Текст книги "Внесённая в чёрный список (ЛП)"
Автор книги: Джена Шоуолтер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– Ты шутишь?
– Нет. Ты появляешься в ту ночь, когда должны были произойти важные события. Ты появляешься в ту самую ночь, когда А.У.Ч. дает мне знать, что они следят за мной. И, наконец, ты подслушиваешь и следуешь за мной.
Мои щеки покраснели. Если посмотреть с этой стороны, я действительно выглядела виноватой. Опять. Похоже, в клубе я ничего не сделала правильно.
– И с чего ты взял, что хорошо знаешь меня? – не могла не спросить я.
Последовала пауза, его плечи расслабились.
– Ты не похожа на их людей, вот и все.
– Какие они?
– Сильные. Кровожадные. Смелые.
Ладно, его слова действительно ранили. Да, я была трусихой. Да, я предпочитала прятаться, а не бросаться в гущу боя. Я ненавидела это в себе. Больше того, я ненавидела, что он видел меня такой же.
– Ты прав. Я не из А.У.Ч., – выдохнула я. – Мы с Шанель… – Боже, неужели я собиралась ему рассказать? Неужели я собиралась признаться, какая я глупая? «Почему бы и нет», – подумала я тогда. Его мнение больше ничего для меня не значило. Вообще ничего. Правда. – Мы пришли в клуб, чтобы увидеть тебя и Сильвера. Мы просто хотели, чтобы вы двое наконец нас заметили, вот и всё.
Эрик не ответил… это у него отлично получалось… и у меня внутри все сжалось. О чем он думал?
Я смотрела, как углубляются тонкие морщинки вокруг его рта. На челюсти виднелась легкая щетина. У нескольких парней в школе была такая же, но Эрика она делала старше.
– Сколько тебе лет? – спросила я.
– Слишком стар для тебя, – пробормотал он.
Ауч.
– И сколько же?
Еще одна пауза. Затем он неохотно признался:
– Двадцать.
Не на столько уж и старше меня, на самом деле, но я не стала этого говорить. Это выглядело бы отчаянно, а он и так обо мне невысокого мнения – хотя мне было всё равно, напомнила я себе. К тому же, я тоже о нем была не лучшего мнения!
– Двадцать – это немного многовато, чтобы всё ещё учиться в школе, – заметила я. – Ты несколько раз оставался на второй год?
Он фыркнул.
– Вряд ли.
– Тогда почему… – слова застряли в горле. – Неважно. – дура. Он всё ещё учился, потому что не было лучшего места для продажи наркотиков.
Машина наконец плавно остановилась перед маленьким, обветшалым домом. Окна были заколочены, а серые камни фасада – щербатые и неокрашенные. Газон был сухим и пожелтевшим, выглядел хрупким.
– Добро пожаловать в мой дом, – сказал Эрик без тени гордости. Он вышел из машины.
– Открой, – скомандовала я двери. Мой голос был слабым, и мониторы его не уловили. Я просто… ну, не хотела вылезать из машины. Этот дом мог рухнуть в любой момент. Но Эрик тут же оказался рядом, открыл дверь вручную и обнял меня за талию. Помог мне встать.
Здравый смысл требовал не прикасаться к этому парню, который так меня разочаровал, оскорбил и считал себя лучше, несмотря на его собственное запятнанное прошлое (и настоящее). Но мое тело, казалось, не согласилось с разумом, и прежде чем успела осознать, я уже прислонилась головой к его обнаженному плечу. Его кожа была теплой, гладкой. Он приятно пах, как тепло и лунный свет.
Уф. Какая же я дура, что до сих пор думаю о нем так? «Он плохой, помнишь? Плохой, плохой, плохой».
– Так что ты делал в клубе? – спросила я. – Покупал Онадин, чтобы продавать школьникам? – вот так. Это напоминание прогнало удовольствие его объятий.
– Иногда твой острый язык не ценится по достоинству.
Мой? Острый язык?
Он, должно быть, почувствовал мое удивление, потому что сказал:
– Помнишь ту твое маленькое замечание о том, что я плохой любовник?
О да. Я чуть не ухмыльнулся. Молодец я!
– Не смешно, – сказал он.
– В некотором роде да.
