290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Игры Боэтии (СИ) » Текст книги (страница 4)
Игры Боэтии (СИ)
  • Текст добавлен: 28 ноября 2019, 08:00

Текст книги "Игры Боэтии (СИ)"


Автор книги: Джерри Старк






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Рингилл лежал без сознания – босмер откинул с его головы холстину, дабы госпожа Лайла собственными глазами сравнила изображение на розыскном листе и лицо альтмера. Тони сидел, привалившись спиной к мешкам. Ему очень хотелось заорать, взвывая к справедливости и закону, или проклясть Фендала в три загиба. Босмер предусмотрел все: перед въездом в город повернулся к человеку, вздохнул, вытащил из-за пазухи свернутый трубочкой пергамент и резким движением разодрал его пополам. Тони хотел спросить, с какой целью он это сделал, открыл рот – и не сумел издать ни звука. Беспомощно зашлепал губами, ощущая себя рыбой на берегу. Голос не возвращался. Фендал и заклятие временной немоты позаботились, чтобы ничьи истошные вопли не прерывали деловую беседу.

– С альтмером ясно. Кто второй? – наконец спросила Лайла. Голос у ярла был хрипловатый и низкий, больше подходивший мужчине, чем женщине.

– Должник господина Лотара, – откликнулся босмер. – Хозяин хотел потолковать с ним.

– А чего он молчит, словно язык проглотил?

– Сказать нечего, вот и помалкивает, – пожал плечами Фендал. – Знает, что нашкодил.

– А-а, – Лайла размашисто кивнула. Босмер переступил с ноги на ногу, искательно глядя на рыжеволосую женщину в доспехах и с топором на поясе:

– Так на чем сойдемся, госпожа ярл?

– Розыскной лист подлинный. Этот альтмер и впрямь как две капли воды смахивает на Последнего Мстителя, – согласилась Лайла Рука Закона. – Только в городской казне Рифтена даже в лучшие дни города было не наскрести двухсот тысяч дрейков…

– Знаю, знаю, – отмахнулся Фендал. – Меня вполне устроят и десять тысяч для начала. С вашим своеручным письмом о том, что именно я схватил Павшую Звезду и мне причитается вознаграждение. Доберусь до Имперского города, а в тамошнем казначействе получу остальное. Идет? – улыбка на его простоватом лице выглядела косо прорезанным шрамом, длинные уши под встрепанными волосами тесно прижались к черепу. – Госпожа ярл?

Лайла потянула себя за мочку уха. Тони отчаянно пытался поймать ее взгляд, чтобы хоть гримасами привлечь внимание к своей персоне. Альтмеру крышка, но он-то, он не имеет к этому никакого отношения! Он просто случайный свидетель и жертва босмерских интриг!

– Видишь ли… как тебя, Фендал? Наверное, как представитель закона, я должна поблагодарить тебя, – в задумчивости протянула ярл. – Ты совершил достойный поступок, Империя тебя не забудет и все такое. Но есть некоторые обстоятельства…

– Десятая часть на нужды города и лично вам за участие, – быстро и горячо прошептал босмер.

– Имперский наместник в последнее время открыто намекает, что я не слишком-то хорошо справляюсь со своими обязанностями, – продолжала рассуждать Лайла, словно не услышав щедрого предложения Фендала. – Обидно признавать, что в кои веки он прав. Моя семья несколько поколений правила этим городом, а теперь старая Мавен и ее злобные детки полагают Рифтен своей личной кормушкой. Серая гильдия утратила последние крохи уважения к закону, торговля идет из рук вон плохо… Да еще Игрища приближаются, будь они неладны. Наш холд обязан выставить своих представителей. Добровольцев в этом году не сыскалось, с заключенными тоже дела плохи – либо старики, либо юнцы, от которых никакого проку. А хорошие бойцы нужны позарез.

– Бросьте им альтмера. Пусть сожрут его во славу императора, – Фендал нервничал, от него остро тянуло мускусным запахом, и его голос стал умоляющим: – Госпожа ярл, восьмая доля! Я всего лишь хочу получить мои деньги и больше ничего!

– Я понимаю, – кивнула ярл. – Но пойми и ты меня… Унмид!

