Текст книги "Внесённая в чёрный список (ЛП)"
Автор книги: Джена Шоуолтер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 7
Нас с Эриком затолкали в разные машины. В тот момент все стало для меня сюрреалистичным. Минуту назад я была в клубе со своей лучшей подругой, высматривая объект своей симпатии, а теперь я ранена и нахожусь в плену у группы людей, которые до сих пор доказывали свою безжалостность.
Что я могла сделать? Я упомянула салфетку, пыталась объяснить, что произошло, но пока никто не удосужился меня выслушать. Даже когда я держала тот пистолет.
Я начинала подозревать, где-то в глубине души, что они никогда мне не поверят, что бы я ни сказала. В их глазах я была виновна, и точка.
Стараясь не паниковать, я съежилась на сиденье. Никто не удосужился закрыть пассажирскую дверь, поэтому я слышала девушек, которые смеялись над своим уловом и дразнили Эрика.
– Думал, сможешь от нас сбежать? – сказала одна из них.
– Ты должен был знать, что мы тебя рано или поздно догоним, – произнесла другая. – Мы всегда догоняем.
– Ты никогда не отличался умом, – усмехнулась еще одна.
Он не ответил, но даже на таком расстоянии я видела боль в его темных глазах… глазах, которые, оказывается, когда-то были зелеными. Я пыталась представить его с зелеными глазами, но не могла. Как они могли быть так жестоки к нему?
Наши двери закрыли, отрезая друг от друга. Каждая из девушек заняла свою машину. Блондинка, которую я не узнала, оказалась моей водительницей, а Кара устроилась рядом с ней.
Она не разговаривала со мной, но каждые несколько минут бросала на меня прищуренные взгляды. Между нами была стеклянная перегородка, так что я не могла их услышать. Это было к лучшему. В данный момент я ее презирала. И, как ни прискорбно признавать, боялась. Она солгала, она напала. Она победила.
Хуже всего было то, что в руках бывшей девушки Эрика находилось мое будущее.
* * *
Через тридцать минут и тряскую поездку мы припарковались в подземном гараже, ведущем к зданию из камня и стекла. Высокое, гнетущее, жуткое здание буквально кричало: «Не входи или умри». Люди входили и выходили, и все были одеты в черную синтетическую кожу и имели при себе бластеры, пристегнутые к поясу.
Я не видела Эрика, когда блондинка вытащила меня из машины. Она была с одной стороны, Кара – с другой, и они проводили меня внутрь. Я старалась не морщиться от боли в руке. Старалась не плакать.
Что они собираются со мной сделать?
– Это все большое недоразумение, – снова попыталась объяснить я.
– Да. Я верю тебе, – сухо сказала Кара. – Потому что я идиотка.
– Если бы ты только выслушала…
Она сильно надавила мне на плечо, и я ахнула. Затем надавила еще сильнее, и мои колени подогнулись. Ни одна из девушек не предприняла попыток остановить мое падение. Я вскрикнула, ударившись лицом о землю. Воздух вырвался из легких одним мощным рывком.
Я полежала там мгновение, изумленная. «Они не причинят мне вреда», – говорила я Эрику столько раз, сколько не могла сосчитать. Как же я была глупа. Я издала невеселый смешок, пытаясь подавить новую волну страха.
– Незаконно так со мной обращаться. Меня не признали виновной в преступлении.
– Нам не нужно признавать тебя виновной, – сказала Кара. – Нам достаточно только подозревать.
– Позвони моему отцу, – сказала я, сама не зная почему. Он бы меня защитил. Да, он узнал бы обо всем, что я сделала, о том, как я солгала, но мне было уже все равно. Я внезапно захотела уйти от этих девушек, чего бы это ни стоило.
– Мы позвоним ему. Позже.
– Я знаю свои права. – отец позаботился об этом. – Я несовершеннолетняя. Вы обязаны позвонить ему, если я попрошу.
