355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженнифер Рардин » Пуля на закуску » Текст книги (страница 12)
Пуля на закуску
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 01:30

Текст книги "Пуля на закуску"


Автор книги: Дженнифер Рардин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава двадцать вторая

Никогда бы я не назвала Вайля сладкоречивым, но черт меня побери, если от его слов мне не захотелось прыгнуть на него и задушить в объятиях. Я шагнула к нему, увидела, как прищурились радостно его глаза – он понял мои намерения, – и тут у меня за спиной прокашлялся Коул.

– Жас, я думал, тебе будет интересно, – сказал он хрипло. – Я нашел владельца дома.

Я обернулась. Улыбка Люсиль намертво приклеилась к моему лицу. Моя альтер-эго знает, как обойтись с Коулом, не задев его чувств, а Жас действует грубо и прямолинейно. Иногда даже злобно.

– Класс! И кто же это?

– Бизнесмен по имени Делир Казими.

– Фотография у тебя есть?

– Сейчас для тебя распечатаю.

Коул и Вайль играли друг с другом в гляделки. Будь они из любой другой породы мужчин, следующим этапом была бы настоящая драка. Я стала покачивать головой.

Как мне удается так все капитально перепутать за ноль минут? Я же думала, что с Коулом все устаканилось. Что он понял: отношений я не хочу. И тут следующим номером нашей программы он признается мне в любви, мы занимаемся опрокидыванием верблюда в Тегеране, и я позволяю ему шантажом уломать меня на свидание. На Вайля это должно подействовать, как кол в сердце.

Тем временем упомянутый Вайль, поняв, наверное, что Коул угрозы не представляет, снова обернулся ко мне.

– Зачем тебе понадобилось знать, кто владеет этим домом? – спросил он.

Я изложила свою теорию о том, что Колдун взял Дэйва под контроль и, вероятно, ему же принадлежит и дом, где мы сейчас расположились.

– Полагаю, что это возможно, – решил Вайль. – Но мотивы для такого поступка мне кажутся бессмысленными. Зачем обладателю такой мощи и такого влияния организовывать собственное устранение?

– Этого мы пока не выяснили, – призналась я. – Для начала, я думаю, нужно доказать, что Дэйв и есть «крот». Потом придется думать, как сделать так, чтобы он остался жив по окончании операции.

– Жасмин, – тихо сказал Вайль. – Ты же знаешь, что ни у кого из нас нет такой силы.

– Тогда мне придется говорить с Раулем.

– А разве это не опасно? – спросил Коул, все еще несколько воинственно. – Я думал, ты после стычки с Магистратом решила на Рауля не выходить.

Он достаточно успокоился после гляделок с Вайлем, чтобы прислониться к дверному косяку. Но вечную свою зубочистку наполовину сжевал и сейчас искал в карманах новую.

Я посмотрела, как он хлопает себя по карманам, жалея, что мою привычную потребность удовлетворить не так легко. Желание тасовать карты просто дырки прожигало в ладонях. Но сказала я только одно:

– Тогда еще не стоял вопрос о жизни моего брата.

– Звучит убедительно, – начал Вайль, – и все же… если Дэвид не погиб на учениях, как мог Колдун его убить? Я полагаю, он всегда с кем-нибудь из своих людей, даже в увольнении. Или он убежденный одиночка?

Я задумалась. Нехотя покачала головой.

– Нет, он никогда не бывает один, всегда с друзьями. А в таких местах, как здесь, даже в увольнении слишком опасно бродить в одиночку.

– А значит, – вставил Коул, – что этот тип должен был убить Дэвида, имплантировать какое-то устройство управления и оживить покойника – все на глазах его людей, которые даже и не заметили, что случилось.

– Мы уверены, что это устройство? – спросил Вайль.

– Как показывает «Энкиклиос», Колдуну нужно либо видеть своих зомби, чтобы ими управлять, либо что-то в них имплантировать, чтобы управлять дистанционно, – напомнила я.

