Текст книги "Внесённая в чёрный список (ЛП)"

Автор книги: Джена Шоуолтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 8

«Мы убьем Камиллу».

Я думала о том, что они могли это сделать, в ушах звенело от паники. Они сделают это без колебаний. Без сожаления. Ничто из того, что они сделали до сих пор, не показало их милосердными. И будем честны: Кара уже убила бы меня, если бы ей позволили.

Скорее всего, они даже не читали мою историю. «Зачем им это делать, Робинс? Они видели то, что видели, и это никак не стереть».

Дверь моей камеры открылась, и мое сердце чуть не остановилось. Неужели они уже пришли убивать?

Я услышала, как Кара сказала:

– Убеди ее поговорить с нами… на этот раз начистоту. – ее голос не звучал расстроенно или виновато, он звучал самодовольно. – Или вы двое можете использовать это время, чтобы попрощаться.

Начистоту. Я сжала кулаки, и лазерные браслеты обожгли мне запястья.

– Я сказала вам правду! – крикнула я, все мои эмоции выплеснулись наружу.

Эрика внезапно втолкнули в мою камеру. Не издав ни звука, он быстро поймал равновесие. Улыбаясь, Кара вошла следом за ним. Держа в одной руке бластер у его виска, другой она сняла его лазерные браслеты.

Его взгляд остановился на мне и не отрывался. От него исходили решимость и облегчение. И что-то еще, что-то, что я не могла определить; я только знала, что это было сильное чувство. Горячее.

Я вздрогнула, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Он был жив и был со мной. Наконец-то! Одно дело видеть его на экране, и совсем другое – вживую. Его присутствие успокаивало меня, когда меня должно было стошнить.

– Зачем освобождать мои руки? – спросил Эрик. – Ты что-то замышляешь? – молча Кара вышла из камеры, дуло ее оружия не отрывалось от Эрика. Но в ее чертах была тоска, нужда. Она предала его после того, как его поймали с Онадином, но все еще хотела его. И ей это не нравилось.

Как и все остальные в мире, она была беспомощна перед собственными эмоциями.

Когда Кара вышла в коридор, дверь за ней закрылась, оставив нас с Эриком наедине. Он тут же сократил расстояние между нами и присел у меня за спиной. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он покачал головой. Даже протянул руку и прикрыл мне губы.

– Камеры повсюду, – сказал он.

– Где? – спросила я, когда он убрал руку. Я посмотрела налево и направо, но не увидела ни одной. Меня снимали без моего ведома. Это заставило меня почувствовать себя еще более уязвленной.

– Повсюду. Поверь мне. Ты в порядке? – спросил он.

– Да. Все еще дышу.

– Я собираюсь освободить тебя. Это может быть…

– Ай!

– …немного больно, – закончил он. – Прости.

Я почувствовала резкую боль, жжение, но теперь я была свободна и уже не так беспомощна. Чтобы сложить руки на коленях, потребовалось усилие. Они дрожали и были слабыми, а кожа вокруг запястий покраснела и воспалилась.

Движение причиняло боль, но я повернулась к Эрику. Видеть его порезы и синяки, эти знаки боли и страдания, было все равно что раздеться и встать под струю ледяной воды.

Что с ним сделали, чтобы его глаза потемнели, а губа рассеклась так сильно? Он был сильным, да, но даже самые сильные мужчины могут погибнуть.

– Ты в порядке?

Он горько усмехнулся, а затем поморщился. Эрик облизнул губы, убирая свежую каплю крови.

– Лучше, чем когда-либо.

– Лжец, – сказала я без всякой злости.

Он усмехнулся.

– Поймала меня.

– Эрик… – сказала я одновременно с тем, как он произнёс: – Камилла…

Несмотря на ужасные обстоятельства – или, может быть, именно из-за них – мы рассмеялись, находя повод для радости, прежде чем погрузиться в молчание.

– Ты первая, – наконец сказал он.

– Я сказала им правду, но они хотят меня убить. Нам нужно…

Он положил руку мне на рот, прерывая. Я с любопытством на него посмотрела. Эрик убрал руку, но не отстранился. Его кончики пальцев провели по изгибу моей челюсти, и я вздрогнула. «От нервов», – успокаивала себя я.