Верзила хускарл сорвался с места, облапив не успевшего пискнуть босмера железной хваткой медвежьих объятий. Перехватил и ловко вывернул руку с кинжалом. Нож выпал, жалобно зазвенев на брусчатке. Яростно шипя, Фендал рвался на свободу, пока Умнид не прогудел ему прямо в ухо:

– Не дрыгайся, остроухий, а то руку сломаю. В трех местах.

– Вы!.. Вы сволочи! – в голос истошно заорал босмер, поняв, что его планы только что рухнули. – Я же предлагал честно договориться!.. Вы не можете так поступать со мной!..

– Можем-можем, – самым дружелюбным тоном заверила его Лайла. – Двести тысяч дрейков на дороге не валяются. Они очень поддержат Рифтен в эти сложные времена, – она отвернулась от выкрикивающего бессильные угрозы Фендала, отдавая быстрые и четкие распоряжения: – Так, парни. Тащите босмера и второго парня в камеру. Альтмера – в нижний подвал. Унмид, проследи, чтобы с него глаз не спускали. Отыщи Вайландрию и дай ей хорошего пинка под тощий зад, скажи – я разрешила. Пусть спешно пороется в своих магических книжках и сплетет для эльфа заклятие покрепче, чтоб не смылся. Содержимое фургона и саму повозку мы конфискуем, – она по привычке дернула себя за ухо. – Ничего не забыла?

– Нет, – заверил ее телохранитель, с силой встряхивая босмера, чтобы тот перестал орать. – Вы молодцом, госпожа. Так с ними и надо. А то ишь чего удумал, засранец остроухий – двести тысяч ему вынь да положь.


Глава 4. Наместник.

В былые времена Скайримом правили короли и ярлы, кичливо величавшие себя Верховными королями провинции и требовавшие от ярлов присяги верности. Все сознавали, что на самом деле громкий титул давным-давно ничего не значит, а короли Скайрима – не более, чем вассалы императора, но конец затянувшейся дурной традиции пришел всего лишь с десяток лет назад.

В день, когда верные долгу и преданные Империи подданных восстали против власти Ховарда Старка, последнего из Верховных королей Севера.

Ховард, как гласил зачитанный позже во всех городах провинции имперский манифест, преступно умышлял порвать древние узы братства, пренебречь данными клятвами, учинить беззаконие и сделать Скайрим личной вотчиной, отделив его от Империи. Проведенное дознание представило неоспоримые и веские доказательства готовящегося при дворе Старка заговора, посему император Тит Мид в милости своей выражал благодарение и щедрым жестом даровал прощение всем участникам Снежной Битвы у древних стен Солитьюда.

Предводитель восставших был отмечен особой наградой, став новым правителем Скайрима.

В мудрости и предусмотрительности своей он отказался от титулов Верховного короля и Первого ярла, предпочитая именоваться просто наместником провинции. О Старках, правивших Севером на протяжении нескольких веков, старались лишний раз не вспоминать, да и не уцелело никого из их рода. Младший брат Ховарда, полководец Джонна Старк, был коварно убит альтмерами на Саммерсете задолго до заварушки в родном Скайриме. Джонна не оставил после себя потомства и до сих пор считался героем Империи, хотя и несколько сомнительным. Жена Ховарда, благородная дама имперской крови по имени Милия Валентия, погибла во время сражения за Синий замок. Его сын-подросток оказался настолько труслив, что бежал, бросив отца на произвол судьбы. Рыбаки и рабочие порта уверяли, якобы видели, как младший принц садился на пристанях в парусный баркас, хотя день был сильно ветреным и с моря шла крутая волна. Молва сходилась на том, что боги презирают трусов, и младший Старк утонул, пытаясь выйти из гавани в открытое море. Обычно рассказчики в этом месте всегда прибавляли: «Туда ему и дорога!», а слушатели согласно кивали головами и заказывали еще по одной кружке меда.