Этот имплант должен выдавать какой-то экстрасенсорный сигнал, и в этом был главный смысл, зачем Бергман послал меня к Аше. Меня кольнула совесть, что я ничего еще не сказала Вайлю о его существовании. Ну ладно, мы же с ним не муж и жена. Я не обязана ему пересказывать каждый свой день в подробностях. Кроме эпизодов, напомнила я себе, относящихся к работе. Но сообщить Вайлю, что я за ним следила и при этом кого-то встретила, оказалось труднее, чем я думала. Что этот встреченный настолько мощен, что знает Рауля. И что поделился своим энергетиком.

Так что я пока промолчала, отложив этот разговор до более удобного момента. Или пока не соберусь с духом, если момент окажется такой же неудобный.

– Может, надо расспросить ребят из группы Дэвида, – предложил наконец Коул. – Один из них может знать, о чем мы тут говорим. Должен же был быть момент, когда он был хотя бы ранен, так? Я хочу сказать, что нельзя же убить человека и вернуть его, не оставив никаких следов.

– Вот оно! – воскликнула я. – Кэм рассказывал историю! Как они поймали двух сообщников Колдуна, как один из них вцепился Дэйву в горло, залил все помещение кровью, а Дэйв пару дней говорить не мог.

– Верно! – согласился Коул. – А если подумать, не случается ли ему иногда чесать шею? Тот знак, который Бергман велел нам отлавливать. И это делалось все время прямо у нас под носом. Я не почувствовал уникальности Дэйва прежде всего потому, что принял его таким, как он есть. Решил, что он из бойцов Рауля, как и я. А знаки не заметил, потому что, когда он высказал подозрения насчет «крота», этим он полностью отвел от себя подозрения.

– Хорошо, – кивнул Вайль. – Меня убедили. И все же остается еще один вопрос: зачем? Что он выигрывает, организовав прибытие двух киллеров из ЦРУ и собственное устранение?

Мы предложили ему свои теории, но он их не принял.

– Я не верю, что он хочет смерти. Тем более от нашей руки. Это для него было бы вершиной бесчестия. Так что давайте предположим, что он хочет жить.

– Может быть, решил завязать? – предположил Коул. – Инсценировать собственную гибель и начать новую жизнь где-то совсем в другом месте?

– А потому организует с нашей помощью убийство – кого? Двойника? – спросил Вайль.

Мы кивнули. Злодей посылает простака в одну сторону, а сам идет в другую, надеясь, что мы погонимся за простаком и на него обрушим свою огневую мощь.

Я вытащила из кармана фотографию Колдуна и всмотрелась, совсем по-новому сочувствуя дамам, которые на ней изображены. Тот джентльмен, что их держит, ни за что на свете не оставит жизнь, где есть такие женщины. Это значит, что кто-то его вынуждает. Черт, мы не только не можем его убить, теперь мы еще должны спасать его родных, пока ребята Колдуна не обнаружили, что игра вскрылась, не разозлились и не оттяпали этим родным головы. При этом нам еще нужно установить, где Колдун находится.

Время вступать Бергману и Кассандре.

* * *

Разлучить Кассандру и Дэйва оказалось непросто – они стали в каком-то смысле неделимы. Как простые числа. Что разбило мое сердце, хотя я думала, что разбивать уже нечего.

В конце концов Коул сказал Кассандре, что я с ней хочу поговорить о своем о девичьем, и никому больше в кухне не интересно это слышать. Бергмана он выманил из комнаты, сообщив, что Питу что-то не нравится в новых очках – какой-то глюк в аппаратуре транслятора, из-за которой у одного агента волосы загорелись.

Когда мы все собрались в спальне у парней, Коул встал на дверях отгонять любопытных, а я кратко изложила последние события. Кассандра слегка покачнулась, но отказалась от помощи и дошла до скамейки, умудрившись кое-как сесть, и уставилась невидящим взглядом в стену. Я села рядом, продолжая быстро говорить:

– Как только смогу, я увижусь с Раулем. Мы этот вопрос решим.

– Если это возможно, – сказала она отстраненно и неожиданно спокойно.

Эту силу ей пришлось вытягивать откуда-то из глубины. Чуть ли не с другой стороны мира.

– Знаешь, Кассандра, тебе стоило бы больше в меня верить. – Я говорила уверенным голосом, но внутри все у меня подрагивало. Последствия неудачи могут быть такими, что даже думать о них невыносимо. Вот я и не думала. – На последнем нашем задании разве не я спасла тебе жизнь, хотя у тебя и было видение собственной смерти?