– Они слушают всё, что мы говорим, и именно поэтому меня пустили в твою камеру. – он говорил громко, не пытаясь приглушить голос. – Я раньше работал с ними, здесь, в этом здании, так что знаю их приёмы. Они хотят, чтобы мы говорили, раскрывали свои секреты.

Полагаю, он действительно был агентом. Эрик был достаточно сильным, не поймите неправильно, и достаточно умным. Но в моём сознании он всё ещё оставался школьником, который ходил по коридорам с важным видом, шутил с Сильвером и флиртовал со всеми (социально заметными) девочками.

– Понимаешь о чем я?

– Да.

– Хорошо, – сказал он, отпуская мои руки. Но его слова обрушили на меня новую волну беспомощности. Постоянная слежка была равносильна тому, что меня привязали. Никакого шанса на побег, а я так отчаянно хотела сбежать.

– Не волнуйся, – добавил он. Эрик убрал руку, но перед этим позволил пальцам задержаться, провести по линии моих губ, словно утешая. – Все будет хорошо. Я же обещал.

Глупо, но мне хотелось, чтобы его рука снова коснулась моего лица. Его прикосновение было всем, что я помнила: теплым, мозолистым, успокаивающим. Кроме Эрика, ни один парень никогда не прикасался ко мне так. Мне это нравилось, я хотела большего.

– Прости, что обвинила тебя в продаже Онадина людям.

Он сузил глаза и его челюсть сжалась.

– Полагаю, они позволили тебе послушать мой разговор с Карой? И ты мне поверила?

– Да. И да.

– Некоторые сказали бы, что продавать Онадин Чужим так же плохо, как и людям, – сказал он громко, и в его тоне не было сомнений, что он считает этих людей идиотами.

– Почему бы им так говорить? Если это спасает жизни? – никто не заслуживал смерти, как тот Чужой, которого я видела на фотографии.

– Хороший вопрос, – пробормотал он, а затем вздохнул.

Собравшись с духом, я сказала:

– Я понимаю, почему ты захотел уйти из этой сферы, – чтобы успокоить тех, кто слушал, а также чтобы развеять мрачное настроение Эрика.

– Да, и почему же?

– Мало того, что условия жизни здесь отвратительные, так еще и твои бывшие коллеги – придурки. – вот так. Получите, дамы! А.У.Ч. не сломит меня. И я не стану прятаться. Больше нет.

«Кто ты? – требовал мой разум. – Тобой завладел Чужой?»

Эрик медленно улыбнулся.

– Ты нравишься мне все больше и больше, Камилла Робинс. Ты хорошо разбираешься в людях.

Я улыбнулась ему в ответ. Он тоже нравился мне все больше и больше.

– Извини за салфетку, – сказал он. – Я не должен был так с тобой поступать.

Возможно, мне показалось, но, когда мы улыбнулись друг другу, между нами проскочила какая-то искра. Не плохая искра. Искра нужды. Мне хотелось поцелуя, мне был нужен поцелуй. А ему? Мое сердце забилось быстрее, а огонь разлился по венам. «За нами следят», – напомнила я себе.

Я прокашлялась.

– Итак, как агенту, тебе когда-нибудь приходилось кого-нибудь убивать? – в этой теме, я уверена, А.У.Ч. разбирались очень хорошо.

– Да. – в его глазах появился какой-то отстраненный блеск. Мрачные воспоминания впились в него когтями, увлекая в ужасную спираль. – Меня завербовали в день моего восемнадцатилетия.

– Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь.

Он продолжил, не обращая внимание на мои слова.

– Я праздновал и слишком много выпил. Обозлился. Был груб. Оскорбил Чужого. Мы подрались. И это была не легкая стычка, а кровавая, жестокая драка, в которой мне сломали несколько ребер, вспороли живот и раздробили запястье.

– Ничего себе.

– Агент видел все это. Понимаешь, мой противник был Аркадианцем, способным двигаться быстрее, чем мы успеем моргнуть. Мне удалось продержаться и даже нанести некоторый урон, чего большинство людей не смогли бы сделать. – он снова пожал плечами, на этот раз небрежно. – На следующий день А.У.Ч. забрал меня из больницы, перевязал и начал тренировать, чтобы сделать из меня агента. Убийцу.

