Текст книги "Сила сильных"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Уильям Голдинг,Йозеф Аугуста
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

Сытая женщина поднялась, приглаживая на себе мех. Она надела на шею какую-то сверкающую вещь, которая опускалась между ее грудей. Лок увидел, что это один из тех ярких и выгнутых желтых камней, какие люди изредка поднимали с земли, чтобы полюбоваться, а потом отбрасывали прочь. Сытая женщина двинулась прочь, качая бедрами, и вскоре исчезла из виду на прогалине. Лику что-то объясняла худой девочке. Они показывали пальцами друг на друга.

– Лику!

Тощая девочка засмеялась, раскрыв рот до ушей. Она весело стукнула в ладоши:

– Лику! Лику!

Потом она показала пальцем на себя:

– Танакиль.

Лику не согласилась:

– Лику.

Тощая девочка качала головой, и Лику качала головой тоже.

– Танакиль.

Лику сказала старательно и с напряжением:

– Танакиль.

Худая девочка прыгнула прямо к ее ногам, громко закричала, забила в ладоши и засмеялась. Одна из женщин с морщинистым лицом приблизилась и стала смотреть на Лику. Танакиль что-то быстро проговорила ей, указала пальцем, кивнула, затем повернулась и боязливо сказала Лику:

– Танакиль.

Лицо Лику искривилось от усилия.

– Танакиль.

Все трое рассмеялись. Танакиль подошла к мертвому дереву, оглядела его, что-то приговаривая, оторвала кусочек желтого гриба, того же, которым ее кормила Лику. Она сунула этот кусочек себе в рот. Сморщенная женщина завизжала так звонко, что Лику от испугу бросилась на землю. Сморщенная женщина сердито стукнула Танакиль по плечу с визгом и воплями. Танакиль сразу полезла пальцами в рот и достала кусочек гриба. Женщина выбила его у нее из руки таким злобным ударом, что гриб полетел прямо в воду. Она заверещала на Лику, и та испуганно прижалась к дереву. Женщина наклонилась к ней, не подходя все же вплотную, и внезапно издала угрожающий звук.

– А! – завывала она. – А!

Затем она злобно накинулась на Танакиль, постоянно что-то выговаривая, и толкала и выговаривала, заставляя Танакиль отойти на прогалину. Танакиль шла нехотя, порываясь назад. Теперь и она скрылась с глаз. Лику поднялась к пещерке, выхватила малую Оа и снова шмыгнула под дерево, прижимая малую Оа к себе. Морщинистая женщина возвратилась и внимательно смотрела на Лику. Морщины на ее лице немного расправились. Сначала она ничего не говорила. Просто наклонилась, все еще оставаясь от Лику в некотором отдалении.

– Танакиль.

Лику не двинулась. Женщина подняла с земли ветку и осторожно протянула ей. Лику неохотно приняла ветку, понюхала и бросила на землю. Женщина произнесла снова:

– Танакиль?

Ответа не было, только гульканье лесных голубей, и еще солнечные пятна, отраженные водой, прыгали по ее лицу.

– Танакиль!

Лику молчала. Женщина оставила ее и ушла.

Фа отвела ладонь, которой закрывала Локу рот.

– Не говори с ней.

Она смотрела на него мрачно. Шкура его теперь дрожала уже не так сильно, потому что женщина оставила Лику. Лок-внешний напомнил ему, что нужно помнить об опасности.

Посреди прогалины зазвучали громкие голоса. Лок и Фа снова перелезли по веткам на другое место. Оба увидели, что внизу произошли большие перемены. Огромный жаркий костер освещал прогалину, и черный густой дым валил прямо к небу. По бокам прогалины были выстроены пещеры из ветвей, которые новые люди доставили на своих долбленых бревнах. Мешки почти все куда-то пропали, и рядом с костром возникло просторное место. Люди сошлись здесь и что-то говорили. Они обращались к старику, и тот отвечал им. Они тянули к нему руки, все, кроме Туами, который отошел в сторону, словно был не из их числа. Старик тряс волосами и кричал. Люди медленно поворачивались к нему спинами, продолжая что-то тихонько говорить друг другу. Потом они вновь окружили старика и закричали. Он качнул головой, отвернулся от них, нагнулся и пропал в лиственной пещере. Люди окружили Туами, неумолчно вопя. Он поднял руку, и все они сразу смолкли. Он показал на голову оленя, еще лежавшую на земле и смотрящую через бревна, охваченные пламенем костра. Он кивнул головой в направлении леса, а люди снова зашумели. Старик выбрался из пещеры и поднял руку, так же как это делал Туами. Люди на секунду замолчали.