– Если бы мы имели дело с человеческим преступлением, то да. С Онадином все иначе. К тому же, ты совсем не несовершеннолетняя. Тебе восемнадцать. Юридически совершеннолетняя.
– Он мой адвокат. – я попыталась встать, но Кара уперлась ногой мне в спину, повалив меня обратно. Я поморщилась.
– Еще рано вставать, – сказала она. – Мне нравится видеть тебя такой.
– Это домогательство. И нападение, – выдохнула я, гнев вытеснял страх. – Дай. Мне. Встать.
– Думаешь, ты достаточно сильная, чтобы заставить меня? – Кара усмехнулась, и в ее голосе послышались угрожающие нотки. – Если так, то ты скоро поймешь, что ошибаешься. Я позабочусь об этом.
Она убрала ногу, и блондинка рывком подняла меня на ноги. У широких двойных дверей она прижала меня к стене, чтобы я не могла убежать, пока они с Карой сканировали ладони и сетчатки глаз. Двери открылись, и меня втянули внутрь.
Люди – агенты, я уверена – были повсюду. Они сидели за столами, шли по простым серебристым коридорам. Немногие бросили на меня взгляд. Вокруг были голографические экраны, компьютеры и другое оборудование, которое я не узнавала.
– Это не… – я прикусила губу. «Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде». Я почувствовала, как цвет отхлынул от моего лица, когда голос отца прозвучал в моей голове.
– Добро пожаловать в твой новый дом, – сказала мне Кара. – Твой вес, рост и температура тела уже внесены в систему. Если ты ступишь в этот вестибюль или любую из прилегающих комнат без разрешения, то умрешь.
Меня пробрала дрожь.
После нескольких поворотов мы наконец добрались до стальной двери. Блондинку мы где-то потеряли. Каре пришлось остановиться для очередного сканирования, на этот раз полного. Красные огоньки замигали над ней за несколько секунд до того, как дверь открылась.
Этот новый коридор имел несколько других дверей, которые вели прямо в тюремные камеры. Это знание чуть не сломило меня. Меня затолкнули в последнюю комнату справа. Воздух внутри был стерильным. Посередине стоял стул и всё.
Еще одна дрожь прокатилась по моему позвоночнику. Мой новый дом, сказала она. Надолго ли?
– Прижмись лицом к стене, – приказала мне Кара.
На секунду я подумала ослушаться. В конце концов, я не стала. Трусиха.
В тот момент, когда мои щеки коснулись прохладного металла, она оказалась позади меня, снимая мои лазерные браслеты. Я почувствовала натяжение на запястьях, а затем, наконец, жар браслетов исчез.
– Твое полное имя? – спросила она, ее голос был холодным, безэмоциональным.
– Камилла Диана Робинс.
– Сколько тебе лет, Камилла Диана Робинс?
«Сначала они будут задавать легкие вопросы, – предупредил меня Эрик. – Потом вопросы станут сложнее». Мне было трудно дышать, но я смогла выдавить:
– Восемнадцать. Ты и так это знаешь.
Она долго смотрела на меня, изучая, и было похоже, что в ее голове бушевала война. Наконец она кивнула, принимая решение.
– Я скоро вернусь за тобой. А пока что ты можешь посидеть здесь и подумать о том, как я причиню тебе боль, если ты мне соврешь.
О, я могу себе это представить. Вонзание игл мне под ногти. Стучание молотком по коленам. Сбривание волос. Но я не могла допустить, чтобы это повлияло на меня. Сегодня я пережила ранение от ланцера. Я пережила автомобильную погоню и перестрелку. Я не раскололась на миллион кусочков, когда эта девушка толкнула меня. Пора перестать быть трусихой.
– Где Эрик? – спросила я, поворачиваясь и встречаясь с ней взглядом. Смелый шаг, на который я бы не решилась в любой другой день. Но я хотела поговорить с ним. Он сказал мне, чего ожидать. Теперь я хотела, чтобы он сказал мне, что делать и как отсюда выбраться. Чем это лучше?