Его губы дернулись, когда он провел меня к входной двери. Поскольку район был очень бедным, я ожидала, что он воспользуется старым ключом, чтобы открыть дверь. Вместо этого у него был более дорогой идентификационный бокс, и он приложил руку к центру.
Мгновенно яркий синий свет окутал его пальцы и ладонь, сканируя отпечаток.
– Добро пожаловать, Эрик, – произнес компьютерный голос, и входная дверь бесшумно отъехала в сторону.
Как только мы пересекли порог, дверь автоматически закрылась, и в доме зажегся свет. Мои колени задрожали, и меня охватила волна головокружения. Я покачнулась. Стоять было ошибкой. Идти было еще большей ошибкой.
Мои веки казались тяжелыми, как валуны, и начали закрываться сами по себе. Тьма мелькала в моем сознании. Я накренилась вперед.
«Падаю, – хотелось сказать. – Я сейчас упаду». Рот отказывался повиноваться.
Эрик крепко держал меня, не давая упасть.
– Еще немного, – сказал он, и я удивилась его мягкому голосу.
Через секунду мои пальцы ног коснулись края чего-то. Дивана, поняла я, когда с трудом приоткрыла веки. Он был большим, коричневым и мягким, маня меня рухнуть.
Эрик медленно развернул меня и мягко надавил на плечи. У меня не получилось сделать это так легко, как он хотел, и я неловко плюхнулась. Вокруг меня взметнулись пышные подушки.
– Оставайся здесь, – сказал он.
Как будто я могла пошевелиться.
Наконец-то устроившись поудобнее, я боролась со сном – как хорошо было бы просто задремать, забыться, помечтать – и осматривала комнату, в которой находилась, мне было любопытно узнать, как живет Эрик.
Ничто в нем не соответствовало моим ожиданиям, так почему же это должно было? Несмотря на внешний вид, внутри было очень хорошо. Сводчатый потолок, окрашенный цементный пол, стены из серого кирпича и чистая, удобная мебель: диван (коричневый), двухместное кресло (коричневое), стеклянный журнальный столик. Была даже голографическая телевизионная панель.
Тем не менее, он, должно быть, не очень много продавал Онадина. Иначе жил бы в лучшем районе, имел бы полы из настоящего дерева и ковры с отделкой. Верно?
– Я вернулся, – сказал Эрик, снова оказавшись рядом. Я с разочарованием заметила, что на нем была новая рубашка – все его мышцы и гладкая кожа скрылись. В руках он держал кучу склянок и бинтов.
– Будет больно?
– О да.
Я нахмурилась и отодвинулась бы, если бы у меня хватило сил.
– Зачем ты мне это сказал? Надо было соврать. Теперь я буду вздрагивать каждый раз, когда ты ко мне потянешься.
Он закатил глаза.
– Садись.
Я пыталась, правда пыталась. Но у меня не было сил даже пошевелиться, а значит, не было сил и опереться. Эрик подсунул руки мне под плечи и подтолкнул вперед. Даже голова стала слишком тяжелой, чтобы держать ее прямо, и она склонилась вперед.
– Ты засыпаешь? – спросил Эрик.
– Нет, – ответила я, закрывая глаза. Зачем вообще бороться со сном? Нет смысла бодрствовать, когда меня ждет черная пропасть, манящая упасть в нее. Там я могла бы притвориться, что этой ночи никогда не было.
– Уверена?
Одно это слово ворвалось в мои мысли и прогнало пропасть, оставив лишь бодрствование и реальность. Никакого сна, никакого облегчения.
– Просто перевяжи рану уже, – пробормотала я.
Он рассмеялся.
– То, что я собираюсь сделать, разбудит тебя, не волнуйся.
Услышав этот непринужденный и беззаботный смех, по моему телу пробежала дрожь. Опять. Я почувствовала, как краска отхлынула от моих щек. Похоже, страдания и я станем добрыми друзьями и сегодня вечером еще немного потанцуем.
– Спасибо. Мне очень нужно было это услышать.
– Не любишь боль, я так понимаю.
– А кто любит?
Когда он размотал рубашку с моей руки, я поморщилась и прикусила губу, чтобы не заплакать. Материал был мягким, но царапал рваную, кровоточащую плоть. Эрик сказал:
– Некоторым людям приходится быть сильными перед болью.
В его голосе прозвучала странная нотка… грустная, уязвимая.
