Текст книги "Трагическая связь (ЛП)"
Автор книги: Джей Бри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
– Насколько мы можем быть в этом уверены? – бормочет он, и хотя я знаю, что он разговаривает сам с собой, я отвечаю.
– Настолько, насколько мы вообще можем быть в чем-то уверены. Нам все равно придется действовать так, как будто это мина-ловушка, но Эванс уже проверил три лагеря. Все они там, и, насколько он может судить, информация точная.
Он снова кивает, как и в любой другой раз, когда я сообщал ему это, но я не виню его за неверие.
Я и сам с ним борюсь.
Было бы намного проще, если бы мать Атласа сдалась. Окажись она здесь, передо мной, я бы с легкостью покопался в ее мозгах, пока не нашел бы хоть какой-то намек на ложь, но когда на деле нет ничего, кроме конкретной, неопровержимой информации, приходится искать другие пути.
Мы еще не сказали Атласу.
У нас нет секретов ни от него, ни от Оли, но мы планируем получить как можно больше информации, прежде чем вернуться домой сегодня вечером, чтобы встретиться с ними и рассказать, что происходит.
Надеюсь, это не выйдет нам всем боком.
Мы хотим иметь собственное мнение о ситуации, прежде чем узнаем мнение Атласа, потому что, как бы мы ни старались сохранять нейтралитет в таких вопросах… это его мать. Женщина действительно пыталась защитить Атласа, и тем самым защитила нашу Привязанную. Я не сомневаюсь, что у него будут некоторые предубеждения только из-за этого.
Честно говоря, у меня были бы тоже.
Мы вместе проходим по коридору мимо камер. Я бросаю короткий взгляд на плачевное состояние, в котором находится Аурелия. С появлением Джерико она снова начала есть, благодаря его уговорам через двери камеры, но она все еще худее, чем когда мы ее привезли. Ее скулы выступают сквозь впалую кожу, а плечевые кости выпирают, как будто пытаются прорваться наружу.
Она смотрит на нас, проходящих мимо, безжизненными, апатичными глазами.
Норт ждет, пока я выведу Джерико из камеры, фактически лишив его сознания с помощью своего Дара, и усажу на стул для допроса, прежде чем занять место напротив него.
Я жду, пока на его запястьях защелкнутся наручники, после чего выпускаю его разум из своей хватки.
Наконец Норт говорит: – Расскажи мне о лагерях.
Джерико моргает, как будто проясняет зрение, но слышит Норта достаточно хорошо и отвечает сразу: – Я уже рассказал тебе все, что знаю о них.
Норт качает головой. – Мне нужна конкретика. Сколько их всего?
Глаза Джерико сужаются – он чувствует, что что-то изменилось. – Три больших, пять поменьше. Во всяком случае, в Северной Америке.
Он говорит правду.
Это также подтверждает имеющуюся у нас информацию, но Норт старается не смотреть на меня. – В каком лагере обрабатывают заключенных?
Допрос продолжается и продолжается, пока, наконец, я не возвращаю Джерико в его камеру, но ясно, что все, что передала мать Атласа, было подкреплено. Если только они оба не замешаны в этом, что вполне возможно, и мы это учли, информация правдива.
Норт хмурится всю обратную дорогу в лифте, но я оставляю его в покое. У меня сложилось собственное мнение о том, что происходит, и теперь осталось только рассказать Атласу.
Он контролирует свою реакцию на текстовое сообщение и информацию, которую прислала его мать, лучше, чем Оли.
Она не произносит ни слова, но жует губу, как будто пытается откусить ее прямо от своего лица, ее взгляд мечется между всеми нами. Она беспокоится о том, как это все изменит. Не помогает и то, что мы решили подождать до ужина, когда все в сборе, а Нокс сверлит взглядом голову Атласа, как будто сможет найти в нем какой-то обман, хотя на данный момент его проверяли сто раз.
Он единственный среди нас, чьи мозги я тщательно просеял, единственный человек, которому не дали уединиться с собственными мыслями, просто чтобы убедиться, что он не является какой-то спящей ячейкой Сопротивления, каким-то джекпотом, который Сопротивление сорвало, когда их ребенок оказался в нашей группе.