Почти незаметная пауза.

– Да.

– Должно это чего-то в твоих глазах стоить, особенно если учесть, что у тебя не было ни одного видения с тех пор, как тридцать два часа тому назад ты коснулась моего брата?

Она не сразу смогла сфокусировать взгляд. А потом улыбнулась, и глаза тоже.

– Должно.

– Ну и хорошо. – Я не стала дальше развивать тему. – Мы думаем, что устройство связи Колдуна с Дэвидом установлено у него в шее.

И тут я остановилась, посмотрела на Вайля, вдруг сделавшись беспомощной. Если мне придется сказать еще хоть одно слово, я разревусь, и лопнет весь мой авторитет, с таким трудом набранный за последние пять минут. Потому что ровно столько я могу притворяться, что это ерунда, будто мой брат зомби. А потом ужас навалится на меня и лишит речи.

Сейчас я почти жалела, что Вайль избавил меня от яда магулов. Какое облегчение – когда все, по сути, безразлично. Когда отдаляешься от боли. Но тогда я не могла бы функционировать. Я бы осталась, как Аша, на обочине, записывая имена в блокнотик, притворяясь сама перед собой, будто это хоть что-то может изменить в моем бесполезном и взорванном мире.

Вайль едва заметно кивнул, приподнял бровь, будто спрашивая, все ли со мной в порядке. Я пожала плечами. Он сказал:

– Мы должны отследить связь между устройством в шее Дэвида и Колдуном. Наша надежда на то, что вы, – он глянул сразу на Кассандру и Бергмана, – сможете найти научные, или магические, или комбинированные средства так, чтобы Колдун не узнал о неудаче своих планов.

– Для меня это будет трудно, – ответила Кассандра. – Мы с Дэвидом очень много времени проводим вместе. Он может заподозрить, если я начну его сторониться.

Серьезный момент. Я сказала:

– Вот тут, я думаю, в дело должен вступить Кэм. Он будет решать, сможет ли остальная группа сохранить эту тайну от Дэвида. И его отвлекут, пока ты будешь занята.

Мы согласились, чтобы Коул ввел Кэма в курс дела, пока я попытаюсь связаться с Раулем. Бергман занял мое место на скамье. Они с Кассандрой немедленно начали строить планы, а я встала вместе с Вайлем у окна.

– Как ты хочешь это проделать? – спросил он тихо.

– Я не хочу пока выходить из тела, – ответила я, стараясь не вздрогнуть от воспоминания, как меня в прошлый раз легко поймал Магистрат. – Но если понадобится… – Я прикусила губу, чтобы не попрощаться. Надо верить, что вернешься. – …Это может быть трудно.

Я постучала пальцем по кольцу, повертела его.

– Может быть, придется тебе послать мне помощь… – Я запнулась. – Если ты сможешь.

Он кивнул, и в его глазах было такое облегчение, что я пожалела о невозможности сейчас его обнять.

– Смогу. Кольцо снова со мной разговаривает.

Ух ты! В самых суровых обстоятельствах Вайль теперь сможет делиться со мной силой через посредство кольца. Это ни для кого из нас не просто, но если Кирилай ему скажет, что я в опасности, он сможет мне помочь. Пройдя одну битву без такой поддержки, я теперь вдвойне обрадовалась, что снова все, как прежде.

– Ладно, – сказал он. – Иди и поговори.

Я выглянула из окна.

Рауль? У нас тут внизу серьезные проблемы.

Я СЛУШАЮ.

Я кратко изложила подробности и в конце спросила:

Можешь ты спасти моего брата? На этот раз.

Последние два слова я выделила, говоря этим, что помню наш короткий разговор о Дэйве, когда он меня вызывал к себе.

Долгое молчание, во время которого я заметила, что пошел дождь. Я выглянула во дворик возле дома – он был пуст и заброшен, как станет моя жизнь без Дэйва.

Рауль? Кажется, ты не понимаешь всю серьезность моей ситуации. Мы должны с тобой поговорить лицом к лицу.

СЛИШКОМ ОПАСНО.

