Текст книги "Внесённая в чёрный список (ЛП)"

Автор книги: Джена Шоуолтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Боже милостивый, что он тебе дал? – выдохнула Шанель.

– Не знаю. – с трепетом я разжала руку. Салфетка, как я и предполагала. Улыбаясь, я развернула края. Верх был пуст, поэтому я перевернула ее. Но когда увидела, что другая сторона тоже пуста, моя улыбка исчезла. – Я не понимаю.

– Дай мне посмотреть. – Шанель выхватила ее у меня, осмотрела и нахмурилась. – Это что, какая-то шутка?

В тот момент, когда она заговорила, меня накрыло осознание. Слезы жгли глаза. Шутка. Только шутка. Он, вероятно, знал, что я влюблена в него, и сделал это, чтобы напомнить, что он мне не по зубам.

– Мы не можем позволить ему уйти без объяснений. – хмурясь, она бросила салфетку обратно мне. – И извинений!

Я запихнула эту глупую вещь в карман, представляя, как вытаскиваю ее и сую Эрику в лицо. Как он посмел! Как будто мне нужно было напоминание. Я знала. Однако это никогда не мешало мне надеяться. До сих пор.

– Ну? Ты собираешься что-нибудь предпринять?

«Перестань быть трусихой». Хотя бы на этот раз. Я, может, и Невидимка, но всё равно заслуживаю уважения.

Я взглянула на охранника, стоявшего у двери. Это был крупный человеческий зверь, который, наверное, на завтрак ел гвозди, а на десерт – маленьких детей.

– Как я смогу войти туда?

– Я видела код и, кажется, знаю способ обойти Халка.

Пока она излагала план, я побледнела.

– Не знаю, – уклончиво ответила я. – Это кажется опасным.

– Ты была достаточно храброй, чтобы прийти сюда, – отметила Шанель. – Теперь будь достаточно храброй, чтобы бороться за то, чего ты заслуживаешь.

В ее устах это прозвучало так просто.

– Хорошо. – я вздохнула. – Я сделаю это.

– Да! Я знала, что ты согласишься.

Мы встали, не подозревая, что вот-вот запустим цепь событий, которые уже невозможно будет исправить и которые навсегда изменят нашу жизнь.

Глава 3

– Сэр, – обратилась Шанель к человеческому охраннику. – Могу я поговорить с вами?

– Возвращайся за свой столик, – прорычал он.

– Но мне нужно кое-что спросить.

Нахмурившись, он скрестил руки на груди и расставил ноги.

– Тебе не следует находиться в этой зоне.

– Почему нет? Вот что я хотела у вас спросить. Что там за… – тут она «споткнулась» и со всей силы налетела на него, отчего оба отлетели назад и ударились о стену. Вдобавок ко всему, она вылила ему напиток на штаны.

Он зарычал от ярости. Шанель заплакала… громко, но не совсем правдоподобно.

Девушки из бара бросились к ним, еще больше отвлекая охранника, а я торопливо набрала девятизначный код, который сказала мне Шанель. Дверь открылась, и я прошмыгнула внутрь.

Щелк.

Я оглянулась и поняла, что автоматическая дверь закрылась, запирая меня внутри.

Я сделала это! Я действительно сделала это. «Дыши, Робинс, дыши».

Пытаясь справиться с дрожью, я осмотрелась. Увидела пустой узкий коридор, несколько комнат по бокам. Высокий потолок с яркими лампочками, свисающими в ряд. Плиточный пол. Эрика нигде не было.

Где он?

И где Шанель? По плану, она должна была войти через несколько секунд после меня. Что-то с ней случилось? Стоило ли мне вернуться? Подожду еще несколько минут.

Я нервно огляделась, на этот раз ища место, где можно было бы спрятаться.

Внезапно из комнат вышли четыре здоровенных Эл-Роллиса, каждый с ланцером в руках, – осознала я с почти парализующим ужасом. Ланцеры – это оружие, испускающее крошечные зазубренные звёзды, которые разрезают кожу и кости, как масло. Еще один факт, который я узнала от отца и его судебных дел.

Шанель, должно быть, дала мне неверный код. И если бы им было приказано причинить вред любому, кто войдет на эту территорию без разрешения, я бы пострадала. Их было не переубедить.

Вот что я получила за свою храбрость.

«Что мне делать? Черт возьми, что мне делать?» Я не могла с ними сражаться; они уничтожат меня за секунды.

– Невиновна, – выдавила я. – Я невиновна.

Их узкие глаза сузились, уставившись на меня. Один из них даже направил свой ланцер мне в грудь. Кровь отхлынула от моей головы, оставив лишь панику и страх. «Беги, Робинс, беги!» Но мне некуда было бежать.

Один из них выстрелил. Множество сверкающих серебряных звезд полетело в мою сторону, ближе… ближе. Казалось, они двигались в замедленной съемке, позволяя мне видеть каждый дюйм, который они преодолевали.

Вскрикнув, я бросилась на землю.

Когда я падала, одна из звезд попала в меня, пронзив мое плечо потоком огня. Еще один крик вырвался из меня, когда я рухнула бесформенной кучей. Боль. Острая, мучительная боль распространилась от моей руки по всему телу.

Чужие подошли ко мне через мгновение, окружив. Я сосредоточила внимание на своей руке, стараясь не плакать, когда увидела кровь, разорванную ткань топа и зияющую рану.

Это вполне могло стать моим концом.

Вся моя жизнь не промелькнула перед глазами. Вместо этого я увидела то, чего не успела сделать. Я не путешествовала по миру. Я не закончила колледж, не стала художницей, как всегда мечтала, не занималась сексом.

И теперь у меня никогда не будет шанса сделать что-либо из этого.

Частые, поверхностные вдохи отдавались в моих ушах, как гулкий барабанный бой. Я промерзла до костей, но все же покрылась капельками пота. Сильная дрожь сотрясла меня. Щелк, щелк. О, Боже. Я крепко зажмурила глаза, зная, что свежая партия звезд только что была заряжена в стволы ланцеров. В любую секунду…

«Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, папа. Мне так жаль. Я не хотела, чтобы это случилось».

– Стойте, – внезапно раздался вежливый голос из-за спин Чужих. – Что происходит?

Мгновенно подчинившись, все Эл-Роллисы замерли.

– Мы поймали ее, – сказал один из них. – Убьем, как было приказано.

– Глупые и некомпетентные! Вы не должны убивать, пока у меня не будет возможности расспросить человека. Неужели вы не можете думать сами, хотя бы на мгновение? Просто… отойдите, – прозвучала команда.

Послышалось шарканье ног. Пауза.

Я не расслабилась. Не могла. Мне дали отсрочку, не более.

«Вы не должны убивать, пока у меня не будет возможности расспросить», – сказал он. Неужели он расспросит меня, а потом прикажет застрелить?

– Так, так, так. – тот же бестелесный голос прозвучал снова, на этот раз ближе. – Где твоя рыжеволосая подруга?

Я подняла глаза и увидела Человека в Маске. Я была удивлена, что он запомнил меня и с кем я была.

– Не здесь, – удалось мне выдавить из себя, несмотря на то, что у меня перехватило дыхание.

– Убедись в этом, – приказал он кому-то.

Я пошевелилась, и боль снова пронзила мою руку. Сильнее, чем когда меня впервые подстрелили. Внутри меня поднялся стон, но я его подавила. Если застону, я заплачу, а у меня не было времени плакать. Мне нужно было выбраться отсюда. Нужно было найти и предупредить Шанель.

«Вставай!» Я пыталась, правда пыталась. Но была просто слишком слаба.

Я смотрела, как один из Эл-Роллисов перешагнул через меня и вышел в дверь, через которую я вошла. Эрик и Сильвер подошли к Человеку в Маске, и вскоре все трое нависли надо мной, глядя и оценивая меня.

– Не трогайте мою подругу, – сказала я. – Пожалуйста. Она ничего плохого не сделала.

Никто не ответил.

Я сосредоточилась на Эрике, но его знакомое лицо не принесло мне утешения. Он хмурился, и я видела искры гнева в его карих глазах. Неужели он позволит им причинить вред Шанель? Возможно. Что я на самом деле о нем знала? Парень, с которым я всегда представляла, как целуюсь, не стал бы дразнить меня пустой салфеткой.

– Пожалуйста, – все равно сказала я.

– Как ты прошла мимо охраны? – спросил Человек в Маске. Его металлические янтарные глаза, казалось, светились, гипнотизируя меня.

– Пешком? – сказала я, слова были скорее вопросом, чем утверждением. В тот момент я ни в чем не была уверена. Меня охватило головокружение, и я застонала. С каждой проходящей секундой мне становилось холоднее, а рука горела все сильнее.

Мне хотелось свернуться клубком; хотелось кричать.

Я хотела к маме.

– Я не потерплю дерзости, малышка. – подняв руку, Человек в Маске снял черную материю, закрывавшую нижнюю часть его лица.

Увидев его лицо, я съежилась, не в силах остановить автоматическую реакцию. Его кожа была сморщена и окрашена в разные оттенки красного и черного. У него не было рта, только зияющая дыра, как будто кто-то взял нож и разрезал его.

– Хочешь, чтобы это лицо стало последним, что ты увидишь? – искусственные губы не шевелились, и было чудом, что его слова звучали так отчетливо и так резко, не говоря уже о понятности. – Плохие девочки, которые пробираются туда, где им не рады, заслуживают наказания.

– Нет, – сказал Эрик. Его голос звучал раздраженно, соответствуя его выражению лица. – В этом нет необходимости. Она со мной.

Все, включая меня, потрясенно на него уставились.

– Ты сказал нам, что велел ей уйти, что таким, как она, здесь не рады, – сказал Сильвер, впервые подав голос.

Губы Эрика скривились в усмешке; в выражении его лица не было веселья.

– Я сказал ей уйти, потому что не хотел, чтобы вы знали, что я с ней встречаюсь.

– Не может быть. – снова сказал Сильвер. Он покачал головой, синие волосы разметались над его лбом и висками. Затем он взглянул на меня, изучая с непоколебимой внимательностью. – Зачем тебе с ней встречаться?

Эрик скованно пожал плечами.

– Зачем парню встречаться с определенной девушкой? – на этот раз его тон был сухим и насмешливым.

Во второй… или третий?.. раз за день слезы обожгли мои глаза. Я уронила голову на здоровую руку. Он позволил им думать, что встречается со мной… нет, спит со мной. Чтобы спасти меня? Если так, то отлично.

Однако его отношение ранило так же глубоко, как и ланцер. Он говорил так, будто я была недостаточно хороша, чтобы находиться в одной комнате с ним. Будто я не заслуживала дышать тем же воздухом. Будто он использовал меня.

– Жаль только, что секс был так себе, – пробормотала я, боль придала мне смелости.

Эрик моргнул, глядя на меня сверху вниз. Шок на лице Сильвера исчез, и он ухмыльнулся.

– Мне это не нравится, – прорычал Человек в Маске. – Ты знаешь, что не стоит приводить девушку на наши деловые встречи, Эрик.

– Прошу прощения, сэр, – произнес Эрик. Его голос звучал совсем не так, как у того мальчишки, которого я часто слышала в школьных коридорах. Он говорил как взрослый мужчина, уважительно, но не покорно. – Мне следовало догадаться, что она последует за мной.

– Мне следовало бы убить вас обоих, – пробормотал мужчина.

– Я ваш лучший сотрудник, – бесстрастно ответил Эрик. – Более того, ее исчезновение привлекло бы нежелательное внимание прессы.

Человек в Маске вздохнул и снова прикрыл лицо тканью.

– Ты прав. Просто… уведи ее отсюда. Проведи через черный ход; я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел ее рану. Если она заговорит…

– Не заговорит, – Эрик наклонился и обхватил меня за талию, стараясь не задеть рану. Он поднял меня. – Я позабочусь об этом.

На этот раз я не смогла сдержать стон и покачнулась, прижимаясь к нему. Кровь стекала по руке, тело слабело с каждой секундой. Наконец, слеза сорвалась и потекла по щеке.

– Пойдем, – сказал он, ведя меня вперед.

– Подожди, – мне очень хотелось сбежать, я еле волочила ноги, словно они были налиты свинцом. – А как же Шанель?

Мышца дернулась под глазом Эрика. Он бросил взгляд на Сильвера.

– Ты позаботишься о том, чтобы ее подруга добралась домой?

– В целости и сохранности, – добавила я, хотя никто, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания.

– Только не та рыжая, которая вечно на меня пялится, – проворчал Сильвер. – Кто угодно, только не она.

– Она самая, – сказал Эрик. – Пожалуйста.

Сильвер раздраженно вздохнул.

– Да. Конечно. Как скажешь. Только предупреди меня в следующий раз, когда начнешь встречаться с кем-нибудь из Невидимых.

– В целости и сохранности, – настаивала я.

– Да, – ответил Сильвер, закатив глаза. – В целости и сохранности.

Эрик снова двинулся вперед. Больше не протестуя, я перенесла на Эрика большую часть своего веса. Странный туман окутывал мой разум, оставляя после себя густую черную паутину.

– Эрик, – позвал Человек в Маске.

Мы остановились. Резкое движение заставило меня вздрогнуть, и я тихонько вскрикнула.

– Прости, – пробормотал мне Эрик. Затем он обратился к Человеку в Маске: – Да?

– Я буду очень разочарован, если стану объектом внимания А.У.Ч. А ты знаешь, что происходит, когда я разочарован.

– Вам не о чем беспокоиться, сэр. У меня на кону столько же, сколько и у вас.

– Я – могила, – слабо сказала я. – Я храню секреты. – я закрыла глаза, и моя голова откинулась на плечо Эрика. Мне показалось, прошла целая вечность, прежде чем мы вышли из здания и оказались в ночи. Теплый, чистый воздух коснулся моей обнаженной кожи, моей руки, и мне захотелось закричать от острой боли, которую он причинил.

– Которая из них твоя? – спросил Эрик.

Я стиснула зубы, чтобы не застонать.

– Не моя. Шанель. – не знаю, зачем почувствовала необходимость это уточнить. Будто ему было дело, кому принадлежит машина. – Черный седан.

– Ты хоть представляешь, сколько здесь черных седанов? – прорычал он низким голосом, полный досады, раздражения и явного бешенства. – Открой глаза и хотя бы укажи направление.

Я сделала это, затем снова закрыла глаза. Как такое маленькое ранение могло быть таким болезненным? Как такая многообещающая ночь могла превратиться в такой кошмар?

Он подвел меня к машине и протянул мою руку для сканирования отпечатков пальцев. Моя рука так дрожала, что я не могла держать ее сама.

– А теперь прикажи ей открыться, – скомандовал он.

– Открой, – сказала я.

Ничего.

Эрик издал очередной угрожающий рык.

– Она запрограммирована на восприятие твоего голоса?

– Да.

– Тогда говори как можно громче, чтобы машина тебя узнала. Стоять здесь на открытом месте опасно.

Я набрала в легкие побольше воздуха и сказала:

– Открой!

Дверца машины распахнулась, и Эрик усадил меня на пассажирское сиденье.

– Скажи, чтобы водительская дверь открылась сейчас же.

– Открой, – сказала я еще слабее, чем раньше. По крайней мере, дверь повиновалась, и вскоре Эрик устроился рядом со мной. – Прими новый голос, – скомандовала я, прежде чем он успел проинструктировать меня. Я не была идиоткой. Большинство дней.

– Заводись, – сказал Эрик, и двигатель мгновенно взревел. Он ввел в программу пункт назначения, и мы тронулись.

Пока машина катила по улицам и шоссе, нас окружала тяжелая тишина. Наконец-то я осталась наедине с Эриком Троем, как и мечтала. И все же я никогда не представляла себе таких обстоятельств. Раненая и вся в крови. Он, мой мучитель и спаситель одновременно.

– Это было жестоко, – сказала я.

– Что?

– Салфетка.

Он не ответил.

Его молчание ранило. Неужели так сложно было извиниться? Объясниться?

Я не открывала глаза, прижавшись головой к подголовнику. Через некоторое время шелест ткани прервал мои мысли, а затем я почувствовала, как что-то прохладное прикоснулось к моей руке.

Мои глаза распахнулись, и я ахнула. Эрик наклонился, что-то делая с моей раной.

– Прекрати, – приказала я. – Что бы ты ни делал, прекрати.

– Это необходимо, – спокойно ответил он. – Ты все еще истекаешь кровью.

Он снял рубашку – и оказался обнажен выше пояса – чтобы прижать ее к ране. Мне бы хотелось иметь достаточно сил, чтобы насладиться видом его загорелой кожи, крепких мышц и черной кошки, набитой на его крепком животе. В таком состоянии я бы предпочла лежать на носилках с капельницей в вене.

– Мы едем в больницу? – с надеждой спросила я.

– Черт возьми, нет. – он нахмурился, глядя на меня. – Ты хоть представляешь, что натворила? Ты хоть представляешь, что могла испортить?

Его лицо покраснело от гнева, глаза горели яростью. Я не знала, что могла испортить, нет, но я знала, что мне не нравится быть мишенью такого взгляда.

– Прости. Я не хотела…

– Твои извинения не исправят ущерб, который ты нанесла. Я был так близок. Так близок к успеху, и меньше чем за две минуты ты умудрилась уничтожить всю мою работу, сделав эти последние месяцы пустой тратой времени.

Вместо того чтобы уклониться от этого конфликта, мои обычные защитные механизмы исчезли, и я огрызнулась:

– Я умираю, а ты кричишь на меня? Я извинилась, ладно? В любом случае, ты сам виноват. Если бы ты не дал мне ту салфетку, я бы не пошла за тобой.

На мгновение повисла тишина, пока Эрик скрежетал зубами. Затем он пронзил меня свирепым взглядом.

– Во-первых, ты не умираешь. Ты будешь жить. Во-вторых, опять же, твои извинения ничего не значат. Но это не совсем твоя вина, что сегодняшний вечер сложился так, как сложился, – признал он. – Мое прошлое наконец настигло меня, и все пошло бы плохо с твоим вмешательством или без него.

Это немного успокоило меня, но лишь слегка.

– Тем не менее, – добавил он с холодной сталью в голосе, – я скажу тебе третий пункт. Даже если бы я дал тебе мешок собачьего дерьма, ты должна была остаться за своим столом. Ты чуть не выдала меня с потрохами… – он осекся. Нахмурился. – Неважно.

Я удивленно моргнула.

– Не выдала? Ты под прикрытием? Ты коп?

Он запустил руку в волосы, бормоча:

– Мечтай.

– Тогда кто же ты?

– Просто забудь, Камилла.

Он впервые назвал меня по имени. Я вздрогнула от того, как имя прозвучало на его губах.

– Ты из А.У.Ч.? – это было единственное другое агентство, которое я могла вспомнить, а поскольку они специализировались на Чужих, и Мореввы были…

Эрик фыркнул.

– Я – кошмар А.У.Ч., дорогая, а теперь и твой.

Глава 4

Мне потребовалось мгновение, чтобы переварить его слова.

– Кошмар? – пролепетала я. В глазах Эрика появился дьявольский блеск, окрасивший карие радужки в пугающий, зловещий черный цвет. В тот момент он совсем не походил на невинного подростка. Он не был похож на парня, который мне нравился месяцами. Нет, он выглядел злым, жестким и способным на любое злодеяние.

По моему телу пробежала дрожь, и на этот раз она была неприятной, в отличие от предыдущей.

– Я… я не понимаю, – выдавила я.

– Тебе не нужно понимать, – мрачно ответил он. – Тебе нужно лишь знать, что я совершал плохие поступки и буду продолжать совершать их, чтобы достичь своей цели.

Удивление смешалось с испугом. Он угрожал? Холодная дрожь охватила меня.

– Я не понимаю, – глупо повторила. Я решила, что ослышалась, когда машина подпрыгнула на кочке, отчего меня сильно тряхнуло. Я схватилась за руку, пытаясь защитить ее от боли.

– Как я уже сказал, тебе не нужно понимать. Лучше побеспокойся о том, чтобы остаться в живых. – затем Эрик отвернулся от меня и уставился в лобовое окно.

– Ты просто пытаешься меня напугать.

– Там были агенты А.У.Ч., Камилла. Помнишь ту группу суровых девушек? – он не стал дожидаться моего ответа. – Они охотятся за мной.

– Почему они охотятся за тобой?

– Они полны решимости поймать меня, – продолжил он, не обращая внимания на мой вопрос, – и видели, как я дал тебе ту салфетку. Им наверняка интересно, что на ней было. Код? Информация? Если только каждый из них не слепой, они видели, как ты последовала за мной потом. Они, вероятно, думают, что мы спланировали встречу, и теперь предполагают, что ты связана со мной. А.У.Ч. будет охотиться и за тобой тоже.

Агенты А.У.Ч. СМИ любили называть их самыми опасными людьми на планете, утверждая, что они без колебаний убивают инопланетных хищников. Без угрызений совести. И без суда.

Я вспомнила девушек, жесткий блеск в их настороженных глазах, то, как они выделялись, не обращая внимания на все вокруг. То, как посмотрела на меня та потрясающая азиатка. Да, я легко могла представить ее убийцей.

«Не волнуйся. Ты ничего не сделала плохого».

– Я ничего не сделала, – сказала я Эрику, мой голос дрожал. – И никто из нас не Чужой. Наши дела не должны заботить А.У.Ч.

– Они охотятся не только на Чужих. Они охотятся на людей, которые помогают Чужим совершать преступления.

– Но я никому не помогала совершать преступление, неважно Чужой это или нет.

Эрик снова бросил на меня один из своих суровых взглядов.

Я удивленно моргнула.

– Ты помог Чужому совершить преступление?

– Да.

– А потом они увидели, как я последовала за тобой с этой дурацкой салфеткой, – слабо сказала я, с трудом переводя дыхание. – Теперь они думают… они предполагают… – о, милый Иисус, как сказала бы Шанель.

– Да, – снова сказал он. – Они думают. Они предполагают.

– Как ты мог так со мной поступить? – выдохнула я.

Эрик пожал плечами.

– Я хотел, чтобы они последовали за тобой, а не за мной.

Мое удивление усилилось.

– Что?

– Они бы тебя поймали, допросили, нашли бы пустую записку, а тебя признали бы невиновной, какой и являешься, и тогда бы отпустили. Зная меня, они бы поняли, что я их обманул. Но нет. Ты должна была последовать за мной, как будто мы все спланировали, выставив себя виноватой до чертиков.

– Ты… ты… ублюдок! – то, что он описал, действительно делало меня в их глазах виноватой.

– Я делаю то, что должен. – Эрик приковал меня своим взглядом, держа в плену его напряженностью. – Всегда.

Я решительно выпятила подбородок.

– Что ж, я пойду к ним и расскажу, что произошло.

– Как будто теперь они тебе поверят.

– Поверят.

– Как скажешь. Я имею в виду, ты же знаешь, как они работают.

Мой желудок скрутило от тошноты.

– Я все равно поговорю с ними. Я не сделала ничего плохого.

– Ты пойдешь в штаб-квартиру А.У.Ч., и тебя будут пытать, чтобы получить информацию, и запрут, как и меня.

– Ты лжешь.

– Похоже, есть только один способ выяснить.

Тошнота усилилась.

Он вздохнул.

– А что, если они не узнали твоего имени? Что, если ты не под подозрением? Все еще думаешь, что мудро сдаться?

Я ощутила луч надежды.

– Нет.

– Я так и думал. Кто знает? Из-за этого ты, возможно, даже сможешь попросить отгул у мамочки и папочки, чтобы переждать где-нибудь на всякий случай.

У меня пересохло во рту. Родители. Я не могла им рассказать, что натворила, что произошло. Просто не могла. Мне пришлось бы признать, что я солгала, и они разочаровались бы во мне.

Я не вынесла бы их разочарования.

Я была их единственным ребенком, их «драгоценной малышкой». Я не хотела, чтобы что-то менялось. Правда, один жалобный взгляд матери – и мне захотелось бы вырвать сердце. Одно «Я думал, что научил тебя поступать лучше» от отца – и я бы расплакалась.

– Что, если А.У.Ч. узнает, кто я такая? – тихо спросила я.

– Они начнут охоту за тобой, так что будь готова. Тебя будут допрашивать, сначала задавая легкие вопросы. Твое имя, твой возраст. Потом вопросы станут сложнее. Что ты делала в клубе? Что было написано на салфетке? Почему ты последовала за мной? Ты когда-нибудь принимала Онадин, и если да, то у кого его купила? Не дашь им ответов, которые они хотят, и, – он пожал плечами, – будешь страдать.

– Онадин? – чувствуя, как проваливаюсь все глубже в кошмар, я покачала головой. Как вампирам нужна кровь для выживания, так некоторым Чужим нужен Онадин. Без него… благодаря отцу я видела фотографии Чужого, который умер от недостатка Онадина. Тело было искалечено, лицо так искажено болью, что мне было больно даже вспоминать об этом сейчас.

По закону люди никогда не должны прикасаться к этому веществу. Они использовали его, чтобы получить кайф, и часто умирали от передозировки, поэтому оно строго регулировалось. Продажа каралась пожизненным заключением.

– Я никогда в жизни даже близко не имела с этим дело!

Эрик проигнорировал меня, продолжив:

– Они не связаны обычными законами, так что А.У.Ч. может даже убить тебя, если захотят.

– Но зачем? – во мне нарастала паника, и я выпрямилась. Преследование, допрос, возможно, смерть. Наверняка он лгал. Преувеличивал, по крайней мере. Я была невинна, черт возьми.

– Теперь ты связана со мной, Камилла, а я подозреваемый в распространении Онадина.

Я пыталась выкинуть эти слова из головы. Не получалось. Они были слишком зловещими.

– Но я ничего не сделала плохого, – настаивала я. Сколько еще раз мне придется это произнести и подумать? – меня не могут с этим связать.

– Ты знала код, который позволил тебе попасть в заднюю часть «Корабля», который, как известно А.У.Ч., используется дилерами

– Нет. Нет, нет, нет. Они не могут признать меня виновной. – я снова покачала головой, хотя в глубине моей души закрались сомнения. – Когда я покажу им салфетку, они мне поверят.

– Или они подумают, что ты уничтожила оригинал и заменила его чистой салфеткой. У тебя было время.

Проклятье. Я сжала колени, ногти впились в кожу.

– Я не просил тебя следить за мной, Камилла.

– Нет, ты просто выбрал меня, – горько сказала я.

Он бросил на меня прищуренный взгляд.

– Если бы был другой выход… но я действительно думал, что ты уйдешь из клуба. Я считал, что тебя задержат, допросят и отпустят.

Это не оправдывало его поступков.

– Зачем ты в это ввязался? – спросила я. – Зачем?

– Я не должен тебе объясняться. – его руки сжались в кулаки. – Я слышу отвращение в твоем голосе. Но знаешь что, мисс Невинность? Иногда за дурными поступками стоят благие намерения.

– Мой отец – юрист, и я слышала, как он говорил о некоторых своих делах. У каждого есть «благие намерения» для дурных поступков, но в конце концов другие люди страдают из-за этих самых поступков.

– Не читай мне нотаций. Я уже перешел черту.

– После того, что ты со мной сделал, я буду читать тебе нотации, когда мне захочется. – машина снова подпрыгнула, и моя рука запульсировала еще сильнее. Слезы снова обожгли глаза. Я посмотрела на рану. Кровь уже пропитала рубашку Эрика.

Боже, может ли эта ночь стать еще хуже?

Эрик вздохнул, вся его злость улетучилась.

– Нам нужно тебя подлатать.

– Нет. Я просто хочу домой, – тихо сказала я. – Мы же туда едем, правда? – пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

«Погодите», – подумала я через секунду. Если он отвезет меня домой, родители узнают, что я солгала. От этого никуда не деться.

Я могла попросить Эрика отвезти меня к Шанель.

Нет. Это тоже не сработает. Она тоже должна была остаться у подруги. Черт, черт, черт. Что же мне делать?

Мышца дернулась на челюсти Эрика.

– Дилер или нет, но я твой единственный шанс сейчас. Если отвезу тебя домой, рана воспалится. Сомневаюсь, что твои родители знают, как лечить раны, которые причиняет ланцер.

Значит, не домой. Мой живот сжался от облегчения и страха.

– Так… если ты не везешь меня домой, то куда мы едем?

– Ко мне.

– Нет. Ни за что. – возможно, вначале вечера мне хотелось провести с ним время. Но теперь я мечтала только о том, как бы оказаться от него подальше.

– Куда еще ты хочешь поехать, а? И не говори снова «в больницу». Врачи сообщат твоим родителям, и они зададут вопросы, на которые я не хочу, чтобы ты отвечала.

Чего бы это ни стоило, я не хотела, чтобы мои родители были в курсе произошедшего. Что бы ни пришлось сделать, чтобы держать их в неведении, я сделаю.

«Снова солгать?» Я чуть не застонала. Но если придется, да. Я солгу еще раз. Хуже разочарования во мне, могло только то, если родители подумают, что виноваты сами в моих поступках, гадая, что они сделали не так, виня себя. От одной мысли об этом я ненавидела себя.

Мне не следовало выходить сегодня из дома.

«Иногда за дурными поступками стоят благие намерения», – сказал Эрик. Его голос возник в моей голове, и я поморщилась. Ложь – это плохо, но у меня была благая причина для нее – по крайней мере, так я себе говорила.

Но могла ли я доверять Эрику, что он не причинит мне вреда?

Пожалуй, решила я через мгновение. Несмотря на все, в чем он признался, он спас меня от Эл-Роллисов. Солгал ради меня – еще одна причина для дурных поступков. Он помог мне добраться до машины. Отдал свою рубашку.

– Твои родители не будут возражать? – спросила я.

Он снова окинул меня взглядом, говорящим «ты что, издеваешься надо мной».

– Я не живу с родителями. Я живу один.

– Но как ты… обеспечиваешь себя? – закончила я неловко. Следовало догадаться: продажей наркотиков.

– Не так, как ты, очевидно, думаешь, – пробормотал он.

Тогда как? Что-то похуже Онадина? Я хотела спросить, но не стала. Возможно, дело было в потере крови. Возможно, в том, что меня чуть не убили. Но по какой бы причине это ни было, волна печали затмила мою панику, мой страх и, вероятно, здравый смысл. Как я могла так ошибаться насчет Эрика?

В нашей школе было несколько зависимых от Онадина… и Эрик, вероятно, продавал им. Эти ребята постоянно дрались; постоянно воровали. Некоторых исключили за минет в туалете. И не только девочек.

– Не у всех была такая избалованная жизнь, как у тебя. – его слова были пропитаны горечью.

– Ты ничего обо мне не знаешь. – Слишком слабая, чтобы спорить с ним дальше, я повернулась к окну и уставилась наружу. Луна заливала золотым светом обветшалые здания и редкие деревья. По тротуарам в ночи шли люди, словно разбросанные пятна. Пугающие люди. У них блестело оружие, и их зубы сверкали в злых улыбках.

Это был неблагополучный район. Эрик жил здесь? Я старалась не дрожать.

– Ты так и не сказала мне, – внезапно сказал он, нарушая тишину. – Что ты сделала с салфеткой?

Я не повернулась к нему.

– Она в моем кармане.

– Хорошо. – он кивнул. – Сожги ее, когда вернешься домой.

– Конечно, – солгала я. Сколько еще сегодня мне придется это сделать? Но я ни за что не сожгу эту салфетку. Это было доказательством моей невиновности. Надеюсь.

– Я не хочу, чтобы они использовали ее против тебя, – сказал он, словно прочитав мои мысли.

Мои брови взлетели.

– И как же?

– Уверен, что они нашли бы способ. Они всегда так делают.

– Тебе не стоило ее мне давать, – огрызнулась я. – Ты игнорировал меня в школе весь год, и в этот единственный день, когда обратил на меня внимание, ты практически привязал мне гири к лодыжкам и бросил в бассейн с акулами.

– Я не всегда тебя игнорировал. – его голос был ровным, безэмоциональным.

– Ложь.

– Вчера на тебе было серебряное ожерелье в форме сердца. Ты никогда не носила его раньше. Как тебе такое наблюдение?

От удивления у меня приоткрылся рот. Он был прав. Родители подарили мне кулон вчера утром, «просто потому, что мы тебя любим». Я не надела его сегодня вечером, потому что боялась потерять. И Эрик заметил такую мелочь?

Хорошо это или плохо? Я не знала, и, учитывая, кто он и что собой представляет, мне не следовало бы радоваться этому. Не следовало. Но я радовалась. «Идиотка».

– Почему ты сегодня вечером была в «Корабле»? – спросил он, меняя тему. – Ты никогда раньше там не была.

Я проигнорировала его вопрос, слишком смущенная ответом.

– Ты не можешь знать этого наверняка. Может, я была там тысячу раз, а ты просто никогда меня не видел.

Он покачал головой.

– Ты никогда раньше там не была. Я бы узнал.

– Я… ну… – я не знала, что сказать.

– Если бы я не знал тебя хорошо, то подумал, что тебя послали А.У.Ч.

Не веря своим ушам, я повернулась, чтобы посмотреть на него. Эрик смотрел прямо перед собой. В профиль его нос казался немного длиннее, чем я думала, а подбородок упрямо выдавался вперед.