Текст книги "Проклятие судьбы (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава

Двадцать три

Хантер отступил на несколько шагов, и я последовала за ним, словно привязанная к его энергии. Я была бессильна бороться с окутывающей его властностью, которая должна была бы меня ужасать.

Я все еще была омегой, но во мне не было ни капли воли, чтобы сопротивляться его контролю.

Я отдавала ему всю власть.

Когда за моей спиной закрылась дверь, я подпрыгнула на добрый фут, и его руки тут же оказались рядом, чтобы удержать меня.

– Расскажи мне все, что сегодня произошло, Эммелин.

Ох, блядь. Он назвал меня полным именем.

– Н-ничего не случилось.

Хантер ломал мой мозг, и я ненавидела то, как всегда выглядела перед ним неуклюжей дурочкой. Сделав глубокий вдох и едва не утонув в его пьянящем запахе, я мысленно представила свою маму и ее альф.

Заставила себя вспомнить, что они у нее отняли.

Это было отрезвляющее воспоминание, которое придало мне душевных сил, чтобы укрепить свою решимость и взять себя в руки. Высвободившись из хватки Хантера, я откашлялась.

– На работе все было нормально. Брэдли – козел, этого не отнять, но ничего неподобающего он не делал.

Хантер выглядел невпечатленным и скрестил руки на груди.

– Быть козлом – это уже неподобающе.

– Для оборотня это почти в порядке вещей. – Хотя это было не совсем правдой теперь, когда я встретила в этом городе действительно порядочных оборотней.

– Тогда почему ты плакала? – его голос стал глубже, а взгляд – таким пронзительным, что разрывал меня на части.

Не было никакой веской причины раскрывать, насколько уязвимой меня сделали те объятия.

– Даже оборотни плачут, – легкомысленно бросила я. – Ничего особенного.

Хантер сократил расстояние между нами, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой маленькой, как в его тени.

– Я стерплю от тебя много дерзкого поведения, маленькая омега. Но никогда мне не лги.

Богиня, спаси меня. От его рокочущей команды у меня подкосились ноги, но я отказалась показывать это альфе. Он никогда не должен узнать, как мое тело капитулирует под его контролем.

Сопротивляясь желанию убежать от хищника, который настиг бы меня за секунды, я собрала всю свою стойкость и встретила его пронзительный взгляд.

– Мы закончили этот разговор?

Хантер провел правой рукой по лицу, и в своей панике я поняла, что забыла провести свою обычную проверку его повязки. Которой больше не было, а на ее месте красовалась новая татуировка.

Я почувствовала, как нахмурились мои брови, пока я пыталась осмыслить увиденное.

Три темные буквы отмечали его кожу: «МОЯ». Под этим курсивным словом была детально изображена раскрытая волчья пасть с клыками, словно зверь бросался в атаку. Слово и пасть волка были расположены под углом, повторяя изгиб от большого до указательного пальца.

В своем завороженном замешательстве я не заметила, как Хантер поднял руку и обхватил мою шею, сжимая пальцы по бокам, словно надевая ошейник. Этим жестом он подтащил меня к зеркалу на стене у входа, чтобы показать, что именно он сделал.

Это «МОЯ», хоть и отражалось в зеркале задом наперед, было бы ясно всем остальным, когда его рука сжимала бы мою шею, а раскрытая пасть волка, расположенная как укус при заявлении прав на пару, не оставляла бы сомнений, кому я принадлежу.

Мои ноги ослабли, и я едва сдержала крик, когда мое тело отреагировало. Хантер притянул меня к себе, и мои соски стали твердыми, как стекло, и терлись о рубашку. Ох, блядь. Ебаный пиздец. Стон застыл на кончике моего языка, но я не дала ему сорваться.

– Ты сказала мне, что тебе нужен ошейник с моей меткой, маленькая омега, – протянул он, надавливая ровно настолько, чтобы я застонала. – Мне весьма нравится идея, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.

Я не могла думать. Не могла дышать.

Низ живота трепетал, чувства бились в конвульсиях, а в голове вспыхивали стробоскопы. Он всего лишь сжимал мою шею, но казалось, будто он касается меня повсюду.

Это властное заявление прав взывало к тем частям меня, что отчаянно жаждали стаи и партнеров. Оно взывало к той части, что считала моих партнеров четырьмя самыми горячими альфами на свете, и каждый из них был пугающе непохож на других в своем совершенстве.