Старик произнес всего одно слово, но громовым голосом. И люди тут же оглушительно загалдели. Даже их обычно замедленные движения ускорились. Полная женщина вытащила из пещеры загадочный с виду мешок. Это была цельная шкура неизвестного зверя, при этом она колыхалась и перекатывалась, словно зверь был жидким, как вода. Люди быстро притащили полые деревяшки и принялись подсовывать их под зверя, а тот мочился прямо в них. Он налил каждую до верха, и Лок видел, как блестела вода, переливаясь в деревяшки. Полная женщина весело играла со зверем, так же как забавлялась с новым человечком; другие люди тоже веселились, даже старик, он усмехался, а временами хохотал. Люди бережно тащили наполненные деревяшки к костру, стараясь не расплескать, хотя рядом, в реке, было много воды. Они становились на колени или же опускались на землю с осторожностью, подносили деревяшки к губам и пили. Туами со сладостной улыбкой тоже встал на колени возле полной женщины, и зверь пустил струю прямо ему в рот. Фа и Лок сжались в комок на дереве, лица их перекосились. Тугой ком то подступал к самому горлу Лока, то низвергался глубоко в брюхо. Еда, которая мелькала среди сучьев дерева, касалась его шкуры, а он морщился, машинально, даже не глядя, бросая этих мелких тварей себе в рот. Он лизал языком губы, кривился и позевывал. Затем взглянул вниз, на Лику.

Тощая девочка уже возвратилась. Теперь она пахла совсем по-иному, пахла кислятиной, но выглядела оживленной. Она заговорила с Лику тоненьким щебечущим голоском, и Лику чуть отодвинулась от дерева. Танакиль скосила глаза в сторону, где люди сгрудились возле костра, потом осторожно подобралась к Лику. Она взялась за кожаную полосу там, где полоса обвивала ствол, и принялась разматывать. Полоса упала со ствола. Танакиль намотала конец себе на кисть, при этом она все время клонилась и покачивалась, моталась из стороны в сторону, и ее движения напоминали полет ласточки в середине лета. Она обогнула дерево, и кожаная полоса тянулась за нею. Затем она что-то сказала Лику, слегка дернула кожаную полосу, и обе девочки куда-то направились.

При этом Танакиль щебетала без умолку. А Лику все прижималась к ней и слушала очень внимательно. Лок и Фа четко видели, как она насторожила уши. Лок вынужден был провертеть новую дырку, чтобы посмотреть, куда они идут. Танакиль вела Лику, чтобы та посмотрела на мешок.

Лок замедленно, как во сне перелез на тот сук, откуда мог наблюдать происходящее. Старик тревожно обследовал прогалину, держась одной рукой за седые волосы у себя подо ртом. Все люди, кроме тех, которые стояли в охране или кормили огонь в костре, лежали на земле, распластавшись, точно мертвые. Сытая женщина снова скрылась в пещере из веток.

Старик принял какое-то решение. Лок видел, как он отнял руку от лица. Потом сильно ударил в ладони и заговорил. Мужчины, свалившиеся ничком у огня, нехотя поднялись на ноги. Старик показывал на реку, что-то приказывая. Мужчины сначала молчали, потом затрясли головами и вдруг загалдели все разом. Голос старика зазвучал строго. Он подошел к воде, встал, что-то отрывисто бросил через плечо и показал на долбленые бревна. Заторможенно, как спящие, мужчины двинулись, ломая кустарник, по земле, покрытой облетевшими листьями. Они что-то недовольно бормотали и одновременно украдкой переговаривались. Старик завопил так же звонко, как женщина орала на Танакиль. Сонные мужчины добрели до берега, остановились и смотрели на долбленые бревна молча и неподвижно. Запах кислятины от колыхающегося зверя проникал в Лока, как промозглая осенняя слякоть. Туами миновал прогалину и стал за спиной у людей.