– Тебе много доставалось, да?
Его взгляд на мгновение встретился с моим, но он проигнорировал мои слова. Эрик поджал губы и начал осторожно ощупывать рану. «Ай, ай, ай». Я попыталась вырваться из его хватки.
– Что ты делаешь? От этого только хуже.
– Я оцениваю повреждения. Не двигайся.
Ага, конечно.
– Наверное, было бы проще взмахнуть волшебной палочкой и вызвать весь актерский состав «Чужие в Ночи».
– Ты правда смотришь эту чушь? – сказал он, продолжая пытку.
– Нет, – ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. Ладно, может, я и видела пару серий. В свое оправдание скажу, что у этого потустороннего мыльного сериала был отличный сюжет. Кармин пытался убить Сашу, которая хотела вернуться на свою родную планету Джен Джен Би, чтобы наконец отомстить своему отцу Эскару, который продал ее землянину Рокки, надеявшемуся вывести расу инопланетно-человеческих гибридов.
– У тебя повреждение тканей, – Эрик выпрямился. – Был порезан сосуд. Разорвалась мышца. Если бы ты не увернулась тогда…
«То могла бы потерять руку», – мысленно закончила я. Меня чуть не стошнило. Я чувствовала, как подступает желчь к горлу, но сумела сдержаться.
– Это поможет, – он нанес густую пасту в центр пореза. До меня донесся цветочный аромат. – Тебе повезло. Тебя задела только одна звезда, и она лишь поцарапала верхние слои, а не прошла насквозь до кости.
– Такое ощущение, что она все еще там.
– Так и есть. Точнее, часть ее. – он размазал… фу! Я поморщилась. Он размазал зловонный крем поверх пасты. – Большинство людей не знают, что кончики звезд отламываются в момент удара, застревая. К счастью для тебя, паста все обезболит, а крем растворит металл, а не плоть, а также прижжет саму рану. Через несколько дней ты будешь как новенькая.
Мне хотелось бы сейчас чувствовать себя как новенькой.
– Я никогда раньше не слышала о такой пасте или креме.
– То, что ты о них не слышала, не значит, что их не существует. Чувствуешь себя лучше? – добавил Эрик, едва переводя дыхание.
Я удивленно моргнула. Да. Чувствовала. Честно говоря, я никогда не слышала о таком быстродействующем лекарстве, но была благодарна за него. Боль уже ослабевала.
Ну, боль в руке утихала, поняла я через мгновение. Теперь, когда рана не поглощала все мое внимание, я начала осознавать, что остальное мое тело тоже в довольно плохом состоянии. Синяки ныли, будто я попала в автокатастрофу. Спина пульсировала – должно быть, я ее ушибла, когда уворачивалась, – а мышцы бедер были сильно напряжены.
– Ты будешь слаба из-за потери крови, так что не перенапрягайся. – Эрик нанес последний слой геля. К счастью, этот, казалось, нейтрализовал запах крема. Затем он обмотал мое предплечье белой тканью.
– У тебя есть обезболивающие? – спросила я. – Паста помогла, да, но все остальное тело теперь болит.
– Да, – только и сказал он.
– Ну, – подтолкнула я. – Можно мне одно?
Он покачал головой, и две пряди светлых волос упали ему на лоб.
– Нет. Извини. Обезболивающие, которые у меня есть, усыпят тебя, а мне нужно, чтобы ты оставалась в сознании.
Эм, приехали.
– Сон – хорошо. Бодрствование – плохо.
Его губы тронула легкая улыбка, которую он очень старался скрыть.
– Твоему телу скоро станет легче, обещаю. К тому же, я не хочу тебя нести в твою комнату. Твой отец может не понять.
Мои плечи опустились. Да, это правда. Мои родители бы впали в истерику, увидев, как какой-то парень пробирается ко мне в комнату. Неважно по какой причине. Забудьте о разочаровании. Они бы взбесились. Им было бы все равно, что Эрик спас мне жизнь.
Мысли о том, что он для меня сделал, одновременно сбивали с толку и согревали. Я совершенно не понимала, как он мог так хладнокровно втянуть меня в это, как мог быть наркодилером и при этом в конце концов так нежно со мной обращаться.