Я доверяю ему Оли, и это высшая форма похвалы, которую я могу придумать.
– Она говорит правду, – наконец произносит Атлас, едва притронувшись к еде, оставленной на тарелке перед ним.
Гейб – единственный, кто все еще ест, но после целого дня, проведенного за отделкой гипсокартона и укладкой миль плитки в десятках ванных комнат, я не сомневаюсь, что он нагулял аппетит.
Норт пожимает плечами и взбалтывает янтарную жидкость в своем стакане. Он стал меньше пить, но, думаю, мы все хотели немного притупить остроту разговора.
– Насколько мы можем судить, все это правда. Если только ты не найдешь там какое-то кодовое слово или что-то в этом роде, мы будем двигаться дальше.
Атлас хмурится и возвращается к информации, на этот раз читая ее гораздо медленнее, как будто ему и в голову не приходило, что его мать могла спрятать там какое-то сообщение для него.
– И все же, что мы собираемся с этим делать? Как мы будем двигаться дальше? – спрашивает Оли, безрадостно тыкая вилкой в свое ризотто с моллюсками.
Я жалею, что заговорил об этом, потому что она впервые попробовала морепродукты с тех пор, как мы перебрались в Убежище, а мы пошли и все испортили ей.
Наблюдать за тем, как она ест, – особое удовольствие для нас с Нортом.
Я отвечаю ей: – Мы разобьем лагерь за пределами Аляскинской пустоши, как и планировали, но одновременно с этим задействуем другие команды, чтобы уничтожить несколько небольших лагерей. Мы ударим сразу по стольким из них, со сколькими сможем справиться. Если они не будут в состоянии вызвать подкрепление, у нас будет больше шансов стереть их с лица земли.
Оли кивает и оглядывается на Атласа, но тот просматривает страницы с хмурым выражением лица. – Здесь ничего нет. Ничего, кроме информации, которую мы все можем прочитать.
Норт кивает. – Я ожидал этого. Думаю, когда мы прибудем, нашей главной угрозой будут ловушки. Они попытаются разделить нас, и мы должны быть готовы к этому. Они будут ожидать, что мы нанесем удар по самому большому лагерю, по тому месту, где будет находиться Дэвис.
Атлас потирает подбородок, его взгляд падает на Оли, сидящую рядом с ним.
Норт делает еще один глоток своего напитка и говорит: – Именно поэтому мы отправляемся на Аляску. Это не самый вероятный или наименее вероятный вариант, так что это самая безопасная ставка. У них достаточно ресурсов, чтобы расставить ловушки в каждом лагере, поэтому нам нужно быть готовыми к аду… и к тому, чтобы отплатить им тем же.
Глава 22
Оли
Собрать вещи для разбивки лагеря на Аляске не так просто, как кажется. Мне разрешено взять только ту же сумку, что я брала на ночную миссию с Грифоном и Ноксом, но дополнительные слои, необходимые для тепла, практически не позволяют чувствовать, что у меня достаточно припасов. Мы не знаем, как долго пробудем в лагере, прежде чем захватим территорию Сопротивления, из-за нашей потребности в разведке и невозможности доверить эту работу кому-либо еще.
Помимо всей моей группы Привязанных, мы также берем с собой Сейдж, Кирана, Феликса, Сойера, Грея и Аро.
Сойер будет играть ключевую роль в отключении системы безопасности их лагеря. Он единственный, кого я знаю, кто может взломать ее еще до того, как мы туда попадем. Грей тренировался, чтобы иметь возможность сражаться бок о бок с нами, и он подает большие надежды как сотрудник ТакТим. Честно говоря, нам нужно как можно больше тел, а его Дар достаточно силен, и он будет полезен.
Оба они отказались идти, если Аро тоже не пойдет.
Она стремится не только к тому, чтобы выжить самой, но и к тому, чтобы уничтожить тех, кто похитил и обидел ее. Она неохотно оставляет своего младшего брата с Вивианом и его Привязанными, единственными людьми, которым мы доверяем настолько, чтобы обеспечить безопасность маленького мальчика вместо нас.
Я не могу дождаться, когда мы все снова сможем тусоваться и вести себя как студенты колледжа, которыми мы должны быть. Не уверена, что мы когда-нибудь вернемся к этому, но, черт возьми, я могу держаться за этот образ прямо сейчас, чтобы пройти через это.
Когда я наконец выхожу из шкафа со своей сумкой, все еще беспокоясь о том, что у меня недостаточно вещей, Атлас тут же снимает ее с моих плеч и перекидывает через свои. Я хочу поспорить с ним по этому поводу, но в то же время прекрасно осознаю, что он даже не чувствует ее веса, благодаря своему Дару.
Я также с трудом передвигаюсь в огромной тактической куртке-пуховике, в которой потею, готовясь к снегопаду.
– Там, вероятно, едва ли будет холодно. Ты ведь понимаешь, что сейчас середина лета, правда, сладкая? – говорит Атлас с недоуменной ухмылкой, и я качаю головой.
– Это Аляска. Там будет холодно. Я уверена в этом.
– Ты когда-нибудь была на Аляске? – спрашивает он, ухмыляясь и полностью готовый выложить мне все, что думает по этому поводу.
Я киваю, потому что я не тупица, которая снова попадется. – Родители отвезли меня туда, когда мы были в нашем славном путешествии, в котором, как я теперь выяснила, мы спасались бегством. Я чуть не потеряла палец на ноге от обморожения.
Он качает головой, сдерживая ухмылку, но я могу сказать, что его просто забавляет мое страдание. – Очень сомневаюсь, что твои родители позволили бы тебе подойти к этому так близко, Привязанная.
Когда мы выходим на кухню, то обнаруживаем, что остальная часть нашей группы уже ждет нас там, у каждого из них свои тяжелые рюкзаки и они одеты для прохладной погоды, хотя никто из них не довел это до такой крайности, как я.
Гейб разражается смехом при виде меня, а Грифон закатывает глаза, как будто я слишком драматизирую. Я опускаю взгляд на себя. – Вы, ребята, все понимаете, что это Аляска, верно?!
Я пытаюсь стащить свой рюкзак с Атласа, чтобы им больше не из-за чего было меня дразнить, но он просто отталкивает меня с дороги, шагая вперед, чтобы заставить нас двигаться. Я следую за ним и стараюсь не сильно топать ногами из-за того, что все радостно меня поносят.
Норт приподнимает бровь, выжидательно глядя на меня, и я чертовски быстро ломаюсь под его молчаливым взглядом. – Я не очень хорошо себя чувствую в холодном климате. Я могу справиться с дождем. Я могу справиться даже с изнуряющей жарой. Но добавьте несколько дюймов снега, и я готова бежать в горы.
Мысль о том, что мы могли бы разбить палатку в снегу, вызывает у меня тошноту, гораздо большую, чем встреча с Сопротивлением. Вероятно, это больше связано с моей нечеловеческой способностью разделять, чем с чем-либо еще, но это не суть важно.
Я не хочу разбивать лагерь на чертовом полярном круге.
Я ожидаю, что поеду на одном из квадроциклов в офис Норта, но когда я выхожу из дома, я вижу Кирана, Сейдж и остальных членов нашей семьи, ожидающих нас. Все они соответствующим образом собраны, и я с удовольствием замечаю, что на Сейдж есть дополнительный свитер.
Она пытается, но безуспешно, сдержать смех при виде меня.
Сойер даже не пытается.
– Сейчас лето, Оли.
Я подумываю бросить в него чем-нибудь. – Я знаю, какое сейчас время года, спасибо! Очевидно, никто из вас никогда раньше не попадал в снежную бурю!
Среди этой группы есть один человек, который мог бы с легкостью обвинить меня в моем дерьме, имея возможность наблюдать всю историю моей жизни в первом ряду, но Нокс не поднимает глаз от своего планшета. Все его исследования и информация были загружены на него, чтобы он мог пережить следующие несколько дней пребывания в лагере, и он уже заблокировал нас всех, пока работает.
Норт предложил ему остаться, чтобы продолжить свои исследования. С Кираном в нашем распоряжении было бы достаточно легко привлечь его, когда мы будем готовы двигаться. Еще до того, как мой желудок успел опуститься при мысли о том, что нас разделят, Нокс отбросил эту идею.
Он был так прямолинеен в своем ответе: – Мы договорились держаться вместе. Я могу работать откуда угодно.
Он близок к чему-то. Я уже знаю это. То, как Норт и Грифон вели себя в последнее время, говорит о том, что они тоже это знают. Я доверяю ему поговорить со мной, когда он будет готов, когда бы это ни случилось.
Вместо того, чтобы завязывать себя в узел из-за этого, я сосредотачиваюсь на том, чтобы убедиться, что я не являюсь слабым звеном в нашей группе Привязанных. Я так одержима идеей убедиться, что не только мои узы являются оружием для всех нас.
Я тоже собираюсь стать им.
Я пристраиваюсь рядом с Сейдж и Аро, когда мы готовимся к прыжку, и благодарна Грифону за то, что он прижимается ко мне своими волшебными исцеляющими руками.
Есть много вещей, которые могут пойти не так, как только мы приземлимся, даже если мы уже отправили разведгруппы, чтобы подготовить и обезопасить территорию для нас. Поэтому, несмотря на то, что меня так и подмывает отпустить несколько остроумных замечаний своим друзьям и посмеяться над всем этим, я делаю глубокий вдох и расправляю плечи, готовясь, при необходимости, выпустить свой Дар в ту секунду, когда наши ноги коснутся земли.
Я встречаюсь взглядом с Нортом и стараюсь не покраснеть от гордости, которая сквозит в его взгляде, когда он оглядывает меня. Долгое время я не думала, что когда-нибудь смогу по-настоящему почувствовать, что достойна его восхищения и преданности, но теперь начинаю.
Киран в последний раз подсчитывает количество голов, а затем занимает позицию. – Смотрите в оба, люди! Все хватайте меня за руку. Сойер, я сломаю тебе пальцы, если ты хотя бы попытаешься шутить прямо сейчас, и я уговорю Феликса позволить тебе сидеть в неудобном положении до конца дня. Так, мы уходим. Три, два, один…
* * *
Гейб устраивает большое шоу, выясняя температуру, когда мы прибываем на место, но на небе по меньшей мере шестьдесят градусов (прим. пер. – ≈ 15,5 °C) без единого облачка. Я отказываюсь отступать от своей позиции, что в любую секунду может пойти снег, хотя довольно быстро снимаю свою зимнюю куртку и запихиваю ее в палатку.
Лагерь находится на небольшой поляне в густом лесу, и я беспокоюсь о том, что нас могут съесть дикие животные, пока Грифон не указывает на то, что у нас есть щиты, которые защитят нас от всего, что может захотеть съесть нас на ужин. Это лишь немного уменьшает мое беспокойство.
Как только мы оставляем наши рюкзаки, Норт и Грифон исчезают, чтобы поговорить с оперативниками, которые уже пробыли здесь несколько дней, и я готовлюсь к неизбежности того, что до нашего возвращения в Убежище я буду видеть их очень редко.
Мы все вернемся в Убежище.
На этот раз у меня нет сомнений в том, что мы все доберемся домой, и я отвлекаю себя тем, что нахожу кого-нибудь, кто даст мне какую-нибудь работу. Я спускаю Азраила из-за уха, чтобы он шел рядом с нами теперь, когда мы здесь в рабочем состоянии. Никто не может поспорить с дополнительной парой глаз, которые помогут, даже если они будут принадлежать теневому существу.
Норт и Нокс уже позволили другим теневым существам выступить в роли разведчиков. Несмотря на то, что я знаю, что Азраил не настоящий щенок, мне кажется неправильным оставлять его за ухом, когда мы находимся на дикой природе.
Он прекрасно играет свою роль, подпрыгивая в листве и пощелкивая листьями, когда мы проходим мимо, хотя его челюсти проносятся прямо сквозь них. Я замечаю, как Атлас улыбается ему, перепрыгивая с поваленного бревна на поваленное бревно. Я не буду его за это упрекать, но меня это греет.
Впереди еще много оперативников, и мы собираем для них палатки и устанавливаем генераторы. Гейб шутит насчет помощи в рытье туалетов, но Атлас пихает его в кучу мертвых листьев, а затем предлагает подержать все, с чем мне может понадобиться помощь, как будто они сейчас не ведут себя как дети-переростки.
Сейдж исчезает вместе с Феликсом, чтобы помочь ему собрать медицинскую палатку, а Сойер зарывается в свои компьютеры, рыча и ворча на то, что ему поручили работать, хотя я знаю, что он рад не оставаться в стороне, пока все остальные здесь.
Я знаю, каково это – быть единственной, кто остался в стороне.
Для него все также изменилось теперь, когда он нашел свою Центральную Связную. Он никогда не был так мотивирован на борьбу с Сопротивлением, как сейчас, когда знает, что они сделали с ней. Теперь он борется не за мораль или общество, а за девушку, которую начинает любить, за человека, с которым ему и Грею суждено быть вместе, и за недостающую связь в их группе.
Учитывая его изворотливый ум, я почти сочувствую Сопротивлению.
Они понятия не имеют, с кем имеют дело и кого разозлили.
Аро сама подходит, чтобы помочь нам установить палатки, Грей следует за девушкой и внимательно наблюдает за ней. Она застенчиво улыбается ему, немного более сдержанная теперь, когда ей не нужно делать храброе лицо рядом с братом. Грей, кажется, не возражает, тихо разговаривая с ней, пока они решают, как соорудить импровизированное жилье.
Он мягче с ней, чем когда-либо был с Сойером, применяет другой подход. Самоуверенный красавчик-хоккеист, которого я впервые встретила, превращается во внимательного и уважительного джентльмена.
Мне вроде как хочется посмеяться над мыслью, что он тот же парень, которого Кирану пришлось вытаскивать с вечеринки с расстегнутой рубашкой после перепихона с Сойером в чулане для метел.
Мы все прошли такой долгий путь оттуда.
Мы устанавливаем все дополнительные палатки, а затем возвращаемся в основную часть лагеря, чтобы вместе пообедать и выяснить, нужно ли еще что-то сделать.
Аро и Грей рады провести с нами целый день, а Гейб наслаждается отдыхом от всех строительных работ, которыми он занимался. Как будто эта миссия, которая, вероятно, станет нашей самой масштабной и кровопролитной за все время, является для него маленьким праздником. Он наслаждается тем, что дурачится и ведет себя как идиот, останавливаясь только тогда, когда Сейдж и Феликс присоединяются к нам, чтобы перекусить.
Сначала я шокирована, увидев Феликса, но парень просто пожимает плечами. – Пока никто не ранен, так что до начала боя я в основном просто провожу инвентаризацию и делаю записи.
Мы взяли с собой сэндвичи, зная, что свежая еда долго не залежится, и это будет наш последний шанс съесть сложенный БСП (прим. пер. – сэндвич с беконом, салатом и помидорами) с добавками на долгое время. Здесь нет столовой или какого-то специально отведенного места, где мы могли бы перекусить. Вместо этого мы рассредоточимся у линии деревьев, откуда сможем следить за всем лагерем, но в то же время никому не мешать.
Аро берет что-то для Сойера и относит это в его палатку с компьютерами, прежде чем присоединиться к нам. Я окликаю Норта, Грифона и Нокса, чтобы убедиться, что им ничего от нас не нужно, но они все слишком заняты, чтобы остановиться перекусить.
Когда мы рассаживаемся на земле, Гейб, как всегда светский человек, подзывает нескольких сотрудников ТакТим, чтобы поговорить с ними.
Я узнаю только Рокелла, который кивает нам, как я уверена, он надеется, в уважительной манере, а Атлас раздраженно выдыхает. Может, между ними и нет вражды как таковой, но он все равно не нравится моему Привязанному.
Все четверо парней, к которым обращается Гейб, несут свою еду, и он приглашает их сесть с нами, игнорируя свирепый взгляд Атласа.
«Мы пробудем здесь, вероятно, несколько недель. Нет смысла держаться в стороне от остальных команд», – говорит Гейб через нашу мысленную связь, где Атлас тоже может это услышать.
Я не хочу признавать, что здесь я на стороне Атласа, антисоциальная из-за постоянного осуждения, и вместо этого посылаю натянутую улыбку одному из парней, которого узнала по нашей последней миссии.
– Олеандр, но друзья зовут меня Оли, – говорю я, протягивая ему руку.
Уверена, что он уже знает это. Уверена, что все в этом лагере уже знают это, благодаря группе Привязанных, к которой я принадлежу, но он все равно берет мою руку.
– Тайрон Эванс, один из Транспортеров.
Он представляет меня другим мужчинам, а затем принимается за свой сэндвич, смеясь над историей, которую Гейб рассказывает о зданиях дома.
Рокелл откусывает огромный кусок от своего сэндвича и один раз прожевывает, прежде чем проглотить, чрезвычайно эффективно проталкивая еду в горло, а затем спрашивает Гейба: – Как далеко еще до завершения строительства домов? Я знаю, что говорю об этом не к месту, но делить пространство с восемью другими сотрудниками – это не мое представление о доме.
Гейб горько улыбается в ответ. – К сожалению, если ты не найдешь свою группу Привязанных, тебе придется остаться там. В списке желающих слишком много людей, чтобы отдавать приоритет одиноким жильцам.
Рокелл кивает и делает глоток из банки колы, после чего ставит ее у своих ног.
Эванс подталкивает его плечом. – Ты всегда можешь переехать в мой дом, но я должен сказать тебе, что жить с трехлетними близнецами будет не легче, чем в общаге, в которой ты сейчас живешь. Подъем в пять утра – это еще ничего, когда ты не занимаешься воспитанием детей.
Я приподнимаю брови, глядя на него. – А близнецы твои? Это звучит довольно напряженно.
Он улыбается мне, сияя от гордости. – Да, два маленьких мальчика. У меня также есть шестинедельный сын.
Мне приходится сдерживаться, чтобы не разинуть рот, когда я снова оглядываю его. Он определенно не выглядит достаточно взрослым, чтобы быть счастливым отцом троих детей. Я, очевидно, не очень хорошо справляюсь с тонкой игрой, потому что он смеется надо мной.
– Я нашел своих Привязанных молодым, и обе они не очень-то хотели ждать, пока Сопротивление закончит портить нам жизнь, прежде чем мы обзаведемся собственной семьей. Должен признать, что наличие семьи, за которую можно бороться и к которой можно вернуться, помогает мне держаться, когда мы сталкиваемся со всем этим дерьмом.
С этим трудно поспорить.
Атлас кивает и оглядывает остальных мужчин, но все они вернулись к разговору о работе Гейба с жильем, а я слишком горжусь своим Привязанным, чтобы прерывать его счастливые истории о странствующих гвоздодерах.
Эванс обводит взглядом группу, затем тихо прочищает горло и снова смотрит на меня. – Не хочу говорить здесь лишнего, но я просто хотел поблагодарить тебя за решение прийти и помочь. Я знаю, что большинство людей в ужасе от твоего Дара и того, что ты можешь сделать, но я долгое время служил под началом Шора и доверяю его суждениям.
Он всматривается в густоту деревьев, прежде чем продолжить, его лицо похоже на чистый лист, что само по себе говорит о многом. – Я также видел, что Сопротивление делает с захваченными людьми, и не собираюсь кусать руку кормильца. Только в присутствии здесь всей твоей группы Привязанных я впервые подумал, что у нас есть шанс победить. Черт, это первый раз, когда мы вступили в бой, не зная, что у нас полное превосходство в вооружении. Возможно, у меня действительно будет шанс увидеть, как растут мои маленькие дети. Возможно, у них тоже будет шанс обзавестись своими вторыми половинками.
Он говорит это с таким удивлением в голосе, что у меня щемит сердце, как будто он сражался здесь в тактических командах без всякой надежды на победу, но все равно делал это, потому что это правильно.
Интересно, как много людей Грифона испытывали подобные чувства?
Я проглатываю последний кусочек своего сэндвича и оглядываюсь через плечо на ухмыляющееся лицо Гейба, солнце играет на его золотистых волосах, делая его еще больше похожим на золотого ребенка группы. Он ловит мой взгляд и улыбается мне, прежде чем я снова смотрю на Эванса.
– Чего бы это ни стоило, мы избавимся от них всех.
Глава 23
Оли
Я просыпаюсь в темноте палатки, чувствуя себя дезориентированной, но довольной, осознавая, что все мои Привязанные здесь, в пространстве, со мной. Это редкое явление, благодаря тому, что Нокс не хочет делить мою кровать в нашем доме со всеми остальными, поэтому я позволяю себе наслаждаться этим, лежа с закрытыми глазами.
Он спит ближе всех ко входу в палатку, Процел и Мефис дрыхнут на нем сверху, повернув мордашки в его сторону, как будто они находятся в состоянии повышенной готовности к опасности. Азраил также настоял на том, чтобы спать на дне моего спального мешка, прикрывая мои ноги своим извивающимся телом, пока он одержимо охраняет меня.
У меня до сих пор болит в груди при мысли о том, что я могла бы потерять, если бы не завершила процедуру слияния душ.
Я зажата между Нортом и Грифоном, Атлас и Гейб по бокам от них двоих. С того места, где мое лицо прижато к груди Норта, я могу видеть Гейба. Он слегка похрапывает, одна его рука закрывает лицо, а другая откинута в сторону, словно он ищет меня во сне. Каждая клеточка моего существа довольна прямо сейчас, ни одна из тревог о том, что должно произойти, не просачивается в мой разум, пока я окружена своими Привязанными.
Горячее прикосновение губ к моему плечу выводит меня из расслабленного состояния.
Я задыхаюсь и слегка вздрагиваю в объятиях Норта, его брови нахмуриваются во сне, а в груди под моим ухом раздается грубый стон. Я вижу, как белое сияние глаз Грифона освещает тканевые стены палатки, когда он призывает свой Дар, чтобы не дать Норту полностью проснуться.
Очень хитрое применение своих способностей.
Я осторожно отстраняюсь от Норта и поворачиваюсь лицом к Грифону, сдерживая улыбку, когда вижу, как на его губах появляется похотливая ухмылка. Я вскидываю бровь, но он лишь наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня, горячо и требовательно, опрокидывая меня на спину и накрывая мое тело своим.
Я хочу оттолкнуть его, не дать ему трахнуть меня в присутствии ребят, пока они все спят, но я скучала по нему, и это вызывало боль в моей груди. Он быстро успокаивает меня:
«Я могу усыпить их. Иди сюда, Привязанная. Прижмись своей мокрой киской к моему лицу. Я хочу, чтобы твои соки стекали по моему подбородку».
Это неправильно, так неправильно – вывернуться из спального мешка и устроиться на его лице, подтянув ноги всего в нескольких дюймах от спящего лица Норта, но язык Грифона достаточно талантлив, чтобы быстро отвлечь меня от этого. Его руки крепко сжимают мои бедра, удерживая меня, пока он нападет на мою самую чувствительную плоть, пока он доводит меня до предела и покрывает себя моими соками.
К тому времени, как он удовлетворяется, он уже весь промок, а мои ноги дрожат так сильно, что ему приходится поднимать меня со своего лица и снова подминать под себя. Когда он целует меня, я тихо стону от вкуса моей киски на его языке, то, как он делится этим со мной, – такая интимная вещь.
Почти так же интимно, как горячее скольжение его члена, когда он погружает его в меня одним толчком, проникая прямо в мое влагалище, пульсирующее вокруг него. Я сверхстимулирована и чувствительна, мой клитор пульсирует от всего того внимания, которое он уделяет ему. Когда он наклоняет мои бедра, я почти кричу от его жестких толчков в мою точку G.
Я почти забываю, что мы не одни.
«Мы можем разбудить их».
Моя киска сжимается вокруг его толстой длины внутри меня, его бедра все еще двигаются в ленивом ритме. Я не уверена, кого из нас он пытается наказать этим.
«Мы могли бы разбудить их всех и заставить смотреть, как я трахаю тебя. Тебе бы это понравилось, Привязанная? Ты хочешь, чтобы они смотрели, как заполняется эта текущая киска? Или ты хочешь большего, Привязанная? Хочешь, чтобы все мы заполнили твои жадные дырочки?»
Блядь.
Это именно то, чего я хочу.
Я хочу их всех сразу. Я хочу рухнуть на кровать и почувствовать пять взглядов на своем теле, пять рук, прикасающихся ко мне и оставляющих на мне свой след, пять членов, вбивающихся в мое тело и кончающих в меня, на меня, по всему телу, пока я не потеряю сознание в липкой гребаной каше. Я хочу так много всего, что не могу понять, как попросить, как умолять их владеть мной, пока я, блядь не буду уничтожена.
Я хочу всего этого.
Задушенный стон срывается с моих губ, и Грифон наклоняется вперед, чтобы накрыть их своими, заглушая звук между нами. Возможно, он и удерживает ребят в мирном сне ничего не подозревающими, но за стенами этой палатки все еще есть целый лагерь Одаренных, которые могут услышать, что именно он делает со мной.
Я действительно не хочу думать об этом.
Поэтому вместо этого я думаю о том, как его бедра входят в меня, как его член растягивает меня до предела, и о темных, грязных обещаниях его слов в моем сознании, пока я снова не кончаю, поворачивая голову, чтобы укусить его за запястье и не дать себе закричать от удовольствия.
Его бедра вздрагивают от резкой боли моих зубов, впивающихся в его кожу, и он опускается на локоть с другой стороны, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи, когда тоже кончает. Я готовлюсь к тому, что он укусит меня в ответ, но он просто оставляет там след из поцелуев с открытым ртом, его язык ласкает мою плоть, пока я снова не начинаю извиваться на его члене, готовая ко второму раунду.
Он приподнимается и смотрит на меня с ошеломленной ухмылкой.
Мое сердце замирает в груди.
Я моргаю, и это исчезает, но на этот раз я уверена, что видела это.
Его глаза вспыхнули черным.
Он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, но я резко отстраняюсь, лишь в последнюю секунду вспомнив, что нужно говорить с ним мысленно, а не вслух.
«Твои глаза изменились. Грифон, твои глаза стали черными!»
Он хмурится на меня секунду, но когда поднимает руку к лицу, там появляется сияние белого света, как будто доказывая, что я ошибаюсь.
Я знаю, что нет.
«Грифон, клянусь нашей Связью, твои глаза стали черными».
Он молчит минуту, а затем неуверенно говорит: «Я не чувствую разницы. Я ничего не чувствовал, Привязанная. Я… поговорю с Ноксом и Нортом об этом позже. Еще один раунд, прежде чем мне придется уйти? Или ты хочешь вздремнуть?»
Глупый вопрос.
Сон для слабаков.
* * *
Я не хочу признавать, что у меня есть травма с принятием душа в лагере.
Было легко пойти за Кайри, когда нас схватили, угрозы того, что случится с ней без моей помощи, было достаточно, чтобы заставить мою задницу двигаться, не думая об этом. Но сейчас, здесь, даже в окружении моих Привязанных и друзей… я не хочу туда идти.
Я также чувствую себя отвратительно, собираясь продолжить свой день после пробуждения от секса с Грифоном.
Если бы я мыслила здраво, я бы попросила его пойти со мной. Душевые блоки не разделены по половому признаку. Они достаточно уединенные, но вместо того, чтобы подумать о последствиях наслаждения своим Привязанным, я снова заснула на несколько часов.
Теперь я слишком напугана, чтобы просто пойти в душ.
Что, черт возьми, со мной не так, что я могу просто броситься в любую ситуацию, если мои ребята или наши друзья в опасности, но мне кажется, что это слишком для меня? У меня под кожей в буквальном смысле живет бог смерти, нет ничего такого, чего я должна бояться.
Кроме того, на меня никогда не нападали в лагерях Сопротивления.