Я убрала волосы с его лба, но осознав, что сделала, резко опустила руку на колени.

– Те девушки…

Эрик напряженно кивнул и встал. Я заметила, что его ботинки тоже сняли, оставив его босым.

– Ага. Детей забирали из старшей школы и тренировали, чтобы они стали агентами А.У.Ч. Мы тренировались вместе.

Мне тоже захотелось встать. Может быть, положить голову ему на плечо и обнять. Его голос звучал так грустно. Но я осталась на месте. Еще одно прикосновение, и они подумают, что мы действительно парень с девушкой. Они и так считали меня лгуньей; это только подлило бы масла в огонь.

– Почему ты ушел? – спросила я.

Он почесал затылок.

– Ты слышала. Меня поймали с Онадином.

– Да, но ведь должно быть что-то большее. Они, кажется, ну… – я запнулась. – Мне жаль это говорить, но они, кажется, ненавидят тебя. Быть пойманным с Онадином – это преступление, да, но не думаю, что это заслуживает такой ненависти.

Его острый взгляд остановился на мне.

– Ты ненавидела меня, когда впервые узнала. Не пытайся отрицать это.

– Я буду отрицать это, если захочу. – я упрямо подняла подбородок. – Я не испытывала к тебе ненависти. Скорее разочарование и шок. Но даже тогда мне было трудно сопоставить то, что ты говорил о себе, с тем парнем, которого я создала в своей голове. Я имею в виду, посмотри, как ты заботился обо мне.

Его глаза расширились от удивления, и он покачал головой, словно не мог поверить, что я произнесла это вслух.

– Ты действительно поражаешь меня, Камилла Робинс.

Он говорил искренне; я слышала это в его голосе. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Те немногие, с кем я встречалась, говорили, что я красивая, чтобы затащить меня в постель. Но чтобы мне сказали, что я кого-то поражаю? И сказано это было с таким почтением и благоговением, а не для того, чтобы добиться своего? Никогда.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Эрик отступил на несколько шагов, повернулся и уперся руками в стену. Задняя часть его рубашки была порвана, и я видела красные следы от ударов, выглядывающие из-под разорванной ткани.

– Тебя били? – выдохнула я.

Он не повернулся ко мне. Не ответил. Просто продолжил свой рассказ, как будто мы никуда не отклонялись от темы.

– Я встретил Кару примерно через месяц после того, как меня приняли в лагерь. Мы сразу же поладили и начали встречаться.

Я не спрашивала, но очень хотела знать. Очень. Поэтому я позволила ему проигнорировать мой вопрос без возражений.

– У нас были довольно серьезные отношения в течение года, и мы проводили вместе каждую свободную минуту. А когда мы не были вместе, то думали друг о друге. – он обернулся и уставился в стену напротив, словно говорил не со мной, а с кем-то, кто слушал наш разговор. – Я любил ее.

– Тебе было восемнадцать? – мой нынешний возраст.

Эрик кивнул.

– Да.

Мой отец сказал бы, что такой молодой парень не мог любить с такой страстью, что у подростков нет понятия «истинной» преданности. Влюбленность, сказал бы он. Мимолетное увлечение. «Ты проснешься завтра и поймешь, что тебе никогда не был дорог этот парень», – всегда говорил папа, когда заставал меня, вздыхающую над фотографией Эрика.

Папа ошибался.

Я всё ещё не могла забыть Эрика. Чувства к нему были такими же сильными, как и тогда. Мой отец не понимал – или, возможно, не хотел признавать – что подростки переживают эмоции так же бурно, как и взрослые. Может быть, даже сильнее, ведь эти чувства для нас новы, и мы ещё не научились с ними справляться.

Когда Эрик сказал, что любил Кару, я ему поверила. Правда светилась в его глазах. Он любил её, наверняка хотел провести с ней всю жизнь. Возможно, даже умер бы за неё.

Когда тебя так сильно любит парень, это придавало сил. Я завидовала, признаюсь. Мне не нравилась Кара, и я не считала, что она его достойна.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Он горько рассмеялся.

– День, когда меня поймали с Онадином. Видимо, А.У.Ч. подозревали меня в причастности к наркотикам. Они подослали Кару для обыска. Она нашла его и даже не спросила у меня ничего. Просто, чёрт возьми, сдала. Меня заковали в наручники и отвезли к Мие, где допросили и признали виновным.

– Мне жаль.

– Кару тоже допросили. Она предала меня быстрее, чем я успел сделать вдох, заявив, что тоже давно подозревала меня, и оставалась со мной, чтобы собрать доказательства.

Мне было больно за него, за ту горечь, которую он всё ещё носил в себе. Такое предательство должно было его сломить, разорвать изнутри.

– Меня посадили в тюрьму. Кара приходила ко мне, плакала. Но было уже поздно. Я украл её значок и сумел сбежать. Некоторое время скрывался, даже обесцветил волосы и навсегда изменил цвет глаз. Но этого было недостаточно. Поэтому я сменил фамилию и поступил в твою школу. Знал, что А.У.Ч. рано или поздно меня найдут, но мне было всё равно. Мне нужно было кое-что сделать, невзирая на последствия.

Он замолчал, оставляя меня – и наших слушателей – гадать, что же ему нужно было сделать.

– И тебе удалось это сделать? – спросила я.

– Пока нет. Но я сделаю это. – в его голосе была решимость. – От этого зависят жизни. Много жизней.

Чьи? Его? Или кого-то, кого он любил? Скорее, последнее. Он продавал Онадин – преступление, разрушившее его жизнь – чтобы спасти Чужих. Немногие бы поступили так же.

Мне было стыдно признаться, но я бы, наверное, этого не сделала.

– У нас не так много времени, – сказал он, вздыхая. – Они скоро устанут от наших разговоров.

И когда это произойдет, они убьют меня.

Как я могла забыть об этом, даже на мгновение? В тот же миг камера, казалось, рухнула вокруг меня. «Спокойствие».

– Как твоя рука? – спросил Эрик.

– Немного болит. – не было смысла отрицать. Уверена, моя обычная загорелая кожа стала бледной. Глаза, возможно, даже покраснели. Мне нужен был сон. Настоящий, безопасный сон в моей постели. Мне нужно было еще той обезболивающей пасты. Больше всего мне нужна была уверенность, что мы найдем выход из этого.

Эрик подошел ко мне и опустился на колени между моих ног. Он взял мое лицо в свои ладони, заставляя меня посмотреть на него. Я впитывала его образ, концентрируясь на нем, а не на реальности. Его темные глаза с длинными ресницами завораживали меня. Его полные, розовые губы – губы, которые были бы красивы, имея их девушка, но каким-то образом делали его еще более мужественным – приводили меня в восторг. Широкие плечи окутывали меня.

Обеспокоенность отразилась на его лице, когда он изучал меня.

– Со мной все будет хорошо. – будем надеяться.

– Я горжусь тобой, – сказал он. – Ты ранена, но не сломлена. Ты могла сбежать, но не сделала этого. Ты никогда не сталкивалась ни с чем подобным, но держишься.

– С-спасибо. – я чувствовала себя слабым звеном, а он продолжал меня хвалить.

– Полагаю, тебя допрашивали?

Я кивнула, чувствуя, как краска вины заливает мои щеки. Я оторвала взгляд от его лица и посмотрела на его плечо. После всего, что он мне рассказал, мне было неприятно признавать, что я рассказала А.У.Ч. кое-что из того, о чем он сообщил мне в машине.

В каком-то смысле я предала его точно так же, как и Кара.

– Как все прошло? – спросил он.

Вздохнув, я выложила все, не упуская ни одной детали. Он не напрягся, как я ожидала, не выругался и даже не отругал меня.

– Ты молодец, Камилла, – сказал он, удивив меня. – Опытный агент не смог бы справиться лучше.

– Но… но…

– Часто люди выдумывают истории, говоря мучителю то, что, по их мнению, он хочет услышать. Это приводит их к неприятностям, потому что они не могут запомнить мелкие детали и в итоге меняют свою историю, что делает их еще более виноватыми. Ты придерживалась правды, не вдаваясь в подробности и не позволяя угрозам тебя поколебать.

Еще больше похвалы. Вау.

Он провел большим пальцем по линии моих губ, точно так же, как делал это раньше. Только на этот раз задержался. Его глаза потемнели, стали горячими. Я почувствовала еще одну из тех восхитительных мурашек.