Для тебя или для меня? Потому что я тебе должна сказать: если мой брат погибнет, а я буду думать, что ты мог его спасти, из нас с тобой мало кто будет пригоден для работы. Причем очень долго.

ИМ УПРАВЛЯЕТ ЗЛО.

Так всеми в этой стране управляет зло! Не валяй дурака, ты отлично понимаешь разницу между жертвой и преступником. Да посмотри ты на его послужной список! —Мне пришлось остановиться, чтобы сменить тон. Нытья нет, слава Богу, но определенно есть отчаяние… и хрен с ним, о гордости подумаю потом. Я не знаю, почему он кончил так, как это получилось. Или почему ты мне этого не говорил. Но я знаю своего брата. Он скорее подорвал бы себя гранатой, чем предал своих товарищей и свою страну.

Еще одна пауза, в которой я себе напомнила позвонить сестре. Эви сейчас наверняка с ума сходит, тревожась за Альберта и не имея возможности связаться с Дэвидом или со мной. Но все по порядку. Если пытаться думать сразу обо всем, что нужно сделать, я в ближайшие сутки развалюсь.

Спаси моего брата,сказала я Раулю. Если за эту услугу ты от меня потребуешь какого-то договора, я готова.

ИДИ СПАТЬ.

Я поняла сразу. Мы действуем в настолько разных плоскостях, что общение никогда не бывает простым. Он не может долго говорить у меня в голове, не спалив мне синапсы. Я не могу его посетить, если для начала не умру. Если я выйду из тела, тут же нарисуется Магистрат. А мои сны – это удачная нейтральная территория.

О'кей. Дай мне несколько минут здесь разобраться.

Бергман открыл дверь на стук Коула. Тот вошел, фальшиво улыбаясь во весь рот.

– Жас, в жизни не угадаешь, что мы с Кэмом нашли в том фургоне, который ты угнала.

Кэм вошел за ним вплотную, и Бергман осторожно закрыл дверь. Они принесли две портативные камеры и пачку бумаг – как сказал Коул, официальные разрешения на видеозапись.

Как только Кэм услышал щелчок двери, его беззаботная улыбка тут же улетучилась. Он поставил камеру на пол и подошел ко мне – я все еще рассеянно поглядывала в окно, выстраивая аргументы для следующего раунда с Раулем.

– Если у тебя есть план, как спасти моего командира, я участвую, – сказал он просто.

– Могут потребоваться незаурядные актерские навыки, – предупредила я.

– В нашей работе надо уметь маскироваться. Притворяться кем угодно, только не солдатом. Если мне придется дефилировать по подиуму в диадеме и трико, я это проделаю так убедительно, что меня на бис будут вызывать.

Я сдержала улыбку.

– Ну, это уже крайности. Но вот сохранять спокойствие придется всю дорогу.

Он кивнул – морщинки возле глаз говорили, что юмор в нем можно смирить, но убить нельзя.

– Про остальных что скажешь?

– Можешь на них положиться.

– Нет. Это ты можешь на них положиться. – Я посмотрела ему в глаза. – Грейс я доверять не могу.

– Она готова умереть за Дэвида.

– Она не терпит соперников, как матерый лось. Сам подумай, Кэм. Ее командир больше командовать не способен, только никто не может ему этого сказать. И мы все будем делать вид, будто он главный, а на самом деле распоряжаться станет кто-то другой. В том, что касается нашего задания, этим кем-то будет Вайль. Это он отвечает за устранение Колдуна. Но там, где дело идет о жизни Дэйва, распоряжаюсь я. Я это начала, я считаю, что знаю, как его спасти. Если у Грейс будут иные мысли, то инстинкт толкнет ее взять командование на себя. Я этого не допущу. Твое дело – заставить ее понять: если она не подчинится, я спорить не буду. И сомневаться не буду. Я просто ее убью.

На один миг я убрала маску и показала хладнокровного жестокого убийцу – ту свою личность, которую прячу в себе от родных, от товарищей, даже от себя. Эта женщина не слишком приятна и не особо обаятельна. Если честно, она настолько страшна, что я инстинктивно держу ее связанной по рукам и ногам, с кляпом во рту и в запертом саркофаге, в самом глубоком склепе, который только могу найти. Но она мне нужна. Она придает силы мне и моей стране – пока я держу ее на цепи. Пока что я справляюсь, но знаю, что играю с огнем. Просто надеюсь, что успею ее из себя изгнать до того, как полыхнет.