«Иногда за дурными поступками стоят благие намерения». Боже, сколько раз эта мысль будет прокручиваться у меня в голове? Что именно он имел в виду?
Должно быть, я закрыла глаза и задремала (плохая Камилла), потому что следующее, что помню, как к моей щеке прижали холодную мокрую тряпку. Эрик нежными движениями вымыл мне лицо, стирая макияж, на который я потратила целый час. Лечение не причинило ему столько неудобств, как он предполагал. Он был таким нежным, каким только может быть человек.
Возможно, я никогда его не пойму.
С этой мыслью мой разум снова погрузился во тьму. Я парила. Нет, не парила. Эрик крепко держал меня на руках, пока нес обратно к машине. Его руки были сильными и успокаивающими, а теплый ночной воздух окутывал меня.
Он вздохнул, и его такое же теплое дыхание коснулось моей щеки.
– Пойдем, Спящая красавица, – сказал он. – Давай отвезем тебя домой.
Глава 5
Мы далеко не уехали.
Поездка началась достаточно гладко, и, как и обещалось, мое тело наконец-то расслабилось и перестало пульсировать. Я все еще была слаба, но, по крайней мере, больше не испытывала такой мучительной боли. Однако я не уснула снова. Не могла.
У меня не было другого места, куда можно было бы уехать, поэтому Эрик вез меня домой. Страх сковал меня, когда я представила реакцию родителей, когда они меня увидят.
Боже, что я им скажу? Я уже думала об этом раньше, но теперь, когда была так близка к тому, чтобы увидеть их…
– Можешь отвезти меня в мотель? – спросила я, и отчаяние наконец подсказало мне идею.
– Решила, что не хочешь, чтобы мама с папой узнали, чем ты занималась?
Я не ответила.
– А ты бы хотел?
– У тебя есть деньги?
– Нет.
– У меня тоже. Кроме того, я бы не хотел оставлять тебя в мотеле.
Он бы чувствовал себя не в своей тарелке из-за этого? Я напряглась, но не стала указывать на все те паршивые вещи, которые возникли из-за него.
Заметив мое вновь возникшее напряжение, он спросил:
– Ты в порядке? – его взгляд скользнул по мне так же уверенно, как ласка.
Я задрожала… и эта дрожь меня разозлила. Черт возьми. Я должна была перестать реагировать на него. Плохие парни и их преступная жизнь были не для меня.
– Камилла?
– Я в порядке.
Он вздохнул.
– Нет, не в порядке. Я слышу злость в твоем голосе. Просто скажи родителям, что упала у подруги дома, решила вернуться, и она тебя подвезла. Простота всегда лучше всего работает, когда врешь.
Зная своего отца, он мог бы попытаться подать в суд на мою вымышленную подругу, чтобы она оплатила ущерб.
– Что бы ты ни делала, – продолжил Эрик, – не упоминай клуб. И не упоминай перестрелку.
– Я не идиотка.
– Ну…
– Не все время, – огрызнулась я.
Он усмехнулся.
– Ты милая, когда злишься.
Всего несколько часов назад этот комментарий отправил бы меня в эйфорию. Сейчас же он… отправил меня в эйфорию, поняла я. Этого не должно было случиться, но вот оно. Я не могла сдержать улыбку.
Самый горячий парень в школе считал меня милой.
«Идиотка».
– Как ты доберешься домой? – спросила я, когда обрела голос, только сейчас осознав эту проблему. – Ты не можешь оставить машину Шанель.
– Знаю. И не собирался, ведь твоя подруга могла уже заявить о краже, а я хочу от нее избавиться как можно скорее.
Шанель была с Сильвером. Она, вероятно, совсем забыла про машину. Тем не менее. Лучше перестраховаться. Мне не хотелось, чтобы меня искала полиция, и мне не нужно было еще одно предполагаемое преступление лежало на моей совести.
– Давай позвоним ей и проверим.
Без слов Эрик полез в карман и достал маленький черный телефон. Он протянул его мне. Я набрала номер Шанель, но она не отвечала. Я попробовала еще раз. Все еще ничего. Я не оставила сообщение на автоответчике, потому что не хотела, чтобы ее родители услышали.
Я вернула телефон Эрику. Позвоню ей утром, скажу, что ее у меня машина, а потом встречусь с ней где-нибудь и верну. Хотя не знала, как я это объясню родителям.