Я знала, что не могла сравниться с Карой внешне. Даже та девушка, Миа, знала это. Но Эрик смотрел на меня так, будто я была изысканной. Я, вероятно, была грязной, моя одежда определенно была мятой и испачканной кровью, но ему, казалось, было все равно.

– Прости меня за то, как я относился к тебе в школе, – сказал он. – Прости, что игнорировал тебя.

Я прикусила нижнюю губу, смачивая след огня, оставленный его большим пальцем.

– Ничего страшного.

– Нет, не ничего страшного. – он слегка покачал головой, и его руки крепче сжали мой подбородок. – Ты заслуживала лучшего.

Мое сердце бешено колотилось в груди. Не от боли. Уже нет. И не от страха, который я должна была бы чувствовать, пока время продолжало утекать. Я чувствовала себя дикой, взволнованной и нетерпеливой.

«Поцелуй его», – говорила одна часть меня.

«Он может отвергнуть меня», – ответила другая.

«Эй, привет. Мы на одного и того же парня смотрим? Он тебя не отвергнет. И что, если отвергнет? Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Ты сейчас храбрая, помнишь?»

«А.У.Ч. подумает, что ты солгала».

«Они и так уже думают об этом». Ну, решение принято.

Не спрашивая разрешения, я наклонилась вперед и осторожно прижалась губами к губам Эрика, стараясь не причинить ему боли. Мне было все равно, кто смотрел, кто слушал нас или что они думали о моих действиях. Было только здесь и сейчас. Только Эрик. Только поцелуй…

Удивительно, но его голова склонилась набок, для лучшего контакта. Его горячий язык скользнул в мой рот, касаясь моего, пробуя на вкус. По коже пробежали мурашки, теплые и дурманящие. Одна из его рук запуталась в моих волосах, и наши языки стали двигаться быстрее, яростнее.

Его пряный мужской запах окутал меня, наполняя Эриком. Кровь забурлила в жилах, пробуждая чувства, которых я никогда раньше не испытывала. Желание пойти дальше, до самого конца. Я не хотела умирать, не познав секса. Не узнав его всего.

«Вкусно, – подумала я. – Чудесно».

«Еще».

Однако он медленно отстранился. Его дыхание было прерывистым, как и мое. Я почти ожидала, что A.У.Ч. ворвется в комнату с оружием наперевес. Но прошел момент, и они не появились.

– Я не сделала тебе больно? – тихо спросила я, глядя на порез на его губе. Я провела языком по своим губам, ощущая влагу, оставленную им.

– Это того стоило, – сказал он, его голос был низким, хриплым. Его веки были полуприкрыты, и он одарил меня легким, нежным (слишком быстрым) поцелуем. – Я хотел сделать это с того момента, как увидел тебя.

Мое лицо исказилось в замешательстве.

– В клубе?

– Нет. – он покачал головой. – В школе.

Я рассмеялась, удивившись, что еще могла это сделать.

– Ты даже не знал меня до сегодняшнего дня.

– Мы уже обсуждали это. Я заметил тебя.

Верно. Он говорил об этом. Улыбка медленно сошла с моего лица.

– Тогда почему ты меня игнорировал?

– В мой первый день в школе мне показывали здание. Помнишь?

– Это не ответ на…

– Выслушай меня.

– Хорошо. Да. Помню. – я стояла у своего шкафчика, разговаривая с Шанель, и он проходил мимо. Сначала я мельком увидела светлые волосы, а затем мой взгляд упал на его зад в джинсах. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, и наши глаза встретились. Я почувствовала, как воздух вышибло из моих легких.

– Ты была со своей подругой и смеялась над чем-то, – сказал он. – Непринужденно и совершенно свободно. Это заставило меня обернуться. И, когда я увидел тебя, твои щеки были румяными, как сейчас, а волосы выбились из прически, обрамляя твое красивое лицо.

Красивое лицо? Мое?

Он криво усмехнулся.

– Я хотел быть тем, кто заставит тебя так смеяться, кто придаст румянец твоим щекам. Но у меня была миссия, и я не мог от нее отвлечься. Ты была бы отвлечением, которое я не мог себе позволить, поэтому сделал вид, что тебя не существует.

– Я… – не знала, что сказать. Я отвела взгляд от его глаз, уставившись на его грудь. Там, где расходилась его рубашка, я видела татуировку черной кошки. Он заметил меня в тот день. Он действительно заметил меня. Не просто ожерелье, а меня.

Все это время я думала, что не существовала для него.

– Я не хочу умирать, – прошептала я. Мне нужно было испытать больше его поцелуев.

– Знаю. Я тоже не хочу, чтобы ты умирала.

– Что мы будем делать?

У него вырвался долгий вздох, от которого у меня защипало в носу. Он наклонился ко мне и запечатлел нежный, продолжительный поцелуй на моей левой щеке, затем на правой.

– Мы сбежим, – прошептал он. – Мы сбежим.

Глава 9

В камере не было окна, дверей тоже – по крайней мере, я их не видела. Даже косяков на стене не было видно, хотя агенты спокойно приходили и уходили. Но я знала, что дверь там есть. Просто не понимала, как мы её откроем.

Эрик, должно быть, прочитал моё замешательство на лице, потому что улыбнулся и прошептал:

– Доверься мне.

Я поняла, что доверяю ему. Я начала ему верить. Всё, что он говорил об А.У.Ч., оказалось правдой.

– Доверяю, – сказала я. Он работал здесь, знал все тонкости, знал, с кем нам предстоит столкнуться. Но сбежать будет нелегко. За нами пристально следили, каждое наше движение контролировали.

– Спасибо. – он снова поцеловал меня – быстрый, страстный поцелуй, который потряс меня до глубины души. Когда Эрик отстранился, на лице у него была улыбка, а я еле дышала.

Я наблюдала, как он выпрямился и начал ходить передо мной из стороны в сторону: налево, направо, налево, направо. Камера была маленькой, в ней не было ничего, что можно было бы использовать как оружие. Единственной мебелью был стальной стул, на котором я сидела, и он был прикреплён к полу.

Нам нужно было чудо.

Я вспомнила, как Шанель однажды хотела стать Чужой… нет, не однажды. Сегодня утром. Вау. Казалось, что прошёл целый год с тех пор, как мы поехали в «Корабль», и вся моя жизнь изменилась. Она хотела суперспособностей, контроля над разумом, чего угодно.

Теперь я тоже хотела стать Чужой. Кому какое дело, если бы меня дразнили? Кому какое дело, если бы меня считали уродкой? Главное – уметь защитить себя и тех, кто рядом, а остальное не важно.

– Ты можешь идти? – спросил меня Эрик. Он почесал ухо и приложил ладонь к стене.

– Думаю, да. – теперь у меня всё болело, слабость била по мне тяжёлыми ударами. Но я заставлю себя дойти хоть до края света, если понадобится. Эрик верил, что я сделаю своё дело, и пришло время доказать, что я сильная.

– Хорошо. – он перешёл на другую сторону камеры, почесал другое ухо и снова приложил ладони к стене. – А бежать? Думаешь, сможешь бежать?

Если бы он дал мне время ответить, я бы спросила, почему он говорит так громко, ведь А.У.Ч. подслушивал нас. Но он не дал. Кинулся на меня, сбил с стула и прижал к холодному, твёрдому полу. Я ахнула, пытаясь вдохнуть, пока его вес давил на меня.

Бум!

Громкий, пронзительный взрыв потряс тесное помещение. Металлическая крошка и куски мусора посыпались во все стороны. Даже на нас. Большой осколок попал Эрику в спину, и он зашипел сквозь зубы.

Через несколько секунд завыла сирена.

Воздух стал густым и черным от клубов дыма. Я закашлялась.

– Держись ближе к земле, – сказал Эрик. Он отстранился от меня, а затем схватил за запястье раненой руки и рывком заставил меня сесть.

Я поморщилась, инстинктивно пытаясь отстраниться.

Он с недоумением посмотрел на меня, но поняв, что сделал, быстро улыбнулся.

– Прости. – Эрик обхватил пальцами мою другую руку и потянул меня вперед. – Сюда. У нас мало времени.

Каким-то образом ему удалось взорвать целую стену, образовав широкий проход. Мы переползли через металл и камни и оказались в пустом, дымящемся коридоре. Я снова закашлялась.

Эрик встал и помог мне подняться. Я покачнулась, и он обхватил меня за талию. Пол был холодным под моими босыми ногами.

– Скоро здесь будут агенты, – пробормотал он.

Мы побрели вперед и завернули за угол.

– Откуда у тебя взрывчатка? – спросила я. Обломки впивались в мои пятки, но я не позволяла этому меня замедлить.

– Человек, на которого я работаю, требует, чтобы все его сотрудники носили взрывную ленту телесного цвета за ушами. Она практически незаметна. Пока не станет слишком поздно, – добавил Эрик, ухмыляясь.

Мой рот открылся от ужаса.

– А что, если бы ты себя подорвал? – если бы у меня была такая лента, я бы боялась такого исхода. И я бы, возможно, не подошла к нему и даже не приблизилась бы на сто метров, если бы знала, что он ее носит. Я бы точно не стала его целовать!

– Я не могу себя подорвать. Лента сделана из химического вещества, которое активируется только при контакте с определенным металлом… тем самым металлом, из которого построено здание А.У.Ч.

Ладно, впечатляет. Это было гениально.

– Я хочу знать, где все агенты, – сказал он.

Да. Я тоже. Он был прав. Было странно, что их здесь нет. Феникс, Миа и Кара не производили впечатления людей, которые позволили бы нам просто так уйти без драки.

– Они хотят, чтобы мы сбежали?

Он нахмурился.

– Они идиоты, если так поступят, но за все годы, что я их знаю, они никогда не выпускали никого. Должно было что-то случиться. Что-то серьезное, чтобы отвлечь их внимание от нас.

После нескольких поворотов мы помчались по другому коридору. Как Эрик знал, куда мы идем, для меня было загадкой. Все коридоры выглядели одинаково. Серебристые, неприметные. Зловещие.

– Компьютер должен был произнести наши данные и то, какой сектор мы взломали, – сказал он, – но сканеры идентификации отключены. – его голос звучал сбитым с толку. – Зачем им отключать сканеры идентификации?

Он говорил не со мной, я знала, поэтому не стала пытаться ответить.

Каждый раз, когда мы подходили к небольшой черной коробке на стене, он открывал верхнюю крышку и выдергивал некоторые провода.

– Это должно помешать некоторым агентам преследовать нас, если они все-таки пошевелятся.

Дверь в дальнем конце коридора скользнула в сторону, и появились два агента. Похоже, они все-таки пошевелились. Они бросились к нам, подняв оружие. Но в их глазах было удивление, словно они не ожидали нас увидеть.

Эрик оттолкнул меня в сторону и бросился на них. Я споткнулась и ударилась о стену, наблюдая, как он увернулся и выставил ногу, сбив агентов друг на друга, прежде чем они успели выстрелить. Один упал на бок и выронил пистолет. Другой упал, не потеряв оружия, и наконец выстрелил.

Желтая полоска огня врезалась в стену, чуть выше уха Эрика.

Эрик прыгнул на мужчину, и они покатились по полу, ударяя друг друга. Только тогда оружие отлетело на несколько футов. Оба мужчины были ловкими и сильными в каждом ударе, целясь в пах, трахею. Но оба хорошо блокировали.

Стоило ли мне попытаться помочь? Или только помешаю?

Сейчас нет времени об этом думать.

Я смотрела широко раскрытыми глазами, как второй стрелок поднялся и тряхнул головой, прогоняя головокружение. Он нахмурился, ища свое оружие. Адреналин захлестнул меня, придавая сил, и я бросилась вперед. Вчера я бы побежала в противоположном направлении. Что угодно, лишь бы избежать опасности.

Сегодня я бросилась к нему, желая защитить Эрика так же, как он защитил меня.

Агент опередил меня и схватил оружие, но его внимание было сосредоточено на Эрике.

– Нет! – крикнула я, привлекая его взгляд.

Он прицелился в меня, и я увернулась так, как это делал Эрик. Я выставила ногу, пытаясь подставить ему подножку. К сожалению, парень не упал так, как это получилось у Эрика. Однако пошатнулся, и это дало мне нужную возможность броситься на него. Мы полетели назад. Он перевернул нас в воздухе так, что основной удар пришелся на меня. При падении я закашлялась и у меня перехватило дыхание.