Кэм отступил на шаг, сам это заметил и встал твердо. Коротко кивнул, и губы у него сжались в нехарактерную ниточку.

– С Грейс проблем не будет.

– Это хорошо.

– Я тогда оповещу народ.

– В том, что касается Колдуна, – сказал Вайль, – мы придерживаемся прежнего плана. Но Кассандра и Бергман назначены на новый проект. Дэвида к ней во время ее работы не подпускать. Нам бы хотелось, чтобы ваша группа постаралась не вызвать у него подозрений, что их разлучают намеренно.

– Не вопрос.

Кэм посмотрел на меня, и в глазах читалась тревога, затмевающая все прочие мысли. Я знала: он хочет спросить, есть ли у моего плана шансы на успех. Но он слишком давно занимается нашим делом и слишком много видел, чтобы думать, будто я могу дать утешительный ответ. Поэтому он просто кивнул, повернулся на каблуках и вышел.

Когда мы остались без чужих, Бергман спросил очень робко:

– Ты и вправду убила бы Грейс?

Оставив в покое штору, я повернулась к своей группе лицом. Глядя в глаза каждому.

Бергман, ссутулив узкие плечи (он сутулится от любого страха, реального или воображаемого), смотрел на меня сквозь стекла очков, будто они могут защитить его от той реальности, что я сейчас на него обрушу. Кассандра с ее классическими чертами темного лица никогда не выглядит больше, чем на двадцать восемь, но бремя вековых страданий и бедствий придает ей облик древней богини. Коул таращился на меня с восхищением, грозившим перейти в зависимость. Вайль стоял рядом со мной, не касаясь меня, но я ощущала его уверенную поддержку. Когда я ее лишилась, пусть очень ненадолго, я поняла, как много она для меня значит, и это меня даже испугало. Но не настолько, чтобы от нее отказаться.

Обратилась я к Бергману, хотя мои слова были адресованы всем:

– Да, я бы ее убила, если бы сочла, что она представляет собой угрозу. Я поступила бы так с каждым, кто был бы опасен для любого из вас. Судьба моих хельсингеров послужила мне тяжелым уроком, и повторять его я не желаю. Я не потеряю ни одного члена своей группы, если будет возможность это предотвратить любым путем. Любым – это значит любым.

Вдруг я представила себе Рауля, который ждет, откинувшись на кожаную спинку кресла, чтобы я заснула, и слышит сейчас мои слова.

Любым, значит?

Он смотрит на список, который набросал в блокноте у себя на коленях, добавляет еще пару пунктов, переворачивает страницу и начинает писать всерьез.

Ну и ну.

Глава двадцать третья

– Да что же это такое, уснуть не могу!

Мне хотелось врезать кулаком по чему-нибудь. Стекло и кирпич заводского здания, мимо которого я сейчас проходила, казались подходящей целью – в широкие грязные окна была видна огромная черная машина, на которую налетали люди, вооруженные бейсбольными битами. План казался очень удачным, но прохладная рука Вайля, лежащая у меня на шее, удержала меня от участия в этом разрушении.

– Это не поможет.

– Ты себе представляешь, как я зла!

Он кивнул. Это был совершенно ужасный час. Ты думаешь, что твой план разворачивается под музыку военного оркестра, все подразделения занимают назначенные места в назначенные моменты, и тут вдруг кто-то хлопается на задницу, и глядь – кларнетист запутался в саксофоне.

Я только устроилась в койке, как пришел Коул с фотографией Делира Казими, домовладельца. Он выглядел почти как наш Колдун. Но с некоторыми различиями. Заостренность носа и подбородка. Пустота в глазах. Про этого человека я бы легко поверила, что он – террорист и почитатель трехглавого бога. Адрес указывал на Саудовскую Аравию, так что я вернулась к Вайлю и мы позвонили Питу с просьбой собрать материал. Пит не мог обсуждать этот вопрос без участия своих соратников из МО, и мы прервали разговор на те пятнадцать минут, которые ему нужны были на выяснение. Тем временем я позвонила Эви.

– Алло?

Ага, слез в голосе не слышно.