Провинция Скайрим, город Солитьюд и Синий дворец отошли под руку его милости имперского наместника – молодого человека чистейших нордских кровей, из древнего, но пришедшего ныне в упадок рода Лаувейссонов. Уверяли, якобы прародитель рода был из числа соратников не то прямых потомков легендарного воителя Исграмора, победителя эльфов и основателя первого королевства нордов на Тамриэле. Наместник, когда его спрашивали об этом, загадочно улыбался и отвечал, что все это было слишком давно. Дошедшие до нас сведения слишком противоречивы и больше напоминают саги, нежели истинное изложение событий – однако он почел бы за честь оказаться дальним потомком великого завоевателя.

Имя новому наместнику Скайрима было Лофт, Лофт Лаувейссон. Немногие близкие приближенные и трактирные сплетники назвали его Локи. За десять лет он выказал себя толковым правителем, способным железной рукой удерживать буйных скайримских ярлов в единой упряжке. Шептались, якобы Лофт сумел заключить постоянный контракт с почти истребленной Гильдией Убийц, посулив гонимым Детям Ночи приют и убежище. Взамен убийцы заботились о том, чтобы враги его милости наместника не задерживались на этом свете.

Лофт не разорял Скайрим чрезмерными поборами, как были склонны поступать Старки, и не обзавелся свитой жадных до золота любимчиков. Он поддерживал хорошие отношения с Империей, добиваясь соблюдения интересов провинции, а в своих решениях следовал мудрому принципу: «Не чини там, где не сломано».

Наместник обладал холодным и расчётливым бесстрашием, которое так ценят норды. Именно он приказал взломать двери в простоявшее запертым почти четыреста лет западное крыло Синего замка. Никто из Старков не решился сделать этого, опасаясь встречи с мстительным призраком безумного императора Пелагия. По слухам, тот сих пор шатался по пустым коридорам, завывая и требуя возмездия. Лофт первым переступил порог западного крыла и с факелом в руках прошел по заброшенным комнатам, наглядно доказав, что никакого призрака нет и не было. Слуги вытащили и сожгли прогнившую мебель, смахнули многовековые полотнища паутины и до блеска натерли полы. Теперь в бывшем крыле Пелагия располагались покои для именитых гостей, архивы Скайрима и Восточной компании, и комнаты для прислуги.

Призраку спятившего императора пришлось искать себе другое место для проживания – здесь сделалось слишком шумно и многолюдно.

Наконец, Лофт был свой, доброй нордлингской крови. В отличие от явившихся в незапамятные времена чужаков Старков, в родословной которых затесались и редгарды, и имперцы.

Однако и у наместника имелись кое-какие мелкие странности.

К примеру, он был практикующим магиком, хотя не выставлял свои таланты напоказ, зная, с каким подозрением его соотечественники относятся к чародейству. Несмотря на лестные и выгодные предложения знатных семейств, Лофт до сих пор не обзавелся женой – но в последнее время рядом с ним постоянно ошивалась Элисиф Красотка, мастерица помахать мечом и коротким топором.

Жители Солитьюда полагали своего наместника весьма сдержанным и хладнокровным человеком, не склонным предаваться пустопорожней болтовне или легкомысленным развлечениям. Они весьма бы удивились, доведись им каким-то чудом заглянуть нынешним утром в опочивальню наместника, расположенную в башне восточного крыла. Большие стрельчатые окна круглый год стояли нараспашку, впуская свежий ветер с моря: Лофту нравился его соленый вкус. Наместник был совершенно равнодушен к холоду, даже когда зимой на полу его спальни наметало маленькие сугробы.

На широкой низкой кровати, застеленной шкурами снежных медведей с густым и жестким ворсом, сошлись в яростном поединке двое. Не мужчина и женщина, как следовало бы ожидать, но двое мужчин – человек с темными взъерошенными кудрями и остроухий босмер с коротким ежиком каштаново-рыжих волос. Схватка была безжалостной, исполненной бьющей через край чувственной страсти и жестокости. Сплетенные тела перекатывались с одного края постели на другой, на коже дерущихся пролегли длинные, заплывающие кровью царапины. Босмер одерживал верх, но придавленный весом соперника чернявый умудрился ящеркой выскользнуть, заломив руку противника в жестоком захвате и перекатив его на живот.