Парень поднялся на колени и направил пистолет мне в грудь. У меня пересохло во рту от страха, но я не переставала бороться. Я выбралась из камеры, чтобы не умереть здесь. Действуя инстинктивно, я ударила кулаком вверх, прямо в нос, откатываясь при этом, на случай если он выстрелит.

Он зашипел и действительно выстрелил.

Луч едва не попал мне в плечо, но в итоге опалил кончики волос. В воздухе появился пепельный, тошнотворный запах; я с трудом поднялась на ноги. Секундой позже парень закричал. Эрик оказался прямо за ним, ударил его ногой в живот и сбил с ног.

Только когда парень закорчился от боли и держался за бок, Эрик схватил пистолет. Он помог мне подняться на ноги.

– Если он пойдет за нами… – сказала я.

– Не пойдет. Я ударил по почкам. Всегда действует, – сказал он. Затем, обращаясь к мужчине, он спросил: – Где твои друзья? – Эрик направил пистолет, дуло уперлось ему в сердце.

– Они заняты Мореввами, – процедил агент сквозь стиснутые зубы. – Они атаковали здание снаружи.

Сильвер, подумала я, широко раскрыв глаза. Как он узнал, что мы здесь? Мы с Эриком переглянулись.

– Устройство слежения, – сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

Невидимые взрывчатые вещества. Устройства слежения. Вокруг меня был мир, о существовании которого я и не подозревала. До сегодняшнего дня мне было все равно.

В конце коридора появилось еще несколько агентов, но Эрик быстро выстрелил из бластера, заставив их нырнуть в укрытие. Мы побежали.

Когда добрались до конца коридора, он отключил способ идентификации, еще раз скрутил провода и снова соединил их в разных местах.

– Большинство преступников не знают, насколько уязвим А.У.Ч. из-за своей системы идентификации, – объяснил он. – Это хорошо охраняемый секрет, и это была одна из первых вещей, которые мы узнали в тренировочном лагере, так что мы были бы готовы, если бы нас когда-нибудь закрыли из-за этого. – говоря это, он подпрыгнул и ударил кулаком в потолок.

– Продолжай наблюдение, – сказал он мне и вручил пистолет. – Если кто-нибудь подойдет к нам, сначала стреляй, а потом задавай вопросы.

Моя рука дрожала, но я прицелилась в пустой коридор. Я ждала. Ждала. К счастью, никто не появился. Но слышала, как они колотили в металлическую дверь. Послышался шум какого-то двигателя, как будто они пытались пропилить себе путь.

– Если я открою дверь, мы столкнемся примерно с сотней вооруженных и взбешенных агентов, – сказал Эрик. Он продолжал колотить в потолок, и куски штукатурки падали к нашим ногам. – Значит, мы проберемся через вентиляцию.

– Вентиляцию? – крошечные, замкнутые пространства заманивающие нас в ловушку, как кроликов? «Не паникуй, не паникуй».

– Ну, на самом деле это не вентиляция. Они были установлены здесь на случай, если агентам понадобится эвакуироваться, не выходя через парадный или черный ход.

После того, как Эрик проделал дыру, достаточную для того, чтобы мы могли в нее пролезть, он подпрыгнул, ухватился за край и подтянулся. Эрик наклонился, взял пистолет и протянул мне руку.

Используя свою здоровую руку, я потянулся вверх. Мои пальцы переплелись с его, и он поднял меня, прижимая к себе.

– Спасибо, – сказала я, и мои слова эхом отозвались в воздухе. Меня охватило волнение. Пространство было маленьким и тесным. Темным. – А они не поймут, где мы, когда увидят дыру?

– К тому времени, как они доберутся сюда, будет уже слишком поздно. А теперь держись за мной, ладно? И веди себя тихо.

Я кивнула.

Эрик пополз вперед, а я по-прежнему следовала за ним. У меня болели колени, и я жалела, что надела юбку вместо брюк. Чем выше мы поднимались, тем вентиляция, казалось, становилась все меньше и темнее. По крайней мере, дул прохладный ветерок, так что я не чувствовала себя скованной или пойманной в ловушку. Тем не менее, мои ноги и руки начали гореть от напряжения.