– Эви?

– Жас? Ты где?

– В Германии. У моей компании слияние с одной фармацевтической фирмой. И когда мне выпал случай объяснить наши способы маркетинга некоторым важным руководителям, я за него ухватилась. Дэйв в отпуске, так что я фактически сейчас все время с ним.

– Это же чудесно! Так вы помирились?

– Вполне. В смысле, мы не говорили про Джесси… – Я запнулась. Если Дэйв умрет с этой невыдернутой занозой, я всю жизнь буду об этом жалеть. Вряд ли я когда-нибудь смогу заставить его понять, что сделала то, что должна была сделать из любви к ней. Но все-таки… – Эви, мне очень жаль, что ты сейчас осталась там одна.

– Нет, со мной Тим и И-Джей. Я просто очень за тебя взволновалась, когда не могла найти.

Вот теперь уже и слезы. Кажется, каждый раз, как я звоню сестре, разговор заканчивается ее слезами. И что тут поделаешь?

– Ну, прости меня. – Нет, так это не прекратить. Попробуем с другой стороны: – Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Приезжай.

О черт.

– Не сейчас, – добавила Эви раньше, чем я придумала, что бы такое соврать. – Как только сможешь. А до того я за папой присмотрю, но есть одна вещь, для которой ты мне действительно нужна. В этом году Пасха приходится на четырнадцатое апреля, и мы с Тимом хотим в этот день окрестить И-Джей. Папа к тому времени уже поправится, я надеюсь.

Или умрет,подумали мы обе, но ни одна не сказала этого вслух.

– И мне нужно будет, – сказала моя сестра, – чтобы ты была со мной.

– Зачем?

– Ты ее крестная.

– Я?

– Ты сказала, что будешь.

– Когда?

– Когда тебе было десять! Жас, ты обещала!

Ну молодец, Эви. Только она могла запомнить обет, данный мною пятнадцать лет назад. Наверное, был дождливый день, она меня заставила играть в куклы. Сидела я возле нее, укачивая на коленке ее Бетси-С-Отрыжкой, глядя с грустью в окно на обвисшую и капающую баскетбольную сетку.

«Когда я буду большая, я буду мамой, а ты крестной», – сказала она своим милым детским голоском.

А я наверняка ответила:

«О'кей, буду».

Переложив телефон к другому уху, я подумала, как она не понимает, что за жуткий сделала выбор. Но она – моя сестра. И потому я подчинюсь ее желаниям, даже если придется скрипеть зубами, слушая гимны под бренчание пианино, посещая школьные спектакли и церемонии награждения, скрипя зубами, аж пока пломбы не выпадут.

– Конечно, обещала и помню. Это для меня честь. – И правда честь, но лучше бы им с Тимом дожить до ста лет. – Я буду, обязательно буду, и Дэйву скажу. Может, он сумеет выбраться – кто знает?

Я говорила весело, хотя слова на языке были горькими, как пепел. Быть может, нам с Эви в ближайший месяц придется хоронить двух самых близких своих родственников.

Ну уж нет. Если я могу хоть что-то для этого сделать – а видит Бог, я могу. Мы все, Парксы, сколько нас есть, там будем. Злясь на неудобные костюмы и чувствуя себя недостойными быть в родстве с Эви и ее драгоценным свертком лысой и отрыгивающей радости.

– Ты прости, мне очень стыдно, что я сразу не спросила, но как там Альберт?

– У него нога сломана в двух местах, и врачей очень тревожила его спина. Но с ней все в порядке. Он был в шлеме, слава Богу. Видела бы этот шлем… но все равно у него серьезное сотрясение, и это внушает им тревогу. Диабет тоже выздоровление не ускоряет. Но он уже несколько раз приходил в себя, и врачи выражают осторожный оптимизм.

– Как он выглядит? Она секунду подумала:

– Будто усох. Как это могло случиться? Он мне всегда казался таким огромным – как тираннозавр рекс, готовый оторвать мне голову. А сейчас – как маленький старичок. И волосы у него за последние пару дней тоже поседели.

Я машинально дернула себя за собственную поседевшую прядь и поняла, что либо надо ее покрасить, либо найти какое-то объяснение. Может быть, рассказывать всем и каждому, что таким образом я отчаянно пытаюсь привлечь к себе внимание. Как кольцо на животе, только видимое.