– Сдаюсь, сдаюсь, – невнятно пробормотал босмер. Человек – в котором многие из солитьюдских обывателей без труда признали бы его милость наместника Лофта – коленом раздвинул побежденному противнику ноги и улегся сверху. Поерзав туда-сюда, чернявый отыскал подходящую позу и резко качнул бедрами вперед. Эльф сдавленно вскрикнул. Лофт, выбросив длинную руку вперед, ухватил его за короткие волосы, с силой уткнув лицом в шкуры. Человек размеренно задвигался, вколачиваясь в распростертое под ним тело. Босмер хрипел, силясь приподнять голову и вяло подмахивая задницей.

– Локи. Локи, пусти… – с трудом выговорил он, отплевываясь от набившейся в рот шерсти. – Локи, да будет тебе, не надо…

– Заткнись, – раздраженно буркнул человек. Совершив еще пару сильных движений, он шумно выдохнул и замер, приподнявшись на вытянутых руках и мелко вздрагивая. Откатившийся в сторону босмер жадно втягивал холодный воздух, неловко тиская в кулаке стоящее колом достоинство.

В дверь размеренно, увесисто постучали. Эльф вскинулся, опасливо стрельнул глазами по сторонам.

– Скройся, – приказал человек. Босмер скатился с постели и, как был, нагишом метнулся в дальнюю часть комнаты. Ударил ладонью по одному из выступающих камней облицовки – и часть стены бесшумно отодвинулась, открыв узкую темную щель. Стремительным и гибким движением босмер ввинтился в потайной проход и сгинул в полумраке, махнув рукой на прощание.

Тяжелые, украшенные резьбой и коваными бронзовыми накладками створки неспешно распахнулись. В опочивальню вступил приземистый, кряжистого сложения норд степенного вида в добротном стеганом камзоле цвета брусники. Скуластое лицо украшала короткая рыжая борода, на вытянутых руках он с большим достоинством нес отделанный куньим мехом шелковый халат. Норд ничуть не удивился, обнаружив постель пустой, а владельца опочивальни – сидящим на широком подоконнике распахнутого окна, откуда открывался прекрасный вид на рассветное море. Ветер теребил его спутанные черные волосы.

Рядом с наместником прыгала здоровенная, иссиня-черная сорока с длинным хвостом и острым желтым клювом. Года два назад Лофт подобрал под замковыми стенами маленького безобразного птенца с куцыми обрубками крыльев. Найденыш вырос в крупную, гладкую и нахальную птицу с чрезвычайно громким и пронзительным голосом. На потеху обитателям Синего замка сорока выучилась повторять отдельные слова и фразы, причем делала это порой на удивление уместно и разумно. Со свойственным ему мрачным юмором и за склонность красть блестящие безделушки Локи прозвал сороку Ноктюрнал – в честь богини тьмы и ночи, покровительницы воров и мистиков. Его приближенные запросто кликали черно-белую птицу Ноной и наполовину в шутку, наполовину всерьез верили, что сорока подслушивает и запоминает все разговоры вокруг, чтобы пересказать их наместнику.

– Доброго вам утречка, господин Лофт, – басовито провозгласил норд. Наместник приязненно кивнул в ответ. Сорока разинула клюв, отчетливо проскрипев:

– Сахар-рок! Утр-ро! Пр-ривет, Фор-рк!..

– И тебе не хворать, – откликнулся норд. На самом деле его звали Фолком, но буква «л» сороке никак не давалась. – Ванна готова, вашмилость. Где прикажете накрывать завтрак – здесь или в зале Чертополоха?

Услужливые без угодности и раболепного заискивания манеры выдавали в рыжебородом Фолке опытнейшего дворецкого, не один год проведшего на службе.

– Здесь, – распорядился Локи, спрыгивая с подоконника. Движения у него были плавные, чуть замедленные, словно он изо всех сил сдерживал клокотавшую в нем внутреннюю силу. Локи прошлепал в ванную комнату, послышался плеск льющейся воды. Приоткрыв дверь, наместник крикнул изнутри:

– Как дела в городе? Есть новости?

– Прилетел ястреб с весточкой – кортеж императора пересекает Драконий мост, – доложил Фолк. Тихая девушка с толстой косой через плечо споро расставляла на столе тарелки, кувшины и бокалы. – К полудню или чуть позже их заметят дозорные Небесной башни.

