Текст книги "Сила сильных"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Уильям Голдинг,Йозеф Аугуста
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

– Брось прут.

Он отвел правую руку и швырнул пернатый прут как мог выше. Перья колыхнулись, прут развернулся в воздухе, на секунду будто замер в закатном свете, потом наконечник опустился к земле, прут заскользил плавно, как парящий ястреб, и медленно исчез в реке.

Лок услышал, как Фа слабо охнула, словно скупо всхлипнула; потом она обнимала его, прижимаясь головой к его груди, и смеялась, и плакала, и вся тряслась, будто сделала что-то очень нелегкое, но сделала хорошо. Она опять стала той Фа, у которой совсем мало Оа, и он, успокаивая, обнял ее. Солнце уже сошло в долину, и река как костер горела в закатном свете. По воде плыли, все ближе и ближе темные бревна, казавшиеся черными на светящейся воде. Это были целые деревья, корни их напоминали страшных морских чудовищ. Одно повернуло к водопаду прямо под ними; корни и ветки двигались, шевелились, опускались. На миг оно повисло на перекате, бурная вода ярко осветила его, а дерево уже плыло по воздуху так же беззвучно, как прут.

Лок произнес над плечом Фа:

– Старуха была в воде.

Внезапно Фа его оттолкнула.

– Пойдем!

Он вместе с ней обогнул поворот, они вышли на уступ, залитый спокойным светом, и тела сблизились как две слившиеся тени. Машинально они поднялись на откос, но там не оставалось ничего светлого, одна пустота. Ниши в утесе походили на темные впадины глаз, а сам утес был залит багровым огнем заката. Все головешки и зола уже перемешались с землей. Фа опустилась на землю у кострища и мрачно смотрела на остров. Лок ждал, а ока прижала ладони к голове, но он не мог разделить с ней то, что она видела внутри себя. Он вспомнил про еду в нишах.

– Мясо.

Фа промолчала, и тогда Лок, немного смущаясь, точно он мог снова встретить взгляд старухи, наощупь добрался до впадины. Он понюхал мясо и принес побольше, чтобы они оба могли поесть досыта. Когда он возвратился, то услышал визг гиен, который доносился с утесов над откосом. Фа взяла мясо, не видя Лока, и стала есть, все еще переживая что-то внутри себя.

Лок, взяв еду, сразу понял, до чего он голоден. Он разорвал мышцу на длинные полосы, отодрав ее от кости, и набил полный рот. В мясе было много силы.

Фа проговорила невнятно:

– Мы кидаем камнями в желтых тварей.

– ?

– Прут.

Они продолжили молчаливую трапезу, а гиены выли и повизгивали, Уши Лока сказали ему, что гиены голодны, а нос подтвердил, что другой опасности вблизи нету. Он разгрыз кость, чтобы высосать мозг, потом поднял несгоревший сук из умершего костра и вогнал в кость как мог глубоко. Вдруг он увидел внутри головы, как Лок вставляет палицу в трещину, чтобы добыть мед. Страдание охватило его, как морская волна, перечеркнув все наслаждение от еды и даже сладостное ощущение от близости Фа. Он застыл на корточках, палка все еще оставалась в трубке кости, а страдание пронзило и окутало его всего. Оно пришло ниоткуда, как река, и было беспощадно. А сам Лок был точно палка в этой реке, точно утопший зверь, которого река несет, куда хочет, безропотно отдавшийся ее власти. Он поднял голову, как, бывало, вскидывала Нил, и горькие клики вырвались у него, а солнечный свет вдруг покинул долину и уже сгущались сумерки. Потом он ощутил рядом Фа, и она крепко обнимала его.

Когда они собрались уйти, луна поднялась уже высоко. Фа выпрямилась, косо взглянула на луну, затем на остров. Она спустилась к реке, утолила жажду и постояла там, опустившись на колени. Лок стоял рядом.

– Фа.

Она жестом показала, что просит оставить ее сейчас, и все смотрела на воду. Потом она внезапно вскочила на ноги и уже спешила вдоль уступа.

– Бревно! Бревно!