– Знаешь, от чего ему может стать лучше? – сказала я. – От посещения одного-двух приятелей по морской пехоте. Давай я позвоню Шелби и…

– Только не из Германии. Могу себе представить, во сколько это тебе обойдется. Идея прекрасная, но звонить буду я. Ты там пока наслаждайся обществом Дэвида да организуй, чтобы твоя изящная попка оказалась на Пасху в моем доме. Поняла?

– Черт побери, Эви, ты становишься домашним тираном!

– Ага. – Она засмеялась. – Мамины гены. И дальше будет только хуже!

Несмотря на угрожающее состояние Альберта, от разговора с Эви стало лучше. Потом позвонил Пит. С ним на линии был генерал Мерль Дэнфер, наше контактное лицо в МО, и командующий Специальными Силами генерал Этан Кайль по прозвищу Бык.

– Джентльмены! – обратился к ним Вайль. – У нас есть серьезные причины считать, что объект нас в эту ситуацию заманил. – Вайль изложил наши подозрения, не указывая, кого мы считаем «кротом». Нет смысла выдавать Дэвида до того, как мы найдем способ его спасти. – Мы считаем, что этот дом принадлежит Колдуну. Коул передал вам по факсу его фотографию и адрес. Мы пытаемся подтвердить его личность по связи с «кротом». Если мы это сделаем, то сможем продолжать операцию согласно плану, – закончил Вайль.

Напряженная пауза – из тех, которые заставляют напрягаться, потому что тебе казалось, что все должны броситься с тобой соглашаться.

– Я думаю, что вы там все неправильно поняли, – сказал Дэнфер. – Мне кажется, что Колдун вас подставил, не чтобы вы его убили, а чтобы убить вас самих. – Мы еще не успели ткнуть пальцем ни в одну дырку в его теории, как он поспешил дальше: – Он скрывается от спецсил уже больше года. Его «крот» наверняка дал ему знать, что мы послали против него наших лучших работников. Нет, мне сдается, он просто нашел способ снять с себя давление и выставить наших военных, как селезня, который пытается потоптать страуса. Я бы предложил вам продолжать операцию, но понимать при этом, что вы идете в капкан, а потому должны принять необходимые меры.

– Но, сэр… – начала я.

– Юная леди, вы хоть сколько-нибудь свое дело знаете? Или нет?

– Я еще ни одного задания не провалила.

– Так возьмите себя в руки и убейте этого Колдуна! Или вы просто пытаетесь выставить меняв невыгодном свете?

Что за хрень? Ясекунды три подумала, и меня осенило. Ходят слухи, что Мерль Дэнфер поглядывает на Овальный кабинет. Захватить Колдуна – избиратели в нужный момент снопами лягут к его ногам. Это президентские амбиции мешают ему видеть реальность?

– Сэр, если вы ошибетесь, от наших рук погибнут невинные люди.

– Да как вы смеете сомневаться в нашей разведке! – загремел Дэнфер. – Люди гибли ради этих сведений! Пит, что за деревенщину ты берешь на работу? И не надо ли убрать паршивую овцу, пока она не заразила все стадо?

Пит не бросился немедленно на мою защиту, и у меня горло перехватило полностью. В зоне паники дышать запрещено. Я глянула на Вайля умоляющим взглядом, он покачал головой.

Никто тебя не уволит,говорило его лицо. Это еще не факт,было написано на моем. И он знал, что я права. Отчего и были единственным его ответом опущенные глаза.

– Жасмин, это Кайль говорит. Бык.

– Да, сэр.

Я села прямее – рефлекторно. Низкий командный голос, карьера, включающая столько медалей, что хватило бы на стену в моей гостиной, произвели на меня впечатление. Несмотря даже на то, что он служил с Альбертом и остался его близким другом. Это помещало его в ту же категорию, что и отца Джета: он заслуживает либо холодной вежливости, либо прямого в нос – это уж что моя карьера выдержит. Сейчас я даже легкого пренебрежения не могла себе позволить.

– Как папа? – спросил генерал Кайль.

Нет. Не реветь.

– Врачи выражают осторожный оптимизм, сэр.