Старик много говорил. Туами, кивая, ушел, и скоро Лок услышал стук рубящего камня. Двое мужчин достали из кустов кожаные ленты, соскочили в воду, отвели задний конец первого бревна в глубину реки, а передний подтащили к берегу. Они стали с двух сторон у конца и начали подымать. Затем оба, задыхаясь, склонились над бревном. Старик снова закричал, воздев обе руки. Он показывал пальцем. Мужчины снова взялись за бревно. Подбежал Туами с обломком ветки, гладко затесанном на конце. Мужчины принялись копать мягкую землю на берегу. Лок повернулся в своей воздушной пещере и взглядом нашел Лику. Он увидел, как Танакиль показывает ей различные замечательные и чудесные вещи, связку морских ракушек, надетых на гибкий стебель, и фигурку Оа, совсем как живую, так что Лок подумал, что она или спит, или же мертва. Танакиль продолжала держать в руке кожаную полосу, но полоса эта обвисла, потому что Лику сама тянулась к старшей девочке, глядя на нее с обожанием, как смотрела на Лока, когда он раскачивал ее на ветке или баловался, чтобы ее развеселить. Наклонные лучи солнца опускались на прогалину через долину. Старик снова закричал, и женщины, заслышав его голос, принялись, громко зевая, выбираться из лиственных пещер. Он закричал снова, и они с трудом дотащились до дерева, перешептываясь друг с другом, как раньше переговаривались мужчины. Скоро все они пропали из виду, все, кроме мужчины, несшего караул, да детей.

Между деревом и рекой зазвучали какие-то совсем новые крики. Лок обернулся посмотреть, что творится там.

– Э-эх! Э-эх! Э-эх!

Новые люди, мужчины и женщины, все вместе отклонились назад. Долбленое бревно смотрело прямо на них, и нос его находился на другом бревне, которое притащил Туами. Лок понял, что этот конец был носом, потому что по бокам бревна были глаза. Он не увидел их прежде, потому что тогда они были спрятаны под какой-то белой пленкой, которая сейчас потемнела и стала какой-то расплывчатой. Люди были соединены с бревном кожаными полосами. Старик понуждал их, и они, тяжело дыша, отклонялись назад, ноги их вскапывали мягкую землю и комья разлетались во все стороны. Они двигались рывками, и бревно тащилось за ними. Все время пристально их разглядывая. Лок видел гримасы и пот на их лицах, когда они проходили под деревом, а потом, упираясь, пропали из виду. Старик шел вслед за людьми, и кричал, не умолкая.

Танакиль и Лику возвратились к дереву. Лику одной рукой держалась за кисть Танакиль, а другой прижимала малую Оа. Крик прекратился, люди мрачно вышли на прогалину и выстроились в ряд у реки. Туами и Хвощ залезли в воду близ второго бревна. Танакиль двинулась вперед, но Лику отстала. Танакиль принялась ей что-то объяснять, но Лику упорно отказывалась идти к воде. Танакиль дернула кожаную полосу. Лику на четвереньках, цепляясь за землю руками и ногами, упиралась. Танакиль визгливо заорала на нее, совсем как сморщенная женщина. Она подняла с земли палку, что-то прокричала резким злым голосом и дернула снова. Лику все сопротивлялась, и Танакиль стукнула ее палкой по спине. Лику завизжала, а Танакиль рвала полосу и била.

– Э-эх! Э-эх! Э-эх!

Нос второго бревна ткнулся в берег, но не желал лезть дальше. Он соскользнул назад, и люди повалились на землю. Старик заорал что было сил. Он злобно указал на воду, на водопад, затем на лес, и голос его все более свирепел. Люди громко и яростно огрызались в ответ. Танакиль перестала бить Лику и смотрела на взрослых. Старик ходил кругами, пытаясь пинками поднять людей. Туами находился в стороне и смотрел на него пристально, как глядели глаза на конце бревна, не произнося ни слова. Люди медленно, с трудом, поднялись на ноги и снова взялись за кожаные полосы. Танакиль это надоело, она отвернулась и опустилась на колени рядом с Лику. Достав какие-то камушки, она подкинула их высоко вверх и пробовала поймать обратной стороной узкой руки. Теперь Лику снова смотрела на нее с жадным любопытством. Бревно вылезло из воды на сушу, шевельнулось, потом прочно легло на землю. Люди снова откинулись назад и вскоре исчезли из поля зрения.

