ушел.

Пока мое тело трепетало, я решила, что за эту фразу определенно заслуживаю медаль.

Черты лица Келлана были в тени, под стать чернильному блеску, застилавшему его голубые глаза. Он отпустил меня и сжал руки в кулаки по бокам, втянув воздух и не выдыхая, после чего развернулся и вышел из комнаты. Моя дверь захлопнулась, а я рухнула на пол, снова вцепившись в полотенце.

Слава Богине, я не выскочила сюда голой – полотенце было единственным барьером, удержавшим меня от ужасной ошибки. Если я считала, что поцелуй с Келланом станет точкой невозврата, то секс необратимо скрепил бы нашу связь. В пылу нашего первого раза я бы отчаянно жаждала его метки, и не было бы ни единого шанса, что у кого-то из нас хватило бы здравого смысла отказаться.

Когда ноги снова стали меня слушаться, я поспешила в шкаф и схватила кремовый пижамный комплект, который дала мне Кора, не имея ни малейшего желания, чтобы меня снова застали голой.

Одевшись, я забралась под мягкие простыни и рухнула на еще более мягкий матрас, что помогло успокоить мои истерзанные нервы. Не было никакого чувства удовлетворения от того, что я пережила свой первый день в стае Ривз, потому что на самом деле я, черт возьми, едва выжила. Завтра я должна справиться лучше.

К моему удивлению, сон настиг меня почти мгновенно – стресс оказался слишком сильным для моего измученного мозга. А когда я проснулась на следующее утро, слабые лучи солнца уже пробивались сквозь щели в жалюзи.

Я перевернулась и уловила едва заметные нотки мокко, исходившие от кровати. Хантер. Даже в своем доме он следил за мной по ночам, но по какой-то глупой причине я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что он присматривает за мной.

На тумбочке пиликнул телефон, оповещая о сообщении, и я потянулась за ним. Сообщение было одно, и не в общем чате.

Золотой мальчик: Прости, милая пара. Я облажался прошлой ночью. Не надо меня ненавидеть.

Прижав телефон к груди, я ответила так быстро, что мои пальцы запорхали по сенсорному экрану.

Милая пара: Я никогда не смогла бы возненавидеть тебя, Золотой. Ты по-прежнему мой любимчик.

Он в ответ прислал кучу смайликов с улыбками и сердечками, и к тому времени, как я встала с кровати и начала свой день, настроение у меня поднялось. Через двадцать минут я уже приняла душ, оделась в шорты и футболку и вышла на кухню. Джеральда и Флоренс в комнате не было, но за стойкой на одном из табуретов сидел Хантер, попивая кофе и читая газету.

– Сейчас новости можно и в цифровом формате читать, – с ухмылкой сказала я, беря кружку и тоже наливая себе кофе. Хантер пододвинул ко мне сливки и сахар прежде, чем я успела попросить.

Как и положено хорошему сталкеру, он уже знал, какой кофе я пью.

– Я предпочитаю использовать руки, – сказал он, переворачивая страницу. – По-настоящему прочувствовать то, чем наслаждаюсь.

У меня пересохло в горле, и я сделала большой глоток кофе, поморщившись от обжигающей жидкости. Хантер мельком взглянул на меня и, покачав головой, вернулся к своей газете.

Делать было больше нечего, и я поймала себя на том, что внимательно за ним наблюдаю. Он уже был одет в светло-серый костюм, похожий на тот, что был на нем в день нашей встречи. Голубая рубашка по цвету напоминала мои глаза, а темно-синий галстук был расслаблен на шее, ожидая, когда его затянут.

Его волосы были уложены – густые темные волны лежали в той привлекательной прическе, которая, как ты понимаешь, сделана специально. Ему это шло, но мне он нравился более растрепанным.

Темные глаза с золотыми искорками встретились с моими, и, клянусь, в их глубине промелькнуло веселье.

– Я отвезу тебя в «Голден Фин» сегодня утром, – сказал он. – А Келлан сможет забрать тебя, когда твоя смена закончится.

– Если у вас есть мотоцикл, который можно одолжить, я с радостью буду добираться сама.

Я сделала еще один глоток кофе, который наконец остыл достаточно, чтобы им можно было наслаждаться. Хантер еще раз тряхнул газетой, складывая ее перед собой.

– Тебе слишком опасно передвигаться одной. По крайней мере, пока ты не связана узами. У нас могут быть строгие правила обращения с омегами, но не все их соблюдают. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но на следующей неделе состоится Саммит, и в этом году принимающий город – Голден-Кло. Сюда нахлынет множество альф из других городов оборотней.

Я понятия не имела, что такое Саммит, но поняла, почему он поделился этой информацией. В разных городах – разные правила. Наш совет и альфы, может, и не посмеют взять меня против воли, но в других городах… все могло быть иначе.

– Я не буду никуда уходить одна, – сказала я, и в моем голосе не было ни капли дерзости. – Спасибо, что заботитесь о моей безопасности.

Они защищали меня, не прося ничего взамен, и это было гораздо больше, чем я ожидала или заслуживала.

Голос Хантера стал глубже:

– Ты – часть стаи Ривз, а я защищаю свою стаю.

С каждым разговором с ним становилось все очевиднее, почему именно Хантер был главным альфой в этом квинтете. Несмотря на то, что Слэйд был более доминантным. В Хантере было что-то особенное – в его защитных инстинктах и в том, как умело он справлялся с любым делом. Не говоря уже о том, что он был явным гением, по крайней мере, в изобретении технологий для оборотней.

– Сколько вам всем лет? – Не повредит ведь, если я получу ответ на один из своих животрепещущих вопросов, верно?

Пристальный взгляд Хантера сбивал с толку, а прятаться мне было уже не за чем – кофе закончился.

– Слэйд самый старший, ему тридцать четыре. Мне тридцать два. Финли двадцать шесть, а Келлану двадцать пять. А тебе сколько, Эмми?

У меня потеплело в груди, когда он назвал меня моим любимым именем.

– Мне двадцать пять. Я немного солгала совету, надеясь, что они будут ко мне помягче.

Хантер не выказал ни удивления, ни расстройства из-за моей лжи, и я догадалась, что Уоррик ему уже рассказал.

– Я бы никогда не позволил им причинить тебе боль, маленькая омега. Что бы они ни решили в тот день.

С этими словами он встал и поставил свою чашку в раковину.

– Встретимся у входа через тридцать минут. Твою рабочую форму я оставлю у тебя на кровати.

Когда он ушел, я так и осталась сидеть, вся в смятении, одновременно ненавидя и обожая то, насколько безопасно я уже чувствовала себя в присутствии альфы.

Альфы, у которого была сила меня уничтожить.

Глава

Двадцать

КЕЛЛАН

Мой волк заскулил у меня в голове, пока я занимался самобичеванием. Я пытался не торопить события с Эмми, которая была пуглива, как кролик, почуявший запах моего зверя, но хватило всего одного мгновения, чтобы, услышав ее тяжелое дыхание и тихие стоны – не говоря уже о сладком, влажном запахе ее возбуждения, – я потерял всякую способность мыслить здраво.

Я уже занес руку над дверью ее ванной, готовый ворваться и заявить права на свою омегу. Мне стоило неимоверных усилий сдержаться, а потом она вышла, сияя после горячей воды, и лишь тонкое полотенце отделяло ее обнаженное тело от меня.

Нахуй полотенце. Нахуй их всех. Кто, блядь, их вообще придумал?

Это мой язык должен слизывать каждую каплю влаги с ее сливочной кожи, следуя по дорожке веснушек, усыпавших ее тело… и я был чертовски без ума от нее.

Мне было плевать, чего это будет стоить, но я собирался завоевать сердце своей омеги, потому что мысль о том, что она снова сбежит, ломала меня. Да, Хантер предупреждал, что она на девяносто процентов склонна к бегству, и я сказал ему, что если она побежит, я последую за ней.

Я последую. Куда бы она ни отправилась, нигде в мире не нашлось бы места, где можно было бы от меня спрятаться. Я бы превратился в полного психопата-сталкера, точь-в-точь как Папочка-Альфа, но, черт возьми, я делил душу с хищником, и хотя мы наслаждались светлой стороной жизни, в глубине души мы все были звери.

После хреновой ночи я проснулся и обнаружил, что Эмми уже уехала с Хантером в «Голден Фин» – наш ресторан, который открывался на обед и ужин.

Я и так планировал заехать к ней, поскольку у нас выдался незапланированный выходной от тренировок. Обычно в такие дни я отправлялся в офис, чтобы ознакомиться с текущим графиком поставок продукции и маршрутами отправки. Мы с Фином не собирались вечно играть в хоккей, и у нас обоих были подготовлены должности в «Ривз Индастриз», когда мы будем готовы. Учитывая это, я поставил себе задачу быть в курсе всех внутренних процессов.

Фин, напротив, совершенно не парился и ничего не знал о компании. Не то чтобы это имело значение. У нас было больше денег, чем мы могли бы потратить за всю жизнь, и если бы никто из нас больше не захотел работать, мы могли бы себе это позволить. Но лично мне нужно было чем-то себя занимать.

Это помогало держать тьму на расстоянии.

Эмми называла меня солнечным волком, и по большей части она была права. Я не зацикливался на тяжелых эмоциях или темных сторонах жизни, но во мне всегда будет жить часть, жаждущая погони. Борьбы и бегства зверя. Если бы я вчера вечером дал своему волку полную свободу, Эмми этим утром не была бы свободна от уз – она была бы прикована к моей чертовой кровати и оставалась бы там до тех пор, пока не стала бы желать меня с той же силой, с какой я желал ее.

Я лишь однажды терял контроль над монстром внутри, и разрушения, которые я тогда учинил, я не хотел бы испытать снова. Теперь я играл роль «золотого мальчика», и, к счастью, мне нравилось исполнять ее даже больше.

– Придурок! – Тяжелая ладонь ударила в мою дверь, и Финли, не дожидаясь ответа, открыл ее. Просунув голову внутрь, он застал меня развалившимся на кровати в мрачных раздумьях. – Хочешь на лед, просто покататься? – Он прислонился к косяку с непроницаемым выражением лица.

Внешне ничто не выдавало, насколько в стельку он был пьян прошлой ночью, но в его глазах залегли тени, и по этой причине я кивнул.

– Ага, братан. Но я тебя там, блядь, уничтожу за то, что помешал мне и Крошке. Дай пять минут, соберу экипировку.

Он провел рукой по лицу, и, клянусь, он стер улыбку.

– Прости за это, Кел. Мой косяк. Мне нужно лучше держать себя в руках, а для этого – держаться подальше от омеги. И для начала, блядь, не добавляй меня обратно в тот групповой чат.

– Конечно, брат, – солгал я ему прямо в лицо.

Я уже добавил всех, включая Слэйда, обратно в чат этим утром. Мое сообщение с добрым утром, однако, осталось без ответа, и я задумался, не забыла ли Эмми взять телефон на работу. Зная Хантера, он наверняка привязал его к ее руке, чтобы она не забыла.

Финли подождал, пока я схвачу свою сумку, затем мы спустились вниз, чтобы обуться и стащить несколько маффинов для завтрака, которые Джеральд оставил в холодильнике. Это были кексы из яиц, бекона и протеинового порошка – отличный заряд энергии для начала дня.

Финли повел свой TRX к катку. Дороги были загружены больше обычного, так как все начали готовиться к Саммиту. В течение следующей недели мы ожидали прибытия тысяч оборотней, большинство из которых останавливались у друзей и родственников или в немногочисленных апартаментах Голден-Кло для краткосрочной аренды.

Наш город на семь дней должен был взорваться от наплыва оборотней, прибывших на торговые переговоры, обмен, мирные соглашения и совещания по безопасности.

– Они прислали обновленное расписание Саммита? – спросил я Фина.

В ответ он лишь пожал плечами. Его волновали хоккей, машины, Кензо и мы.

Скорее всего, именно в таком порядке.

Ты мой любимчик. Эти слова из уст Крошки никогда не надоедят.

Я никогда раньше не был ничьим любимчиком. Даже в собственной семье, где я был младшим ребенком, избалованным донельзя, но при этом считался надоедливым засранцем.

Даже в нашей стае я был надоедливым щенком.

Эмми дала мне почувствовать, что я не полный неудачник, и за это я бы лег на раскаленные угли и позволил ей пройти по мне, как по мосту. Если бы такая весьма специфическая ситуация когда-нибудь возникла…

– Ты вчера что-нибудь о ней узнал? – внезапно спросил Финли усталым голосом. – Откуда она? Как одинокая омега могла просто так разъезжать по Штатам и ни разу не попасться? Ей же восемнадцать, да?

– Двадцать пять, – рассеянно ответил я, думая о том, как мало мы на самом деле знали. – Она солгала на суде в надежде, что к ней отнесутся снисходительнее.

– Значит, она еще и лгунья. Чертовски предсказуемо, – пробормотал он себе под нос, но я услышал.

Бросив на него насмешливый взгляд, я покачал головой.

– Да ладно тебе. Ее судили, на кону стояла ее жизнь. Я бы соврал обо всем, что касается меня, даже о том, что они и так прекрасно видели, если бы думал, что это спасет мне жизнь. Не думаю, что можно судить ее за одну эту ложь.

– А как насчет того, что она не хочет иметь с нами ничего общего и отвергла очень щедрые предложения стаи, не дав никому из нас ни единого шанса? За это я могу ее судить?

Я понимал, почему он расстроен. Было чертовски больно, когда она отталкивала нас или когда в ее глазах появлялся тот дикий, исступленный взгляд, выдававший ее мечту о побеге.

Но на то была причина.

– Она бежит не только от нас, – тихо сказал я, потирая ладонью грудь в том месте, где возникала боль всякий раз, когда я о ней думал. – Это травма, и у нее ее хоть отбавляй. Ее гиперопека над собой происходит от того, что ей никогда не на кого было положиться, и, я так полагаю, те немногие разы в жизни, когда она все же доверялась, все летело к чертям, причем с треском. Так что… нет, я пока не знаю ее историю, но я вижу суть Эмми, а суть ее чиста. Не списывай ее со счетов.

Он молчал, пока наконец не вырвался долгий вздох.

– Травму я понимаю.

Я чувствовал, как он обдумывает мою мягкую просьбу до конца поездки.

На катке было тихо, когда мы вошли через вход для игроков. Я не мешал Финли размышлять, пока мы переодевались в тренировочную форму. Перед выходом на лед я проверил телефон, но в групповом чате по-прежнему было тихо. По крайней мере, Эмми ответила на мое отдельное сообщение с утренними извинениями.

Иначе я бы уже ехал в ресторан, чтобы умолять ее на коленях, пока она меня не простит.

Засунув телефон в шкафчик, я последовал за своим братом по стае на свежезалитый лед. Запах в воздухе напомнил мне о доме, о детстве в Торни-Гарденс и о долгих зимних месяцах на озере рядом с нашим домом.

Моя семья совсем не походила на семью Фина, но у нас был схожий способ убегать от жизненных невзгод. Это, а также то, что мы были самыми молодыми альфами в стае, означало, что мы сблизились чуть больше остальных.

Хантер был нашим лидером, а Слэйд уничтожил бы любого ублюдка, который тронул бы нашу стаю, но ни один из них не отличался особой теплотой. Эти два доминантных засранца понимали друг друга на совершенно ином уровне, куда нам с Фином вход был заказан.

– Наперегонки? – спросил я, когда мы сделали несколько разминочных кругов.

Фин покачал головой.

– Клянусь, с каждым днем твоя мания нестись по жизни сломя голову становится все хуже. Ты просто безрассуден во время наших воскресных… – на полуслове он рванул вперед, и я, выругавшись, полетел за ним. Мой смех эхом разнесся по катку.

Несколько кругов мы шли вровень, но я всегда был немного легче и проворнее на льду. Однако к концу гонки мы оба выдохлись.

– Такое чувство, будто тренер здесь, – выдохнул я, всасывая воду так, словно от нее зависела моя жизнь.

– Именно так, – раздался грубый голос над нами, распростертыми на льду.

Я резко вскинул голову и увидел тренера, сидящего на скамейке запасных и смотрящего на нас сверху вниз. Он скрестил руки на широкой груди, но выражение его лица было мягким. Ну, для него, во всяком случае.

– Что вы двое делаете здесь в свой выходной? Не думайте, что завтра я буду с вами помягче.

– И не мечтали, – простонал Фин и снова поднялся на коньки. – Просто изгоняем своих демонов.

Взгляд тренера затуманился, и я вспомнил о его потере. Один из его квинтета пал в последней настоящей битве городов стай. Группа одиночек объединилась, чтобы попытаться свергнуть советы оборотней, и с помощью амбициозной ведьмы им это почти удалось.

Пятнадцати лет было недостаточно, чтобы развеять тьму во взгляде тренера – никакие годы не смогли бы этого сделать.

– Это точно как очищение, – его голос дрогнул, прежде чем он откашлялся. – Я думал, что сойду с ума, когда стану слишком стар, чтобы играть, но я нашел свое место в нашей команде. «Кельтские Волки» спасли меня, и я позабочусь о том, чтобы вы, засранцы, стали лучшей командой, когда-либо украшавшей эти города.

– Мы ценим все, что вы делаете, тренер, – сказал я ему, едва сдерживая желание обнять его. Тренер оторвал бы мне башку, хотя этому ворчливому ублюдку объятия были нужны больше, чем кому-либо из моих знакомых. Кроме, может быть, Слэйда.

Он отмахнулся от меня.

– Проваливайте отсюда. Увидимся завтра рано утром. – Последовавшая за этим улыбка была поистине зловещей, и, клянусь, мои яйца от нее съежились.

Он собирался уничтожить нас на тренировке.

Тем временем Финли выглядел так, будто все его мечты только что сбылись. У моего брата были проблемы, и тот факт, что он наслаждался нашими взбучками на тренировках, говорил мне, что терапия ему бы не помешала.

Да кого я обманываю… Мне это тоже нравилось.

Все, что угодно, лишь бы держать тьму на расстоянии.