– Ты так и не ответил на мой вопрос, – сказала я Эрику. – Как ты доберешься домой?
– Я пойду пешком, – невозмутимо ответил он.
– Эм, это будет довольно долгий путь.
– Знаю, но физические нагрузки мне пойдут на пользу.
Ему не нужны никакие упражнения. Он и так был весь покрыт мышцами, загорелая кожа туго обтягивала твердую сталь.
– Ты сказал, что тебе двадцать лет, – произнесла я, разглядывая его сквозь густую завесу ресниц.
– Да. И что?
Боль прошла, и мой мозг заработал.
– Как тебе удалось вернуться в школу? Я почти уверена, что знаю почему, просто не могу понять, как.
Он пожал плечами, движение было скованным. Его челюсть дернулась. От злости? От раздражения? От того и другого?
– Чем больше ты обо мне знаешь, Камилла, тем в большую опасность ты себя поставишь. Перестань задавать вопросы.
Опасность. Одно это слово привело мою нервную систему в бешенство. Горячая кровь хлынула по венам, заставляя все точки пульса хаотично биться.
– Этот Человек в Маске будет преследовать меня?
Эрик сделал достаточную паузу, чтобы я занервничала. Затем он сказал:
– Нет. Я позабочусь, чтобы этого не случилось.
Его голос звучал уверенно.
Мои глаза расширились от ужаса.
– Ты убьешь его? – это был единственный способ дать мне стопроцентную гарантию.
– Нет, я не собираюсь его убивать. Просто замолчи и доверься мне, ладно?
Это меня несколько успокоило, но могла ли я доверять тому, кто игнорировал закон и продавал наркотики? Тому, кто добровольно приносил смерть людям? Как ни глупо, я этого хотела. Может быть, потому, что мне было трудно принять правду о том, кем был Эрик, трудно расстаться с фантазией, которую я создала в своем сознании.
Если бы он так хорошо не подлечил мою рану сегодня вечером, я бы могла полностью списать его со счетов. Возможно.
– Ты же не можешь ждать, что я тебе поверю, Эрик. – мне только хотелось бы, чтобы я говорила это всем сердцем. – Откуда ты знаешь, что этот человек не собирается меня преследовать?
– Камилла. – он вздохнул.
– Эрик. Мне нужно знать.
Он потер переносицу.
– Ты всегда такая любопытная?
– Когда это касается моей жизни, да.
– Как ты, наверное, догадалась, я работаю на него. Я нужен ему, и он это знает, поэтому не захочет меня злить.
Я посмотрела на свои ботинки. На носках засохли капельки крови.
– А если мне причинят боль, это разозлит тебя?
Пауза, еще один вздох.
– Да.
По какой-то причине это меня успокоило, как мне и было нужно, и я замолчала. И, Боже, помоги мне, мне нравилось, очень нравилось, что Эрик готов сражаться за меня. «За твою жизнь, дурочка. Не за твои чувства. Он, вероятно, не хочет, чтобы твоя смерть легла ему на совесть… или в его послужной список».
Мы проехали мимо высокой ограды, окружавшей мой район. Дома, которые показались затем, были среднего размера, обычные, но ухоженные. Сделанные из полированных серебряных камней с жестяными крышами, они были почти идентичны. Я прожила здесь всю свою жизнь, и эта привычность одновременно успокаивала и пугала.
– Эм, Камилла, – внезапно сказал Эрик.
Резкая нотка в его голосе была как удар в живот, резкий, болезненный. О нет.
– Что?
– За нами следят.
– Что!
– Посмотри назад.
Я повернулась и выглянула в заднее окно. Два черных седана ехали в дюймах от нашего бампера, даже не пытаясь остаться незамеченными. Их окна были настолько темными, что я не видела, кто находился внутри.
– Кто это?
– А ты как думаешь?
А.У.Ч.? Я проглотила комок, образовавшийся в горле.
– Оторвись от них, – сказала я, инстинкт дистанцироваться от ситуации говорил за меня. «Пожалуйста, оторвись от них». Я не хотела, чтобы меня поймали с Эриком.
Если он говорил правду раньше, это только еще больше меня бы скомпрометировало. К тому же, я не хотела, чтобы А.У.Ч. сопровождал меня домой. Я бы никогда не смогла выкрутиться из такой ситуации.
– Почему ты от них не отстаешь? – потребовала я, когда Эрик не перепрограммировал пункт назначения автомобиля.
– Сейчас, щелкну пальцами. А также позову актерский состав «Чужие в Ночи».
Я стиснула зубы.
– Они ехали за нами с тех пор, как мы покинули мой дом, – добавил он.
– Они видели, как я садилась с тобой в машину?
– Может быть. Вероятно.
– О, Боже. – живот свело судорогой. Мало того, что они видели меня в клубе с Эриком, так они видели меня и у него дома. И я была не против. «Думай, Робинс. Думай».
Ладно. Может быть, пытаться оторваться от них было не лучшим планом. Это только сделало бы меня еще больше виноватой. Может, мне нужно выйти, подойти к ним и объяснить, что произошло. Может, они отпустят меня, не прибегая к разговору с родителями. Может, мои опасения напрасны.
По словам Эрика, А.У.Ч. боролся за защиту невинных людей. Я была невиновна. Но также, по словам Эрика, А.У.Ч. сначала пытало бы меня, а потом задавало вопросы. Ну, что же будет?
– Я… я поговорю с ними.
– Я не могу тебе этого позволить, – сказал Эрик. – Кто знает, в чем ты там признаешься.
– Но… но…
Он приказал машине остановиться. Шины взвизгнули, и мой ремень безопасности натянулся.
– Эрик! Что…
– Черт, – прорычал он.
Откуда ни возьмись, появился черный седан, преградив нам путь. Мы не могли ни ехать вперед, ни развернуться. Они зажали нас.
– Просто выпусти меня, – сказала я. – Они отнесутся ко всему разумно. Они должны.
– Им плевать на всё, что ты скажешь, – отрезал Эрик, быстро нажимая кнопки на консоли. Свет потускнел, и между нами поднялся рычаг переключения передач, как мне кажется, так он назывался. Панели раскрылись широким кругом, и появился руль. Педали тоже поднялись с пола.
Я видела такое по телевизору, но никогда вживую. Меня охватил страх.
– Что ты делаешь? – выдавила я.
– Перехватываю управление у компьютера, чтобы повести машину вручную.
– Ты можешь это сделать? – дура. Он только что это сделал.
– Просто держись. Будет трясти. – не говоря больше ни слова, он резко переключил передачу назад, и машина сдала задним ходом. Хруст.
Я взвизгнула. Металл заскрежетал о металл, когда мы врезались в один из седанов, а затем Эрик переключил передачу вперед, поворачивая и поворачивая руль.
Мы врезались в другую машину.
Он вдавил педаль в пол. Всё моё тело отбросило к лобовому стеклу, когда мы оторвались от преследователей и вылетели на боковую дорогу. К счастью, ремень безопасности меня удержал.
Другие машины, конечно, последовали за нами. Их шины визжали, сжигая резину и выпуская дым во все стороны.
Страх охватил меня сильнее, чем когда-либо. Сильнее даже, чем когда я была окружена Чужими, а их лазеры были направлены мне в грудь. Теперь я была не только в опасности сама, но и невинные люди тоже. Любой, кто гулял ночью… Я сжала живот, чтобы унять очередную дрожь.
– Эрик. Ты должен это прекратить.
– Не могу.
– Пожалуйста.
– То, что я делаю, слишком важно. Меня нельзя закрывать.
– Что ты делаешь? – спросила я, находясь на грани истерики. – Помогать людям убивать себя – это неважно.
Его губы сжались в тонкую линию.
– А что, если мы ошибаемся, и они не из А.У.Ч.? – резко спросила я. Зажмурилась, когда мы переехали мусорный бак и выскочили на тротуар. Боже мой, сущий на небесах.
– Это А.У.Ч.
Шины взвизгнули, когда наша машина резко повернула налево. «Да святится имя Твоё». Или «светится»?
– Откуда. Ты. Знаешь. Это? Точно?
– Считай предчувствием, – сухо ответил он.
«Дыши, Камилла. Просто дыши». Вдох. Выдох. Медленно. Медленно. Ладно, я справлюсь. Я не участвую в погони. Я на пляже, прохладный бриз обдувает меня. Солнечные лучи проникают в кожу, а морская вода омывает пальцы ног.
Шины снова взвизгнули, разрушая фантазию. Мы резко повернули направо, и меня швырнуло в дверь.
Еще немного, и меня стошнит.
– Должен быть другой способ, Эрик.
– Готов выслушать твои предложения.
Если бы только у меня они были. Он наехал на кочку, и меня затошнило сильнее. Укачало… возможно. Еще одна доза чистого страха… скорее всего.
– Закрой глаза, – приказал он.
– Они закрыты!
В следующее мгновение меня оторвало от сиденья. Голова ударилась о крышу. И я поняла, что произошло: мы взлетели. Эрик громко вскрикнул. Я приказала окну открыться, наклонилась и извергла содержимое желудка, дергаясь от рвоты. Ребра болели, спина напряглась даже после того, как я снова откинулась на сиденье.
Щеки запылали от смущения. О, боже мой. Меня вырвало прямо перед Эриком Троем. По крайней мере, я не сделала это на пол, так что нам не придется это нюхать. Тем не менее. Могу ли я быть еще более отвратительной? Сейчас некогда об этом размышлять. Машина приземлилась, и приземлилась жестко. Бум. Шлеп. Горло сдавило, дыхание перехватило. Волна головокружения захлестнула меня.
Налево, направо, налево, мы повернули.
– Ты в порядке? – спросил Эрик.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– В сумке у твоих ног есть бутылка с водой. Она поможет тебе успокоиться.
Сумка? Я посмотрела вниз и, конечно же, увидела черную виниловую сумку. Я наклонилась и покопалась в ней, найдя сменную одежду, солнцезащитные очки странной формы и, да, бутылку воды. Выпрямившись, я залпом выпила содержимое, полоская рот каждым глотком.
– Думаю, ты ошибаешься насчет них, – сказала я, выдавливая слова. – Что плохого в том, чтобы позволить мне поговорить с ними? Это не может ухудшить наше положение. – я надеялась.
Он зарычал.
Я восприняла это как отказ. Господи. Вчера еще невинная школьница, а сегодня преступница, преследуемая агентами. «Не думай так. Ты не преступница. Да, ситуация выглядит скверно, но после того, как я все объясню, все будет хорошо».
– Пожалуйста, Эрик.
– Ты вообще слушала, что я говорю? Они сначала стреляют, а потом задают вопросы.
Голова шла кругом, я уткнулась лицом между коленями. Мы наехали на бордюр и снова подпрыгнули.
– Может, я выбираю, чтобы в меня стреляли, чем чтобы меня трясли.
– Все будет хорошо, Камилла.
Я уловила нотки неуверенности и вины в его голосе.
– Знаю, – сказала я, пытаясь утешить его. Глупая девчонка.
– Думаю, нам придется бросить машину. Как думаешь, у тебя хватит сил бежать?
– Конечно, – ответила я, зная, что мне не придется это доказывать. Когда он остановится, я собиралась сдаться.
– Хорошо, потому что бегство – это наш единственный шанс.
Из меня вырвался невеселый смешок.
– Я никогда не получала в школе ниже «четверки», я почти никогда не нарушаю правила и избегаю конфликтов, как чумы. Я совершила одну ошибку, всего одну, и вот что получила. Я больше никогда не буду пытаться произвести впечатление на парня.
– Все будет хорошо, – повторил он, на этот раз мягче.
– Забудь про А.У.Ч. Шанель, возможно, никогда не простит мне, что я бросила ее машину.
– Ты не бросаешь. Ее просто отвезут на штрафстоянку.
Будто это было лучше. Может быть, мне придется рассказать родителям правду. Если я солгу, а потом меня поймают, это только увеличит мой и без того растущий список грехов.
– Это втянет Шанель в передрягу. Что в итоге приведет ко мне… – слово застряло у меня в горле, когда мы резко остановились.
Я села прямо. Сразу же увидела, что путь впереди преграждает большая кирпичная стена. Все три черных седана окружили нас за секунды: слева, справа и сзади.
И снова мы оказались в ловушке.
– Похоже, ты была права, – пробормотал Эрик. В его голосе не было досады. – Мне следовало найти лучший выход.
Нас встретили лишь темнота и кирпичная кладка. И катастрофа. Да, катастрофа. Фары машин слепили нас ярким светом, освещая все, чего касались.
Я посмотрела на Эрика. Возможно, его голос звучал беззаботно, но выражение лица было напряженным и яростным, а карие глаза сверкали. Я видела отблески нацеленных на нас бластеров и вдруг засомневалась, что хочу сдаваться.
– Что нам делать?
Его руки крепче сжали руль.
– Как и прежде, я открыт для предложений.
– Просто… – что?
– У тебя есть оружие? – спросил он меня.
О, Боже. Оружие означало кровь, а кровь – боль.
– Нет. И мне не нужно оно. Перестрелка – не лучший выход.
Эрик провел рукой по лицу.
– Ты права. Если бы я был один, я бы сражался. Но с тобой…
С моим присутствием он рисковал чем? Мне могли причинить вред? О, Боже, о, Боже, о, Боже.
– Вылезайте из машины, – внезапно эхом разнесся вокруг нас женский голос. – Оба. Руки вверх.
Эрик не шелохнулся. Я тоже. Сердце бешено колотилось в груди, пытаясь пробиться сквозь ребра дюйм за дюймом.
– Эрик, – сказала я. Я не знала, что еще сказать. Мне было так страшно.
– Не смотри на меня, – сказал он.
– Почему? – я посмотрела вперед, но краем глаза наблюдала, как он завел руки за спину и вытащил бластер из-за пояса. Во рту у меня пересохло, остался только привкус ваты и желчи.
– Я думала, ты не хочешь драться, – спросила я, и мои испуганные слова были почти неслышны.
– Но я не хочу умирать.
Умирать. Я сглотнула. Если все закончится плохо, я могу умереть девственницей; я умру неудачницей, которая якобы имела дело с Онадином.
– Эрик, – сказала я. – Это безумие. Это неправильно на многих уровнях.
Он уставился на оружие, словно не был до конца уверен, что хочет с ним делать. Желтые лучи огня исходили из бластера, выжигая все на своем пути. Людей, нелюдей. Неважно. Еще одна мелочь, которую я узнала от отца и по телевизору.
– Эрик, – повторила я, и его имя прозвучало как хриплая мольба.
– Черт, – проворчал он.
– Выходите из машины! – снова произнес женский голос. – Сейчас же! Мне надоело ждать.
Я сглотнула.
– Я собираюсь выйти.
– Я создам отвлекающий маневр, – сказал Эрик. – А ты побежишь.
Я уставилась на него. Видела, как длинные ресницы отбрасывали тени на его щеку. Мрачные тени, пугающие.
– Поняла?
– Нет. Я говорила тебе. Убегать сейчас глупо. Нужно сдаться.
Мышца дернулась под его левым глазом.
– Все будет хорошо, если ты побежишь и скроешься, пока я не смогу как-нибудь оправдать тебя.
– Но…
– Никаких «но». Ты невиновна, и я втянул тебя в это. Тебе не следовало с этим сталкиваться. – он сделал паузу, затем наконец посмотрел на меня. Он тихо зарычал. – Обещай мне, Камилла. Обещай, что побежишь, не оглядываясь.
– Это только сделает меня еще более виновной.
Наши преследователи потеряли всякое терпение и включили фары.
– Вылезайте из этой чертовой машины. Иначе я ее взорву. Поняли?
– Они причинят тебе боль, Камилла, – сказал Эрик, по-прежнему не выходя из машины. Темно-карие глаза пронзили меня. – Они изобьют тебя и будут пытать, требуя ответов, которых у тебя нет. Не пытайся сегодня быть героем.
Ха. Я никогда в жизни не пыталась быть героем. Но оставить его означало не только выставить себя виноватой, но и позволить ему вынести допросы обо мне. Его могли избить. Его могли пытать.
– Я останусь, – решительно сказала я. – Может быть, мы сможем убедить их, что ты…
– Ты не будешь объяснять, потому что ты не остаешься. – Эрик снова потянулся назад, подняв руку и каким-то образом закрепив пистолет у затылка, убедившись, что высокая спинка сиденья скрывает его действия от агентов. – Не волнуйся обо мне. Со мной все будет в порядке. Со мной всегда так.
Он лгал, и мы оба это знали.
Однако Эрик не дал мне возможности ответить.
– Было приятно познакомиться с тобой, Камилла. А теперь готовься бежать, – пробормотал он, а затем открыл дверь машины.