Лок смотрел вниз на Лику, ему радостно было видеть ее округлый живот и убедиться, что теперь, когда Танакиль отбросила в сторону палку, она успокоилась. Он припомнил нового, который сосал грудь сытой женщины, и улыбнулся Фа, затаившейся рядом. Фа слабо улыбнулась в ответ. Она выглядела совсем не так радостно, как он. Тяжелое чувство внутри отступило и испарилось, как роса на каменистой равнине под лучами солнца. Эти люди, у которых было так много чудесного, уже не казались ему столь прямой и близкой опасностью, как еще совсем недавно. Даже Лок-внешний размягчился и потерял свою способность откликаться на звуки и запахи. Он глубоко зевнул, закрыл глаза руками и тут услышал у себя над ухом шепот Фа:

– Помни, мы возьмем детей, когда стемнеет.

Он увидел внутри себя, как сытая женщина смеется и дает грудь новому человечку.

– Чем ты будешь его кормить?

– Нажую еды и дам ему в рот. А может, у меня появится и молоко.

Он обдумал это. Фа сказала снова:

– Скоро новые люди заснут.

Новые люди пока не спали и похоже было, что они и не помышляют о сне. Они галдели теперь с новой силой. Оба бревна лежали на прогалине, и под них подсунули поперечно широкие круглые стволы. Новые люди собрались возле крайнего бревна и орали на старика. Он злобно показывал на тропу, которая шла к лесу, издавая трепетные, порхающие птичьи крики. Люди мотали головами, скидывали с себя кожаные полосы, отступали к своим пещерам. Старик тряс кулаками, взлетевшими к синеве неба, затем начал бить себя по голове, но люди двигались равнодушно и сонно, прямо к костру и пещерам. Когда старик остался возле долбленых бревен в полном одиночестве, он умолк. Под деревьями сгущалась темнота, и солнце покидало землю.

Старик тяжело потащился к реке. Потом остановился, но Лок и Фа не могли прочесть на его лице ничего, потом он вдруг быстро возвратился, подошел к своей пещере и шмыгнул в нее. Лок услышал голос сытой женщины, и старик снова появился. Он побрел к воде по своим же следам, но на этот раз не остановился подле бревен, а двинулся мимо, не сворачивая. Он прошел под деревом и задержался, глядя на детей.

Танакиль учила Лику ловить камешки, и обе девочки позабыли про палку. Когда Танакиль увидела старика, она вскочила, убрала руки за спину и принялась чесать одной ногой другую. Лику старательно подражала ей. Старик сначала помолчал. Потом указал головой в направлении прогалины и что-то резко произнес. Танакиль подобрала рукой конец кожаной ленты и направилась к дереву, таща за собой Лику. Тихо повернувшись, Лок увидел, что девочки исчезли в пещере. Когда он снова посмотрел в сторону воды, старик стоял и мочился у самого края берега. Потом он возвратился к дереву и постоял под ним, внимательно всматриваясь в кусты терновника, где находился страж. Он обогнул дерево с другой стороны и вгляделся снова, тревожно оглядываясь. Потом возвратился и оперся на дерево спиной, глядя на воду. Он пошарил рукой в своей шкуре на груди и достал какой-то ком. Лок принюхался, присмотрелся и понял, что это такое. Старик жевал то самое мясо, которое Лок бросил для Лику. Он стоял, упираясь спиной в дерево, нагнув голову, вывернув локти, и рвал, грыз, чавкал. Слышно было, как он упорно обрабатывает кус мяса, словно жук, грызущий ветви мертвого дерева.

Кто-то подходил. Лок заслышал шаги, а старик, который неустанно жевал, не услышал. Человек обошел вокруг дерева, увидел старика, застыл и взвыл от злости. Это был Хвощ. Он выскочил на прогалину, подбежал к костру, и заорал, что было сил. Из лиственных пещер выползали люди, мужчины и женщины. Темнота над землей скрывала их, и Хвощ пнул бревна костра ногой так, что разлетелись искры и вспыхнули языки пламени. Потом бурный всплеск огня вытеснил мрачную темноту и озарил людей, стоявших под тихим, чистым небом. Старик орал возле бревен; Хвощ тоже орал, показывая на него, и полная женщина появилась из пещеры, с новым человечком, висящим на ее плече. Внезапно люди кинулись к старику. Он вскочил в одно из бревен, поднял деревянный лист и замахнулся. Сытая женщина закричала на людей, и начался такой гвалт, что птицы, шумно хлопая крыльями, взлетели с деревьев. Голос Старика был теперь мрачным, как опустившаяся темнота. Люди чуточку успокоились. Туами, который ничего не говорил, но все время держался рядом с сытой женщиной, теперь наконец произнес что-то, и люди шумно поддержали его. Старик показывал на голову оленя, лежащую у костра, но люди дружно повторяли вновь и вновь все то же слово и, если верить слуху, придвигались все ближе. Сытая женщина юркнула в пещеру, и Лок увидел, что все сосредоточенно смотрят на вход. Она появилась, но не с новым человечком, а со знакомым зверем, который так и колыхался. Люди завопили и забили в ладони. Они быстро разбежались и возвратились, неся выдолбленные деревяшки, и зверь с плеча сытой женщины помочился в каждую. Люди выпили, и Лок видел при свете костра, как шевелились их кадыки. Старик махал руками, пытаясь вернуть их в пещеры, но они отказывались идти. Они вновь направились к сытой женщине и получили еще питья. Полная женщина сейчас уже не улыбалась, она взглянула на старика, на людей, а потом на Туами. Тот стоял вплотную к ней, улыбка расползалась по его лицу. Сытая женщина попыталась вернуть зверя снова в пещеру, но Хвощ и другая женщина не позволили ей сделать это. Тут старик кинулся вперед, и в толпе началась драка. Туами стоял в стороне и смотрел на людей так, словно они были нарисованы его палкой в воздухе. Подбежали еще люди. Толпа кружилась на месте, все время дергаясь, а полная женщина визжала. Колыхающийся зверь спрыгнул с ее плеча и тут же пропал. Несколько человек бросились плашмя на него. Лок услышал лопающийся звук, и куча лежащих сделалась пониже. Затем люди расползлись по сторонам, и открылся зверь, распластанный по земле, в точности как олень, которого рисовал Туами, но гораздо больший и гораздо более мертвый.

Лок зевнул. То, что он видел, было недоступно его пониманию. Глаза его закрылись, раскрылись снова. Старик поднял к небу обе руки. Он повернулся к людям, и голос его звучал так грозно, что они затряслись от испуга. Потом попятились. Сытая женщина тут же шмыгнула в пещеру. Туами куда-то пропал. Голос старика загремел, прервался, руки упали. Теперь везде наступила тишина и остался лишь страх, да запах кислятины от дохлого зверя.

Сначала люди молчали, чуть присев и отшатнувшись. Вдруг одна из женщин рванулась вперед. Она завизжала на старика, хлопая себе по животу, и уставила в него свои сморщенные груди, открыв их напоказ, а потом плюнула в его сторону. Люди снова задвигались. Они кивали и орали. Но старик перекричал их, добился тишины и показал на оленью голову. Наступило молчание. Взгляды людей были направлены вперед и вниз, на оленя, который все рассматривал Лока маленьким глазом через дырку в густой листве.

В лесу за прогалиной послышался шум. И люди тоже, хотя и не сразу, этот шум услышали. Там кто-то выл. Кусты терновника заколебались, разошлись; Каштан, у которого левая нога была покрыта кровавыми потеками, возник в просвете, он скакал на одной ноге, опираясь на Куста. Увидав костер, он упал на землю, и одна из женщин кинулась к нему. Куст приблизился к людям.

Веки Лока безвольно опустились и тут же раскрылись вновь. На одну секунду, словно во сне, он увидел внутри себя, как он рассказывает Лику про все это, а она, как и он сам, ничего не может понять.

Сытая женщина возникла возле пещеры, и с ней был новый человечек, который трепал ее грудь. Куст что-то спросил. В ответ послышался вопль. Та женщина, которая открывала напоказ свою дряблую грудь, теперь показывала на старика, на мертвое дерево и на людей. Каштан плюнул на оленью голову, а люди снова завопили и еще придвинулись. Старик поднял руки и заговорил визгливо, грозно, но люди только фыркали и смеялись над ним. Каштан стоял вплотную к оленьей голове. Глаза его сверкали в огне костра, как два ярких камня. Он достал прут из-под своей шкуры, а другой рукой поднял гнутую палку. Он и старик неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Старик шагнул в сторону и торопливо заговорил. Он приблизился к сытой женщине, вытянул руки, пытаясь отнять у нее нового человечка. Она быстро нагнулась и вцепилась в его руку острыми зубами, как поступила бы на ее месте любая женщина, отчего старик взвыл и запрыгал. Каштан положил прут на согнутую палку и потянул на себя рыжие перья. Старик перестал дергаться и двинулся прямо на него, выставив вперед ладони и защищаясь ими от прута. Когда старик уже почти мог дотронуться до волос Каштана, он остановился и стиснул в кулак пальцы на правой руке, выставив вперед указательный. Затем провел этим пальцем в воздухе и показал им на одну из пещер. Люди молчали, почти не дыша. Сытая женщина рассмеялась коротким птичьим смехом и снова стихла. Туами пристально смотрел старику в затылок. Старик бросил взгляд на прогалину, всмотрелся в темноту под деревьями, затем снова перевел взгляд на людей. Все они ждали, не говоря ни слова.

Лок зевнул и передвинулся в дупле под верхушкой дерева, чтобы не видеть ни этих людей, ни их стойбище, обозначенное теперь лишь отраженными проблесками костра, играющими на древесных листах. Он поднял голову и посмотрел на Фа, приглашая ее прислониться к нему и выспаться, но она не обратила внимания на его призыв. Он видел ее лицо и глаза, которые зорко смотрели сквозь вьюнок, широко распахнутые, немигающие. Она была так сосредоточена, что, даже когда он коснулся ее ноги, не шелохнулась и все смотрела. Он увидел, что рот ее раскрылся, дыхание стало прерывистым. Она с такой силой сжала трухлявый сук, что дерево захрустело и рассыпалось в ее ладони. Несмотря на все утомление, это вызвало у Лока удивление, а потом испуг. Он увидел внутри себя, как один из новых людей взбирается на дерево, вздрогнул и принялся раздвигать вьюнок. Фа кинула быстрый взгляд в сторону, и лицо у нее было как у спящего, которого мучают ночные кошмары. Она сжала руку Лока и заставила его опуститься ниже. Там она обняла его плечи и спрятала лицо у него на груди. Лок обнял ее одной рукой, и при этом объятии Лок-внешний почувствовал, как по телу растекается радостное тепло. Но Фа ощущала совсем другие чувства. Она снова стала на колени, привлекла Лока к себе, положила его голову на свою грудь, а сама все смотрела вниз сквозь листву, и сердце ее тревожно колотилось где-то у самой его щеки. Он хотел посмотреть, что ее так сильно испугало, но когда он попытался освободиться, она так сильно прижала его к себе, что он видел лишь ее тяжелую челюсть и глаза, широко открытые, открытые всегда, смотрящие сосредоточенно.

Летучая стая вернулась в него, а тело Фа было таким теплым. Лок смирился, зная, что Фа его поднимет, когда новые люди заснут, и они сумеют убежать вместе с детьми. Он прижался к ней теснее, обнял ее обеими руками, передвинул голову ближе к громкому сердцу, а руки Фа крепко держали его, и стая, которая теперь снова кружила, плавно перешла в далекий мир сна, наступившего от тяжелой усталости.

9

Он очнулся, стараясь вырваться из рук, которые прижимали его книзу, чьи-то локти давили на его плечи, а ладонь гладила по лицу. Он заговорил, забормотал бессвязно под пальцами, почти готовый их укусить, охваченный уже знакомым, но все-таки таким новым для него, страхом. Лицо Фа было совсем близко, она удерживала его, не давая вырваться, а он бил кулаками по листве и влажному, трухлявому дереву.

– Молчи!

Она произнесла это почти в полный голос, сказала так просто, обыденно, точно новых людей рядом уже давно не было. Он успокоился, совсем проснулся и увидел, как на густой листве прыгает и переливается лунный свет, блики его кое-где прорезают окружающую темноту и постоянно порхают из стороны в сторону. Небо над деревом было усыпано звездами, но они казались совсем маленькими и едва горели по сравнению с ярким костром. Пот обильно покрывал лицо Фа, и ее мохнатое тело, Лок это ощущал, тоже было в поту. Придя в себя, он тут же услышал и новых людей, которые шумели, как большая волчья стая. Они вопили, хохотали, пели, голосили на своем щебечущем языке, а огонь в костре буйно кидался вместе с ними в разные стороны. Лок повернулся и раздвинул рукой листья, чтобы увидеть, что творится внизу.

Вся прогалина была залита огненным светом. Новые люди вытащили на берег гигантские стволы, которые переправил через реку Хвощ, и укрепили их наклонно вокруг костра, так что верхними концами они подпирали друг друга. Костер не давал ни жара, ни покоя – он был ужасен, как водопад, как большой разъяренный кот. Лок увидел то дерево, которое убило Мала, его присоединили к общей куче, и твердые, напоминавшие уши, грибы, казалось, были раскалены добела. Из дымного шатра прорывались языки пламени, они были красные, и желтые, и белые, а вокруг рассыпались, тут же пропадая, маленькие искорки.

Да и сами новые люди напоминали огонь, они стали, как он, желтыми и белыми, потому что скинули свои меховые шкуры и остались нагими, лишь полосы кожи окутывали их чресла. Они скакали во все стороны, и волосы их распались и растрепались, так что трудно было различить женщин и мужчин. Сытая женщина опиралась на одно из долбленых бревен, обняв себя обеими руками, голая по пояс, тело у нее было белое с желтым отливом. Голову она откинула, шею изогнула, рот был широко раскрыт, она хохотала, а ее спутанные волосы рассыпались по дну долбленого бревна. Туами опустился на землю рядом с ней, прижимаясь лицом к ее левой руке; при этом он шевелился, не просто раскачиваясь то взад, то вперед, как пламя костра, нет, он двигался вверх, скользя губами, перебирая пальцами, поднимаясь все выше, словно глотал ее тело, и медленно приближался к нагому плечу. Старик свалился в другое полое бревно, и ноги его были перекинуты через боковины. В руке он держал овальный камень, ежеминутно поднося его ко рту, а в паузах пел. Остальные мужчины и женщины беспорядочно разместились на прогалине. У них в руках были такие же овальные камни, и теперь Лок понял, что новые люди пьют из них. Он уловил острый запах питья. Это питье было вкуснее и крепче прежнего, оно было могучим, как огонь и водопад. Это была пчелиная вода, от нее несло медом, и воском, и прелью, она сразу и влекла, и отталкивала, страшила и возбуждала, как и сами новые люди. У костра лежало еще много таких камней с дырками наверху, и самый сильный запах шел как раз от них. Лок увидел, что люди, когда у них кончалось питье, подходили к этим камням, поднимали их и пили снова. Девочка Танакиль лежала, откинувшись навзничь перед одной из пещер, точно мертвая. Тут же мужчина и женщина дрались и целовались, гортанно вскрикивая, а другой мужчина безостановочно ползал вокруг костра, точно бабочка с опаленными крыльями. Он все ползал и ползал на карачках, но остальные даже не смотрели на него и только громче галдели.

Туами уже прикасался к шее полной женщины. Он тащил ее к себе, она хохотала и мотала головой, а руками сжимала его плечи. Старик распевал, люди дрались, мужчина все кружил на четвереньках возле костра, Туами тянулся к сытой женщине, а прогалина носилась взад-вперед и из конца в конец.

Света стало столько, что Лок ясно видел Фа. Глаза его утомились от постоянного мелькания, так как он пытался ничего не упустить, и теперь он, повернувшись, стал смотреть на нее. Тут, на далеком расстоянии от костра, лицо ее было совсем спокойным. Глаза смотрели сосредоточенно, они словно ни разу не моргнули и не глянули в сторону с тех пор, как она разбудила его. Картины в голове Лока сменяли одна другую, мечущиеся, как пламя костра. Они не несли никакого содержания и вдруг стремительно закружились, так что голова его, казалось, сейчас разорвется. Он искал слова, которые можно было бы сказать, но язык не слушался его, наконец он все-таки с трудом проговорил:

– Что это?

Фа не шевельнулась. Какое-то неясное понимание пришло к нему, такое нечеткое, что уже одно это сеяло ужас, будто он сопереживал с Фа видение, но внутри него не было глаз, чтобы его увидеть. Было здесь что-то сходное с чувством страшной опасности, которое Лок-внешний сопереживал с нею совсем недавно, но сейчас это чувство пришло к Локу-внутреннему, и он никак не мог с этим справиться. Тревога ворвалась в него, вытеснив и светлое чувство, которое пришло к нему после крепкого сна, и беспорядочные картины-видения, и проблески мысли, и жестокое чувство голода, и мучительную жажду. Оно захватило его всего, и он не понимал, почему.

Фа медленно повернулась к нему. Глаза, в которых плавали крохотные костры, похожие друг на друга, как два близнеца, вращались точно глаза старухи, когда ее принесла к нему река. Губы ее задрожали, затрепетали совсем как у новых людей, сжались, потом раскрылись снова и тихо произнесли:

– Оа не рождала этих людей из своего чрева.

Сначала эти слова не сопровождались видением, но они соединились с чувством тревоги, переполнявшем Лока, и оно еще усилилось. Он снова всмотрелся сквозь листву, пытаясь уловить смысл услышанных слов, и тут увидел рот сытой женщины. Она брела прямо к дереву, опираясь на Туами, покачиваясь и пронзительно смеясь, так что Лок мог рассмотреть ее зубы. Они были узкие, отлично пригодные для того, чтобы кусать и жевать; а еще, они были маленькие, и два из них выглядели длинней остальных. Зубы эти были похожи на волчьи.

Костер обрушился с ревом, засыпая все вокруг потоком искр. Старик уже больше не пил, он валялся без движения в долбленом бревне, а другие люди сидели или лежали пластом, и звуки пения вокруг костра начинали затихать. Туами и сытая женщина, оступаясь, прошли под деревом и исчезли, так что Локу пришлось повернуться, чтобы не потерять их из виду. Сытая женщина двинулась было к воде, но Туами дернул ее за руку и заставил остановиться. Они стояли друг перед другом, сытая женщина казалась бледной с одного боку, откуда лила свет луна, и багровой с другого, где светился костер. Подняв голову, женщина расхохоталась прямо в лицо Туами и высунула язык, а он убеждал ее скороговоркой. Вдруг он обхватил ее обеими руками, грубо притиснул к груди, и они принялись бороться, задыхаясь от усилий, но не произнося ни слова. Туами рванул женщину книзу, схватил ее спутанные волосы и потянул, так что лицо ее запрокинулось в мучительной боли. Она вскинула правую руку, вцепилась ногтями в его плечо и дернула вниз с такой же силой, с какой он рвал ее за волосы. Тогда он прижал свое лицо к лицу женщины и опрокинул ее назад, через колено. Рука его скользила кверху, пока не обхватила ее затылок. Рука женщины, рвавшая мякоть его плеча, ослабела, скользнула неуверенно, обняла его, и тут они соединились, напряженно сливаясь в одно целое, чресла к чреслам, губы к губам. Сытая женщина сползала на землю, и Туами наклонялся над ней. Он опустился на одно колено, а она обняла руками его шею. Она откинулась навзничь, закрыв глаза, тело ее обмякло, грудь высоко поднималась. Туами глухо зарычал и кинулся на нее. Теперь Лок снова увидел оскал ее волчьих зубов. Сытая женщина ворочала головой, и лицо ее снова исказилось, как тогда, когда она боролась с Туами.