– Импер-ратор! – выкрикнула Ноктюрнал, перепархивая на стол и боком прыгая среди тарелок. – Дозор-р, дозор-р!..

– Нона, закрой клюв, – Локи вышел, на ходу приглаживая влажно поблескивающие волосы. Фолк набросил ему халат на плечи, продолжая докладывать:

– Пожаров, краж и драк в трактирах между игроками доброй воли нынче ночью не замечено. Хмурый замок вычищен, вымыт и готов к приему гостей. В городе завершают последние приготовления. Солдаты капитана Алдиса следят за порядком. Из семи ярлов Скайрима пятеро уже прибыли... О, я слышу шаги прекраснейшей леди, – дворецкий и хозяин переглянулись, и Фолк окликнул служанку: – Уна, золотко. Второй прибор для госпожи.

Элисиф Красотка, которую друзья, враги и даже соперницы в борьбе за внимание наместника именовали просто леди Сиф, под цокот каблуков ворвалась в покои. Хвост темно-рыжих волос, перехваченных серебряным кольцом, летел за ней языком пламени. Глаза у девы были прозрачно-зеленые, почти такие же, как у наместника. Высокая, гибкая и фигуристая, она носила доспех вареной кожи с позолоченным тиснением, перехваченный широченным поясом, шерстяную юбку-килт в цветах ее клана и короткий боевой топорик на бедре. Сиф была как порывистый ветер, обжигающий морской свежестью, холодом и уверенностью в себе. Не дожидаясь приглашения, дева шлёпнулась на табурет и потянула к себе блюдо с закусками.

– Спорим, ваша милость не знает того, что знаю я? – бодро прочавкала она, отгоняя сороку, уже нацелившуюся стянуть аппетитный грибок. Нона возмущенно застрекотала, хлопая крыльями.

– Спорим, – Локи взирал на приятельницу с умилением. Словно на большую, шумную и жизнерадостную охотничью собаку.

– Поздним вечером явилась Лайла Рифтенская со свитой и игроками, – сообщила Красотка. Заговорщицки прищурила глаза и понизила голос: – У ее дверей с утра пораньше толкутся приемщики ставок. Лайла рассчитывает сорвать на Играх большой куш.

Наместник вопросительно изогнул бровь. Сиф ткнула вилкой в блюдо с грибами и торжественно выдохнула, размахивая воздетой на вилку жареной белянкой:

– Лайла схватила легендарного Последнего Мстителя!

– Да быть того не может, – вырвалось у Фолка, раскладывавшего на постели одеяния наместника для выхода в город. – Его сколько лет Бдящие ловят, а все без толку!

– И тем не менее, – воительница упрямо тряхнула головой. – Я, как услышала, сразу рванула к Лайле. Мол, наилучшие пожелания от наместника, как добрались, устраивайтесь поудобнее, не хотите ли отведать нашего медку с дороги и все такое прочее. У нее язык и развязался. Она даже позволила взглянуть мне на него одним глазком. По всем приметам точно он, Павшая Звезда. Высший альтмер чистейших кровей. Смотрит так, что мороз по коже. Лайла держит его в серебряных оковах и под постоянным надзором.

– Сер-ребр-ро?.. – сорока заинтригованно склонила голову набок. – Р-рифтен!..

– Предусмотрительно, – одобрил Локи. – Ты случаем не вызнала, как именно Лайла намерена распорядиться своим ценным трофеем?

– Она еще не решила, что выгоднее, – пожала плечами Красотка Сиф, расправляясь с остатками жаркого и вливая в себя кружку доброго эля. Подруги злобно шипели ей вслед, ненавидя за способность жрать, точно оголодавший волк, и оставаться стройной, как юное деревце. – Она может торжественно вручить его императору и получить под всеобщие аплодисменты и поздравления обещанные двести тысяч золотых. Дальнейшую судьбу Звезды определит император – или казнит на месте, или отправит на игры. Но Лайле сладка мысль о том, чтобы оставить Звезду себе. Выставить игроком от Рифтена и начать принимать ставки на его победу. Этот альтмер – живая легенда, а в Солитьюд нынче съехались все богачи Тамриэля. При таком раскладе Лайла на одних долях от ставок получит куда больше, чем обещано короной, понимаешь, о чем я?