Лок побежал за ней, пока ничего не понимая. Она показывала на ствол, который вода несла в их сторону, качая и разворачивая. Она упала на колени и схватила сломанный ствол за корень, у самого основания. Бревно развернулось и потащило ее за собой. Лок увидел, как Фа скользит по скале, и бросился ей в ноги, пытаясь ее удержать. Он вцепился в ее колено; и теперь уже оба они тащили бревно к уступу, а другой его конец вертелся в воде. Фа одной рукой схватила Лока за волосы и тянула за них без всякого сострадания, так что в глазницах у него собиралась вода, набухала и струилась вниз, на губы. Противоположный конец ствола приблизился, сделав полукруг, и теперь вздрагивал вдоль уступа, лишь слегка пытаясь потянуть их за собой. Фа сказала не оборачиваясь:

– Я вижу внутри себя, как мы переправляемся через реку к острову на этом дереве.

Лок содрогнулся.

– Но люди не могут переплыть через водопад, как дерево!

– Молчи!

Она долго не могла перевести дух, но наконец ей все же удалось прийти в себя.

– Выше, на том конце уступа, мы сумеем перебросить дерево к скалам.

Она шумно выдохнула воздух.

– Люди, когда переходят воду, ту, которая покрывает тропы, бегут по бревну.

Лок вздрогнул от страха:

– Мы не можем перебраться через водопад!

Фа снова объяснила ему все, спокойно и внятно.

Они потащили бревно вверх по реке к оконечности уступа. Это было тяжело, и шкуры их напрягались от усилий, потому что уступ неровно поднимался над водой, по краю его шли каменистые бугры. Людям приходилось перестраиваться на ходу; и постоянно вода противилась им, то слабо, то с внезапной силой, будто они хотели отнять у нее пищу. А бревно не было таким мертвым, как дрова. Порой оно дергалось, стараясь вырваться из их рук, а сломанные ветки на тонкой макушке цеплялись за скалистый бок реки, как человеческие руки. Они еще далеко не дошли до оконечности уступа, а Лок уже давно забыл, для чего они, собственно, надрываясь, тащат по воде это бревно. Он помнил только, как Фа вдруг стала очень величественной и мудрой, да еще всплеск безнадежного страдания, которое его охватило. Толкая и дергая изо всех сил бревно, он испытывал дикий страх перед водой, а страдание чуть отпустило его, так что он мог уже видеть его со стороны, и ему стало совсем нехорошо. Страдание было вызвано людьми и близостью других.

– Лику захочет есть.

Фа промолчала.

К тому времени, когда они доволокли бревно до конечной цели пути, на небе светила только луна.

– Держи конец.

Покуда он держал этот конец, Фа толкала другой от себя в реку, но течение снова и снова сносило его к уступу. Тогда она присела на корточки и долго была неподвижной, опустив ладони на голову, а Лок молча и терпеливо ждал. Он глубоко зевнул, облизал губы и посмотрел на голубоватый отвесный утес на другой стороне. Там, на противоположном берегу реки, не было уступа, только крутой откос, обрывавшийся над голубой водой. Лок снова зевнул и обеими руками смахнул с глаз слезы. Потом поморгал, всматриваясь в ночь, поглядел на луну и почесал завитки над губой.

Фа закричала:

– Бревно!

Он глянул себе под ноги, но бревно уже ушло; он поглядел вправо, потом влево, поеживаясь от холодного воздуха, и тут увидел, что бревно скользит мимо Фа и медленно разворачивается по течению. Фа вскарабкалась по скале и схватила ветки, похожие на руки. Ствол тащил ее за собой, потом другой конец, про который Лок совсем забыл, стал разворачиваться поперек реки. Лок замахал руками, стараясь достать его, но не мог дотянуться. Фа что-то бормотала и злобно визжала на Лока. Он послушно отступил назад. При этом он все повторял: «Бревно, бревно», повторял самому себе, не понимая, что говорит. Страдание отлетело, как ветерок, но все еще находилось рядом.

Дальний конец бревна зацепился за оконечность острова. Вода нажимала сбоку, и бревно дергалось, сердито пытаясь вырвать ветку из руки Фа. Ветка эта оставляла борозду, ерзая по уступу, затем изогнулась, щелкнула, выпрямляясь, и сломалась со звучным треском. Ствол заклинился, комель ударил по скале, трах, трах, трах; вода запрудилась у середины, а крона обрушилась на ломаный край уступа. Середина бревна, хоть она и была толщиной с человека, изогнулась под напором воды, потому что бревно по длине было во много раз больше человеческого роста.

Фа подошла к Локу вплотную и в раздумии посмотрела на него. Лок вспомнил, как она рассвирепела, когда бревно готово было уйти от них. Он осторожно погладил ее по плечу.

– Я много вижу внутри себя.

Она молча смотрела на него. Усмехнувшись, она тоже погладила его по плечу. Потом обеими руками легонько похлопала себя по бедрам, посмеиваясь над ним, и Лок тоже стал хлопать и смеяться вместе с нею.

Гиена завыла близ откоса. Лок и Фа перебрались через уступ, направляясь к ней. Не сказав ни одного слова, каждый из них видел внутри себя точно то же, что и другой. Когда они приблизились на такое расстояние, где гиены уже были видны, каждый держал в обеих руках по камню, и они далеко отошли друг от друга. Они принялись оба рычать и выть, и твари с настороженными ушами шарахнулись в кусты, чтобы там прятаться и подкрадываться, сами серые, а глаза, как четыре зеленые искры.

Фа взяла остатки еды из ниши, и гиены рычали им вслед, когда они спешили назад по уступу. Когда они добрались до бревна, оба уже жевали. Потом Лок вырвал кость с куском мяса у себя изо рта.

– Это для Лику.

Бревно уже было не одно. Второе такое же, но покороче, толкалось у него под боком, стукаясь и недовольно бормоча, и теперь вода перехлестывала через оба. Фа пошла вперед сквозь лунный свет и поставила одну ногу на тот конец бревна, который прижался к берегу. Потом она возвратилась и, сделав гримасу, покосилась на воду. Она вбежала вверх по уступу, посмотрела в сторону водопада, туда, где светились водные брызги, и рванулась вперед. Потом затормозила, одернула себя, остановилась. Большая жердина, крутясь по воде, присоединилась к бревнам. Фа сделала новую попытку, взяв более короткий разбег, и застыла, рыча на блестящую воду. Потом она заметалась перед бревнами, не произнося внятных слов, но издавая возгласы, в которых звучали гнев и безнадежность. Это снова было ему незнакомо, и Лок так испугался, что кинулся в сторону и чуть не свалился в воду. Но тут он припомнил, как недавно баловался перед другим бревном, у лесной опушки, и издевательски засмеялся, чтобы пристыдить Фа, хотя чувствовал, что сейчас ей очень трудно. Она кинулась на него, оскалив зубы, глядя ему прямо в лицо, будто собиралась его искусать, и какие-то неведомые звуки вырывались у нее изо рта. Лок отскочил одним прыжком.

Она молча прижалась к нему и вся трепетала, теперь оба они отбрасывали общую тень на каменистый уступ.

Она шепнула ему голосом, в котором совсем не слышалась Оа:

– Иди на бревно ты.

Лок отодвинул ее. Теперь, когда все было подготовлено, страдание возвратилось. Он посмотрел на бревно, увидел, что есть нечто вокруг и внутри Лока, и то, что вокруг, гораздо важнее. Он зажал в зубах мясо, оставленное для Лику. Теперь, когда Лику уже не прыгала на нем, а Фа вся тряслась и река струилась рядом, ему было не до дурачества. Он осмотрел бревно от комля до верхушки, отметил утолщение в том месте ствола, где раньше была развилка, и отступил назад по уступу. Затем отмерил на глаз расстояние, пригнулся и кинулся вперед. Бревно оказалось у него под ногами, оно было очень скользким. Оно тряслось, как Фа, оно сдвинулось в сторону по течению реки, так что его занесло и он шатнулся вправо, чтобы не рухнуть в воду. И все-таки он падал. Нога его обрушилась всем весом на другое бревно, которое сразу опустилось в воду, и он пошатнулся. Левая нога резко оттолкнулась, он подскочил, а вода нажимала на запруду еще сильнее, чем бурный ветер, ударявший под колени, и была стылая, как ледяные женщины. Он сделал панический прыжок, оступился, снова взлетел в прыжке, и вот уже уцепился всеми когтями за скалу и начал подтягиваться на руках, уткнувшись лицом в мясо для Лику. Ноги его скользили и срывались, когда он взбирался наверх, пока не ощутил, что крутизна заканчивается. Тогда он отчаянным усилием перебросил свое тело на скалу и повернулся к Фа. Он понял, что все это время из его рта сквозь жесткое мясо рвался какой-то долгий пронзительный вопль, как у Нил, когда она перебиралась по бревну в лесу. Он смолк, задыхаясь. К бревнам присоединилось еще одно. Оно громко ударилось о другие, плотно прилегло к ним, и вода у запруды вскипела и завертелась сверкающими водоворотами. Фа осторожно стала на это бревно, испытывая его ногой. Потом осторожно двинулась через реку, широко расставляя ноги, сразу по двум бревнам. Она добралась до скалы, где в изнеможении лежал Лок, вскарабкалась на нее и прилегла рядом. Потом крикнула через шум водопада:

– Я шла тихо.

Лок выпрямился и заставил себя не думать, что скала уносит их обоих вверх по течению. Фа примерилась и ловко перепрыгнула на соседнюю ближайшую скалу. Лок последовал ее примеру, голова у него была пустая от шума и необычности происходящего. Они прыгали и лезли, пока не достигли скалы, на верхушке которой рос кустарник, и там Фа легла и впилась пальцами в землю, а Лок покорно ждал, зажав в руках мясо. Они были уже на острове, и по обе стороны от них водопад обрушивался вниз и блистал, как летняя молния. Но был и другой звук, голос главного, огромного водопада за островом, к которому люди никогда не подходили так близко. С голосом этим ничто не могло сравниться. Те слабые отзвуки их собственных голосов, которые еще пробивались через гул малого водопада, теперь безвозвратно тонули и исчезали.

Скоро Фа поднялась на ноги. Она шла вперед, пока не увидела рядом гигантскую голень, и Лок подошел к ней. Великанья нога утеса круто уходила вверх, и у ее лодыжки туманные водные струи грызли камень, так что оставался только узенький скат.

Луна с маленькой щербинкой повисла высоко над утесом, а на дальнем краю острова горел костер.

Люди даже словом не обменялись о головокружительной высоте. Они пригнулись и внимательно выискивали тропу на утесе. Фа тихо перебралась через закраину, видна была только ее голубоватая тень и, хватаясь руками и ногами, спустилась по корням плюща. Лок спустился следом, снова вцепившись в мясо зубами, и при любом случае искал взглядом зарево костра. Он испытывал жгучее желание кинуться стрелой к этому костру, словно там было лекарство, которое избавит его от всех терзаний. Этим лекарством были не только Лику и новый человечек. Другие люди, которые столько видели внутри себя, были для него как вода, которая и страшит, и одновременно влечет и заставляет человека приблизиться. Лок смутно ощущал это свое влечение, но не умел никак его объяснить и потому чувствовал себя очень беспомощным. Он оказался у гигантского обломанного корня среди голой, поблескивающей, и как будто рябой воды. Корень выгибался над его тяжестью, так что мясо ударяло Лока по груди. Ему пришлось отшатнуться в сторону, к сплетению корней и плюща, только там ему удавалось ползти вперед следом за Фа.

Она вела его через утесы и дальше через лес, который поднимался на острове. Здесь незаметно было ничего, хоть немного похожего на тропу. Другие люди оставили свой запах среди переломанных кустов, больше ничего. Фа шла по запаху не размышляя. Она знала, что костер находится на другом краю острова, но, чтобы объяснить, почему это так, ей нужно было бы остановиться и справиться с видениями, положив ладони на голову. На острове поселилось множество птиц, и они встретили людей с таким громким раздражением, что Фа и Лок стали передвигаться с большой опаской. Они шли уже не строго по новому запаху и пробирались через лес, стараясь меньше шуметь. Они сосредоточенно сопереживали видения. Почти в абсолютной темноте под куполом леса они видели ночным зрением, они уходили от невидимых опасностей, отставляли цепкие усики плюща, раздвигали кусты с ягодами и тайком пробирались все дальше. Скоро они услышали новых людей.

Услышали они и костер, или точнее, заметили его блеск и мерцание. От этого блеска весь остальной остров, казалось, был охвачен глубокой тьмой, а их ночное зрение так затуманилось, что им пришлось сбавить шаг. Костер теперь приблизился к ним, и освещенное место было окружено бахромой из молодых листьев нежной поблескивающей зелени, будто освещенной изнутри солнцем. Люди издавали ритмичные звуки, напоминающие удары сердца. Фа встала перед Локом и обратилась в густую черную тень.

Деревья на этом краю острова были высокими, а кусты среди них росли редко, так, что пройти между ними было несложно. Лок снова шел по следам Фа, а потом они остановились и присели, пружиня колени, напрягая пальцы ног, за кустом почти рядом с костром. Теперь они могли осмотреть открытое пространство, которое избрали для стойбища новые люди. Нелегко было рассмотреть все сразу. Главное, здесь деревья были уже другими, чем раньше. Они были наклонены и тесно переплелись ветвями, так что вокруг костра возникли как бы темные лиственные гроты. Новые люди сидели на земле между Локом и костром, причем голова каждого из них выглядела не так, как у остальных. Они были рогатые по бокам, или пушистые, как хвощи, или же круглые и невероятно большие. За костром Лок увидел много бревен, предназначенных для поддержания огня, и, при всей их тяжести, от света костра они трепетали.

Потом, как это было ни удивительно, у самых бревен протрубил олень, алчущий брачных игр. Звук был резкий, яростный, исполненный напряжения и похоти. Это был голос самого большого из оленей, которых уже немного осталось во всем огромном мире. Фа и Лок схватились за руки и внимательно рассматривали бревна, совсем ничего не видя внутри себя. Новые люди склонились так низко, что облик их стал другим и голов не было видно. Появился олень. Он упруго двигался, взвившись на дыбы, а передние ноги широко разбросал в воздухе. Его голова с ветвистыми рогами раздвигала листья деревьев, глаза смотрели вверх, выше новых людей, выше Фа и Лока, а сам он покачивался с боку на бок. Вот он начал поворачиваться, и теперь уже они увидели, что хвост у него мертвый и беспорядочно хлопает по бледным, не поросшим шерстью ногам. Руки у него были человеческие.

Из одного лиственного грота они услышали писк нового человечка. Лок заскакал из стороны в сторону за кустом.

– Лику!

Фа закрыла ему рот ладонью и заставила молчать. Олень остановился, танцуя на месте. Они услышали отчаянный призыв Лику:

– Лок, это я! Я здесь!

Вдруг прозвучал оглушительный голос-смех, шелест, кружение и гул птичьих воплей, все голоса заорали разом, завизжала женщина. Костер вдруг зашипел, и белый пар поднялся над ним, а свет угас. Новые люди метались взад-вперед. Все заполнили злоба и ужас.

– Лику!

Олень яростно раскачивался в слабеющем свете. Фа тащила Лока за собой и бормотала что-то непонятное. Люди придвигались с палками, согнутыми и прямыми.

– Быстрей!

Справа какой-то мужчина исступленно бил палкой по кусту. Лок размахнулся.

– Это мясо для Лику!

Он метнул пищу на прогалину. Кусок упал у самых ног оленя. Лок сумел заметить сквозь облако пара, как олень наклонился, но Фа уже тянула его прочь. Беспорядочный гам, поднятый новыми людьми, превратился в дружные крики, вопросы и ответы, повелительные возгласы, и горящие сучья неслись через прогалину, так что ветки, усыпанные ранней листвой, появлялись и пропадали. Лок наклонил голову и помчался, разбрасывая ногами мягкую землю. Над самой его головой пролетел свист, напоминавший глубокий вздох. Фа и Лок кинулись в сторону среди кустов и побежали медленнее. Они использовали свою удивительную способность чутьем отыскивать путь среди кустов и ветвей; теперь Лок дышал так же тяжело и трудно, как Фа. Они понеслись прочь, а факелы блестели под деревьями за их спиной. Они слышали, как новые люди окликают друг друга и оглушительно галдят в подлеске. Потом прозвучал громкий властный голос. Шум смолк.

Фа на четвереньках перелезла на сырую скалу.

– Быстрей! Быстрей!

Он еле слышал ее сквозь гром сверкающего водопада. Послушно двигался он за нею, поражаясь ее ловкости, но сам ничего не видел внутри себя, разве лишь бессмысленную пляску оленя.

Фа быстро влезла на край утеса и легла поверх собственной тени. Лок ждал. Она спросила, с трудом обретя дыхание:

– Где они?

Лок внимательно посмотрел вниз, на остров, но она снова нетерпеливо спросила:

– Они лезут сюда?

Внизу, на крутом склоне утеса, еще раскачивался корень, который она дернула, карабкаясь наверх, но сам утес был недвижим и, запрокинув свою макушку, молча разглядывал луну.

– Нет!

Они помолчали. Лок вновь услышал гул воды, причем гул так усилился, что Лок не мог бы его перекричать. Он нехотя попробовал вникнуть, сопереживают ли они оба видения или же говорят, произнося слова, потом понял причину неподъемной тяжести у себя в голове и во всем теле. Больше сомнений не было. Ощущение это было связано с Лику. Он нервно зевнул, утер ладонями глаза и облизнул губы. Фа вскочила на ноги.

– Пойдем!

Они рысцой побежали среди берез и спустились вниз, прыгая с валуна на валун. Бревно притянуло к себе новые, так что они лежали рядом, и их стало много, больше чем пальцев на руке, и все, что плыло у этого берега, запутывалось среди них. Вода быстро прорывалась через стволы и переливалась сверху. Возникла тропа шириной с ту, что шла через лес. Они быстро добрались до уступа и молча остановились здесь.

С откоса донесся шум, лай, лязганье клыков. Оба кинулись туда, и желтые гиены, поджав хвосты, пустились наутек. Луна освещала откос так ярко, что были видны даже ниши по сторонам утеса, и в темноте чернела одна яма, куда люди недавно уложили Мала. Они опустились на колени и смели грязь, золу и кости, прикрывавшие открывшуюся часть его тела. Бугор, который должен был его укрыть, был разрыт и разбросан по земле. Все так же не говоря ни слова они подкатили тяжелый валун и надежно прикрыли Мала.

Фа прошептала:

– Как же станут они кормить нового без молока?

Потом они обняли друг друга и долго стояли, прижавшись грудью к груди. Скалы вокруг были такими же как и везде; костер давно умер. Двое сильнее прижимались друг к другу, они слились воедино, ища средоточие, главный смысл всей их жизни, потом рухнули на землю, не размыкая объятий, лицом к лицу. Трепет охватил их тела, и тогда они уступили ему целиком и полностью.

7

Фа оттолкнула Лока. Оба поднялись и осмотрели откос. На них падал тусклый свет первых утренних лучей солнца. Фа пошла к утесу и принесла кость, почти без мяса, да несколько кусочков, которые гиены не сумели достать. Теперь люди снова стали рыжими, будто сделанными из меди, с желтоватым песочным отливом, потому что темные цвета ночи их оставили. Они молча разорвали и разделили поровну клочки мяса, чувствуя друг к другу глубокую жалость и сострадание. Вскоре они вытерли руки о ляжки и сошли к реке напиться. Потом все еще молча и ничего не ощущая, они повернули направо и двинулись к повороту, за которым возвышался утес.

Фа остановилась.

– Не хочу смотреть.

Оба повернулись и все-таки глянули на осиротевший откос.

– Я схвачу огонь, когда он упадет с неба или пробежит среди вереска.

И тут Лок увидел огонь внутри себя. А вообще-то в голове была темная пустота, и лишь внезапное острое чувство, глубокое и явственное, никак не умирало в нем. Он пошел к бревнам, которые образовали тропу, начинавшуюся от дальнего края уступа. Фа дернула его за руку.

– Нам нельзя снова на остров.

Лок повернулся к ней, подняв руки к небу.

– Надо найти еду для Лику. Чтобы к ней вернулись силы, когда она возвратится.

Фа с жалостью посмотрела на него, и в лице ее было что-то, что он был неспособен понять. Он отошел в сторону, пожал плечами и развел руки. Потом затих и терпеливо ожидал.

– Нет!

Она снова схватила Лока за руку и повела его за собой. Он сопротивлялся, беспрестанно что-то повторяя. При этом он сам не понимал, что говорит. Она выпустила руку и посмотрела ему прямо в глаза.

Они молчали. Лок посмотрел на нее, затем на остров. Помял левую щеку. Фа вплотную подступила к нему.

– У меня будут маленькие, и они не умрут в пещере у моря. И огонь будет тоже.

– У Лику будут дети, когда она подрастет в женщину.

Фа снова взяла его за руку.

– Слушай. Слушай молча. Это новые люди унесли бревно, а Мал умер. Ха был на утесе, новый мужчина тоже был на утесе. Ха умер. Новые люди приходили на откос. Нил и старуха умерли.

Свет за ее спиной стал много ярче. На небе, прямо над их головами, краснела ранняя заря. Фа вдруг поднялась в глазах Лока. Она была женщина. Лок послушно закивал головой. После этих ее слов охватившее его чувство стало особенно острым.

– Когда новые люди отдадут Лику нам, я буду рад.

Фа визгливо и злобно закричала на него и двинулась к воде и тут же возвратилась. Она затрясла Лока за плечи.

– Где они найдут молоко для нашего нового? Разве олень дает молоко? А что будет, если они не вернут нам Лику?

Он ответил покорно, ощущая пустоту в себе:

– Я так не вижу.

Она выпустила его, дрожа от злости, отвернулась и стояла, держась одной рукой за утес у поворота, близ края обрыва. Он видел, как она вся вдруг насторожилась и мышцы у нее на плечах напряглись. Она согнулась, наклонилась вперед, сжала правой рукой свое колено. Он услышал, как она бросила, все не оборачиваясь к нему:

– Ты видишь внутри себя меньше, чем наш новый.

Лок прикрыл глаза руками и надавил так сильно, что светлые искры запрыгали в них, как сверкала река.

– Ночи не было.

Это было похоже на правду. Там, где всегда полагалось быть ночи, стояла серая муть. Не одни уши и нос Лока пробудились после того, как они с Фа лежали вместе, но и Лок-внутренний проснулся тоже и наблюдал, как чувство заливает его и тут же уносится прочь. Под сводом его черепа разрастался большой куст бледных осенних побегов, их плоды заполнили нос, отчего он зевал и чихал. Он расставил руки и, мигая, глянул туда, где только что стояла Фа. Теперь она отступила на эту сторону скалы, и напряженно осматривала реку. Рука ее позвала его.

По реке снова плыло бревно. Оно приближалось к острову, и снова двое с костяными лицами разместились по обоим его краям. Они перекапывали воду, и бревно постепенно пересекало реку. Когда бревно подошло к берегу и к кустам, усыпанным зеленью листьев, оно повернулось по течению, и мужчины перестали копать воду. Сейчас они всматривались в чистое пространство у реки, где торчало мертвое дерево. Лок увидел, как один обернулся и что-то сказал другому.

Фа тронула его руку:

– Они что-то ищут.

Бревно тихо перемещалось вниз по течению, а на небе уже появилось солнце. Река в отдалении засветилась таким ярким светом, что лес по обоим берегам сразу покрылся чернотой. Необъяснимое стремление к новым людям вытеснило бледный куст осенних ростков из головы Лока, Он даже перестал мигать.

Это бревно было меньше и шло от водопада. Когда оно направилось вкось, мужчина, сидевший на дальнем конце, снова начал вскапывать воду, и бревно смотрело прямо Локу в глаза. Оба мужчины не отрываясь смотрели в сторону берега.

Фа прошептала:

– Еще одно бревно.

Ветви в реке рядом с островом шевельнулись и задвигались. На секунду они даже разошлись, и теперь, когда Лок точно знал, куда нужно смотреть, он обнаружил конец другого бревна, спрятанного там же, вблизи. Какой-то мужчина показался по плечи среди изумрудного кустарника и недовольно махнул рукой. Двое на бревне принялись энергично копать воду, пока бревно не подошло к мужчине, который махал прямо против мертвого дерева. Теперь оба смотрели уже не на мертвое дерево, а на мужчину, и послушно кивали. Бревно поднесло их к нему и ударилось в берег под кустами.

Лок ощутил острый интерес к происходящему, он кинулся бегом к новой тропе на остров, так возбужденный, что Фа начала сопереживать его видение. Она снова догнала его и схватила за руку:

– Нет! Нет!

Лок залепетал. Фа его одернула:

– Я сказала тебе – нет!

Она показала на откос.

– Что ты говоришь? Конечно, Фа много видит внутри себя…

Тут он смолк и ждал, что она прикажет. Она заговорила очень внушительно:

– Мы пойдем в лес. За едой. Станем наблюдать за ними через воду.

Они бегом спустились вниз по склону дальше от реки, скрываясь от новых людей за скалами. На опушке леса было много еды: луковицы с едва пробившимися зелеными стрелками, личинки и побеги, грибы, сочный слой под корою отдельных деревьев. Мясо козы пока еще оставалось внутри них, и они не чувствовали голода в том крайнем проявлении, в каком люди ощущали голод. Есть они могли всегда и всюду, где была пища, но и без нее они могли идти весь сегодняшний день, да и завтрашний, если это понадобится. Значит, не было необходимости в поисках, так что вскоре загадочное притяжение новых людей позвало их за кусты к краю воды. Они стояли, напрягая пальцы ног, в трясине и вслушивались в голоса новых людей, звучавшие сквозь шум водопада. Лок услышал птичьи голоса, которыми новые люди всегда разговаривали друг с другом, и еще всякие загадочные шумы, удары и скрипы. Фа пробралась к краю прогалины у мертвого дерева и прильнула к земле.

За водой ничего не удалось обнаружить, но стуки и скрипы продолжались.

– Фа. Влезь на дерево и посмотри.

Она повернулась к нему и посмотрела с сомнением. Внезапно он ощутил, что она сейчас скажет «нет», готова добиться, чтобы они оставили новых людей, и тогда широкая полоса времени отодвинет их от Лику; чувство сменилось убежденностью, знанием, которое подавляло его. Он стремительно на четвереньках пролез вперед и скрылся за мертвым деревом. Быстро он поднялся наверх и оказался в густой, как копна волос, куче запыленных, прошлогодних, пахнущих кислятиной листьев вьюнка. Он только успел подтянуть вторую ногу к подгнившей верхушке, как голова Фа показалась рядом.

Вершина дерева изнутри была полая, как крышечка гигантского желудя. Она была из гнилого дерева, которое мялось и крошилось под их весом, с редким обилием пищи. Вьюнок причудливо переплелся, образовав такое соединение веток, что казалось, будто они устроились на земле в густом кустарнике. Тихонько раздвинув листья, как при поисках яиц, Лок увидел, что можно получить просвет лишь немногим больше своего глаза и через это неровное отверстие наблюдать реку и другой берег. Рядом с ним Фа тоже открывала щелку, чтобы видеть перед собой, и на верхушке, похожей на огромную желудевую чашечку, уже не оставалось места, куда можно было бы опереться локтями. Тяжелое чувство внутри Лока отступило, как происходило каждый раз, когда ему доводилось смотреть на новых людей. Он с облегчением расслабился. Потом они сразу забыли обо всем и застыли, не шевелясь.

Бревно показалось из кустов, которые закрывали остров. Двое мужчин осторожно копали реку и бревно поворачивалось в воде. Оно смотрело не на Лока и Фа, а по течению, и все-таки начало двигаться к ним, пересекая реку. В этом долбленом бревне было много такого, чего они еще не видели: нечто, похожее на камни, и заполненные мешки из шкур. А еще там лежали разнообразные палки, и длинные тонкие стволы без листьев или сучьев, и тощие побеги с умирающей зеленью. Бревно было совсем рядом.