Сквозь плотно сжатые губы вырвался звук, и я поняла, что это был стон. В отличие от прошлого раза, я не смогла его сдержать, и как раз в тот момент, когда я надеялась, что Хантер не заметит, его глаза потемнели, а золото в них расширилось, превратившись в мерцающий звездный свет.

– Расскажи мне, что случилось на работе. – Его пальцы сжались на моей шее.

– Нет! – прохрипела я, отчаянно цепляясь за тот осколок контроля, что у меня еще оставался. – Я не твоя марионетка, чтобы ты мной командовал, Альфа-Ураган. Я. Не. Твоя.

Лгунья. Такая чертова лгунья, но я должна была хотя бы попытаться. Когда за мной придет смерть, я смогу сказать, что сделала все, что было в моих силах, чтобы бороться с судьбой.

Смех Хантера был мрачным и разочарованным, хватка на моей шее ослабла, когда он развернул меня и прижал спиной к твердой поверхности. Дверь. Меня прижали к двери его кабинета.

– Что заставляет тебя думать, что ты не моя марионетка, маленькая омега? – Его твердое тело вжалось в мое, и я уже жаждала – и боялась – его силы, сдерживающей меня. – Думаю, частичке тебя нравится вот так терять контроль. Ты ни разу не попыталась вырваться из моей хватки на твоем горле, и рискну предположить, что если я засуну руку тебе в трусики, то обнаружу, что ты вся промокла.

Было в моих интересах не позволить Хантеру добраться до моих трусиков, потому что тогда он бы точно узнал, насколько верна его догадка.

– Я не… не хочу тебя, Хантер. – Если сомневаешься – лги и уходи от ответа. – И… ты… ты обещал, что не будешь принуждать к узам.

Он наклонился и, к моему удивлению, повел себя нежно, проведя носом по моей шее и вдыхая мой запах.

– Я никогда тебя не укушу. Пока ты сама не станешь умолять меня об этом.

Звон в голове усилился, и, клянусь, мое сердце теперь ровно билось в промежности – пульсация была такой сильной, что едва не сбила меня с ног. По крайней мере, сбила бы, если бы альфа не держал меня за горло.

– Расскажи, что случилось на работе.

Это была игра на доминирование, и я не могла позволить ему победить. Он обещал не связывать меня узами насильно, и я чувствовала, что этот альфа – человек слова, а значит, я могла сопротивляться без обычных страхов.

– Ничего. Не случилось.

Его левая рука скользнула вниз по моим брюкам, и сколько бы я ни твердила себе бежать, я не могла пошевелить и мускулом.

– Ты накапливаешь наказания, детка, – протянул он, и низ моего живота напрягся впустую, пока я боролась с этой сокрушительной потребностью. – Можешь сражаться со мной сколько угодно, но тебе никогда не победить.

Казалось, будто я почти побеждаю, когда его пальцы опустились ниже, скользя по краю моих стрингов. Даже я чувствовала в воздухе запах своего возбуждения. Энергия его волка взметнулась, когда наши дыхания смешались.

– Что случилось на работе?

Мне хотелось рыдать – и от бессилия, и от отчаяния.

– Ничего. Я же сказала. Брэдли был муда… – я застонала, когда он отодвинул кружевную ткань в сторону и провел мозолистым кончиком пальца по моей щели.

– Такая мокрая для меня, – пророкотал он, звуча донельзя довольным. – Бьюсь об заклад, на вкус ты такая же сладкая, как и на запах.

Он ввел один палец внутрь, и в этот момент я поняла, что моя игра в доминирование окончена. Он согнул палец, надавливая на точку, отчего по мне пронесся разряд удовольствия. Я вскрикнула и вцепилась в него, бормоча что-то нечленораздельное.

Хантер: один.

Эммелин: гребаная марионетка.

– Расскажи мне, маленькая омега.

На этот раз мои слова прозвучали чуть разборчивее.

– С той самой секунды, как я начала стажироваться у Брэдли, он вел себя как полный кретин. О боже… – Хантер ввел в меня еще один толстый палец, и это растяжение напомнило мне, как давно никто не прикасался ко мне так.

– Расскажи мне в точности, что он сделал и почему Келлан нашел тебя в слезах.