– Как не понять… – раздумчиво протянул наместник. – Фолк, отправь гонца к госпоже Лайле. Передай, что я желаю видеть ее в Синем замке, и как можно скорее. Будет негоже, если она в одиночку выберет все соты из этого золотого улья, не так ли?

Фолк и Элисиф согласно кивнули. Внизу море с шумом билось о скалы. Взошедшее солнце отражалось в лазурных черепицах замковых крыш, из-за которых Синий дворец Солитьюда получил свое наименование. В порту разгружались или готовились выйти в путь торговые корабли. По пристаням бродила, скрипуче предлагая на продажу только что выловленных крабов и сочные ракушки, молодая аргонианка с красновато-зеленой чешуей. Черные с желтыми клювами бакланы пикировали с высоты в пенистые буруны, хватая серебристых рыбешек, и сохли на камнях, развернув широкие крылья. Горожане, перекликаясь и обмениваясь свежими сплетнями, развешивали знамена с алой головой волка в белом поле, гербом холда Хаафингар, чьей столицей был город-порт Солитьюд. Над вершиной Императорской башни реяли серебристые чайки. У дверей таверны «Смеющаяся крыса» кучками собирались нарядные зеваки обоего пола, ожидая сигнала караульщиков с Небесных ворот о том, что император и его свита вот-вот вступят в столицу Скайрима. В обширном дворе Мрачного замка плотники торопливо заколачивали последние гвозди, завершая строительство огромного шестиярусного кольца трибун. Патрули легионеров обходили город, безжалостно изгоняя прочь с улиц тех, кто с утра уже успел чрезмерно приложиться к бочонкам с медовухой и элем. Город замер, насторожившись и предвкушая – в конце концов, Пепельные Игры впервые должны были пройти именно здесь, в Солитьюде.


Кортеж императора оказался совсем не таким большим, как ожидалось. Сотня закованных в тяжелые сверкающие латы гвардейцев, десятка два Бдящих, три больших неповоротливых рыдвана для придворных дам и прислуги, дюжина свитских кавалеров и рыцарей, представители коронного совета. И, наконец, сам император, его величество Тит Мид Второй, нестарый еще мужчина величественной наружности в поблескивающей броне двемерского стекла и накинутом на плечи алом плаще с драконьим гербом.

Миды, всего лишь двести лет назад сменившие на троне прославленную династию Септимов, не могли похвалиться ни примесью драконьей крови в жилах, ни великими и громкими деяниями предков. Основатель династии, Тит Мид Первый, коловианец родом, был всего лишь одним из военачальников на службе Империи. Звезд с неба он не хватал, но слыл умелым стратегом и отважным воякой. В грозный и страшный год Кризиса Обливиона, когда демоны-даэдра пытались захватить Тамриэль и погибли последние Септимы – кто от рук заговорщиков, кто ради спасения мира – генерал Мид стал одним из тех, кто вступил в Грозовое Междуцарствие, яростную грызню за обладание опустевшим троном Имперского города.

Военная удача проявила к нему благосклонность. Одолев в сражениях нескольких соперников и заручившись поддержкой нордов Скайрима, Мид и его легионы захватили столицу. Победитель объявил себя императором, а его отпрыски унаследовали трон.

Династии Мидов выпало править в непростое время. Провинции сражались друг с другом, стремясь обрести статус независимых королевств, а былой авторитет императорской власти стремительно падал. Воспользовавшись моментом, Альтмерский Доминион привлек на свою сторону Валенвуд и Эльсвайр, развязав Великую войну. Ценой огромных потерь и невероятных усилий Титу Миду Второму удалось одержать верх над альтмерами и вновь объединить Империю под своей рукой.

Император вступил в столицу Скайрима. Кортеж неспешно проследовал под тяжелыми сводами оборонительных сооружений города – Небесного, Грозового и Шквального бастионов, внушительных каменных колоссов, оберегающих подступы к единственному входу в Солитьюд. Собравшиеся на Колодезной площади норды размахивали флагами, свистели и орали. Взобравшиеся на перемычку Южных ворот подростки опрокинули над проезжающими гостями корзины с цветами камнеломки и лаванды. В воздухе радостно закружились голубые и лиловые лепестки, прилипая к бархатным плащам рыцарей и путаясь в гривах коней. Кортеж проследовал далее вверх по узким улицам, огибая сложенное из огромных замшелых валунов основание Императорской башни, втягиваясь в украшенные знаменами провинций Скайрима ворота Хмурого замка.

Согласно традициям, наместник и ярлы Скайрима ожидали правителя Империи на широких, выщербленных снегами, ветром и дождями ступенях лестницы, ведущей в башню-донжон. Там же толпились свитские ярлов, их хускарлы-телохранители и обыватели побойчее, успевшие затесаться в толпу придворных. На фоне выделанной кожи, стали и мехов поблескивали украшения из бронзы, серебра и меди с вкраплениями грубо обработанных рубинов и изумрудов. Локи, предпочитавший в нарядах черные и зеленые тона с редким вкраплением золота, по сравнению с высокорослыми и крупными ярлами казался слишком молодым и хрупким. Однако выражение его лица никому не позволяло усомниться в том, кто здесь обладает всей полнотой власти.

Выбравшиеся из рыдванов утонченные столичные дамы немедля сбились в пеструю стайку, зашелестели приглушенно, снисходительно косясь на грубых северянок – среди которых умение обращаться с мечом и топором ценилось неизмеримо выше искусства вести приятную беседу и изящно кружиться в танце.

– Я что-то не вразумевши, – громко поделилась леди Сиф с задушевной подругой Йордис Мечницей, пристально разглядывая вычурные платья и слегка растрепавшиеся в долгой дороге локоны императорских фрейлин, – мы ж вроде победили альтмеров, так?

– Победили, а как же, – с готовностью согласилась Йордис.

– Тогда с какой радости эти фифы разгуливают в драных эльфьих тряпках и с эльфьими прическами?

– Наверное, мужья им на бедность трофейного барахла с Саммерсета привезли, – предположила Мечница. – Вот и натянули, чего по сундукам отыскалось.

Стоявшие рядом с девами ярлы Сиддгейр из Фолкрита и Корир Винтерхолдский жизнерадостно заржали. Локи метнул в сторону веселящейся компании раздраженный взгляд, безмолвно приказывая заткнуться.

– Они б еще в задницы себе павлиньих перьев навтыкали, – мрачно буркнула Лайла Рифтенская. Утром наместник побеседовал с ней, и у ярла Рифтена резко испортилось настроение. Господин Лофт намекнул, что, если Лайла хочет произвести хорошее впечатление, ей стоит передать Титу Миду известную личность безо всяких требований вознаграждения. Ее верноподданный жест будет оценен по достоинству и послужит вящему укреплению репутации госпожи Лайлы, а также подтверждению доброго мнения императора о провинции в целом. В свою очередь, наместник позаботится, чтобы Звезда не отправился на плаху, но был включен в число игроков. Часть выигрыша от принятых на него ставок пойдет Лайле и Рифтену, часть отойдет наместнику. Справедливо, госпожа Лайла, не находите?

Лайла совершенно не находила такой расклад справедливым, но крыть ей было нечем. Ей позарез требовались деньги для города и возможность сохранить титул ярла. Лайла удрученно взглянула в полные искренней заботы прозрачно-зеленые очи Лофта Лаувейссона, мысленно выругалась и кивнула – пусть будет так.

Император спрыгнул с коня, обернулся, приветственно вскидывая сомкнутые руки над головой. Солитьюдское общество обрадованно заголосило в ответ, многие слаженно заколотили мечами или топорами по щитам. Нестройно, но оглушительно взревели витые рога. Наместник склонился в коротком поклоне, широким жестом предлагая гостям проследовать в распахнувшиеся двери башни.

Рядом с императором тенью мелькнула высокая и тонкая фигура в просторном одеянии сдержанных лиловых тонов. Советница Катария, неизменная и всецело преданная служению трону. Личность, не имевшая официальных титулов, однако чье слово порой перевешивало мнение всего Коронного совета. Катария в неизменной маске тончайшей черной кожи с узорчатой золотой каймой вокруг прорезей для глаз и рта.