Она выгнула коричневую бровь.
– А тебе-то какое дело? Кто он для тебя?
– Наверное, герой. Он сражался, защищая меня, пока вы в меня стреляли.
Гнев отразился на ее прекрасном лице, ощутимо наполняя комнату.
– Думаешь, это делает тебя особенной? Что ж, это не так. Однажды он тоже спас мне жизнь.
Я удивленно посмотрела на нее.
– Тогда почему ты так с ним обращалась?
Она не ответила. Вместо этого развернулась и вышла из комнаты, оставив меня одну. Оставив меня размышлять.
Куда они отвели Эрика? Что они с ним сделают?
Сообщили ли моим родителям, как я просила?
Слезы обожгли глаза, и я прислонилась к стене. Если я выживу, то стану адвокатом, как мой отец, и буду бороться с глупыми законами, которые дают глупым агентам А.У.Ч. право задерживать невиновных людей.
Никогда я не чувствовала себя более униженной. Более беспомощной. «По крайней мере, ты вела себя храбро в конце», – сказала я себе. Малое утешение сейчас.
«Что будет со мной дальше?» – думала я. Как далеко готовы зайти эти агенты А.У.Ч.?
С дрожащим вздохом я закрыла глаза. Это оказалось ошибкой. Мои веки были тяжелыми, словно тысячефунтовые камни давили на них, и открыть их после закрытия было невозможно. Мышцы плеч ослабли, и подбородок постепенно опустился вперед. Черные пятна сверкали в моем сознании, как темные блестки.
Я не знала, сколько прошло времени. Только знала, что погружалась в беспокойные сны – и через некоторое время стало трудно различить, что есть что. Я видела вспышки выстрелов. Жесткие, улыбающиеся лица, которым было все равно, буду я жить или умру. Вокруг меня возвышались здания, меня обнимали облака, стены с мягкой обивкой.
– Она, конечно, стала сюрпризом, – прозвучал резкий женский голос, проникая в мое сознание.
Я все еще спала?
– Знаю. Появилась из ниоткуда. – Феникс. Как я могла забыть ее властный голос.
– Откуда у нее рана? – произнес незнакомый голос.
– Мы не уверены. Что-то произошло внутри клуба. – это была Феникс.
– Думаю, это неважно. – снова незнакомый голос.
«Я в сознании. Должна была быть. Иначе испепелила бы обеих женщин одной лишь мыслью». Я держала глаза закрытыми, дыша ровно. Старалась не двигаться ни на дюйм… если бы только могла. Я все еще чувствовала, как мое тело налилось свинцом.
– Мы понятия не имели, что она работает с Эриком. – Кара. И в ее голосе звучала горечь.
Итак, вместе со мной в комнате было по меньшей мере три человека. Прекрасно.
Прохладное дыхание коснулось моей щеки, когда одна из девушек опустилась передо мной на колени.
– Она не в его вкусе. – это заявление исходило от незнакомки.
«Не хмурься, не хмурься, не хмурься».
– А кто в его вкусе? – спросила Кара.
– Ты, – ответила девушка.
По какому параметру? Симпатичная? Умная? И то, и другое? Такой, какой я предположительно не была.
– Что ж, – сказала Кара, явно смягчившись. – Это правда.
Я стиснула зубы.
Пауза. Затем мучительное.
– Миа, – произнесла Кара. – Ты действительно думаешь…
Миа сказала:
– Не надо об этом. Просто заткнись, Кара. Ты бросила его. Он работает против нас. Не влюбляйся в него снова. Посмотри, к чему это привело в прошлый раз.
В комнате повисла напряженная тишина.
Феникс откашлялась.
– Я, э-э, просмотрела историю Камиллы. Примерная ученица, никогда не попадала в неприятности, ни намека на наркоманию. Родители небогаты, но зарабатывают достаточно, чтобы ее содержать. Так зачем ей баловаться Онадином?
– Ради острых ощущений? – спросила Миа. Я услышала шорох одежды, словно она пожала плечами. – Из-за любви?
«Я не пробовала Онадин, вы, идиотки!»
– Не из-за любви. По крайней мере, не со стороны Эрика. По большей части он ее игнорировал в «Корабле», – заметила Кара. – Может, они не работают вместе. Может, она как маленький щенок преследовала его.
– Мы обе знаем, что это неправда, – сказала Феникс. – Он понял это в ту же секунду, как она ступила на четвертый этаж. Ты видела его реакцию на нее. Его глаза загорелись, язык тела изменился, он подался к ней. Он был в курсе ее каждого движения и изо всех сил старался этого не показывать.
Что? Мое сердце сжалось.
– Но в итоге все же показал, – вздохнула Миа. – Ты сказала, что он ей что-то дал. Что?
– После того, как мы их загнали в угол, она сказала нам, что это была салфетка, – Феникс.
– Я обыскала ее и действительно нашла салфетку, но она была пустой, – Кара.
– Скорее всего, приманка, – Миа.
Последовала вторая пауза, на этот раз такая резкая и напряженная, что могла бы разрезать меня на куски, если бы я пошевелилась. Эрик заметил меня? Его глаза загорелись, когда он меня увидел? Несмотря на опасность, эта мысль опьяняла.
– И не будем забывать, как он защищал ее, когда наши пистолеты были направлены на нее.
– Я поняла, Феникс, – резко сказала Кара. – Мысль ясна. Можешь заткнуться.
Сильные пальцы обхватили мою раненую руку. Мне пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. Холодные ножницы разрезали бинт, и я покачнулась на стуле, удивляясь, что еще не упала.
Подождите! Я сидела? Последнее, что я помнила, – как лежала на полу.
Я оценила обстановку: ноги подо мной, ягодицы плотно прижаты к плоской металлической поверхности, руки связаны за спиной. Меня посадили на стул и связали. Меня охватил страх. Я была в ловушке. Полностью и безоговорочно.
О, это было ужасно. Они могли сделать со мной все, что угодно, и я бы ничего не смогла противопоставить. Я бы не смогла дать отпор или защитить себя.
Другая пара рук легла мне на плечи, удерживая на месте.
– Как думаешь, какую роль она играет во всем этом? – спросила Миа. Кончики пальцев ощупывали мою рану.
«Расслабься. Оставайся спокойной».
– Скорее всего, глупой подружки, – Кара. – И меня бесит, что он так долго умудрялся ее скрывать.
– Да, но продает ли она наркотики? – Феникс щелкнула языком. – Что она знает?
– Что скажешь? – спросила Миа.
Ни одна из девушек не ответила.
– Ты просто глупая подружка или у тебя в этой истории серьезная роль? – добавила она.
Мой страх и ужас усилились. Она знала, что я не сплю. Часть меня ожидала пощечины, когда мои веки затрепетали, открываясь. Но этого не произошло. Все три девушки остались на своих местах, уставившись на меня. Хмурясь.
Я ахнула, когда в моем поле зрения появилась Миа. Думаю, все было не так, как ожидалось. Человек с таким властным голосом должен быть высоким и крепким, даже мужественным. А не эта девушка. Она была красивой. Одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела.
У нее были черные волосы и голубые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Маленькое, изящное тело. Милое, ангельское лицо. И все же, даже склонившись надо мной, изучая мою рану, она выглядела совершенно недоступной, отстраненной от эмоций и всех вокруг.
– Ну? – поторопила она.
– Не подружка, – прохрипела я. – Не торговец. Не наркоманка. Не глупая, – добавила я натянуто.
– Что тогда остается? – Миа пронзила меня свирепым взглядом.
– Я невиновна.
Кара фыркнула.
Миа пожала плечами, словно мой ответ не имел значения.
– Кто-то хотел твоей смерти, малышка. Ланцеры используют для убийства, а не для предупреждений. Невиновную не стали бы так ранить. Ты сделала что-то, чего не должна была, верно?
Вместо ответа я сказала:
– Я смотрю новости. Невиновных иногда ранят.
Левый уголок ее рта дернулся. Улыбалась? Хмурилась?
– И кто же тебя подстрелил?
– Зубная фея, – ответила я, не зная, откуда взялась во мне смелость.
Миа провела языком по зубам, и у меня больше не осталось сомнений, улыбалась она или хмурилась. Она смотрела на меня с явным гневом.
Кара шагнула ко мне, замахнувшись рукой с явным намерением дать мне пощечину, как я и боялась. Феникс ее удержала.
– Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, когда приедет мой отец.
– Он адвокат, – сказала Миа, это было утверждение, а не вопрос.
– Да.
– Ему не разрешат приблизиться к тебе, пока ты не расскажешь мне то, что я хочу знать. Как тебе такое?
Мои ркулаки сжались.
– Ты не можешь запретить мне с ним видеться.
– Я могу делать все, что захочу.
– Где Эрик? – спросила я, пробуя другую тактику. «Не плачь. Будь сильной. Ты храбрая, помнишь?» – Я хочу его увидеть.
– Может, Зубная фея проводит тебя в его камеру, – ответила Миа. Она присела возле меня. – Если, конечно, ты не захочешь переформулировать ответ на мой вопрос.
«Ладно, будь сильной, но больше не пререкайся».
– Покажи мне его. Пожалуйста. – если они так обращались со мной, что они делали с ним?
Феникс отпустила Кару, и обе девушки встали по бокам от Мии, скрестив руки на груди и окружив меня стеной женской ярости. По моему телу пробежала дрожь. Поодиночке они были страшны. Вместе – адом на земле.
Миа склонила голову набок, внимательно меня разглядывая.
– Ты утверждаешь, что не его девушка, но ведешь себя именно так. Доверять мне твоим словам или твоим поступкам, хмм?
– Словам. – но она была права. Поступки убедительнее, и все мои были уличающими. – Сегодня вечером я действительно впервые с ним разговаривала.
– О, неужели. – Миа протянула руку и сжала мою предплечье, заставляя рану медленно открываться. Я поморщилась от боли. – Я не хочу причинять тебе боль, Камилла, но сделаю это, если придется. Я буду причинять тебе боль медленно и часто. Поняла?
Внезапно потеряв дар речи, я кивнула. Слезы, которые еще мгновение назад только жгли глаза, теперь хлынули потоком.
– Хорошо. А теперь. – ее хватка ослабла, и я снова смогла дышать. – Эрик продавал Онадин в «Корабле». Я хочу знать, как он это делает, оставаясь незамеченным, и думаю, ты можешь мне в этом помочь.
– Но я не могу. – своим взглядом я умоляла ее поверить мне. – Я ничего не знаю. Клянусь.
– Ты боишься, что он причинит тебе боль, если ты нам расскажешь?
– Эрик никогда бы не причинил вреда девушке, – заявила Кара.
– Кара, – резко сказала Миа, не отрывая взгляда от меня. – Уходи.
– Что? – рот девушки открылся от удивления.
– Не заставляй меня повторять.
Прошла секунда, и шок отразился на лице Кары. Затем ее глаза сузились на мне с абсолютной ненавистью, словно это была моя вина, что она попала в такую ситуацию. Признаюсь, я почувствовала небольшое удовлетворение.
Видимо, я не очень хорошо это скрыла. Ненависть сменилась яростью, исказив ее черты. Она бы напала на меня, если бы Миа не встала передо мной. Я отшатнулась, краем глаза заметив серебристый кончик клинка. Клинок, который теперь держала Кара. Я с ужасом осознала, что она хотела меня порезать.
Каким же жестоким было это место.
– Кара! – прорычала Миа. – Даю тебе последний шанс.
Она выскочила из комнаты, темные волосы развевались позади нее.
Когда дверь закрылась, Миа сказала:
– Итак. Камилла. Ты собиралась мне что-то рассказать.
Я издала долгий, дрожащий выдох.
– Я ничего не могу тебе рассказать, потому что ничего не знаю. Я пошла в клуб, чтобы увидеть и поговорить с Эриком, может быть, потанцевать с ним. Я не знала о наркотиках, пока… – в ужасе я сжала губы. Черт! Не следовало мне этого признавать. Теперь они будут допытываться у меня детали, которых нет.
– Пока… – подсказала Феникс, приближаясь.
Я опустила взгляд на свои ноги. Я заметила, что мои ботинки сняли. Носки тоже. Мои ноги были босыми. Синие ногти на пальцах ног мерцали в свете.
– Пока я не проскользнула мимо той охраняемой двери, – призналась я. – На меня напала группа Эл-Роллисов. Эрик спас меня от них.
– И это все? – спросила Миа. – Это все, что произошло?
– Да.
Миа долго изучала мое лицо, ее взгляд был глубоким и проницательным.
– Что он тебе дал? И не говори мне, что это была пустая салфетка.
– Если я скажу тебе что-нибудь еще, я солгу.
– Посмотрим, малышка. Посмотрим. Я проведу некоторые тесты с этой салфеткой. И опрошу кое-кого. Надеюсь, они подтвердят твои слова. – не говоря больше ни слова, Миа вышла из комнаты, дверь автоматически за ней закрылась.
Феникс переводила взгляд с двери на меня, с меня на дверь. Она провела языком по зубам, идеально имитируя Мию, а затем последовала за прекрасной девушкой.
Я снова осталась одна.
Моя рука сильно болела. Я хотела домой; хотела, чтобы родители защитили меня. Но больше всего на свете я хотела спасти Эрика так же, как он спас меня. Если он действительно был наркодилером, я хотела спасти его от самого себя. Если нет, я хотела спасти его от этих агентов.
«Иногда за дурными поступками стоят благие намерения».
Было ли это так? И имело ли это для меня значение теперь?
Продавал он или нет, но делал это не ради денег; я это знала. Не когда его дом разваливался. И Эрик не был наркоманом, летуном. Его кожа не была синеватой или шелушащейся – два очевидных признака.
Нуждался ли кто-то в Онадине, кого он любил?
Эта мысль застала меня врасплох, и я моргнула. Возможно. Это определенно многое объяснило бы. Если кому-то из Внешних он был нужен, но он не мог его достать, дилер мог бы помочь в этом. Но тогда возникал вопрос, кого именно из знакомых Эрика он был нужен. Другу? Может быть, Сильверу?
Нет. Я покачал головой. Мореввы могли дышать нашим кислородом и не нуждались в Онадине, чтобы выжить на нашей планете.
Кто не мог достать его сам? Бедные? Подождите. Я снова покачала головой. Думаю, им предоставляли бесплатный запас от правительства. Значит, хищные Чужие? Мой рот открылся от удивления. Да. Хищным Чужим, тем, кого подозревали или осуждали за преступление, отказывали в доступе, чтобы они покинули планету… если им удавалось выжить, будучи преследуемыми А.У.Ч.
Непростая задача, как я теперь поняла.
У Эрика могли быть друзья, нарушавшие закон. Или, по крайней мере, подозреваемые в нарушении закона. Я была живым доказательством того, что А.У.Ч. иногда ошибается. Серьезно ошибается. Я была живым доказательством того, что действия иногда неверно истолковываются.
Передо мной на стене материализовался голоэкран, воздух замерцал, как прозрачное желе. На экране появилось изображение Эрика. Увидев его, я одновременно почувствовала облегчение и шок. У него был синяк под глазом, рассеченная губа и капли засохшей крови.
Как и я, он был привязан к стулу.
Я увидела, как Кара вошла в камеру Эрика с решительным взглядом. Эрик заметил ее и криво улыбнулся.
– Брэдли сообщили о тебе, – сказала она. – Он уже на пути сюда и хочет с тобой поговорить.
– Хороший решение, привлечь его к делу.
– Мы также подумали.
Кто такой Брэдли? Я ненавидела то, что не знала ничего. Он, должно быть, был кем-то важным, потому что на лице Эрика появилось выражение настоящей муки. Он быстро скрыл эмоции. Если бы я не смотрела на него так пристально, то не заметила бы этого.
– Пытаешься сломить меня, Кара?
– Конечно, Эрик. – она сделала паузу, рассматривая свои кроваво-красные ногти. – Ты заслуживаешь того, чтобы быть сломленным телом и душой.
– Что ж, тебе придется постараться получше. Я давно перестал заботиться о том, что обо мне думает Брэдли. И ты тоже, кстати. – он усмехнулся. – А.У.Ч. не стоило посылать бывшую для допроса. Мне, честно говоря, плевать, что ты обо мне думаешь, детка.
Кара сжала челюсть. Она отвернулась от Эрика, от камеры, скрывая выражение лица.
– Я все еще забочусь о тебе, Эрик.
– Все еще? – он фыркнул. – Ты никогда обо мне не заботилась, иначе бы осталась рядом, когда меня выгнали из команды.
Она резко обернулась, ярость мелькнула на ее лице.
– Ты действительно хочешь об этом поговорить?
– Да. А почему нет? У меня есть хорошие воспоминания о том, как ты пробралась в мою комнату и…
– Аргх! – она вытянула руку, словно собиралась его ударить, но вовремя остановилась. Она отступила от него. Глубокий вдох, глубокий выдох. – Ты такой же искусный манипулятор, как и тогда. «Я невиновен, Кара». «Ты должна мне верить, Кара». – она ударила кулаком в стену. – Я позволила тебе обмануть себя один раз, но больше этого не повторится.
– Обманул? Что угодно, лишь бы ты могла спать по ночам, детка.
Быстрыми шагами она обошла его стул.
– Почему ты так себя ведешь?
– Потому что могу, – ответил Эрик.
– Ты пытаешься причинить мне еще больше боли? Ранить меня?
Часть меня чувствовала вину за то, что я стала свидетелем этого интимного разговора. Другая часть с жадностью слушала, желая впитать каждую деталь.
– Когда-то я бы убил любого, кто причинил бы тебе боль, – сказал Эрик. Он провел языком по рассеченной губе. – Даже себя. Теперь мне просто плевать. Ты ранена? Ну и что. Ничто из того, что я тебе сделаю, не сравнится с тем, что ты сделала мне несколько месяцев назад.
Она снова отвернулась от него.
– Чего ты от меня хочешь?
– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал он бесстрастно.
– Ты думал, я брошу А.У.Ч. ради тебя? Буду защищать тебя, когда было очевидно, что ты виновен? – она горько рассмеялась, словно сама жалела, что не хватило смелости это сделать. – Это глупо.
– Да, может, я и был глуп, ожидая, что девушка, которая утверждала, что любит меня, будет защищать мое имя. – на этот раз в его голосе звучала не безразличие, а боль. – Я ожидал, что девушка, которая говорила, что любит меня, поверит, что были веские причины, по которым меня поймали с Онадином.
– Веских причин нет, – отрезала она.
Эрик с отвращением от нее отвернулся.
Прошло некоторое время, пока Кара взяла себя в руки. Она расправила плечи, повернулась и вздернула подбородок. На ее лице появилась решимость, теперь она была сама деловитость.
– Ты долгое время избегал нас, Эрик.
Он медленно улыбнулся, казалось, насмехаясь над ними.
– Большая неожиданность? Вы жаждете моей головы.
Она отмахнулась.
– Ты нам не интересен; мы охотимся за более крупной рыбой. Мы хотим знать, где производится Онадин. Мы хотим знать, где он хранится. Мы хотим знать, как он попадает на улицы незамеченным. Ты дашь нам эти сведения, и тогда мы освободим тебя.
– Вы хотите его уничтожить?
– Да.
У него дернулся мускул на челюсти.
– Прости. Я ничего не расскажу. К тому же, я никогда не буду торговать этой информацией. Никогда.
– Он убивает людей, – сказала она, гнев застилал ее красивые карие глаза. – Ты это знаешь.
– А ты знаешь, что я никогда не продавал его людям.
– Правда ли это? Каждое твое действие говорит о чувстве вины.
– Это спасает Чужих, Кара. Ты и сама это знаешь.
«Я была права», – подумала я, испытывая счастье и облегчение. Продавая Онадин, Эрик пытался спасти Чужих. И они избили его за это? Спасение жизней не преступление.
– Чужие могут получать свой Онадин от надлежащих поставщиков, как и положено. Изготовление, продажа и покупка без лицензии незаконны и опасны. Это должно регулироваться.
Эрик не произнес ни слова.
Кара подошла к нему и провела кончиком пальца по его плечам.
– Если ты не расскажешь нам о своем поставщике, мы выбьем правду из тебя. А потом выбьем правду из твоей девушки.
– Она не моя девушка, – огрызнулся он. В его глазах горел огонь. – Оставь ее в покое.
Цокнув языком, она провела руками по его волосам.
– Ты лжешь. Камилла для тебя что-то значит. О да. Это так. Ты кипишь от желания защитить маленькую принцессу.
– Я всегда говорил тебе только правду, – проговорил Эрик сквозь стиснутые зубы, глядя на нее снизу вверх. – Она здесь не причем.
– Эрик, которого я знала, никогда бы не впутал гражданское лицо.
– Этот Эрик изменился. Я втянул ее в это, когда не должен был. Это моя вина, а не ее.
– Нет-нет-нет. Ты испытываешь к ней чувства. – голос Кары был легким, но черты ее лица оставались мрачными, словно их затянула грозовая туча. – Я вижу это каждый раз, когда ты смотришь на нее. А я знаю. Ты раньше смотрел на меня так. Кроме того, почему ты скрывал ваши отношения?
Он рассмеялся, и в этом смехе было искреннее веселье.
– А.У.Ч. действительно стало слабым, если ты так думаешь.
Нахмурившись, Кара ударила его по лицу. Он продолжал смеяться. Она ударила его снова. Кровь потекла из его рта на подбородок. И ударила его в третий раз.
– Прекрати, – крикнула я на экран.
– Ты ревнуешь из-за того, что я заинтересовался другой девушкой, – сказал Эрик, казалось, не обращая внимания на эти удары, – или ты ревнуешь потому, что она лучше, чем ты когда-либо будешь?
«Заинтересовался? Лучше?»
Кара побледнела.
Эрик вытянул губы и издал звук поцелуя.
– Передай Мие, что ей придется убить меня, потому что я ничего не расскажу тебе ни об Онадине, ни о «Корабле», ни о Камилле.
«О, Эрик. Не говори так. Они могут воспользоваться твоими словами». Мое тело начало дрожать и не останавливалось.
– Мы выбьем ответы из тебя, – сказала Кара, произнося слова медленно и размеренно.
– Уж постарайтесь.
«Зачем они заставляют меня это смотреть?» – в гневе подумала я. Неужели думают, что я отвернусь от Эрика, если увижу, как он плохо себя ведет? Да уж. С каждой секундой они все больше и больше настраивали меня против себя.
– О, мы выбьем, – мягко сказала Кара. – Мы не убьем тебя, пока не получим желаемого. Мы убьем Камиллу, а ты будешь смотреть.