С каждой командой он сгибал пальцы и вибрировал ими, надавливая на мою точку G. Его рука на моем горле была единственной гребаной вещью, что удерживала меня на ногах, пока я вскрикивала, чувствуя, как ко мне уже несется оргазм.

Я слишком тяжело дышала, чтобы говорить, и когда он замедлил движения пальцев, я подумывала его ударить. Я была так близка.

Задыхаясь, я на одном дыхании рассказала ему все, что случилось, начав с того, как Брэдли весь день меня оскорблял и выставлял сумасшедшей.

– Он сделал так, чтобы все думали, будто я совершенно некомпетентна, хотя сам же показал мне, как неправильно вносить в систему заказы. Он уронил стакан, обвинил меня и заставил убирать. Через какое-то время я перестала защищаться и просто позволила ему наслаждаться своей властью.

Пальцы Хантера снова согнулись, и я подалась к нему, отчаянно желая избавиться от пульсации в промежности.

– Хорошая девочка, – ободряюще пробормотал он, – а теперь продолжай, для меня. – Я знала, что он не отступит, пока я не расскажу ему все.

– Я заплакала, потому что Келлан меня обнял.

Обнажить свою уязвимость было гораздо труднее, даже с его пальцами глубоко во мне. Сексуальное желание – это одно, но я не могла позволить этим альфам завладеть моими глубинными чувствами.

– Меня никогда раньше так не обнимали, Хантер. Это застало меня врасплох.

Его пальцы снова замерли, и мне захотелось закричать. Можно ли умереть от такого доведения? Спрашиваю не для друга.

– А как же твоя мать? – в его голосе прозвучали опасные нотки.

Я так сильно замотала головой, что на мгновение закружилась голова.

– Она была не из тех, кто проявляет нежность. Ее целью в жизни было спрятать меня от мира, а это было проще, если я и ей не попадалась на глаза.

Большой палец Хантера скользнул по моему клитору, и это было похоже на удар молнии. Жгучей, наполненной удовольствием молнии.

– Пожалуйста, – простонала я. – Перестань меня мучить.

Он тихо рассмеялся, касаясь губами моей чувствительной кожи.

– Ты хочешь этого, Эмми? Хочешь, чтобы я зарылся лицом в твою сладкую киску и съел тебя, словно это моя последняя трапеза на Земле? Хочешь наконец признать, кому ты принадлежишь?

Да. Да, да, ДА.

– Нет.

Я не могла дать ему ту власть надо мной, к которой он так стремился, какой бы отчаявшейся я ни была, даже если его грязных слов, произнесенных хриплым тоном, было достаточно, чтобы вызвать трепетный оргазм.

Дернув бедрами к нему, я чуть не закричала, когда он медленно убрал пальцы. Он коснулся моей киски еще раз и отступил, оставив на моей шее и внизу живота лишь жгучий призрак своего прикосновения.

Он поднял левую руку и провел языком по возбуждению, покрывавшему его пальцы, тихо застонав.

– Как я и ожидал, ты чертовски сладкая на вкус, Эмми.

Я вжалась в дверь, мои легкие отчаянно требовали воздуха.

– Козел, – выплюнула я, чувствуя, как низ живота пульсирует в такт моему сбившемуся дыханию.

Он никак не отреагировал на мое оскорбление и опустил руку.

– Ты знаешь, что делать, маленькая омега. Тебе нужно прекратить бороться с судьбой и признать, кому ты принадлежишь. Тогда я подарю тебе тот кричащий оргазм, которого ты так жаждешь. – Он снова наклонился, и я затаила дыхание. – О, и даже не думай снова трогать себя в душе. Я узнаю, если ты это сделаешь, и наказание будет суровым.

Мои колени подогнулись, и я вцепилась в дверную ручку, чтобы устоять на ногах. Дернув ее сильнее, я услышала щелчок, и дверь открылась. Я буквально выпала в прихожую.

Темный смех последовал за мной, пока я, вскочив на ноги, неслась к выходу. Его имя никогда не казалось таким подходящим, как в тот момент, когда я вырвалась из его лап. Охотник и его добыча.

В вестибюле Келлана не было, и, хотя я знала, что мне не следует уходить одной, я не могла оставаться здесь ни секундой дольше.

Ударив ладонью по кнопке вызова лифта, я закрыла глаза и, ожидая его прибытия, сосредоточилась на том, чтобы успокоиться. Там, с Хантером, я полностью потеряла контроль, но, по крайней мере, сказала «нет», когда это было важно.

Может, я и позволила ему владеть моим телом, но я никогда не отдавала ему на словах тот контроль, которого он так желал, а это означало, что я смогу поступить так же, когда дело дойдет до истинных уз.

Неважно, насколько размытыми становились мои границы рядом с ними, я не могла забыть, откуда я родом и что меня ждет, если я позволю этой отчаянной потребности в них победить.

Глава

Двадцать четыре

Несмотря на все мои усилия, к тому времени, как я вывалилась в главный холл здания, мое тело и близко не успокоилось. По меньшей мере дюжина любопытных сотрудников уставилась на меня, пока я убегала, и я удивилась, что никто не остановил меня на выходе из здания.

Все стало понятнее, когда я сбежала по ступеням и заметила Келлана, болтающего со знакомым альфой. Альфа-Сталкер знал, что тот ждет меня снаружи.

Келлан увидел меня меньше чем через десять секунд, как я оказалась на улице, и, прервав Соренсона на полуслове, бросился ко мне. Остановившись передо мной, он оглядел меня потемневшими голубыми глазами.

Он наклонился ближе, его ноздри раздулись.

– Вижу, ты выжила.

– Можно и так сказать, – проворчала я.

На его губах появилась понимающая ухмылка.

– Судя по твоему запаху и этому милому румянцу на щеках, не все в тебе довольно. Непослушный Папочка-Альфа. Не позволяй ему затрахать тебя до покорности, Крошка. Никто не властен над тобой.

– Если бы это было правдой. – Я закрыла глаза, понимая, что мне должно быть стыдно, но я оставалась в состоянии оцепенелого недоверия. Оцепенелого и возбужденного недоверия.

– Что ж, здравствуй, Эммелин, – окликнул Соренсон, подходя к нам. – Я как раз собирался забрать Челси из ее пекарни. Она была бы рада наконец-то познакомиться с тобой, если хочешь присоединиться. – Подойдя ближе, его ноздри тоже раздулись, словно он тоже учуял мое возбуждение.

Келлан скрестил руки на груди и смерил другого альфу взглядом, который говорил «пошел нахуй».

– Я сам приведу ее в кафе. Если она вернется домой, вся пропахшая твоим запахом, начнется Третья мировая. И это только с моей стороны. Хантер сровняет планету с землей.

Соренсон откинул голову назад, и из него вырвался гулкий смех.

– Какая драма. Но будь уверен, твоя маленькая омега сейчас отчетливо пахнет твоим самодовольным альфой. Его притязания на нее никогда не были так сильны, даже без укуса. – Вероятно, это и было одной из причин поведения Хантера в его кабинете.

– Я бы с удовольствием с ней познакомилась, – сказала я, прерывая дальнейшие альфа-выходки, так как у нас было не так много времени. – Она единственная омега, о которой я слышала в городах стаи.

Выражение лица Соренсона стало серьезным.

– В городах оборотней есть несколько омег, но у них нет и близко такой защиты, какую предлагаем мы. Совет даже пытался подать прошение за одну из них, которая была в стае с жестоким обращением, но они не смогли обойти закон квинтета.

В моей памяти вспыхнуло лицо мамы, и когда я пошатнулась, Келлан обнял меня за плечи.

– Что с ней случилось? – оба альфы вздрогнули от тихого ужаса в моем голосе.

Я уже пережила то, что случается с омегой в жестокой стае, и хотя была почти уверена, чем закончилась ее история, все равно должна была спросить.

Взгляд Соренсона был испытующим, когда он отвечал:

– Насколько нам известно, она остается с ними. Все так же несчастна, но не предпринимает необходимых шагов, чтобы уйти. Они настолько одурманили ее своей связью, что она не замечает жестокости.

Постойте…

– Они ее не убили?

Рука Келлана на моих плечах дернулась, словно я ткнула его под ребра.

– С чего ты взяла, что они ее убьют?

В мыслях я видела лишь безжизненные глаза – такого же ледяного голубого цвета, как мои.

– Просто показалось, что до этого бы дошло.

Келлан крепко прижал меня к себе. Его запах и тепло успокаивали, прогоняя призраков моего прошлого. Соренсон внимательно наблюдал за нами с обеспокоенным видом, хотя и заставил себя улыбнуться.

– Знаешь, мое предложение присоединиться к нашей стае все еще в силе. Хантер – один из моих лучших друзей. Мы вместе выросли. Он знает, что я сильный и заботливый альфа-вожак. У тебя есть выбор, Эммелин.

Резкое движение – и меня мягко оттолкнули в сторону, а Келлан врезал кулаком Соренсону по лицу. Хруст был таким громким, что эхом отразился от зданий и прокатился по улице. Когда я снова посмотрела, Соренсон болтался в двух футах над землей в хватке Келлана.

– Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь… – голос Келлана звучал бодро и непринужденно, – …но мне не потребуется много уговоров, чтобы прикончить тебя прямо здесь, перед твоим офисом. Если ты еще раз сделаешь предложение моей омеге, я оторву тебе руки и забью ими до смерти.

Его тон оставался спокойным, будто они обсуждали не убийство, а последний хоккейный матч. Несмотря на всю свою силу и мускулы, Соренсон не мог вырваться из хватки Келлана, как бы ни старался.

В конце концов, он сдался, похлопав по руке в знак поражения. С последним рыком Келлан отпустил его, и другой альфа, закашлявшись до тошноты, едва не рухнул на колени.

Я ждала, что поднимется волна страха из-за жестокости Келлана, но… ничего. Если уж на то пошло, эта демонстрация силы и доминирования заставила меня и мою волчицу мурлыкать, как чертовых котят. Котят, которые явно съехали с катушек.

Соренсон быстро пришел в себя, и когда он выпрямился, я была поражена полным отсутствием враждебности на его лице.

– Прости, Кел. Я должен был убедиться, что вы ей подходите. Омеги – это сокровище, и я рад, что ты это уже понимаешь.

Келлан с рычанием покачал головой.

– Эмми – сокровище, придурок. Мне плевать, какой у нее статус. А теперь тащи свою тупую задницу в машину, пока я тебя не прикончил. Встретимся в пекарне.

Соренсон посмеивался всю дорогу до своей машины – белого электромобиля, припаркованного на их личном месте. Я сморщила нос, глядя на компактный внедорожник.

– Теперь, когда я увидела его машину, я бы ни за что на свете не рассмотрела его стаю.

Рука Келлана легла мне на щеку, привлекая все мое внимание.

– Согласен, у Сорена отвратительный вкус на машины, но ты бы в любом случае не стала рассматривать его стаю. Одному альфе с тобой не справиться, красавица. Тебе нужна целая стая. Начиная с меня.

Когда я повзрослею, я хочу быть такой же уверенной в себе, как Келлан.

Скрывая улыбку, я высвободилась из его хватки и направилась к пикапу. Келлан, может, и не тот альфа, которого я ожидала, но, черт возьми, он был именно тем альфой, который мне нужен.

Он открыл для меня дверь, и когда я собралась залезть в кабину, он положил руку мне на зад и подсадил так, будто я ничего не весила.

– Ох! – я выдохнула, не ожидав такой помощи.

Келлан проигнорировал мое удивление и потянулся, чтобы пристегнуть меня. Когда я попыталась оттолкнуть его руку – ведь я и сама могу пристегнуть ремень, – он посмотрел на меня серьезным взглядом.

– Мне это сейчас нужно. Мой волк сходит с ума, и если мы не можем заявить на тебя права, чтобы ни один другой альфа больше не имел наглости делать тебе предложения, то мне придется поддаться некоторым своим низменным инстинктам. Прости, Эмми.

Все желание спорить угасло во мне так, словно его и не было. Келлан был невероятно добр ко мне, несмотря на то, как я его отвергала. В этом я могла ему уступить.

Уступив контроль, я расслабилась на сиденье и позволила ему суетиться надо мной, проверяя, пристегнута ли я и в безопасности, прежде чем он закрыл дверь. Его волчья сущность ощущалась ближе к поверхности, когда он обошел пикап спереди и забрался на водительское место. Его запах тоже стал сильнее, и я поняла, что его зверь балансирует на грани контроля.

Не то чтобы он это показывал за рулем, плавно лавируя в послеполуденном потоке машин, который был достаточно плотным, чтобы я заподозрила, что для многих офисов в центре города рабочий день уже закончился. Когда он свернул на улицу, усеянную ресторанами и кафе, я начала беспокоиться, что мы не найдем парковочного места. Здесь уже было много оборотней, ужинающих после работы.

Когда мы подъехали к «Челси Свитс», прямо перед нами выехала машина, и Келлан тут же занял место.

– Каково это – быть одним из любимчиков богини? – поддразнила я.

Я с облегчением почувствовала его более спокойную энергию, когда он повернулся и улыбнулся.

– Я знал это задолго до того, как урвал это шикарное место.

От его взгляда у меня на щеках расцвел румянец, и я пожалела, что мое лицо так и норовит выдать все мои внутренние эмоции и мысли. Пора было сменить тему.

– Полагаю, ты не планируешь ждать в машине, пока я сбегаю и поговорю с омегой.

– Я даже не удостою это ответом.

Он выскочил из машины и обошел ее, чтобы открыть мою дверь раньше, чем я успела сделать это сама, но я все же смогла отстегнуть ремень безопасности, что он оставил без комментариев. К Келлану вернулось его добродушие, и единственными видимыми признаками тьмы были те, что таились глубоко в его глазах.

Мы вместе вошли в «Челси Свитс», и оба глубоко вдохнули, когда нас окутали ароматы выпечки и сахара.

– Мы обязаны взять что-нибудь из этого на десерт, – сказала я, и при воспоминании о том яблочном лакомстве у меня потекли слюнки.

Келлан подошел к пустому прилавку.

– Я уже сказал Сорену упаковать нам коробку. «Челси Свитс» – это проклятие для тренера, который пытается поддерживать всех нас в форме в течение сезона.

Он похлопал себя по каменному прессу, и я постаралась не закатить глаза.

– Ты, кажется, в превосходной форме, Золотой. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться из-за пары сладостей.

Его улыбка медленно расползлась по лицу.

– Делать такие выводы можно только после практического опыта.

– Эта фразочка хоть раз сраба… – меня прервал скрежет по плиточному полу, и появился Соренсон с женщиной под руку.

Она была крошечной, совсем как моя мама, и когда Соренсон смотрел на нее сверху вниз, казалось, будто она – солнце, вокруг которого вращается весь его мир.

– Челси, я хочу познакомить тебя с Эммелин, нашей новой жительницей города и омегой.

Она откинула с лица свои шоколадно-каштановые кудри до плеч, открывая слабый след от укуса на шее, и ее светло-зеленые глаза остановились на мне. Когда она протянула руку для рукопожатия, я заметила голубые вены на ее очень светлой коже.

– Очень приятно познакомиться, Эммелин, – у нее был едва уловимый южный акцент.

Я сжала ее руку, не почувствовав силы в ее вялом пожатии.

– Мне тоже очень приятно. И пожалуйста, зови меня Эмми.

Улыбка осветила ее эльфийские черты.

– А я – Челс. Как только Сорен сказал мне, что ты омега, я умирала от желания с тобой познакомиться. У тебя есть пара минут поболтать, пока парни соберут остатки выпечки вам с собой?

– Конечно. И я должна сказать, что твои пирожные и сладости просто восхитительны. Я от них без ума.

Она буквально просияла, поспешно обойдя прилавок и взяв меня под руку.

– Ну, тогда решено. Теперь мы с тобой лучшие подруги. Пойдем, оставим их заниматься делами.

Когда Келлан запрыгнул за прилавок, Соренсон хлопнул его по плечу, словно их недавняя ссора была полностью забыта.

– Они не пропадут из нашего вида, – успокаивающе сказал он. – Можешь не волноваться.

Келлан не выглядел убежденным и еще долго не сводил с меня взгляда, пока наконец не переключил внимание на витрины с выпечкой.

Челси повела меня к угловому диванчику и села первой, так что я оказалась с краю.

– Ладно, рассказывай мне все о своей жизни, – сказала она, расслабляясь на розово-бирюзовых подушках. – Где ты выросла? Ты знаешь других омег? Как ты здесь оказалась?

Мысль о том, чтобы рассказать этой миниатюрной, хорошенькой омеге с нежными руками и еще более нежными глазами о своей испорченной жизни, вызвала у меня по всему телу метафорическую крапивницу.

– Рассказывать особо нечего. Моя мама была омегой, но она умерла больше десяти лет назад, и с тех пор я сама по себе. Да и до этого я никогда не жила в городах стай. Все это для меня – огромный, поразительный опыт, хотя я и боюсь того, что со мной может сделать близость к стае, подобранной по запаху.

Она нахмурилась, подперев подбородок руками и наблюдая за мной.

– Почему ты боишься своей стаи?

Понизив голос, я наклонилась ближе.

– Каково это – быть омегой в твоей стае? С тобой хорошо обращаются? Бывают ли какие-то проблемы с… разделением силы или… чем-то подобным?

Морщинка на ее лбу стала глубже, и она моргнула в явном замешательстве.

– Ну, я еще не связана узами с полным квинтетом, но мы все подходим друг другу по запаху. – Она прижала руку к метке укуса, и ее взгляд смягчился. – Моя стая обращается со мной как с принцессой. Меня балуют, защищают и любят. У меня есть свобода, но есть и поддержка. Это лучшее, что могло со мной случиться.

– Вы не делитесь силой?

Она сузила глаза и решительно покачала головой.

– Нет. Стаи не могут делиться силой друг с другом. Мы можем чувствовать энергию и зверей друг друга, иногда даже общаться мысленно, если связь очень открыта, но наша сила связана с нашей жизненной энергией. А она принадлежит только нам.

Я и не ожидала другого ответа, но все равно должна была спросить.

– Ясно. В этом есть смысл. Я просто слышала слух, что омеги могут делиться силой.

При этих словах ее подозрительное выражение лица сменилось спокойствием.

– Может, это потому, что ты раньше не жила в городах. У меня есть несколько книг об омегах, если хочешь почитать, и, кажется, в городской библиотеке их еще больше. Не знаю, насколько полным было твое образование, но мои книги станут хорошим началом.

– Совсем не полным. Любая информация поможет мне понять, как все это устроено.

Она легонько коснулась моей руки.

– Мы скоро занесем книги в твой домик охраны. О, и в следующем месяце у меня день рождения. Я устраиваю большую вечеринку в саду и очень хотела бы тебя на ней видеть. Думаю, твоя стая уже подтвердила участие, так что я добавлю тебя в список.

Я понятия не имела, буду ли я еще в Голден-Кло к тому времени, но не было ничего плохого в том, чтобы согласиться сегодня.

– Звучит здорово! С нетерпением жду.

Тут мой взгляд поймал Келлан, вышедший из-за прилавка с большой белой коробкой в руках.

– Готова идти домой, красавица? Хантер будет ждать нас к ужину.

Уже пуская слюнки при виде содержимого коробки, я размышляла, смогу ли убедить его сразу перейти к десерту.

– Ага, готова. – Снова повернувшись к Челси, я тепло улыбнулась. – Было приятно познакомиться, Челс. Я скоро снова зайду.

– Мне тоже было приятно! Я как можно скорее передам тебе книги.

Поднимаясь на ноги, я поняла, что забыла задать самый важный вопрос.

– Ты когда-нибудь слышала, чтобы омега была связана узами со стаей, состоящей только из альф?

Челси несколько раз моргнула, склонив голову набок, словно обдумывая.

– Нет, на самом деле, не думаю, что слышала. В какой-то степени это логично, потому что мы можем выдерживать сильное доминирование. Хотя в стае, подобранной по запаху, это гораздо сложнее.

Да, сегодня я узнала это на собственном горьком опыте.

Челси заметила сменяющиеся на моем лице эмоции, и легкая тень беспокойства легла на ее изящные черты.

– С тобой хорошо обращаются?

Не в силах сдержаться, я поискала взглядом Келлана, который ждал у двери.

– Слишком хорошо, – проворчала я.

Ее легкий, воздушный смех развеял всякое беспокойство.

– Понимаю, Эмми. Я мало кому из оборотней завидую, но, думаю, твоя стая заставит нас всех мечтать о паре лишних альф. Наслаждайся ими.

Ее ни капли не беспокоило, что моя стая может лишить меня силы оборотня, пока мой сосуд не будет сломлен и опустошен. Нет. Она, будучи омегой, чувствовала себя в безопасности и любимой.

Может, я неверно истолковала то, что случилось с мамой, потому что была слишком мала, чтобы понять? Или омеги в квинтетах из одних альф были настолько редки, что никто не знал об опасностях? Был ли кто-то еще, кто знал маму и ее стаю и мог бы рассказать больше? И если да, то как мне их найти?