– Он хороший человек. Лучше, чем ты о нем думаешь.

Хм. Откуда он знает?

– Дочери всегда узнают последними, сэр. Он понимающе рассмеялся:

– Ну да. Может, тебе стоило мне позвонить. – Голос его изменился, приобрел определенный тембр, который заставил меня внимательно слушать, чтобы не пропустить ни слова. – Этот Колдун – он скользкий тип, нет?

– Да, сэр.

– Трудно сказать, что он замышляет, пока он не возьмет на себя ответственность за уже сделанное?

– Да, сэр.

– Смотри, чтобы вы убрали его. —Он голосом подчеркнул местоимение. Замолчал, давая понять, что согласен с нашей оценкой ситуации, но не может официально дать нам те указания, которые хотел бы. И закончил: – А не наоборот.

Легко генералу говорить. Он не сидит в съемном доме в Тегеране, гадая, кто даст себе труд выкапывать его карьеру из помойки если он убьет кого надо, но не сумеет этого доказать. Помощники Колдуна смогут продолжить его работу, взяв его имя, как будто это он организует акции, и никто не сможет быть полностью уверен, что это не так. А я буду рада, если меня оставят хотя бы отскребать жвачку из-под парт в средней школе имени Рузвельта.

Мы с Вайлем переглянулись, и я могу сказать, что подумали мы одно и то же. Лучше следовать подсказке генерала Дэнфера, воспринимая ее буквально. Сыграть так, как он просит. Может быть, я в нем ошибаюсь, и он не вынужденно поставлен в эту ситуацию. Нет, он наверняка высокопоставленный помощник, отвечающий за организацию или выполнение многих мерзостей, которые Колдун совершил за время своей карьеры. Ладно, тогда мы не поразим нашу истинную цель. Но нас хотя бы не расстреляют за выполнение приказов.

Но тут всебыло неправильно. Фотография, черт побери! Человек в моем кармане, обнимающий за плечи свою семью. Никто нам не приказывал убить его.Мы не уверены, что он совершил вообще хоть какое-то преступление, заслуживающее ликвидации. Вот почему я никак не могла провалиться в сон, который был мне так отчаянно нужен.

После всех телефонных разговоров я тихо пробралась обратно в женскую спальню, минут пятнадцать металась и ворочалась, потом плюнула, оделась и пошла искать Вайля. Он все еще был у себя: сидел на скамеечке у торца кровати, держа руки на коленях, и всматривался в ковер.

– Не могу спать! – объявила я, решительно входя в комнату. – Если бы не эти звонки, я бы сейчас уже храпела! Сейчас вот построю машину времени, съезжу в прошлое к Александру Грэхему Беллу и убью его до того, как он придумает телефон!

Вайль выдавил улыбку. Этакую подергивающуюся, из чего я поняла, что он взволнован ненамного меньше меня. Но живет он существенно дольше, а потому лучше умеет, когда надо, плыть по течению.

– Мы уже обслюнявили этот вопрос со всех возможных сторон, Жасмин. Я не вижу никакой альтернативы, позволяющей отклониться от нашего исходного задания без огромного риска для нашей карьеры.

– Знаю, знаю. Но все равно я не могу спать, а мне надо! Кажется, Вайль наконец-то отметил отчаяние в моем голосе, потому что хлопнул себя ладонями по коленям и решительно встал.

– Тогда пойдем пройдемся. Ты остынешь, и оба немного развеем мрачные мысли.

Я чуть не спросила его, чем он так угнетен – вот насколько я погрязла в собственном эмоциональном барахле. Но один взгляд на его лицо напомнил мне, от чего он отказался, согласившись не обращать Зарсу. Я пошарила в мозгу в поисках способа улучшить его настроение, Но мозг, еще весь саднящий после недавней бомбардировки, только застонал и свернулся в зародышевой позе.

Пока что нам от этой прогулки толку не было. И явно не помогало, что я продолжала говорить о нашей нетерпимой ситуации, а Вайль не оставлял тему Баду и Ханци.

Посреди моей очередной тирады меня остановило красное зарево посреди улицы за несколько кварталов впереди, и только оно спасло генерала Дэнфера от пасти сарлакка из «Возвращения джедая».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю