Текст книги "Жизнь в моей голове: 31 реальная история из жизни популярных авторов"

Автор книги: Джессика Беркхарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Вот посеянное семя. Вот ложь.

Очень долгое время я позволяла болезни разрушать мою жизнь. Моя душа оказалась отравленной. Если я не человек, который все время беспокоится, осторожничает, слишком сильно обо всем волнуется, то кто я, черт побери? Я скажу вам. Я мать, жена, писательница, бегунья, ужасная любительница кошек и неисправимая потребительница латте. Я все что угодно, но не моя тревога. Точно так же дело обстоит и с вами.

И хотя мне теперь гораздо лучше, чем без чьей-либо помощи, все же временами я чувствую приближение паники, прежде чем успеваю сделать глоток воздуха или представить берег океана. Я не совершенна, я все еще в поисках лучшего образа жизни, и от этого случаются сбои и ошибки. Некоторые лекарства мне не подходят. Некоторые методы терапии не принесли нужных плодов. Потому что тревога ТАК СИЛЬНА.

Но это не означает, что мы должны перестать бороться с ней.

Когда я выхожу из дома в какое-нибудь незнакомое место, если мои легкие напрягаются и издают шипящий звук или мое сердце начинает учащенно биться, я стараюсь помнить, кто из нас главный. Я не всегда буду действовать успешно. Много раз мне приходилось сворачиваться в клубочек и позволять слезам заливать пол. Я всего-навсего человек, и, честно говоря, быть человеком иногда очень трудно. В жизни есть свои взлеты и падения. Она всегда уготавливает для нас странную смесь хорошего и плохого. Но каждый день – это еще один день для того, чтобы вернуть себе контроль над ней. Вытравить темноту из своих костей, поместить ее на ладони, закрыть глаза и дуть до тех пор, пока не останется ничего, кроме легкого дыхания и того, чего вам, возможно, не хватало все это время, – ясности, спокойствия, мира, принятия того, кто вы есть, и красоты, из которой вы сделаны.

Я знаю, тревога всегда будет со мной где-то внутри меня, дожидаясь, чтобы выбраться на свет, когда я окажусь слабой. Но знание этого уже придает мне силы. В борьбе за то, чтобы вернуть контроль над этой историей – моей историей – я теперь знаю, как отредактировать черновик рукописи (при помощи терапевтических приемов), как переписать конец (при помощи надежды) и с каким злодеем покончить (с тревогой). Если сформулировать вопрос так, то вся тревога, что определяла мое восприятие мира, сжимается до размеров того, с чем можно справиться. Я могу перестать думать о том, как умираю или умру, о том, что что-то может пойти неправильно, или сделать мне больно, или испугать меня, или преследовать меня, или заставить чувствовать себя некомфортно. Я концентрируюсь на том, чтобы жить без страха и стыда… вызванного тем, какая я есть.

И я надеюсь, друзья мои, что вы обретете такую же жизнь.

И еще много хорошего.

Целую.

Сара Зарр
Стоит любых усилий

Большинство дней протекают так:

Я просыпаюсь. Прежде, чем выбраться из постели, немного беспокоюсь о предстоящем дне. Встану ли я, выпью кофе, позавтракаю, буду чувствовать себя хорошо, может, схожу погулять, что-то напишу, встречусь с подругой? Удастся ли мне выполнить весь список дел на сегодня? Буду ли я чувствовать себя испуганной, или тревожной, или одинокой? Посвящу ли слишком много времени Твиттеру? Сложатся ли мои отношения с едой? Буду ли смотреться в зеркало слишком уж долго, изучая лицо, фигуру, раздумывать о своем весе?

Эти вопросы не приводят меня в уныние. Это просто вопросы; просто мысли. И для меня нормально сражаться со всеми ними, равно как с такими, например, вещами, что я не знаю, как расслабиться, с тем, что полдня провожу, гадая, чем заняться и как мне лучше организовать свое время, что следует съесть, с кем следует встретиться.

Но я привыкла к этой части своего существования. В худшем случае подобные вопросы приводят меня в состояние неуверенности, но я все же встаю и делаю рутинные вещи: кофе, завтрак, прогулка, сижу за столом, занимаюсь работой, трачу время на списки дел. День либо хороший, либо никакой, либо так себе, но это в порядке вещей. Все хорошо.

Другие дни примерно таковы:

Иногда в промежутке между тем, как встать с кровати и взять в руки кофейник, я чувствую облако. Или, точнее, не облако, потому что оно как во мне, так и снаружи. Это сгусток негативных мыслей. Может, он скорей походит не на облако, а на болото. Что-то затягивает меня куда-то.

Я чувствую страх и никчемность или страх, что я никчемна.

И еще до того, как я приступлю к завтраку, мне уже не дает покоя мысль о том, что я всегда буду такой и никогда не стану другой, что я обречена, перекорежена, сломана. Что я одна во всей вселенной. Эта составляющая моих мыслей – об одиночестве – одновременно разрушительна и странна. Разрушительна, потому что видится мне абсолютной правдой. Странна, потому что у меня есть друзья. У меня счастливый брак. В моей жизни есть интересные люди, которых я знаю по работе, по церкви или же они просто мои соседи. Объективные факты свидетельствуют о том, что у меня есть свое место в жизни и нет причин чувствовать себя обреченной, сломанной, одинокой.

А мой подобный болоту ум настаивает: Нет, эти аргументы – чушь.

Подлинно же то, что мои друзья толком не знают меня, муж никогда меня не понимал, и никто не осознает, насколько я ленива, и ужасна, и подла. Все повелись на мое притворство. Мало кто может разглядеть истинную меня и подтвердить, что я одинока и не умею дружить, не знаю, как стать нормальной, здоровой, человечной.

Мои достижения – всего лишь шутка. Я ничто. Я никто.

Та моя часть, что пытается высвободить меня из болота, говорит: День долог; ты можешь выбраться из этого. Сделай свои утренние дела, а потом выходи из дома в мир. Не оставайся в разбитой тобой палатке с дурными мыслями; сложи палатку и найди вид получше.

Я завтракаю, принимаю душ, одеваюсь, стараясь не проводить много времени перед зеркалами.

И скоро сижу в кафе, пытаясь выбраться из-под наваливающегося на меня груза, но это не получается. Я зациклилась на негативных мыслях. Они не отпустят меня. Это мысли о том, что я лузер и не обладаю самоценностью – а лишь выстраиваю свою личность вокруг других людей и их одобрения, а также моей работы, и это не заслуживает уважения. Ни малейшего уважения. Как так могло случиться, что мне уже сорок пять, а я столь сильно завишу от чужого мнения? Я фокусируюсь на беспокойстве о том, что у меня нет индивидуальности, что я с самого детства страдаю ПТСР и никогда не буду чувствовать себя хорошо, навсегда останусь пустышкой.

Слезы и всхлипывания. Я плачу в кафе, что добавляет еще один пункт в мой список вещей, по поводу которых стоит огорчаться.

Затем другая навязчивая мысль:

О том, что я должна ударить себя. Я должна ударить себя по лицу. Я говорю не метафорически и не пытаюсь быть забавной – ко мне привязалась навязчивая мысль о том, что я должна ударить себя по лицу, и если я это сделаю, мне станет лучше. Только вот я знаю, что не станет, потому что я уже шла у этой мысли на поводу и потом чувствовала себя очень, очень, очень грустно. Печально, что что-то внутри меня реагирует на негативные ощущения, на боль желанием причинить себе еще большую боль.

Приятные голоса у меня в голове говорят: Нет, нет. Пожалуйста, не делай этого.

Так что я некоторое время сижу в кафе и работаю, не сосредотачиваясь ни на чем.

Мысль возвращается и наконец я встаю, иду в туалет и запираю дверь. Я ударяю себя достаточно сильно, так что беспокоюсь о том, что люди в кафе могут это услышать. Потом повторяю самоистязание еще парочку раз. Мою руки. Выхожу.

Затем ненавижу себя за то, что оказалась настолько жалкой, что сотворила такое.

Стала бы я бить по лицу ребенка? А ведь я делаю именно это. Представляю себя восьмилетней маленькой Сарой, человечком, находящимся за пределами моего тела, размахиваюсь и бью ребенка. Себя.

Это слишком печально.

И это также очень стыдно. Так стыдно признаваться здесь в этом. Я делюсь многим – действительно многим – о себе, своей жизни и чувствах с друзьями и мужем. За несколько лет я рассказала о себе психотерапевту практически все. Но в этом поступке сознаться не смогла. Как заявить «я ударила себя» и ожидать, что все будут относиться ко мне по-прежнему?

Преисполненная печали и унижения, я чувствую другой позыв:

Что, если я просто вскрикну, прямо здесь, в кафе? Потому что я этого хочу. Я хочу выкрикнуть правду по поводу того, что я только что с собой сделала, просто дать громкому крику вырваться наружу. Что произойдет? Что сделают люди вокруг меня?

Собираю вещи и ухожу, чтобы не поддаться импульсу.

По дороге домой пытаюсь проанализировать свой страх, чувства. Я не хочу просто отключиться от мира, поскольку знаю, что одна из моих проблем заключается в том, что я порой настолько отрешаюсь от себя и своих эмоций, что это похоже на то, что я не живу своей жизнью. Но я также не хочу чувствовать это; я не хочу чувствовать себя так никогда. Даже если такое произошло всего один раз, это столь ужасно, что может набросить тень на каждый момент моего пребывания в хорошем настроении.

Моя дорога домой проходит под виадуком шоссе, и я раздумываю, а не крикнуть ли мне здесь, ведь этого никто не услышит. Но я запрещаю себе это. Думаю, потому, что не хочу напугать себя и, честно говоря, боюсь также, что у меня пойдет горлом кровь, если я крикну так, как того хочу. Но добравшись до дома, кричу в подушку, плачу, пока меня не начинает рвать, снова бью себя по щеке, бью по ноге, да так сильно, что появляется синяк.

Ничего не имеет значения.

Я буду всегда ненавидеть себя и в семьдесят пять буду плакать на кровати как сейчас, и попусту истрачу свою жизнь.

Мои книги теперь не имеют значения. Читатели, фанаты, друзья, ничего из этого не имеет значения, когда я чувствую себя подобным образом.

Но что значит «подобным образом»? Я не понимаю, что я чувствую, о чем горюю или за что наказываю себя. Когда я такая, то пугаюсь по многим причинам, одна из которых: какое послание я направляю своему подсознанию? Заслуживаю ли я того, чтобы мне стало больно? Почему сержусь на себя по поводу чего-то там? В кино, по телевизору людей бьют по щекам, когда они переходят границы. Людей бьют по щекам, когда тот, кто бьет, хочет, чтобы они устыдились. Люди получают пощечины, потому что словами не выразить, насколько они раздражающи и ужасны.

Я кричу в пустоту, а может, обращаюсь к Богу. Говорю ему, что старалась быть хорошей, старалась все делать правильно, и я не знаю, что ему от меня надо. Не знаю, чего хочу от себя я.

То обстоятельство, что я начала защищать себя, – хороший знак.

Еще один такой знак – то, что я принялась обдумывать, как я изложу это в моем дневнике, как опишу все в эссе, подобном этому. Как только я обрету нарративную дистанцию от шума в моей голове, от депрессивных историй, которые рассказываю сама себе, то начну выходить из своего плачевного состояния.

Встаю с кровати и иду к компьютеру.

К счастью, эти дни не похожи на обычные. Они случаются раз-два раза в год, а иногда даже реже. На шкале от одного до десяти моя тревога большей частью сидит на отметке два в хороший день и на отметке восемь в день плохой. В ужасные дни, один из которых я описала выше, она зашкаливает – десять раз по тысяче раз бесконечность. Я не знаю точно, что происходит в мозге в такие дни, чем вызывается подобное ухудшение моего состояния, но у меня есть идеи по поводу того, что происходит, когда отметка достигает пяти или шести.

Это начинается с генетики. Однажды я проходила своего рода групповую терапию и одним из наших заданий было нарисовать фамильное древо и указать все проблемы каждого из родственников, кого мы могли вспомнить. Мой отец был алкоголиком и страдал биполярным расстройством, алкоголиком был и, по крайней мере, один из дедушек, а также в моей семье обнаружилось немалое число людей с депрессией, тревогой и разного рода зависимостями.

Я настоятельно рекомендую всем выполнить это упражнение – нарисовать фамильное древо психического здоровья, потому что тогда на душе становится легче и вас не так сильно мучает стыд. Я могу посмотреть на древо и сказать: «О, интересно. Мы низкого роста коренастые люди с голубыми глазами, и никто из нас не болел раком. У нас проблемы с едой и лишним весом, алкоголем, родительским равнодушием и депрессией». Могу посмотреть на древо и понять, что было бы удивительно, если бы у меня не было моих проблем, учитывая мой генотип. В нем нет ничего личного, ничего из того, что я могла бы избежать, если бы захотела.

Потом я узнала, что обладаю некоторой властью над генетикой, если практикую самопомощь.

Вам известно о самопомощи? Это именно то, что означают эти слова: забота о себе. Самопомощь не ограничивается ванной с пеной и уделенным себе временем. Самопомощь подразумевает работу, направленную на то, чтобы глубоко познать себя, свои проблемы (унаследованные и прочие) и понимание того, что нужно сделать, чтобы выжить и добиться успеха, а затем выполнение всех этих вещей. Скажем, если вы знаете, что половина членов вашей большой семьи умерли молодыми от инфаркта, то надо изо всех сил постараться жить так, чтобы минимизировать его вероятность. Если же все мужчины к тридцати годам облысели, а вы парень, тогда ваша задача – научиться принимать это и проникнуться симпатией к бритым головам.

Забота о себе – это не лекарство. Это непрерывное старание, которое вам иногда дается, а иногда нет, это пробы и ошибки, и большей частью это наитие, а не наука, больше интуиция, а не установки, больше вера, а не факты. Для меня забота о себе стала придающим силы, волнующим, порой разочаровывающим, удивительным жизненным проектом.

Я настойчива, мною движет желание чувствовать себя хорошо или, по крайней мере, не ужасно, и я испробую все, что только возможно. В последние двадцать лет это включало в себя медитацию, специальные диеты, разговорную терапию, работу вдвоем, групповую терапию, книги «помоги себе сам», время в одиночестве, общение, пребывание на природе, отключение телефона, сон, упражнения, отслеживание уровня сахара в крови, позитивный разговор с собой, ведение дневника, массаж и еще какие-то вещи. Возможно, я пока о чем-то не догадываюсь, но, догадавшись, со временем за это возьмусь. Когда у меня в голове оживает приятный голос, я знаю, что мое хорошее самочувствие стоит любых усилий.

Я изучила себя довольно хорошо и способна сделать так, чтобы моя забота о себе почти всегда работала. (Если я не забочусь о себе, то либо потому, что не позволяют обстоятельства, либо просто по причине того, что никто несовершенен.) Основание моей программы по заботе о себе походит на табуретку с тремя ножками: диета, сон, упражнения. Если эти три вещи находятся на своих местах, то табуретка обычно оказывается очень устойчивой.

Существует великое множество частных свидетельств и порядочное число исследований о влиянии питания на психическое здоровье. Хорошая диета для моего мозга основана на регулярных приемах здоровой пищи, достаточном количестве протеина, ограниченном количестве мучных изделий, очень маленьком количестве сахара и джанк-фуда и не слишком большом количестве кофеина или алкоголя. Один раз я перестала потреблять сахар и джанк в течение полугода и никогда не была менее депрессивной и тревожной. Это было действительно потрясающе. Но трудно оставаться идеальной, и другая важная часть моей заботы о себе – это не зацикливаться на ошибках.

Мне требуется восемь часов сна, предпочтительнее девять часов ночью, и, может, короткий сон днем. И мне безразлично, если кому-то покажется, что это слишком много! Такой сон помогает мне чувствовать себя лучше. Если две ночи подряд я сплю гораздо меньше этого, ко мне возвращается сильная тревога. Разным людям нужна разная продолжительность сна, но исследования подтверждают, что хронический недосып оказывает влияние на химические процессы в мозгу, и… привет, тревога.

Очень хорошо сказываются на моем настроении физические упражнения, особенно если делать их на природе, например, гулять по парку или по каким-нибудь другим симпатичным местам, по берегу или в горах, если они так любезны, что оказываются поблизости. Наука подтверждает и это – одно исследование выявило, что девяносто минут ходьбы на природе снижают активность префронтальной коры мозга. Это часть мозга, которая активна во время повторяющихся негативных мыслей. Кроме того, положительное действие оказывают высвобождающиеся в ходе упражнений эндорфины, глубокое дыхание, кислород и солнечный свет. Я стараюсь гулять хотя бы раз в день. Не обязательно при этом потеть и напрягаться. (И на самом-то деле, если я стремлюсь к этому, чтобы сжечь калории или почему-либо еще, подобная активность не слишком способствует моему хорошему самочувствию.)

Я поняла все это, ведя дневник о том, что ела, сколько спала и какие упражнения делала и как себя при этом чувствовала. В результате я установила связи между мозгом и телом и выяснила, что срабатывало наилучшим образом. Когда, скажем, я обнаруживала себя сидящей в кафе, сфокусированной на том, чтобы сделать себе больно, или просто мои негативные мысли были достаточно сильными, способными разрушить мой день, я почти всегда могла возвести их к каким-то изъянам в моем питании, отдыхе или упражнениях. Может, я несколько дней подряд налегала на сахар, или не выходила из дома, или плохо спала, или слишком много времени уделяла вечеринкам.

Мне повезло, что хорошее самочувствие поддается контролю, который сказывается на мне так же хорошо, как и лекарства, что я пила, потому что, насколько я знаю, такое бывает не у всех.

И все же проблемы остаются.

Одна из них заключается в том, что люди отказываются принимать многое всерьез. Вот что они говорят мне: Ты не хочешь попробовать десерт, который я приготовила для тебя? Да это всего лишь кусочек пирога! Не отказывайся! Зацикленность на диете плохо влияет на тебя! Умеренность, но не отказ! Я говорю, что мне так лучше; объясняю, что это антидепрессивная диета; говорю, что у меня болит живот; сто раз повторяю «спасибо, нет»; говорю все что угодно, лишь бы они отстали от меня. То же самое происходит, когда другие пытаются заставить меня думать, будто я могу функционировать так же хорошо, как они, если буду спать по шесть часов в сутки, или же считают, что я зануда, потому что мало тусуюсь.

Другая проблема – это жизнь. Иногда не в твоей власти питаться так, как тебе хочется, или отдохнуть столько, сколько тебе нужно, или провести нужное количество времени в одиночестве или в обществе других людей, смотря что необходимо именно тебе, чтобы чувствовать себя лучше. Особенно если ты живешь под чьей-то еще крышей и должен придерживаться их образа жизни, хотя тебе этого и не хочется. Если я знаю, что окажусь в условиях, где не могу действовать по своему усмотрению, то начинаю стараться изо всех сил, чтобы, по крайней мере, спать сколько нужно. (Чем ты моложе, тем большим вызовом это является для заботы о себе. Если, например, ты живешь с зависимыми, или депрессивными, или злыми, или тревожными людьми, которые игнорируют заботу о себе, то это может оказаться очень тяжело. Если ты чувствуешь себя обескураженным по этому поводу, если все вокруг противится тому, что хорошо для тебя, знай: станет гораздо лучше, когда ты повзрослеешь и будешь иметь больше контроля над окружением. Тем временем делай все что можешь, чтобы тебе было хорошо.)

И наконец, иногда ты просто ничего не хочешь. Иногда напрягает чувствовать себя сложным механизмом, который разваливается, если выходит из строя одна-единственная деталь. Иногда ты хочешь горстями есть сахар, или веселиться ночь напролет на вечеринке, или проваляться неделю на диване. Когда такое случается и у меня появляется тревога, я настоятельно напоминаю себе, что не буду чувствовать себя так вечно. Я попробую поговорить с собой, как стала бы говорить с подругой: «Ты устала. Тебе нужна хорошая еда и ночной сон, и после этого ты будешь чувствовать себя гораздо лучше». Я стараюсь обращаться с собой очень осторожно и с уважением. Во многих случаях этого достаточно, чтобы продержаться до тех пор, пока так оно и будет. В другое время… ну, я рассказывала вам об этом.

* * *

Ваш план заботы о себе будет выглядеть иначе: он будет вашим. Не слушайте никого, кто скажет, что ваш метод глуп или не станет работать. Как только вы обнаружите что-то, что идет вам на пользу, отнеситесь к этому с большим вниманием. А если продуктивная, казалось бы, находка перестает работать, придумайте что-нибудь еще. Имеет смысл экспериментировать, учиться, пытаться попробовать все. Наше хорошее самочувствие стоит любых усилий.