Сполох магического огня, обжегший ей лицо в битве Алого Кольца навсегда перечеркнул и изменил жизнь этой незаурядной женщины. Прежде, шелестела молва, она была прекраснейшей из фрейлин имперского двора и отважной воительницей. Она вела свой род из какого-то данмерского Великого Дома – то ли Редоранов, то ли Телванни. Лишившись в бою лица, она отказалась и от родового имени.

Прозвищем Катарии ее наградил император, заметив, что знанием жизни и дипломатическими талантами его советница ничуть не уступает великой императрице Катарии, супруге потерявшего рассудок Пелагия Септима. Императрица тоже происходила из колена данмеров, прославившись тем, что сумела исправить пагубные последствия деяний своего безумного муженька, а по его кончине почти сорок лет мудро и справедливо правила Империей.

Даже враги императора неохотно признавали, что леди Катария никогда не злоупотребляла своим влиянием, а любые ее действия и советы были направлены исключительно в благо страны. При дворе Катарию недолюбливали, но уважали за острый ум, сдержанность и проницательность. Советница императора отлично знала свое место и не стремилась занять чужое.

Знатные гости из столицы и скайримские хозяева скрылись в дверях башни. Народ не спешил расходиться, радуясь возможности всласть почесать языками и перемыть косточки приезжим. Было объявлено, что сегодня наместник и ярлы устраивают пирушку в честь императора с придворными, а на Колодезной площади всем и каждому будет раздаваться бесплатное угощение с праздничного стола. Игрища, ради которых в Солитьюд съехалось столько гостей, торжественно открывались завтра, в день Боэтии – единственного из принцев даэдра, откликнувшегося на людские мольбы и оказавшего свое покровительство легионам Империи во время битвы Алого Кольца.

Застолье в Имперской башне было обычным для любого из скайримских замков. Много хмельного меда, много копчёной в ольховом дыму оленины и вымоченной в вересковом настое медвежатины, много громогласных речей, шума и мгновенно вспыхивающих ссор, тут же заканчивающихся общим примирением. Леди Сиф и Йордис показали гостям захватывающий дух танец с метанием топориков, ножей и кубков в партнера. Ярл Скальд из Данстара пел под аккомпанемент арфы – хотя его пение больше напоминало рев вошедшего в охотку матерого оленя – и рассказывал жуткие истории о временах Потемы, королевы-волчицы, воскрешавшей мертвых и резавшей сородичей в борьбе за трон. Столичные дамы бледнели, ахали и украдкой строили глазки не ведающим хороших манер, но таким мужественным северным воителям.

Советница Катария, улучив момент, тихонько исчезла из залы – шумные застолья были ей не по душе, если только ее присутствие не требовалось регламентом или желанием императора.

Влетели нанятые для увеселения гостей редоранские плясуньи – смуглые и черноволосые, в перезвоне золотых монист и браслетов, в вихре пестрых легких тканей. Закружились, гортанно и резко вскрикивая, отмечая такт звонкими хлопками ладоней. Беседы гостей привольно скакали с одной темы на другую. Волнения в Хаммерфелле и последние новости из покоренного Саммерсета. Скандальное увлечение чейденхолльского герцога симпатичными хаджитками и уничтоженное отрядом Бдящих в Элинире святилище Матери Ночи, не-мертвой покровительницы Гильдии Убийц, да когда ж наконец удастся с корнем выжечь эту смертоносную заразу? Вспыхнувшая среди богатых дам повальная мода на украшения из двемерского стекла – и, как следствие, очередной виток войны Восточной компании с вольными грабителями подземелий. Резня в Брумском замке, где неуловимый Последний Мститель альтмеров расправился с герцогом Карвейном, между нами – той еще сволочью. Дознаватели говорят, Мстителя наняла тамошняя альтмерская община. Значит, ей и расплачиваться за пролитую кровь. Собственность конфискуем, самих альтмеров отправим на осушение болот Аргонии или расчистку Морнхолда от пепла. Пускай трудятся на благо государства.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю