290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Игры Боэтии (СИ) » Текст книги (страница 2)
Игры Боэтии (СИ)
  • Текст добавлен: 28 ноября 2019, 08:00

Текст книги "Игры Боэтии (СИ)"


Автор книги: Джерри Старк






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Тони затравленно огляделся. Пять человек и безучастный ко всему альтмер. Хотя нет, сейчас пристальный взгляд сощуренных глаз был устремлен на неудачливого охотника за сокровищами. Альтмер самую малость склонил голову, перекатил зрачки влево-вправо. Словно пытался донести до человека что-то важное. Понять бы еще – что.

– Никуда я не поеду, – Тони шарахнулся вбок. На ощупь сгреб со стола недоделанную Птицу-Ку, ощутив, как комкается в ладони тонкий металл, и метнул ее Ригге в лицо на манер ножа. Тонкий клюв птички глубоко вонзился егерю в шею, брызнула кровь, Ригге отшатнулся.

Воспользовавшись замешательством, Тони юркнул под стол, перекатившись под ногами у егерей. Он рвался в дальний закуток своего убежища, где под отрезом холста покоилась позолоченная сфера размерами с крупный эльсвейрский арбуз. Дотянувшись, Тони со всего размаху ударил ладонью по изогнутому рычагу, выступающему над гладкой поверхностью. Сферу рассекла длинная зубчатая трещина, откуда высунулось нечто вроде продолговатой головы насекомого со стеклянными глазами и прикрепленных к ней пары длинных суставчатых рук. Вместо пальцев конечности завершались веером из десятка острых тонких клинков, собранных на единую ось. Внутри сферы загудело и защелкало, внутри глаз вспыхнуло синее пламя, а лезвия стремительно закрутились, полосуя воздух. Качнувшись влево-вправо, двемерское изделие сорвалось с места и покатилось к ошеломленным егерям.

– Спасайтесь, болваны! – завопил Ригге, выдернув и отбросив в сторону окончательно испорченную Ку. – Бейте ее, пока вас в фарш не изрубили!..

Альтмер гибким движением поднялся в полный рост, одновременно выбросив вперед невесть как освободившиеся от пут руки. С раскрытых ладоней спорхнули тонкие ледяные стрелы, с устрашающей точностью вонзившиеся в глаза ближайшему из охотников. Тот истошно завопил, заметался, беспорядочно размахивая руками и врезавшись в стол с перегонными кубами. Звенело бьющееся стекло, скрежетали кромсающие все подряд лезвия. Альтмер, с невероятным проворством уклоняясь от хаотически мечущейся по небольшой горнице смертоносной сферы и выпадов людей, оказался за спиной у Ригге и плавно резанул человеку по горлу острым осколком колбы.

Будучи невысокого мнения о своих бойцовских талантах, Тони предпочел юркнуть за массивные опоры слесарного верстака. Спустя миг поперек его лица, вынудив зажмуриться, брызнула густая россыпь теплых и липких капель. Неподалеку с истошным воем рухнуло чье-то тело – сфера подрубила не успевшему убраться с пути егерю ноги. Упавший человек судорожно ерзал в растекающейся луже крови, пытаясь ползти невесть куда и надрывно звал на помощь. Поколебавшись и прикинув его шансы выжить, Тони подкрался ближе. Положив конец чужим мучениям одним точным и сильным ударом долота в затылок.

Двемерская сфера прогрызла огромную дыру в двери и выкатилась наружу. Во дворе ее встретили яростно лающие собаки. Вот одна из них пронзительно завизжала – и ее визг, к облегчению Тони, начал удаляться.

Утерев лицо рукавом, он осторожно высунул голову. Сущее побоище. Все переломано, опрокинуто и разбито. Росчерки крови на бревенчатых стенах, ошметки плоти под ногами. Трое егерей, включая Ригге, валялись мертвыми. Еще двоих и альтмера видно не было. На полусогнутых ногах Тони двинулся к двери, пару раз едва не шлепнувшись на ставшем отвратительно скользким полу.

Собаки, включая жуткого гармра, разбежались. Кони разумно последовали их примеру. Широкая просека в кустах и приглушенное жужжание отмечали путь спятившей сферы. Кто-то из егерей сумел перед смертью нанести ей достойный удар, своротив набок насекомью голову. Двемерская машина каталась по большому кругу, то и дело со всей дури ударяясь о деревья. При каждом ударе на ее блестящей поверхности появлялись глубокие вмятины, а внутри протяжно ухало и скрипело.

Четвертый из егерей вытянулся ничком у крыльца со странно вдавленным внутрь черепом. Последнего Тони нашел рядом с подклетью. Выглядел он так, словно на него с большой высоты рухнуло нечто тяжелое, переломав все кости, но при этом не пролив ни единой капли крови.

Чуть дальше, привалившись спиной к большой старой ели и обессиленно разбросав в стороны длинные ноги, сидел альтмер. Лицо его было по-прежнему на удивление спокойным. Даже несмотря на то печальное обстоятельства, что из его левого бедра торчали два толстых арбалетных болта, и ткань драных штанов вокруг них быстро пропитывалась кровью.

Заслышав приближающиеся шаги, альтмер медленно поднял руку. Между пальцами предупреждающе замерцали чародейские искорки рождающегося заклинания.

– Стоило бы прирезать тебя за такое, – рявкнул Тони. – Ты даже не представляешь, что натворил, скотина остроухая! Ты мою жизнь разрушил! Разнес до последнего камешка!..

– Так убей меня и насладись местью, – с трудом разомкнул губы альтмер. Он явно хотел добавить что-то еще, но его зрачки закатились под веки, и он грузно, без всякого изящества, завалился набок – в точности мешок с мукой. Тони сплюнул, потоптался на месте и, собравшись с духом, крепко пнул обеспамятевшего высшего эльфа по ребрам. Тот всхрапнул, но в сознание не вернулся.

Предстояло решить, чем заняться в первую очередь: раненым или разбросанными повсюду трупами. Мертвецы, в общем-то, могли обождать, все равно их земной путь подошел к концу. Но Тони совсем не улыбалась мысль отныне жить в доме, насквозь пропитавшемся запахом крови. Значит, придется сделать уборку, да как можно скорее. Альтмеры, как утверждали знающие люди, не ведали себе равных во владении чародейством, зато выносливостью их боги обделили. Что нордлингу мелкая царапина, то эльфу – верная смерть. Стало быть, сперва альтмер, потом трупы, затем наведение порядка. Отличный выдался денек, ничего не скажешь.

Померещилось ему или нет, якобы у раненого альмера глаза были не песчано-золотистого оттенка, как у большинства выходцев с Саммерсета, но голубые, как соцветия горечавки?

Глава 2. Взгляд в прошлое.

Раны заживали медленно, зато волосы отрастали быстро. Альтмеры, с которыми прежде доводилось сталкиваться Тони, чрезвычайно гордились своими роскошными шевелюрами, сооружая из них причудливые высокие прически. Даже беженцы и военнопленные не пренебрегали заботой о волосах, что уж говорить о зажиточных торговцах или придворных. А этот, невольно оказавшийся на попечении Тони, был исключением – его макушка была налысо выбритой, как у орсимера. Спустя месяц на ней проклюнулась короткая жесткая щетина то ли рыжего, то ли темно-русого цвета.

Этот альтмер вообще имел мало общего с распространенным представлением о высших эльфах – утонченных, изысканных и прям-таки излучающих обворожительное коварство. Он больше смахивал на закаленного невзгодами легионера, прошедшего три изнурительных компании и четыре кровопролитных гражданских войны. Повидавшего неприглядную изнанку жизни, как она есть, донельзя уставшего и мечтающего только об одном – чтобы его наконец оставили в покое. Первую седмицу он вообще молча и неподвижно лежал там, где его устроил хозяин дома. Тони преследовало гнетущее ощущения того, что альтмер брезгует его обществом и донельзя раздражен необходимостью зависеть от человека. Только жесточайший контроль над эмоциями удерживает Высшего от того, чтобы с наслаждением перерезать Тони глотку.

Отчасти Тони его понимал. Отношения между людьми и мерами в нынешнем столетии складывались чрезвычайно тухлые. Никто больше не верил в то, что ситуация может улучшиться. По молчаливому уговору люди предпочли вычеркнуть из памяти то обстоятельство, что их империя родилась на руинах королевства высших эльфов. Что в основе любого знания, открытия, закона людей лежали творения альтмерских ученых. Что альтмеры, пусть и неохотно, обучили людей всему, что те знали теперь. Люди захватили власть, одержали победу над Старшей кровью, и возгордились.

Возмездие не заставило себя ждать. С начала Четвертой эпохи альтмеры острова Саммерсет политической хитростью и военными действиями целеустремленно разрушали Империю, отрывая один лакомый кусок за другим. Дошло до того, что нынешний император, вступив на престол, получил в качестве владений лишь жалкие ошметки былого величия – Сиродиил и Хай-Рок, да еще хранивший относительную верность трону Скайрим. Все остальные провинции добровольно или принудительно вошли в состав Альдмерского Доминиона. Талмор, правящий клан Доминиона, бросил вызов Империи и ее правителю Титу Миду, второму этого имени.

Так вспыхнуло и разгорелось пламя Великой войны, четыре долгих года бушевавшей над просторами Тамриэля.

В безжалостном огне сгорели тысячи жизней – солдатских и тех, кому не повезло вовремя убраться с пути боевых колесниц. Были навсегда позабыты былые союзы и клятвы о дружбе и нерушимом мире, данные некогда Высшими и людьми.

Поначалу военная удача была на стороне альтмеров и их союзников. Огнем и мечом пройдя по провинциям Империи и успешно отражая попытки людей противостоять их натиску, альтмеры лихим наскоком захватили столицу. Вкусившие крови эльфы разграбили ее, безжалостно истребляя жителей города Белого Золота, не делая различия между солдатами и мирными обывателями. Реки крови текли по улицам, кровь стекала в канавы, отрубленные головы катились по мостовой. Нигде не было ни спасения, ни защиты. Император бежал с остатками войска и приближенными. Альтмеры сочли его поступок предвестием близкой капитуляции, готовясь праздновать победу и выдвигать условия, на которых они согласятся принять поражение людей.

Однако счастье переменчиво, а военное счастье – обманчиво вдвойне.

Из Скайрима и Хаммерфельда спешным маршем подтянулись свежие силы. Император Тит Мид сумел горячими речами и решительными действиями вдохнуть мужество в сердца отчаявшихся легионеров. Воздев над головой сияющий золотой меч, он, как буря, обрушился на альтмерские ряды, ведя за собой преисполненную доблести гвардию.

Битва Красного Кольца длилась пять дней. Не считаясь с потерями, люди упорно шли вперед. Сломив яростное сопротивление Высших и прорвав кольцо окружения, легионы ворвались в столицу. Император лично взял в плен высших военачальников альтмеров, повелев предать их жесточайшей из казней. Уцелевшие войска эльфов в панике устремились на запад, ища спасения на побережье и палубах ожидавших кораблей. Победители устали и были измотаны, солдаты метались по улицам, разыскивая родных и близких, но император решил не прекращать преследование. Армия людей наступала потрёпанным альтмерам на пятки, возвращая утраченное и восстанавливая власть Империи в принявших сторону Доминиона провинциях. В Валенвуде, дабы проучить босмеров и навсегда отучить лесных жителей от пагубной мысли заключать союзы с Высшими, легионеры подожгли странствующий город Фалинести и выкорчевали священный дуб Древний Корень, засыпав место, где он рос, солью и серой.

Альтмеры добрались до кораблей, намереваясь то ли пересечь узкую полосу Саммерсетского пролива, то ли собраться с последними силами и дать имперцам сражение на море.

Ничего из этого сделать им не удалось, ибо с небес спустились драконы.

Уверяли, якобы драконов призвал император – мол, кто-то из Девяти Божеств, как бы не сам Акатош, даровал ему право в часы беды воззвать к помощи крылатых ящеров.

Драконов было трое – черный, изумрудный и цвета вечернего неба на закате. Неторопливо и размеренно взмахивая огромными кожистыми крыльями, они пролетели над забитой кораблями Лонгхэвенской гаванью, выдыхая раскаленное пламя. Описав три больших круга, драконы скрылись за горизонтом. Гавань превратилась в огненное море страданий, кишащее горящими кораблями и тонущими альтмерами. Зарево было такой высоты, что ночами его видели даже в Анвиле, Кватче и Скинграде, отстоящих на сотни лиг от побережья и Лонгхэвена.

То был воистину черный и скорбный день для Высших – день, когда их влиянию в Тамриэле пришел конец. Вырубленные рощи Валенвуда пошли на строительство флотилии кораблей, на которых император и его воинство беспрепятственно достигли Алинора, столицы королевства эльфов. Армия победителей встала огромным лагерем в окрестностях города, не причинив вреда никому из горожан и не пролив ни капли эльфийской крови. Обе стороны готовились к грядущим переговорам.

Далее летописцы и свидетели становились чрезвычайно многословны и уклончивы, выдвигая несколько версий и причин случившегося. Сходились они в одном: некто, тайком проникший в имперский лагерь, коварным образом умертвил одного из лучших военачальников, вернейшего соратника императора и любимца солдат, скайримского генерала Джонну Старка. Обнаруживший тело денщик генерала в скорби и ярости обвинил в содеянном славящихся своим коварством и двуличием альтмеров. Его истошные вопли нашли отклик в сердцах оказавшихся рядом легионеров. Тит Мид то ли не успел, то ли не пожелал вмешаться, кто-то призвал отомстить за сожженный Имперский город и погибших от рук эльфов сородичей, и вспыхнуло то, что позже предпочли обходительно именовать Алинорским инцидентом, а лучше – вообще лишний раз не упоминать.

Разъярённые легионеры казнили членов Талмора и изрубили всех, кто имел неосторожность оказаться у них на пути. Они сожгли здание Гильдии магов (вместе с запертыми внутри чародеями и их прислугой), осквернили Храм Предков и разбили статуи альтмерских божеств. Саммерсет в ужасе содрогнулся… и прикусил язык, потому как даже знаменитые альтмерские маги не горели желанием на своей шкуре выяснить, что окажется сильнее – их чары или драконий огонь.

Переговоры все-таки состоялись. Альтмеров представляли несколько чудом уцелевших глав знатных семейств, запуганных и согласных на все, лишь бы уберечь Саммерсет от полного разорения. Договор по эльфийской традиции получил громкое наименование Конкордата Белого Золота. Согласно его условиям, победители могли рассчитывать на изрядную компенсацию и возвращение незаконно захваченных земель.

С той поры миновало почти пятнадцать лет. Империя разоряла мятежный Саммерсет налогами и взятками, пополняя оскудевшую за время Великой войны казну. По условиям Конкордата альтмеры, жившие в Тамриэле, лишились большинства исконных привилегий и теперь усердно пытались делать хорошую мину при плохой игре. Изрядно досталось всем бывшим союзникам Доминиона – босмерам, эльсвайрским хаджитам и аргонианам из Чернотопья. Заодно прилетело и данмерам, темным эльфам Морровинда. Да, они всячески избегали участия в войне, но после того, как их провинцию засыпал пеплом взорвавшийся вулкан, данмеры скопом кинулись переселяться на материк. Беженцы заполонили приморские города Скайрима, а оттуда начали просачиваться в Сиродиил. Они занимали рабочие места, они притащили с собой Каммона Тонг и Мораг Тонг, немедля вступившие в яростную грызню с Серой Гильдией и Гильдией убийц за место под солнцем, от них были сплошные убытки, скандалы и разорения. Обитатели Империи в кои веки объединились в своей неприязни к данмерам, но тем было не привыкать к трудностям. Сомкнув ряды и обнажив кинжалы, эльфы пепла приготовились отражать нападение.

Вот так обстояли в Тамриэле невеселые дела на нынешний день. Вражда и подозрение царили там, где прежде относительно мирно уживались племена меров, людей и разумных зверорас. Альтмеры были слишком горды, чтобы безропотно смириться с поражением, босмеры не могли забыть горящий Фалинести, лишившиеся родины данмеры задирались ко всем подряд, а люди… Ну, люди всегда остаются людьми. По части ненависти остальные расы могут смело брать с них пример.

Мертвых егерей Тони столкнул в глубокий овраг и закидал ветвями. Может, запах дохлятины приманит волков, росомах или медведей, и к началу зимы звери обглодают тела до последней косточки. Оставались еще разбежавшиеся лошади и собаки. Кони, возможно, сумеют выйти к ближайшему городу – если не заплутают в лесу и не угодят на зубок кому-нибудь быстрому и хищному. Оставшаяся без хозяев свора либо начнет искать людей, либо обоснуется в чащобе, став одной из стай полудиких собак. С гармром сложнее. Гармр – тварь на диво умная и сметливая. У него достанет ума вернуться в гарнизон, откуда выехали егеря. Да, черный пес не обладает даром речи и не сумеет поведать о том, что случилось с пропавшим отрядом. Но командование егерской бригады наверняка заинтересуется, куда бесследно сгинул один из патрулей и организует поиски.

Такова уж сила невезения Тони, что через месяц или полгода у порога хижины непременно объявятся всадники с озлобленным гармром на цепи и настойчивым вопросом: «Здесь в конце лета не проезжали пятеро егерей с собаками?». Что, опять прикажете пускать их в расход? Оврагов для складирования мертвецов не напасешься. Он мирный алхимик и врачеватель, а не живорез из Гильдии Теней!

Первую пару дней альтмер провалялся без сознания. Не очнулся, даже когда Тони стаскивал с него драное зеленое тряпье, вытаскивал глубоко засевшие в плоти арбалетные болты и промывал раны жгучим настоем горноцвета и болотных стручков. Из-за обрубленных ушей Тони мысленно прозвал альтмера Корноухим. Надо ж будет как-то его звать, когда очухается, а настоящих своих имен Высшие не открывают никому. То, как они именуют себя в обществе людей – не более чем прозвища, названия цветов и трав, иногда даже просто наименования цифр на древних языках меров.

Судя по оставшимся на коже меткам и затянувшимся шрамам, последние лет десять Корноухий вел весьма бурную и насыщенную жизнь, полную лишений и опасностей. Он был тощим и жилистым, как тот, кому частенько приходится голодать и довольствоваться малым. Обе ступни стерты в кровь почти до мяса – похоже, он несколько дней подряд бежал, почти не останавливаясь, в сапогах, которые были ему малы. По плечам и спине тянулись тонкие рубцы – кто-то изрядно поработал над альтмером плетью. Под нижними ребрами справа багровело шершавое пятно размером с ладонь Тони, явственный след недавнего и плохо зажившего ожога. Как истинный исследователь, Тони потыкал в пятно металлической палочкой и на всякий случай брызнул на него снадобьем собственного изготовления. Ожог никуда не денется, но есть недурной шанс на более быстрое заживление.

Покопавшись в своих вещах с намерением переодеть альтмера, Тони выяснил, что его барахло либо узко Корноухому в плечах, либо коротковато.

– А кто виноват, что ты такая дылда? – раздраженно сообщил Тони бесчувственному телу. – Другой на моем месте сразу придушил бы тебя да выкинул за порог. Но я ведь душа добрая и отзывчивая. Мне всегда больше всех надо. Возись тут с тобой, как будто заняться больше нечем. Бравые егеря тебя наверняка заслуженно гоняли. Может, ты как есть убийца и преступник, на которого розыскные листы на всяком углу развешаны. Что я из-за тебя натворил, спрашивается? Прикончил блюстителей при исполнении. Без всякой жалости и снисхождения. Меня за это точно вздернут. Утешает, что и тебя тоже.

Прежде чем спалить бывшую одежду альтмера в печи, Тони вдумчиво обшарил карманы. Отыскал пару серебряных септимов с вычеканенным драконом, пригоршню медной мелочи, пергаментный свиток с короткой записью незнакомыми буквами и тщательно сложенный лоскут ткани черного цвета. Тони развернул находку и озадаченно покрутил в руках. Кусочек плотного шелка, наискось отрезанный от стяга или баннероли. Ткань украшал вышитый золотыми нитями герб в виде двух скрещенных стрел и пятиконечной звезды под ними. Мысленно Тони порылся в книге своей памяти, хранившей множество полезных и бесполезных сведений. Записей касательно звезды под перекрещенными стрелами отыскать не удалось. Но, коли альтмер так бережно хранил эту вещицу, значит, она имела для него некое важное значение. Может, это был герб его рода.

Пожав плечами, Тони свернул ткань по сгибам, как было, и засунул под набитый сеном мешок, заменявший Корноухому подушку.

На третий день альтмер очнулся. Открыл глаза и безучастно уставился в низкий закопченный потолок. Тони подумалось, Корноухий даже помирал бы так – с бесстрастной физиономией и в полнейшем спокойствии. Глаза у него и в самом деле были не золотые, а непривычно-светлые.

Тони приносил ему еду, воду и лекарства, ставя на табурет рядом с лежанкой – альтмер сразу же дал понять, что не желает ничего принимать из человеческих рук. Тони обозвал нахлебника высокомерным засранцем, но никакого ответа не получил. Корноухий решил накрепко держать язык за зубами. Говорить с человеком, пусть и спасшим ему жизнь, было ниже его достоинства.

С другой стороны, компаньоном он был почти идеальным: лишнего не выспрашивал, в споры не встревал, под ногами не путался, на тяготы не жаловался. Иногда альтмер казался Тони точной копией двемерского центуриона. Застывшая в ожидании статуя, оживающая от прикосновения к рычагу. Неподвижный голем, пристально следящий за действиями человека – как тот хлопочет по хозяйству, возится у верстака, заново собирает разбитые перегонные кубы.

Месяц Огня Очагов закончился, начался месяц Начала Морозов. Тони ловил себя на том, что разговаривает с безмолвным Корноухим – как обращался к выходящим из-под его рук изделиям. Не ожидая ответа, болтая с самим собой, чтобы разрушить царящую в избушке тишину.

Порывистый ветер гнал с севера низкие, темные тучи, обрывая с деревьев последнюю листву и заливая Ореховое урочище холодными дождями. Альтмер счел, что его раны достаточно затянулись, чтобы подняться на ноги. Первая же его попытка встать завершилась неуклюжим падением. Не отдавая себе отчета, Тони ринулся подхватить упавшего, впервые услышав от Корноухого хоть какой-то звук – сдавленное, раздраженное шипение сквозь зубы. Альтмер вырывался, проковылял к лежанке и свернулся там, сверкая из полутьмы глазами, как разъяренное животное.

– Я просто помочь хотел, – растерялся Тони.

Но в его помощи тут явно не нуждались.

– Поселился в моем доме, жрет мою еду и еще рычит на меня! – искренне возмутился охотник за сокровищами. Озадаченно размышляя о том, что совершенно не рассчитывал зимовать в компании. Сделанных им за лето запасов вполне достанет одному человеку. Двоим уже придется туго. Конечно, поселяне из Горьких Вод поделятся, чем смогут. Беда в том, что местное старичье само живет впроголодь. Совесть не позволит ему обирать голодающих хуторян. Может, когда Корноухий поправится, выгнать его из дома его на охоту? Парочка упитанных олешков здорово скрасила бы их жизнь. Вот только как с ним договориться, если из альтмера слова клещами не вытянешь?

Однако кое-что начало меняться к лучшему. Корноухий начал ходить, подволакивая заживающую ногу. Выяснилось, что с готовкой он справляется куда ловчее Тони. У занятого изысканиями механикуса вечно что-нибудь пригорало либо убегало. Порой альтмер помогал по дому или подолгу разглядывал трофеи из двемерских подземелий. В эти мгновения его бесстрастная ледяная маска давала трещину, сквозь которую искристо проблескивала врожденная любознательность и интерес к чудесам мира.

Нынешним утром небо слегка прояснилось, и Тони, прихватив ведра, отправился на ручей. Он успел сделать три или четыре неспешные ходки туда-обратно, наполняя стоявшую на кухне здоровенную бочку, прежде чем почуял неладное. Колкий, прохладный воздух комом застревал в горле, вынуждая надсадно кашлять. Потом затряслись руки, да так сильно, что он умудрился опрокинуть последнее ведро. Вода с шумом разлилась по полу, Тони выругался, отшвырнул ведро – и ненароком заметил свое искривленное отражение на влажном полу. Доски потемнели, как тогда, от брызнувшей крови. Ему пришлось изрядно поползать с рубанком, снимая тонкий верхний слой древесины, пока кровь не успела впитаться слишком глубоко. Впрочем, дело было не в крови. Дело было в подступающей волне, ведь она уже близко. Она ревела, безжалостно увлекая за собой, кувыркая крохотного человека так, что Тони совершенно терял представление о том, где небо, а где земля. Вокруг была только бездна, глубина, он нелепо махал руками, пытаясь всплыть, тщетно крича себе, что никакой волны нет. Он на суше, в глубине материка, ему нужно успокоиться и взять себя в руки.

Волна шла за ним, величественная и жестокая, в короне из клокочущей белой пены. Всхлипывая и бормоча, Тони ринулся на поиски укрытия. Дальше, дальше, в самую глубину хижины, забиться в щель, зажмуриться и ждать. Он тонет, задыхаясь, рот полон слюны с кислым медным привкусом страха, сердце заполошно колотится, ударяясь о ребра. Мир стремительно терял цвета, становясь призрачно-серым, выцветая и рассыпаясь горстями пепла. К чему бы он не прикасался, за что не пытался ухватиться – все ломалось, точно прогнившее дерево. Тони завыл, пытаясь вжаться в сходящиеся углом стены, стать их частью, годовыми кольцами древесины, комком пакли, забитым в трещину…

– Это всего лишь твое воображение, – прозвучавший рядом голос был низким, хрипловатым и довольно приятным для слуха. Чья-то рука крепко стиснула запястье Тони, не позволяя соскользнуть в водоворот пугающих видений. – Твои страхи. Скользящие тени во мраке. Не позволяй им завладеть твоим рассудком, или они заберут тебя с собой. Прямиком во владения Шеогората, где ты до конца времен будешь метаться в поисках выхода.

Если б Тони не был так занят борьбой с удушливой паникой, то безмерно удивился бы внезапному красноречию Корноухого. И тому, что высокомерный альтмер сидел рядом с ним на полу, держа человека за руку. Но у Тони было куда более важное дело – дышать. Один глубокий вдох за другим. Втянуть теплый воздух избушки носом, выдохнуть ртом.

– Тебе надо отвлечься, – сказал Корноухий. – Идем.

Он встал, потянув Тони за собой. Неуклюже переступая с ноги на ногу, Тони проковылял в горницу и был усажен на табурет. Альтмер исчез из поля зрения, что-то нежно звякнуло и под носом у человека возник плоский короб со стоящей посередине разобранной двемерской головоломкой. Тони однажды пробовал ее собрать, но бросил, отчаявшись постичь нечеловеческую логику двемеров.

– Давай, – шепнул над ухом альтмер. – Ты сможешь.

Тони взял головоломку в руки. Она была прохладной и приятно тяжелой. Пальцы задвигались сами по себе, без вмешательства рассудка. Надавить вот здесь. Повернуть шпенек на пол-оборота. Поменять местами блоки. Выдвинуть освободившийся цилиндр и передвинуть его по диагонали…

Внутри головоломки звонко щелкнуло. Впервые за сотни лет детали встали на свои места, образовав гладкий цельнолитой кубик с загадочными узорами на стенках и изображениями хода планет. Тони изумленно потряс головой. Никакой пришедшей из глубин моря Призраков волны, никакого подступающего к горлу темного ужаса.

Корноухий сидел напротив, спокойно и слегка насмешливо взирая на растерянного человека.

– Где ты взял все эти… – альтмер замялся, подбирая нужное слово, – диковины?

– В Бталфте. Это брошенный двемерский город под землей. Как раз прямо под нами, – разъяснил Тони. – Я спускаюсь туда, хожу и ищу. Иногда подворачивается что-нибудь интересное.

– Зачем это тебе? Продавать собирателям редкостей? – Корноухий вполне здраво судил о целях охотников за сокровищами.

– Кое-что продаю, остальное оставляю себе. Мне нравится восстанавливать двемерские вещицы, чтобы они снова работали. Они такие… восхитительные, – Тони совершенно не представлял, зачем выкладывает свои тайны этому совершенно незнакомому созданию, но поговорить с кем-то действительно существующим, а не с самим собой было так приятно. Пес с ним, что он не расслышал ни слова благодарности. Благодарность альтмерам вообще не свойственна. – Подлинное совершенство в каждой детали.

– Там сохранились даже такие, которая была здесь… с ножами? – Корноухий слегка прищурился.

– Я зову их Паучьими Сферами, – уточнил Тони. – Пока мне удалось разыскать и поднять наверх всего одну, сохранившуюся более-менее в целостности. Во-первых, они тяжеленные, у меня чуть пупок не развязался ее тащить. Во-вторых, ты когда-нибудь слышал такое слово – анимункули?

Альтмер подумал и отрицательно мотнул головой. Левое ухо у него порой мелко подергивалось Похоже, это был непроизвольный тик.

– Ну так вот, анимункули – это двемерские устройства, в которых магия одушевляет механику, – обрадовался возможности почесать языком Тони. – Есть вещицы, которые работают от силы скрученной пружины или горячего пара. Есть такие, что оживают, когда в них вкладывается камень душ. Эти камни, сам понимаешь, на дороге не валяются. Их можно купить у магиков, умельцев по зачаровыванию. Можно создать самому, если знаешь нужное заклинание и удастся найти в развалинах нужный камень. Да еще не всякий подходит. И отнюдь не каждую душу удается заточить внутрь. Вот эта, которая разбилась, жила за счет старого злобного кабана. Я долго его выслеживал, выяснял, какими тропами он ходит, потом мастерил ловушку, а потом еще убивал его дОлжным образом. Я, знаешь ли, не некромант какой. Кстати, меня зовут Тони, если тебе интересен этот факт. И если ты мечтаешь поднять армию двемерских големов, чтобы пройтись с ветерком по Империи, вынужден тебя разочаровать – это невозможно. Большинство механизмов, оставшихся там, внизу, не действуют. Двемеры, прежде чем навсегда исчезнуть с Тамриэля, испортили свои игрушки. Наверное, чтобы они не попали в дурные руки.

Корноухий опять погрузился в замкнутое молчание, куда не допускались посторонние. Молчал он так долго, что Тони успел вернуть собранную головоломку на место, вытер с пола разлитую воду и поставил греться на огне котелок с настоем на меду и можжевеловых ягодах.

– Рингилл, – наконец выдохнул он.

– Это в каком смысле? – не понял Тони. – Ты, случаем, не какое-нибудь ужасное эльфийское проклятие вечной почесухи на меня наслал, а?

– Можешь меня так называть, – медленно, преодолевая огромное нежелание говорить человеку, представителю низшей расы, нечто подобное, объяснил Корноухий. – Это мое прозвище среди людей. На ваше наречие оно переводится как… как звание «Капитан».

– Почему – капитан? – немедля пожелал узнать Тони.

– Потому что в былые года у меня был корабль и преданная команда, – нехотя буркнул альтмер.

– И что с ними сталось?

– А куда исчезает свет падающих звезд?

– Понял, не дурак, – закивал Тони. – Был бы дурак – не понял. Рингилл. Отлично. Звучит намного лучше, чем Корноухий. Ну, коли мы теперь друзья навек, могу я спросить – какого ляда ты носился по лесам от егерей и притащил их к моему порогу? И что за магическую тряпочку ты бережно хранишь около сердца?

– Мы не друзья, – сухо отрезал Рингилл. – Никогда ими не станем. Я – чистокровный альтмер. В нынешние времена этого вполне достаточно, чтобы за тобой бегали с топором и петлей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю