Текст книги "Внесённая в чёрный список (ЛП)"

Автор книги: Джена Шоуолтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

В последующие секунды, которые, казалось, тянулись целую вечность, начался хаос. Эрик прицелился в Феникс прежде, чем я успела запаниковать. Нас окружили другие агенты А.У.Ч., казалось, их было тысяча, они держали оружие наготове и были готовы открыть огонь.

Никогда еще смерть не казалась такой близкой.

– Мы не знаем, как тебя отблагодарить за то, что ты показал нам расположение лаборатории, – сказала Кара, делая шаг вперед и становясь рядом с Феникс. Она выглядела такой же самодовольной, как и ее коллега.

Я стиснула зубы.

– Вы не следовали за нами сюда, – сухо сказал Эрик. Он держал пистолет прямо, казалось, его не впечатлили агенты и оружие, которое они на него направили. – Как вы нас нашли?

По другую сторону от Феникс встал мужчина и рассмеялся, привлекая к себе внимание.

– Я только что приехал в город, меня не проинформировали, потому что я был слишком занят борьбой с другими преступниками, но даже я могу дать тебе ответ на этот вопрос.

– Райан, – сказал Эрик, его плечи напряглись. Это имя было произнесено так, словно оно было самым страшным проклятием. Он медленно двинулся вперед, отодвигая меня за спину, чтобы я оказалась вне линии огня.

Райан был явно на несколько лет старше Эрика. У него были темные волосы и такие голубые глаза, что они искрились. Он был красивым и мускулистым, одет во все черное. И улыбался так, словно сегодня Рождество и он получил от Санты именно то, что хотел.

– Насколько я знаю свою девушку, она засекла тебя с помощью GPS чипа.

Из горла Эрика вырвался низкий рык.

– Да. Именно это я и сделала. – каким бы равнодушным Эрик ни казался на первый взгляд, Феникс вытащила клинок из ножен и потянулась к нему через плечо. Она вонзила серебряное острие в один из шрамов на его спине.

Он не пошевелился, никак не отреагировал, хотя это не могло не причинить боль.

Когда она отстранилась, на ее руке и ноже была кровь, а на кончике указательного пальца – крошечная черная точка.

– Вот почему мы тебя побили. За это ты и заслуживаешь небольшого наказания за то, через что заставил нас пройти. На наручниках было успокоительное. Вы потеряли сознание, и тогда мы смогли ввести чип без твоего ведома. И ты ничего не заподозрил, потому что просто предположил, что у тебя болит спина от побоев.

– Ты… ты…

– Перехитрила тебя, – вставила Феникс.

Мои кулаки сжались, но я заставила себя расслабиться, и утешающе коснулась его спины. Он тоже расслабился.

– На этот раз сбежать не удастся, – нахмурившись, сказал Феникс. Думаю, она не получила той реакции, на которую рассчитывала. – И знаешь что? От твоих приятелей Мореввов помощи тоже не жди. Они тоже окружены. И заплатят за это. Они ранили Брэдли.

«Шанель, – подумала я. – Сильвер». Нет, нет, нет. С ними все было в порядке?

– А теперь, почему бы тебе не бросить оружие? – сказал Райан, перестав улыбаться. – Я не хочу убивать тебя, но мы оба знаем, что я сделаю это в мгновение ока. Ты не выстрелишь в Феникс. Никогда.

Эрик не опустил пистолет, но поднял свободную руку, словно собирался сдаться. Я знала, что к запястью у него пристегнут нож, так что это действие еще больше обезоружит его, а не сделает уязвимым. Все еще. Поражение тяжелым грузом легло на мои плечи.

Поражение? Так поступила бы прежняя Камилла. Новая, улучшенная Камилла не сдалась бы, не отступила. Я зашла слишком далеко, чтобы меня сейчас схватили. «У тебя тоже есть оружие. Помнишь? Ты не беспомощна».

– Ты тоже, Камилла, – сказала Феникс, возможно, почувствовав, что я собираюсь делать дальше. – Руки вверх.

Я не пошевелилась. Пока нет, пока нет… «О Боже. Боже. Не могу поверить, что ты это делаешь, не могу поверить, что ты даже думаешь об этом».

«Поверь в себя», – подумала я, сузив глаза, когда решимость наполнила меня, придавая сил.

– Втягиваешь невинных девушек, – Райан цокнул языком. – С каждым днем опускаешься все ниже. Трой, не так ли? Это новая фамилия, которую ты себе дал? Забавно. Троя тоже потерпела поражение.

– Как будто у тебя есть право говорить о втигивании невинных девушек, – прорычал Эрик. Его палец дернулся на спусковом крючке. – Ты начал встречаться с Феникс, когда она была твоей студенткой. Насколько это порочно?

Гнев омрачил черты Райана, не настолько сильно, чтобы его можно было назвать яростью, но все же сильно.

– Не втягивай в это Феникс.

– И Камиллу тоже не втягивай в это. Она не сделала ничего плохого.

– Тогда почему из карманов ее платья торчат флаконы с Онадином? – спросила Кара, больше не желая оставаться в тени.

Агент по имени Киттен появилась в поле моего зрения. Я заметила, что она настраивает свой пистолет и целится в Эрика.

«Действуй немедленно, Робинс. Другой возможности не будет».

Прежде чем успела отговорить себя от этого, я вскинула ногу, и мой ботинок врезался Феникс в запястье. Это движение испугало ее и выбило пистолет из ее руки. Не теряя ни секунды, я развернулась и схватила Эрика за руку.

Все, что последовало за этим, казалось, происходило как в замедленной съемке, но я понимала… по крайней мере, логически… что все происходило быстро. Я толкнула Эрика к входной двери. У него были великолепные рефлексы, и он без слов понял, чего я от него хочу. Захлопнул дверь.

Хлопок. Свист.

Хлопок. Свист.

Шипение. Шипение.

Агенты начали стрельбу, некоторые использовали огонь, некоторые – пули. Пули оставляли выбоины, а огонь расплавлял кусочки металла.

– Беги, Камилла! – крикнул Эрик. Я ожидала, что он схватит меня и помчится со всех ног. Он этого не сделал. Вместо этого отступил назад – теперь его пистолет был направлен на дверь, и он ждал, когда А.У.Ч. ворвется внутрь. В другой руке у него, как я и подозревала, был нож.

Впервые я заметила, что здесь не было окон.

Я осталась на месте. Позади себя услышала шаги и поняла, что А.У.Ч. приближается, перекрывая все возможные пути к отступлению.

– Они повсюду! Мы должны уходить. – паника охватила меня, густая и гнетущая. Почти изнуряющая. Почти. – Сейчас же! Давай!

– Черт возьми, Камилла. На этот раз послушай меня и беги. Прячься. Если они схватят нас обоих, мы пропали. Дело проиграно; Чужие умрут.

– Нет.

– Дома, подобные этому, созданы для того, чтобы противостоять нападениям, но долго они не продержатся. Тебе пора уходить. Сейчас же.

– Не могу. – я покачала головой. – Я не могу оставить тебя. Я не сделаю этого.

– Забирай Онадин и беги, черт возьми. – он не повернулся ко мне, а продолжал смотреть на дверь. Ожидая… – Я умоляю тебя! Я слишком много работал, чтобы эти дети умерли сейчас.

«Беги».

«Останься. Не будь трусихой Помоги ему!»

«Нет, ты должна бежать. Ты должна спасти этих детей».

О Боже, я не могла решиться. Не знала, что делать. Я двигалась, останавливалась, двигалась, останавливалась. Неуверенная. Такая неуверенная. Какое ужасное решение приходилось принимать – и на это было не так много времени. Спасти Чужих или попытаться спасти Эрика. Если бы дело касалось только меня, я бы ушла. Прямо сейчас. Без колебаний. Но Эрик…

– Я останусь и буду сдерживать их, а ты забирай наркотики. – у него лучше получится избежать поимки. И я, ну, уже однажды столкнулась с А.У.Ч. и выжила. Я могла сделать это снова. И если я этого не сделаю, то не сдамся без боя.

– Камилла. – мое имя было проклятием, молитвой, болью. – Ты же знаешь, что это не сработает. Они схватят тебя через несколько минут и сразу же примутся за меня. Я могу задержать их подольше, дав тебе необходимое время. Просто уходи!

– Эрик. Пожалуйста. Я не могу оставить тебя, – прерывисто прошептала я.

Низко зарычав, он развернулся ко мне и выстрелил мне в ноги. Я подпрыгнула. Желтые лучи прожгли пол там, где я только что стояла.

– Прекрати! Что ты делаешь?

– Уходи!

Но я все равно не сдавалась.

– Ты сможешь спрятаться и…

– На этот раз они могут убить тебя, Камилла. Теперь ты понимаешь? Я бы предпочел, чтобы погибли Чужие, а не ты. Понимаешь? – он выстрелил еще раз, на этот раз ближе. – Уходи! Помоги им и не высовывайся.

– Эрик.

– Уходи! – еще один выстрел.

Я отскочила, не отрывая от него взгляда. Прошла целая вечность, пока я смотрела в его темные глаза. На самом деле, всего лишь секунда.

– Уходи.

– Хорошо, – сказала я. Слезы обожгли мне глаза, когда я медленно отступила назад. Они отличались от тех, что я проливала раньше. Они были вызваны не страхом, не огорчением. Они были вызваны надеждой и отчаянием. – Хорошо. – «Ты бросаешь его? Трусиха!»

«Нет, я не трусиха». Я отказывалась от человека, которого любила, чтобы спасти других. Оставить его было правильным выбором – не лучшим, не тем, чего я хотела. Это разрывало меня изнутри, но это спасло бы тех Чужих. И все же слезы обильно текли по моим щекам.

В этот момент входная дверь распахнулась, как и несколько окон в комнатах наверху. Эрик оторвал от меня взгляд и выстрелил в агентов, которые как раз в этот момент пробивались внутрь. Нет, он целился не в них, поняла я, прижимаясь к стене, дрожа и плача еще сильнее, потому что на самом деле он не хотел причинять им боль или убивать их. Он целился в них, пытаясь сдержать их и выиграть обещанное время.

Позади меня раздались новые шаги.

Используя тьму в своих интересах, я пробралась к задней части дома. Агенты, казалось, были повсюду, как мухи, жужжащие во всех направлениях. Они были черными полосами смертоносной силы. Грозные смертоносцы.

Как я собиралась выбраться отсюда незамеченной?

Через несколько секунд агенты заметили меня и бросились ко мне. Я замерла на месте, не зная, что делать. Оружие… У меня было оружие, верно? Я как раз засовывала руку в ботинок, сжимая пальцами рукоять клинка, когда ко мне подошел первый агент. Он ударил меня тыльной стороной ладони по лицу, и я закричала. Я полетела на землю, забыв о ноже, кровь уже текла у меня изо рта.

Эрик был свидетелем всего происходящего. Он издал громкий, пронзительный животный звук. Вспыхнул янтарный луч.

Парень, который ударил меня, упал на землю рядом со мной, в его груди зияла черная дыра. Он не шевелился. Мертв. Он был мертв. Я подняла широко раскрытые глаза и увидела дымящийся пистолет Эрика. Он убил его. Из-за меня. Он убивал не ради себя, а ради меня.

Он выстрелил в остальных, когда они бросились вперед, забыв обо мне, пытаясь остановить Эрика. Добежав, они набросились на него, сбили с ног, нанося удары руками и ногами.

– Нет, – закричала я, вскакивая на ноги. «Нет!»

Бум!

Взрыв сотряс весь дом, и я приземлилась на задницу. В воздухе повисли клубы дыма, еще более плотные, чем раньше. Посыпались камни и бревна. Я подозревала, что Эрик каким-то образом отвлек всех. Однако я не могла уйти. Не раньше, чем узнаю, что с ним все в порядке.

Я снова поднялась на дрожащие ноги и огляделась, мои глаза горели и слезились. У меня защипало в ноздрях. Люди лежали на земле и стонали. Другие не шевелились, они были без сознания или мертвы.

– Эрик? – я закашлялась. – Эрик?

Никакого ответа.

– Эрик! – меня охватила чистая паника. Я не видела его. Где он был? Мой взгляд упал на улицу, на вход, разрушенный взрывом. Я ахнула от облегчения и ужаса одновременно. Феникс, Райан, Кара и Киттен прижали Эрика к земле. Но он все еще сопротивлялся. Он все еще боролся изо всех сил, его тело дергалось. Он пытался дотянуться до них.

Я так сильно хотела подойти к нему. Помочь. Сделать что-нибудь, что угодно, чтобы его спасти его. Сегодня он показал мне некоторые основы, но в глубине души я знала, что такими приемами этих людей не победить. Если бы я попыталась, меня бы тоже схватили. Я знала это. Он знал это, вот почему он велел мне бежать. Это было невозможно отрицать, я не обманывала себя. Эти агенты были хорошо обучены, и благодаря их многочисленности им вскоре удалось полностью подчинить Эрика.

Я не могла помочь ему и Чужим, которые нуждались в Онадине, который был у меня с собой.

И снова я оказалась перед выбором. Я думала, что сделала это, думала, что готова бежать, но, увидев Эрика таким беспомощным…

Я могла позволить Чужим умереть или попытаться освободить Эрика без гарантии успеха, что, возможно, лишило бы меня возможности, которую он мне дал. «Избежав поимки сейчас, я смогу бороться за его освобождение позже».

«Но я не могу оставить его здесь. Только не так».

«Ты должна. Ты должна оставаться на свободе, чтобы спасти его, Сильвера и Шанель. Он знал, что это произойдет».

Неуверенно я прикусила нижнюю губу.

«Эрик хочет, чтобы ты ушла. Подумай обо всем, что он для тебя сделал. Теперь ты должна сделать это для него.»

Это окончательно убедило меня. Больше всего на свете Эрик хотел спасти этих людей. Он пожертвовал своей жизнью и карьерой ради них. И теперь я бы отказалась от своих желаний ради них. Нет, ради него. Ради Эрика.

Смаргивая слезы, я развернулась на каблуках и побежала. Просто побежала.

* * *

Оказавшись на людной улице, я остановила такси. Я попросила водителя отвезти меня в Южный округ, и его смуглое лицо побледнело.

– Вы уверены, что хотите поехать туда? – спросил он с явным отвращением.

Я кивнула. С меня градом катился пот. Дыхание стало поверхностным и учащенным. Я постоянно поглядывала в заднее стекло, ожидая увидеть агентов, когда мы мчались по дороге. К счастью, их не было видно. Тысячу раз я потирала затылок, плечи, чтобы убедиться, что на мне нет рубцов. Если бы они имплантировали GPS-чип…

Я старалась не думать об этом. Старалась не думать об Эрике, о том, что с ним происходило. Они не стали бы его убивать. Они так и сказали. Или они лгали, пытаясь заставить его сотрудничать? Теперь у них было то, чего они хотели. Лаборатория. Наркотики.

«Пожалуйста, сохрани Эрика в безопасности», – молилась я.

Через двадцать минут мы добрались до Южного округа, и я расплатился с водителем наличными, которые Эрик отдал мне. «На всякий случай», – сказал он.

Дрожа, я вышла на улицу, уже осматриваясь в поисках жилого дома, о котором упоминал Эрик. Ночной воздух был все еще прохладным, но это мало помогло успокоить мое изнеможение и страх. Такси умчалось, взвизгнув шинами.

Я заметила здание прямо впереди, и мой желудок сжался. Апартаменты Чужих.

Дом разваливался, как и говорил Эрик. По бокам зияли дыры, а половина крыши отсутствовала. Я осторожно приблизилась. Голый и пьяный Мек растянулся перед ступеньками и похрапывал во сне. Его вырвало на собственные ноги, и кусочки рвоты засохли на его белой коже.

Съежившись, я перешагнула через него. Я порылась в памяти, но не смогла вспомнить, чтобы Эрик называл мне конкретный номер квартиры. Черт возьми! Если понадобится, я буду стучать в каждую дверь.

В комнатах на нижнем этаже никого не было, поэтому я поднялась по лестнице на второй. Несколько ступенек отсутствовали, а другие были просто обломками бетонных плит. Падение в темную пропасть было вполне реально. Каждый дюйм помещения был покрыт грязью, а воздух пропитан запахом мочи, пота и гниющей пищи. Чем выше я поднималась, тем сильнее меня тошнило.

Я проверила каждую квартиру на этом этаже, а затем и на третьем. Я встретила нескольких разъяренных посетителей, которые размахивали кулаками у меня перед носом и отталкивали меня от своих дверей. Я даже встретила нескольких человек, которые хотели продать мне свои «услуги».

Я гордилась собой. Я не сбежала.

На четвертом этаже я столкнулась с несколькими инопланетными расами, но все они были одеты в лохмотья и выглядели худыми, как палки. Один храбрец, подросток мужского пола, защищавший свою территорию, замахнулся на меня ножом. Я показала ему свой, который был побольше, и он попятился.

Я не хотела причинять ему боль, мне хотелось плакать.

Я никогда в жизни не видела такой нищеты, и все внутри меня рушилось так же верно, как и здание. В соседней квартире никто не открыл, а дверь была не заперта, поэтому я осторожно прошла внутрь. В воздухе повисла смерть, густая, черная. Сдавленные стоны эхом отдавались в моих ушах. В тот момент я поняла, что это конец.

Бледнокожая Зи Карас лежала на животе, рядом с ней стояла чашка, жидкость стекала на грязный ворсистый ковер. Похоже, она шла из кухни и просто упала в обморок. Ее голова была наклонена набок, и я видела, что ее глаза были открыты, остекленели и устремились прямо перед собой.

Зи Карас были высокими и худощавыми, с гладкой серой кожей, почти как у тюленя. Сейчас ее кожа казалась желтоватой. «Пожалуйста, будь жива», – молилась я.

Присев на корточки рядом с ней, я осторожно перевернула ее. Ее губы тоже были окрашены в желтый цвет, и из-под них вырывались хриплые стоны, мелкие и легкие. Она была жива! Медленно ее черные глаза обратились ко мне, умоляя, безмолвно моля о помощи. Ее щеки, которые должны были быть округлыми, почти пухлыми, впали.

– Меня прислал Эрик, – сказала я, обхватывая ее за шею и приподнимая. Мое сердце разрывалось от жалости к ней. Она была так беспомощна. Так близка к смерти. «Этого не должно было случиться. Этого не должно было случиться».

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не издала ни звука.

Я порылась в кармане и достала пузырек. Я открыла пробку зубами, и немного жидкости выплеснулось мне на язык. «Безвкусно», – подумала я, и у меня закружилась голова. На долю секунды мои легкие замерли, отказываясь наполняться воздухом.

Паника не успела охватить меня. Секунду спустя я уже дышала нормально. Боже милостивый. Неужели наркоманы испытывали именно это? Как они это выдерживали?

Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, я влила содержимое в горло девушки. Она жадно сглотнула. Сначала ничего не произошло. Но постепенно, очень медленно, желтый оттенок ее кожи сменился серым. Ее остекленевшие глаза прояснились, став похожими на полированный оникс.

– Дети, – выдохнула она с сильным акцентом. – Мои дети.

Я вскочила на ноги и поспешила в другую комнату. Один ребенок, маленький мальчик, лежал, растянувшись, на полу в ванной. Другая, девочка-подросток, лежала на своей кровати, молча глядя на окружающий мир.

Я вылила им в горло по флакону Онадина.

Они выздоравливали медленнее, чем их мать. И долгое время я не верила, что мальчик выкарабкается. Даже после приема лекарства он был слаб и беспомощен. Слезы снова обожгли мне глаза.

Неудивительно, что Эрик так упорно боролся за этих Чужих.

Это было ужасно. Так ужасно. Так жестоко.

Эти Чужие были невиновны. Как мог А.У.Ч. вот так отказать им в Онадине? Как?

Такая семья, как эта, не должна быть наказана за чужие грехи. «Невинные. Невинные». Это слово постоянно звучало у меня в голове. Столько лет я не обращала на это внимания. Возможно, я не знала, потому что не хотела знать. Возможно, информация просто была недоступна для обычного гражданина.

Это больше не имело значения.

Нужно было что-то делать.

Я оставалась в квартире более двух часов, чтобы убедиться, что с семьей все в порядке. Я отдала матери – ее звали Норенн – все пузырьки. Она отнесла четыре из них своей соседке, которая была в таком же плохом состоянии, как и она.

Однако соседские дети так и не проснулись.

Уезжая, я чувствовала как мое сердце разбилось, я была растерзана, но полна решимости, как никогда в жизни. Я собиралась спасти Эрика и этих Чужих. Уклоняться от конфликтов? Никогда больше!

Глава 14

После того, как я купила одноразовую голокамеру и сфотографировала – я сглотнула, вспомнив – мертвых детей Чужих, что, несомненно, было самым трудным делом в моей жизни, я подошла к телефону-автомату и набрала номер Шанель. Я собиралась оставить сообщение, но она ответила после четвертого гудка.

– Да? – спросила она хриплым от… слез голосом? Сна?

– Боже, я так рада, что ты дома, – выдохнула я с облегчением. Неподалеку была улица, и мне хотелось выпрыгивать из кожи всякий раз, когда я видела машину. Несколько бездомных, спотыкаясь, шли по тротуару слева от меня. – С тобой все в порядке? Они не причинили тебе вреда?

– Камилла? Это ты?

– Это я.

– Боже милостивый, не могу передать, как я рада слышать твой голос. Все шло так замечательно, ты знаешь, а потом нас поймали! Они застали нас врасплох, и я не знала, что делать. Но ты должна повесить трубку, – настойчиво сказала она. – Я думаю, они отслеживают мои звонки. Думаю, это единственная причина, по которой они меня отпустили. Я имею в виду, я в порядке. У меня проблемы с отцом, но они… – она подавилась рыданием. – Сильвера посадили в тюрьму. Они допросили меня, а затем отправили домой.

– Я рада, что с тобой все в порядке, – сказала я ей. – Я люблю тебя.

– И я тебя.

Я повесила трубку. Шанель была в безопасности, так что одним беспокойством стало меньше. Я только молилась, чтобы А.У.Ч. не отследила мой звонок. На всякий случай, зашла за угол и позвонила родителям с другого телефона-автомата.

– Встретимся возле «Корабля» как можно скорее, – сказала я им и повесила трубку. Я хотела задержаться, поговорить с ними, но не могла рисковать. Дрожа, я поехала автостопом на автобусе. Каждый неожиданный шум, каждый человек, который смотрел на меня, почти пугал меня.

Оказавшись на месте, я подождала в тени, прижавшись к зданию. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела машину родителей. Они заехали на парковку. Я огляделась в поисках какого-либо хвоста.

У них его не было. Это я видела. Ты действительно собиралась это сделать?

О да. Обливаясь потом, стараясь держаться в тени, я медленно продвигалась к их машине. Они припарковались и собирались выходить. Я бросилась вперед, открыла заднюю дверь и забралась внутрь, пригибаясь как можно ниже. Я сунула камеру в карман, и она оцарапала мне живот.

Увидев меня, оба моих родителя ахнули.

– Езжай, папочка.

– Чт?…

– Езжай!

Он вырулил с парковки, взвизгнув шинами.

Моя мама повернулась и посмотрела на меня сверху вниз.

– Камилла, я даже не знаю, что тебе сказать, – в голосе моей матери смешались испуг и облегчение.

– Не смотри на меня. Повернись лицом вперед. И следи, нет ли за нами хвоста.

Она повиновалась, плача:

– О, детка. О, детка, детка, детка. Я так волновалась.

Я так сильно хотела обнять ее, но знала, что не могу. Мой взгляд метнулся к отцу. Даже глядя на его профиль, я могла видеть, что выражение его лица было суровым и сердитым. Его волосы выглядели немного более седыми, а на лице появилось больше морщин.

– Юная леди, – были первые слова, слетевшие с его губ. – Вам придется многое объяснить. Почему у тебя синие волосы? Почему ты так одета? Что происходит? Мне никогда раньше не приходилось беспокоиться о тебе, и вдруг это все, что я могу сделать. А.У.Ч.? Онадин?

Моя мама потянулась назад и взяла меня за руку, сжимая ее. Свободной рукой она вытерла слезы, текущие по щекам. Ее лицо было красным и мокрым от слез. Ее рубашка была измята сбоку, как будто она слишком часто сминала ткань в кулаке.

«Оставайся сильной».

– Ты изучал законы, касающиеся Онадина? – спросила я. Мои ноги были такими слабыми, что я бы упала, если бы стояла.

– Нет. В этом нет необходимости. Мы не будем вмешиваться.

– У меня есть фотографии, – сказал я, доставая из кармана камера. – Эти Зи Караа связаны с Чужим, который совершил преступление. Они не могут получить необходимое количество Онадина. Они умирают. Они…

– Уничтожь фотографии, – прорычал мой отец, прежде чем я продолжила объяснять. – У нас не может быть никаких доказательств, связывающих тебя с преступниками из другого мира.

– Папочка. Пожалуйста. Просто взгляни. – я подняла камеру вверх и нажала на кнопку, которая заставила одну из фотографий кристаллизоваться, превратившись в голограмму.

Не отрывая взгляда от дороги, он покачал головой.

– Я не хочу их видеть. Ты не должна делать или говорить ничего, что могло бы каким-либо образом уличить тебя.

Казалось, что поражение близко, но я не сдавалась.

– Чужие погибли, папа. Я пыталась спасти их, отдав им Онадин. Я нарушила закон. Делает ли это меня плохим человеком в твоих глазах? Преступницей, заслуживающей тюрьмы?

Суровые черты его лица исказились, что почти заставило меня раскаяться.

– Я думал, что научил тебя большему, чем это, – прошептал он прерывающимся голосом. – Я думал, что научил тебя ставить свою семью на первое место. Может быть, я был ужасным родителем. Может быть…

– Ты замечательный родитель, – сказала я, перебивая его, – и я люблю тебя. Но у меня открылись глаза. Я не могу притворяться, что люди не страдают. Не могу притворяться, что ничем не могу помочь.

– Я не хочу этого слышать. Ты моя единственная дочь. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Всегда.

– Просто выслушай меня. Пожалуйста. – когда он замолчал, я позволила истории вылиться из меня. Во всех подробностях. На этот раз ничего не упустила. Пока я говорила, они побледнели. Они заплакали.

– О, Камилла. – моя мама опустила голову на руки. – За это ты вполне могла бы получить пожизненное заключение.

Я снова включила камеру, пролистывая мрачные снимки один за другим.

– Они умирают, – сказала я. – Дети умирают, потому что не могут получить Онадин, который им нужен.

Мой отец провел рукой по лицу, и это движение напомнило мне об Эрике. Эрик. Мысль о нем заставила мой желудок сжаться. Что с ним делал А.У.Ч.?

С ним все было в порядке?

– Я не могу позволить тебе и дальше вмешиваться в это, Камилла, – сказал мой отец, покачав головой. Теперь он не злился, а был печален. – Тебя могли убить. Ты и так уже подвергла свою жизнь риску. И твое будущее… – он сжал губы и покачал головой. – Нет. Извини.

Я посмотрела на него снизу вверх, не отводя взгляда.

– Сегодня вечером я спасла жизни. Я изменила ситуацию. Вместе мы сможем добиться большего.

Он раздраженно взмахнул рукой в воздухе.

– Мне плевать на Чужих. Я забочусь о тебе.

Голос моей мамы дрожал, когда она сказала:

– Я не могу потерять тебя, детка. Ты – все, что у меня есть.

– Ты не потеряешь меня, – пообещала я, но мы оба знали, что это не то обещание, которое я могла бы реально дать. – Если я пережила сегодняшнюю ночь, то смогу пережить все, что угодно.

– Нет, – сказала она.

– Нет, – повторил мой отец. – Ты знаешь, что со мной будет, если я попытаюсь изменить законы Онадина? Меня уволят. Ни одна другая фирма не возьмет меня на работу. Мы потеряем мой доход, и мы потеряем наш дом, наши машины, нашу еду. – черты его лица ожесточились. – Мы отвезем тебя в штаб-квартиру А.У.Ч. и скажем им, что тебя заставили. Они прекратят охоту на тебя, и мы сможем притвориться, что этой ночи никогда не было.

Эрик отказался от всего ради этих Чужих, а мой отец хотел сделать ему еще хуже, сказав, что он вынудил меня. Ни за что на свете. Я должна была что-то сделать! Найти кого-то, кто мог бы мне помочь. Но кого?

– У тебя идет кровь, – внезапно выдохнула моя мама.

Я посмотрела на повязку, закрывавшую мое предплечье. По краям засохли крошечные капельки крови. Я вспомнила, как та девушка, Миа, надавила на рану, пытаясь причинить мне боль, чтобы я рассказала ей то, что она хотела знать. Мои глаза расширились, когда в моей голове зародилась идея.

Миа была жесткой, злой. Но она искала правду. Эрик думал, что она наполовину человек, наполовину Чужая. Если это было так, она могла бы понять. Она могла бы посочувствовать.

Но помогла бы она мне? Миа считала, что я виновна в продаже наркотиков людям. «Других вариантов все равно не было».

Стоило попытаться.

Самое большее, что могла сделать Миа, – это убить меня, но мне итак уже угрожали, что это меня больше не беспокоило. Что было так же печально, как и придало сил.

– Ты отвезешь меня в А.У.Ч.? – спросила я своего отца.

– Да. И я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала. Я сам со всем разберусь. Я сделаю все возможное, чтобы очистить твое имя.

Я не стала ему перечить. На самом деле, выпрямилась на сиденье и стала ждать.