Текст книги "Сила сильных"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Уильям Голдинг,Йозеф Аугуста
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)

– Лезь.

Лику вскарабкалась по скале над расселиной и прилегла так высоко, что Лок не мог до нее достать. Желтые твари оскалили пасти.

– Ну!

Лок осторожно двинулся вперед, держа палицу наготове. Фа обошла его слева. Она держала в руках два небольших камня с острыми краями. Гиены приблизились и зарычали. Фа резко кинула вперед правую руку, и камень ударил суку в ребра. Та завизжала и с воем кинулась наутек. Лок прыгнул, взмахнул палицей и попал рычащему кобелю по морде. Оба зверя отбежали на безопасное расстояние и рычали в бессильной злобе.

– Скорей, я чую большого кота.

Фа уже ползала на коленях и кромсала обмякшую тушу.

– Кот высосал кровь. Так что мы не виноваты. А желтые твари не успели даже тронуть печень.

Она яростно терзала козье брюхо острым камнем, Лок погрозил гиенам дубиной.

– Здесь много еды для всех людей.

Он слышал, как Фа урчит и тяжело дышит, полосуя толстую кожу и кишки.

– Быстрей.

– Не могу.

Гиены уже не рычали, они медленно подкрадывались с разных концов. Лок следил за ними, и вдруг его накрыла тень крыльев больших птиц, паривших в воздухе.

– Тащи козу к утесу.

Фа попробовала сдвинуть тушу, потом гневно закричала на гиен. Лок, не сводя глаз с хищников, попятился к ней, нагнулся и схватил козу за ногу. Он с трудом потащил тушу к расселине, не переставая грозить палицей. Фа взялась за заднюю ногу козы и помогала волочить ее. Гиены преследовали их не подходя слишком близко. Люди затолкали добычу в узкую щель под утесом, где таилась Лику, а птицы опустились ниже к земле. Фа вновь начала разделывать тушу острым осколком. Лок нашел тяжелый камень, которым удобно было наносить удары. Он колотил по туше, разбивая и выламывая суставы. Фа урчала от нетерпения. Лок что-то бормотал, а его большие руки тянули, крутили и рвали сухожилия. Гиены бешено кидались из стороны в сторону. Птицы опустились на скалу, близко от Лику, и она быстро соскочила к Локу и Фа. Коза была уже изрезана и расчленена. Фа вскрыла брюхо, рассекла слоистый желудок, выбросила из него кислую жеванную траву и побеги. Лок расколол череп и достал мозг, потом концом дубины раздвинул зубы и вырвал язык. Они сложили лакомые куски в пустой желудок, перетянули его кишками, и получился дряблый мешок.

Лок урчал и быстро повторял:

– Это плохо. Очень плохо.

Ноги козы были раздроблены, мясо отделено от костей, и теперь Лику, присев рядом с тушей, ела кусок печени, который ей протянула Фа. Воздух меж скал стал тяжелым от запретного истязания и пота, от густого мясного запаха и ощущения зла, связанного со смертью.

– Быстрей! Быстрей!

Фа сама не понимала, чего она боится; кот не возвратится к обескровленной добыче. Его отделяет теперь от них полдня пути по равнине, он охотится там, где пасется стадо, возможно, он уже отыскал новую жертву и уже готов вонзить ей в шею свои зубы-сабли, а потом выпить кровь. И все-таки смутная тревога отравляла воздух.

Лок громко произнес, ощущая эту тревогу:

– Очень плохо. Оа родила козу из своего чрева.

Фа, которая разрезала камнем мясо, проговорила тихо:

– Не вспоминай о ней.

А Лику все ела, не замечая напряженности вокруг, ела теплую мягкую печень, пока не заболели зубы. Лок после выговора, который ему сделала Фа, уже не говорил громко, а лишь шептал:

– Плохо. Но тебя убил кот, вины людей тут нет.

Он шевелил губами, и слюна капала из широко открытого рта.

Солнце разогнало последний туман, и люди увидели волнистые заросли вереска на равнине, а за ними в ярком свете солнца зеленели кроны деревьев и блестела вода. Сзади поднимались горы, суровые сумрачные гиганты. Фа легла на спину и отдышалась. Она стерла пот со лба.

– Нам нужно лезть вверх, куда желтым тварям не подняться.

Почти вся туша была разделана, осталась только истерзанная шкура, кости и копыта. Лок передал свою палицу Фа. Она взмахнула ею и гневно прикрикнула на желтых хищников. Лок скрутил кишку в жгут, обвязал им окорока и намотал конец на запястье, чтобы можно было нести одной рукой. Потом наклонился и сжал горловину желудка зубами. Фа взяла охапку мяса, а Лок две груды истерзанных кусков. Он начал отходить с грозным рычанием. Гиены пролезли в расселину, стервятники снялись с места и парили чуть поодаль, недоступные удару палицей. Лику так расхрабрилась под защитой взрослых, что замахнулась на стервятников остатком печени:

– Кыш, жадные клювы! Это мясо съест Лику!

Птицы закричали, отлетели назад, чтобы сразиться с гиенами, которые жадно пожирали оставленные людьми кости и окровавленную шкуру. Лок уже был не в силах говорить. Он с трудом мог бы нести столько еды на плечах даже по гладкому месту. Теперь же он тащил эту ношу вверх на весу и почти вся тяжесть приходилась на пальцы и плотно сжатые зубы. Они еще не поднялись по откосу, а он уже клонился к земле, и боль мучила его запястье. Фа поняла, как непосильна его ноша. Она повернулась, перехватила у него тяжело набитый желудок, и он перевел дух. Потом Фа и Лику двинулись вперед, оставив его. Он разделил мясо на три части и побрел за ними. В его голове странно переплелись и тревога и светлая радость, он слышал, как стучит его сердце. Он стал оправдываться перед темнотой, которая пряталась в расселине:

– Тут не хватает еды, когда люди приходят от моря. Еще не настала пора ягод, плодов, меда, нет почти никакой пищи. Люди изголодались, отощали, им надо есть. Люди не любят мясо, но если оно нашлось, надо его съесть.

Теперь он обходил гору по узкому каменистому гребню, и лишь цепкость ног спасала его от падения. Кружа среди утесов, он по-прежнему глотал слюну и внезапно высказал абсолютно новую и замечательную мысль:

– Это мясо для Мала, потому что Мал болен.

Фа и Лику нашли проход в крутом склоне и бегом заспешили наверх, к уступу над равниной. Лок остался сзади, он шел с трудом и искал какой-нибудь камень, куда мог бы положить мясо, чтобы отдохнуть, как делала старуха, когда несла огонь. Такой валун он увидел в начале прохода, он был плоский, а сбоку от него мерцала пустота. Он присел, мясо скользнуло на камень и осело, придавленное своим же весом. Внизу, под склоном, собралась уже целая стая стервятников, и там продолжался кровавый пир.

Лок отвернулся от расселины, где пряталась темнота, и отыскал глазами Фа и Лику. Они были уже далеко, торопились к уступу, скоро они расскажут людям про еду и, наверно, пришлют Ха на помощь. Он не торопился в путь, решив чуть отдохнуть. Он посмотрел в направлении водопада, где Фа и Лику, совсем крохотные, уже почти пропали из вида. Потом он нахмурился, пригляделся к воздуху над водопадом и поразился. Дым костра сместился в другое место и стал совсем непривычным. На миг он решил, что старуха перенесла костер, но тут же засмеялся над собственной дурью, недоумевая, как он мог увидеть такое. И никогда старуха не допустила бы, чтобы костер так дымил. Желтые струи переплетались с белыми, словно горели сырые жерди или ветви с молодыми свежими листьями; только глупец или кто-то совсем не знающий коварный характер огня, мог бы обращаться с ним так неосторожно. Лок подумал о двух различных кострах. Бывало, что огонь падал с неба и долго полыхал в лесу. Он загадочно возникал в долине среди вереска, когда цветы уже давно осыпались и солнце жгло, как огонь.

Лок снова рассмеялся над своим видением. Старуха не разрешила бы костру так дымить, а сам собой огонь никогда не приходит ранней сырой весной. Лок глядел, как дым опускается, плывет в долину и там рассеивается. Потом он понюхал мясо и сразу забыл про дым и про непонятное видение. Он поднял куски и, пошатываясь, побрел дальше вслед за Фа и Лику. Тяжесть мяса и гордость, что он несет людям много еды, а когда принесет, услышит их одобрение, отвлекли его, и он уже не видел дым внутри себя. Фа бегом возвратилась. Она взяла у Лока часть ноши, и они с трудом, почти валясь с ног, одолели последний подъем.

Горячие клубы синего дыма поднимались к небу. Старуха удлинила костер, и поток теплого воздуха разделял пламя и скалу. Огонь и дым хорошо ограждали откос от легких набегов ветра. Мал лежал на земле, в объятиях теплого воздуха. Он весь съежился, серый среди серых кочек, глаза его были закрыты, а рот широко открыт. Дышал он прерывисто и слабо, грудь колыхалась, словно откликаясь на биение сердца. Было видно, как кости просвечивали через кожу, а тело таяло, как воск на огне. Лок увидел, что Нил, новый человечек и Ха спускаются к лесу. Они жевали на ходу, и Ха приветственно помахал Локу рукой. Старуха стояла у костра и осматривала желудок, который принесла Фа.

Фа и Лок соскочили на уступ и бросились к костру. Лок бросил мясо у скопления скал и крикнул Малу сквозь огонь:

– Мал! Мал! Мы принесли мясо!

Мал открыл глаза и оперся на локоть. Он глянул через костер на обвисший желудок, вздохнул и одобрительно улыбнулся Локу. Потом посмотрел на старуху. Она улыбнулась ему и похлопала себя по бедру незанятой рукой.

– Это хорошо, Мал. Это дает силу.

Лику скакала рядом с нею.

– Я ела мясо. И малая Оа ела мясо. Я прогнала жадные клювы, Мал.

Мал улыбался и трудно дышал.

– Вот Мал и увидел радость.

Лок взял мяса и принялся жевать. Он засмеялся, побрел по уступу, показывая, как он сгибается под тяжестью груза, и сделал это так же выразительно, как и вчера вечером. Потом произнес невнятно, через заполненный рот:

– А Лок видел правильно. Мед для Лику и для малой Оа. И большие связки мяса козы, которую загрыз кот.

Люди тоже веселились, хлопая себя по бокам. Мал снова лег, улыбка на его лице угасла, и он молчал, вслушиваясь в свое прерывистое дыхание. Фа и старуха сортировали мясо, укрыв большую часть на скалах и в нишах. Лику схватила еще кусок печени, обежала костер и удобно пристроилась в теплом уголке, где лежал Мал. Старуха бережно перенесла желудок на скалу, развязала узел и заглянула внутрь.

– Принесите земли.

Фа и Лок прошли через мягкую траву у края уступа на взгорье, ближе к лесу. Они надергали охапку травы с комками земли на корнях и отнесли старухе. Та взяла желудок и положила его перед собой. Потом плоским камнем раздвинула золу в костре. Лок опустился на корточки и стал палкой размалывать землю. Трудясь, он приговаривал:

– Ха и Нил принесли дров на много дней. Фа и Лок принесли еды на много дней. И теплые дни скоро наступят.

Когда набралась кучка сухой истолченной земли, Фа полила ее речной водой. Она уступила место старухе, которая облепила землею желудок. Потом быстро выгребла из костра самую горячую золу и засыпала ею облепленный землей желудок. Зола облегла его толстым слоем, и воздух над ним трясся от жара. Фа принесла дерну. Старуха положила куски дерна поверх золы и плотно сдвинула их. Лок оставил свою работу, поднялся и смотрел, как готовят еду. Он видел открытую горловину желудка и слой земли под дерном. Фа отодвинула его локтем, наклонилась и вылила в желудок воду из ладоней. Старуха внимательно следила за Фа, которая носила воду. Снова и снова бегала она к бормочущей реке, пока полностью не наполнила желудок мутной и пенистой водой. Мелкие пузырьки прорывались из пены, вздрагивали и лопались. Лок отступил и поднял горсть рыхлой земли. Он засыпал горящие дернины и болтал, адресуясь к старухе:

– Огонь легко удержать. Эти языки не убегут. Для них нет здесь никакой еды.

Старуха глянула на него с мудрой улыбкой, ничего не ответив, и сразу дала ему понять, какой он легкомысленный. Он оторвал кусок мяса от козьей ляжки и сошел на уступ. Солнце уже снизилось над долиной среди гор, и он понял, что скоро уже настанет ночь. День промелькнул так быстро, что он ощутил разочарование, точно что-то потерял. Он забылся, представив откос, когда Фа здесь не было. Мал и старуха ждали их, она думала про болезнь Мала, а он, прерывисто дыша, ждал, когда Ха принесет дрова, а Лок еду. Вдруг Лок понял, что Мал не до конца верил в него, посылая добывать еду. Но все равно Мал мудр. Хотя вспомнив о мясе Лок снова возгордился, все же он знал, что Мал не был уверен в нем, и ему вдруг стало холодно, как от ночного ветра. Потом ему стало трудно знать и думать, в голову пробралась усталость, но он прогнал ее, и снова возник беспечный, веселый Лок, который подчинялся старшим и делал то, что они говорили. Он вспомнил старуху, столь приблизившуюся к Оа, знавшую много больше других, хранительницу многих тайн, сокрытых в глубинах времен. Он вновь ощутил благоговейный трепет, и восторг, и облегчение.

Фа у костра жарила на пруте кусочки мяса. Прут обгорал, мясо плевалось и ворчало на огонь, ей жгло пальцы, когда она снимала кусок, чтобы положить его в рот. Старуха склонилась над Малом и смачивала его лицо водой из ладоней. Лику сидела, привалившись спиной к скале, малая Оа отдыхала у нее на плече. Теперь Лику ела не жадно, она вытянула ноги, и живот ее красиво округлился. Старуха подошла, присела рядом с Фа и смотрела, как из желудка сквозь пляску пузырей вылетает пар. Она подцепила всплывший кусочек, ловко подкинула его на ладони и бросила в рот.

Люди молчали. Жизнь обрела покой, уже не надо тревожиться о еде, на завтра пищи достаточно, а день, который наступит потом, был так далек, что никто не хотел о нем думать. Жить означало быть сытым. Когда Мал поест нежного мозга, ловкость и сила козы перейдут к нему. Люди верили, что так и будет, а потому не стремились к разговорам. Наступило долгое молчание, которое можно было принять за глубокую скорбь, если бы не размеренное движение челюстей, заставлявшее шевелиться завитки жестких волос на висках.

Лику опустила голову на грудь, и малая Оа свалилась с ее плеча. Пузырьки беспорядочно поднимались в горловине желудка, расползались по ее краям, клочья пара взлетали вверх, и их развеивал горячий поток воздуха. Фа взяла прут, потыкала его в горячее варево, облизнула конец и повернулась к старухе.

– Уже скоро.

Старуха тоже лизнула прут.

– Надо напоить Мала жаркой водой. Вода от мяса прибавляет силу.

Фа сморщилась и разглядывала желудок. Она положила ладонь себе на голову.

– Я вижу.

Она взобралась на утес и показала назад, туда, где виднелись лес и море.

– Я рядом с морем, я вижу. Вижу так, как еще не видел никто. Я… – она скривилась и насупила брови, – …думаю. – Произнеся это новое для всех слово, она вернулась к огню и опустилась возле старухи. Медленно качнулась вправо и влево. Старуха, слушая ее, оперлась одной рукой о землю, а другой чесала шею под нижней губой. Фа заговорила вновь: – Я вижу, как люди у моря собирают ракушки, Лок выливает из ракушки вонючую воду.

Лок хотел заговорить, но Фа остановила его:

– …и еще Лику и Нил… – Она смолкла в смущении, потому что видела все ярко и до мельчайших деталей, но не могла уловить важность того, что видела. Лок засмеялся, Фа нетерпеливо отмахнулась от него, – …воду из ракушки.

Она ждала, что скажет старуха. Потом перевела дыхание и заговорила опять:

– Лику в лесу…

Лок смеясь показал на Лику, которая спала, привалившись к скале. Тогда Фа шлепнула его, точно ребенка, которого хотела унять.

– Я вижу так, Лику идет по лесу. И несет малую Оа…

Она пристально глядела на старуху. Потом Лок увидел, как напряжение ушло с ее лица, и понял, что видение стало общим. Он тоже видел бессмысленное скопище ракушек, и Лику, и воду, и откос. Он заговорил:

– Возле гор нету ракушек. В ракушках живут одни улитки, малый народ. Там они как в пещерах.

Старуха клонилась к Фа. Потом выпрямилась, оторвала от земли руки и неуверенно опустилась на свой тощий зад. Незаметно, безмолвно лицо ее изменилось, как бывало иногда, если Лику забиралась слишком далеко от взрослых, привлеченная ярким цветом ядовитой ягоды. Фа опустила плечи и руками спрятала лицо. Старуха сказала:

– Это новое.

Она оставила Фа, которая нагнулась над желудком и стала помешивать варево прутом.

Старуха приблизилась к Малу и осторожно потянула его за ногу, Мал открыл глаза, но остался недвижим. Изо рта его текла струйка слюны, оставляя на земле маленькие темные пятна. Солнечные лучи косо ложились из-за долины, где пряталась ночь, и ярко освещали Мала, так что его тень вытянулась во всю длину костра. Старуха коснулась губами его головы.

– Поешь, Мал.

Мал, тяжко дыша, облокотился на землю.

– Воды!

Лок побежал к реке, принес воду в горсти, и Мал напился. Потом Фа встала на колени рядом с ним, чтобы он мог на нее опереться, а старуха подняла палку, и стала окунать ее в бульон много раз, больше, чем пальцев у всех людей на земле, и вкладывать ему в рот. Он дышал так трудно, что почти не мог глотать. Наконец он стал отворачивать голову, избегая палки. Лок принес еще воды. Фа со старухой ласково уложили Мала на бок. Он уже не замечал их. Они видели, как глубоко прячется его мысль, как она тяжела и навязчива. Старуха застыла у костра, глядя на Мала. Они видели, что она поняла проблески его тайных дум, и лицо у нее потемнело, как грозовая туча. Фа рванулась с места и кинулась к реке. Лок уловил движение ее губ:

– Нил?

Он нагнал Фа в наступающих сумерках, и они вместе тщательно осмотрели утес над рекой. Нил там не было, Ха тоже, а лес за водопадом уже погрузился во тьму.

– Они взяли слишком много дров.

Фа издала звук, показывающий согласие.

– Но с большими дровами они пойдут по склону. Ха много видит. Носить дрова через утес нехорошо.

Потом они ощутили, что старуха смотрит на них и думает, что одна она понимает переживания Мала. Они вернулись к костру, и лица их помрачнели. Девочка Лику спала у скалы, ее округлый живот поблескивал при вспышках костра. Мал лежал неподвижно, но глаза его были открыты. Последние лучи солнца стремительно угасали. С утеса над рекой донесся глухой топот, потом с шумом обвалились камни и кто-то спешно обогнул поворот. Нил побежала к ним по уступу, ее руки были пусты. Она выкрикнула только два слова:

– Где Ха?

Лок тупо смотрел на нее.

– Несет дрова вместе с Нил и новым человечком.

Нил качнула головой. Она тряслась всем телом, хотя стояла так близко от огня, что могла бы тронуть его рукой. Потом быстро заговорила, обращаясь к старухе:

– Ха не вместе с Нил. Смотри!

Она обежала уступ, показывая, что там никого нет. Потом вернулась обратно. Зорко осмотрела откос, схватила кусок мяса и впилась в него зубами. Новый человечек у нее под гривой проснулся и высунул головку наружу. Тогда она достала мясо изо рта и внимательно посмотрела в лицо каждому.

– Где Ха?

Старуха положила ладони себе на голову, подумала какое-то время, но отступилась, не решив эту задачу. Она опустилась на корточки возле желудка и начала вылавливать из него куски мяса.

– Ха собирал дрова вместе с Нил.

Нил пришла в иступление:

– Нет! Нет! Нет!

Она то приседала, то выпрямлялась. Груди ее тряслись, и на сосках показалось молоко. Новый человечек принюхался и полез через ее плечо. Она схватила его обеими руками так небрежно, что он пискнул, потом стал сосать. Она присела на скалу и посмотрела на людей тревожными глазами.

– Надо, чтобы вы увидели. Мы кладем дрова в кучу. Около большого мертвого дерева. На голой земле. Мы говорим про козу, которую принесли Фа и Лок. Мы смеемся.

Она глянула поверх костра и протянула руку.

– Мал!

Его глаза повернулись к ней. Дышал он все так же трудно. Пока Нил рассказывала, новый человечек сосал ее грудь, а солнечные пятна на воде за ее спиной поблекли.

– Потом Ха идет к реке попить, и я жду его возле дров. – Ее лицо напряглось, как у Фа, когда та видела детали, которые не могла осознать. – И еще он идет справить нужду. А я жду возле дров. Но он зовет: «Нил!» Я встаю, – она показала это, – и вижу, как Ха бежит наверх к утесу. Бежит и хочет догнать. Он оглядывается и чувствует радость, потом испуг и радость – вот так! И я уже не вижу Ха. – Они посмотрели на утес вслед за ее взглядом и тоже не увидели Ха. – Я все жду, жду. Потом иду к утесу, чтобы отыскать Ха и вернуться к дровам. На утесе нету солнца.

Шерсть на ней поднялась, она оскалила зубы.

– На утесе запах. От Ха и от другого. Это не Лок. Не Фа. Не Лику. Не Мал. Не она. Не Нил. Это чужой запах, он ничей, он другой. Вверх по утесу и назад. Но запах Ха кончается. Ха влез на утес и прошел над высокими травами, а солнце село. И потом ничего.

Старуха принялась убирать дерн с желудка. Она сказала полуобернувшись:

– Ты видела это во сне. Другого нету в мире.

Нил снова забормотала тоскливо:

– Не Лок. Не Мал… – Принюхиваясь, она обошла скалу, подошла вплотную к повороту, за которым открывался утес, вернулась к костру, и шерсть на ней стояла дыбом. – Там кончился запах Ха. Мал!..

Остальные пытались осознать видение. Старуха открыла желудок, оттуда повалил пар. Нил перескочила через костер и опустилась на колени рядом с Малом. Она тронула его щеку.

– Мал! Ты слышишь?

Мал ответил через прерывистое дыхание:

– Слышу.

Старуха дала ей мяса, и Нил взяла кусок, но есть не стала. Она ждала, что скажет Мал, но старуха заговорила вместо него:

– Мал сильно болен. Ха видит много. А теперь ешь, и тебе будет хорошо.

Нил завизжала на нее так гневно, что все перестали жевать:

– Ха нету. Запах Ха кончился.

Сначала никто не двигался. Потом все повернулись к Малу и смотрели на него. С великим трудом он приподнялся с земли и сел, едва сохраняя равновесие. Старуха хотела что-то сказать, но промолчала. Мал положил руки себе на голову. Теперь ему было совсем трудно удерживать равновесие. Он стал беспокойно дергаться.

– Ха ушел к утесам.

Он закашлялся, его тяжелое дыхание прервалось. Все ожидали, и он вновь задышал трудно, взахлеб.

– Там запах другого.

Он обхватил голову обеими руками. Его тело пронзила дрожь. Он быстро вытянул ногу и уперся в скалу пяткой, чтобы не свалиться. Люди ждали в багровом свете костра и заката, а пар от бульона взлетал вверх и вместе с дымом растворялся в темноте.

– Там запах других.

На секунду он перестал дышать. Потом его обессиленные мышцы отказали, и он рухнул на бок так равнодушно, словно уже не ощущал боли от ушиба. Они поймали его шепот:

– Я этого не вижу.

Даже Лок молчал. Старуха пошла к утесу и притащила дров, двигаясь как сомнамбула. Она все делала наощупь, глаза ее смотрели далеко в пустоту, мимо людей. Люди не разделяли ее видение, и потому стояли неподвижно и растерянно, не представляя свою жизнь без Ха. Но Ха оставался с ними. Они знали каждую его черту, каждый взгляд, ему одному присущий запах и спокойное молчаливое лицо. Под скалой валялась его дубинка, узкий конец которой он так недавно держал в твердой руке. Знакомая скала дожидалась его, и в том месте, где он обычно сидел, на земле виднелась четкая вмятина. Все это заполнило голову Лока. Сердце его заколотилось, он ощутил себя таким могучим, словно мог усилием воли возвратить Ха людям прямо из пустоты.

Нил вдруг произнесла:

– Ха ушел.

4

С недоумением смотрел Лок, как вода лилась из ее глаз. Вода эта собиралась у краев глазных впадин, а потом градом капель покрывала губы и нового человечка. Вдруг она убежала к реке и жалобно завыла. Он увидел, что из глаз Фа тоже бегут капли, сверкая в отблеске огня, а потом она подбежала к Нил и завыла вместе с ней. Лок по многим признакам ощущал Ха рядом с собой, это чувство стало теперь особенно бурным, неодолимым. Он подбежал, дернул Нил за руку и развернул лицом к себе.

– Нет!

Она стиснула нового человечка так сильно, что он заскулил. Капли все текли по ее лицу. Она закрыла глаза и снова завыла горестно и протяжно. Лок гневно затряс ее:

– Ха не ушел! Смотри…

Он бегом возвратился к костру и указал на палицу, скалу и след на земле. Ха был везде. Лок торопливо объяснял старухе:

– Я вижу Ха. Я его отыщу. Как мог Ха встретить другого? Ведь другого нету в мире…

Фа бурно заговорила. Нил слушала, продолжая громко рыдать.

– Если есть другой, значит Ха ушел с ним. Пусть Лок и Фа пойдут…

Старуха жестом прервала ее.

– Мал сильно болен, а Ха ушел. – Она посмотрела на каждого из них. – Теперь остался Лок…

– Я его отыщу.

– …а Лок много говорит, но мало видит. На Мала надежды нету. Поэтому дайте сказать мне.

Она торжественно опустилась у желудка, над которым клубился пар. Лок поймал ее взгляд, и все, что он видел внутри себя, пропало. Старуха говорила твердо, как говорил бы Мал, будь он здоров:

– Без помощи Мал умрет. Фа нужно пойти с подарком к ледяным женщинам и просить у Оа милости.

Фа опустилась рядом с ней.

– Кто может быть этот другой человек? Разве живет тот, кто стал мертвым? Неужто он снова родился из чрева Оа, как мой ребенок, что умер в пещере у моря?

Нил снова зарыдала:

– Пусть Лок пойдет искать Ха.

Старуха возразила с укором:

– Женщина служит Оа, а мужчина видит внутри себя. Пусть скажет Лок.

Лок вдруг осознал, что глупо ухмыляется. Теперь он как бы шел впереди других, а не прыгал сзади с Лику на плечах, не знающий тревог. Внимание трех женщин смущало его. Он отвел взгляд и почесал одну ногу об другую. Потом нерешительно отвернулся от женщин.

– Скажи, Лок!

Он старался остановить взгляд на чем-нибудь значительном, чтобы собрать мысли и забыть про женщин. В темноте он смутно увидел палицу у скалы. И сразу Ха – подобие Ха – встал перед ним на откосе. Его охватило страшное возбуждение. Он быстро заговорил:

– У Ха пятно вот тут, под глазом, где его тронула головешка. Он нюхает – вот так! Он говорит. На большом пальце ноги у него пучок шерсти…

Резким движением он повернулся.

– Он встретил другого. Смотрите! Ха падает со скалы – так я вижу. Потом сюда бежит другой. Он кричит Малу: «Ха упал в воду!»

Фа внимательно поглядела ему в глаза.

– Другого не было.

Старуха тронула ее руку.

– Значит, Ха не падал. Иди быстрей, Лок. Отыщи Ха и другого.

Фа насупилась:

– Как другой знает Мала?

Лок вновь рассмеялся:

– Мала знают все!

Фа властным жестом прервала его. Она подняла руку ко рту и оттянула челюсть. Нил оглядывала каждого из людей, не понимая смысла их слов. Фа закрыла рот, подняла указательный палец и направила в лицо старухе.

– Я вижу так. Это кто-то… другой. Не из людей. Он говорит Ха: «Пойдем! Там больше еды, чем я могу съесть». А Ха говорит…

Она замолчала. Нил всхлипывала:

– Где Ха?

Старуха ответила:

– Он пошел с другим.

Лок осторожно потряс Нил за плечи.

– Они говорили или увидели вместе. Ха нам расскажет, и я пойду за ним. – Он оглядел остальных. – Люди понимают друг друга.

Они подумали над его словами и кивком головы показали, что согласны.

Лику пробудилась и с улыбкой смотрела на них. Старуха начала хозяйничать на откосе. Она и Фа бормотали, не умолкая, сравнивали куски мяса, прикидывали на вес кости, потом снова подошли к желудку и начали выяснять что-то, Нил сидела рядом, рвала мясо зубами и жевала механически, с тупой пассивностью. Новый человечек тихонько перелез через ее плечо. Он повисел там, глядя на огонь, и спрятался в копне ее волос. Потом старуха внезапно взглянула на Лока так странно, что он даже на миг потерял внутри себя Ха вместе с другим и стал переминаться с ноги на ногу. Лику потянулась к желудку и обожгла пальцы. Старуха не отводила взгляда, а Нил всхлипнула и спросила его:

– Ты видишь Ха? Видишь хорошо?

Старуха подняла с земли его дубинку и вложила ему в руку. На теле ее сливались блеск огня и свет луны, и ноги Лока сами понесли его за откос.

– Я вижу хорошо.

Фа протянула ему еду из желудка, эта еда была такая горячая, что она перекидывала ее с руки на руку. Он окинул остающихся женщин нерешительным взглядом и двинулся к повороту. Вдруг в темноте ночи его охватило такое горькое одиночество, что Лок снова не смог увидеть Ха внутри себя. Он поглядел на откос, как бы ища поддержки. Там темнел холмик земли, за которым прятался костер, и красное зарево дрожало над ним. Он увидел Фа и старуху, они сидели лицом друг к другу на корточках, разбирая куски мяса. Покидая их, он обогнул скалу, и гул водопада встретил его. Он опустил палицу на землю, присел и начал есть. Мясо было нежное, горячее, вкусное. Он уже утолил первый голод, но аппетит остался, и он ел, не торопясь, смакуя пищу. Он поднял кусок к лицу, изучая его бледную поверхность, где лунный свет замирал, а не скользил, как по воде. Он забыл про откос и про Ха. Теперь оставался лишь живот Лока. Сидя над грохочущим водопадом, с лицом, блестящим от жира, Лок блаженствовал. Лок глядел на остров, но не видел его, он упивался сладостью, бегущей по языку, глотал, громко чавкая, и ощущал, как вздрагивает его тугая шкура.

Наконец с едой было покончено. Он утер лицо руками, оторвал колючку с палицы и поковырял в зубах. Теперь он снова вспомнил про Ха, и про откос, и про старуху и сразу поднялся. Уверенный в чуткости своего носа, он переходил из стороны в сторону и обнюхивал утес. Запахи совсем перемешались, а нос как будто перестал понимать. Лок знал, отчего это, и пополз вниз, наклонив голову, пока не достал губами воды. Он утолил жажду и прополоскал рот. Потом взобрался назад и присел на старой треснувшей скале. Дожди размыли ее крутой склон, но у поворота была тесная щель, протоптанная людьми, подобными Локу, которые прошли тут в огромном количестве. Он задержался над ревущим водопадом и втянул носом воздух. Запахи были разные, как во времени, так и в пространстве. Вот здесь, над его плечом, где Нил держалась за утес, был самый свежий запах ее тела. Ниже он отыскал множество запахов людей, прошедших здесь вчера, запахи пота и молока, неприятный запах Мала, страдающего и больного. Лок разобрал и отмел их, потом весь сконцентрировался на последнем запахе Ха. Каждый запах становился ощутимой реальностью и лучше памяти воспроизводил некое живое, но спрятанное присутствие, так что теперь Ха снова был жив. Напрягшись, он увидел Ха внутри себя и старался удержать его там, чтобы не потерять.

Он стоял наклонившись и сжимал палицу в руке. Потом тихо поднял ее и взял обеими руками. Его пальцы напряглись, и он медленно отступил на шаг. Ему почудилось что-то еще. Это было неуловимо, когда запахи всех людей перемешались, но после того, как он их различил и отодвинул от себя, остался запах без облика. Теперь, когда Лок его уловил, он сильнее всего ощущался у поворота. Совсем недавно кто-то стоял здесь, придерживаясь за скалу и наклонившись вперед, и разглядывал уступ и откос. Лок чутьем понял теперь, что так глубоко поразило Нил. Он пошел дальше по утесу, сперва тихонько, потом побежал и несся вперед, легкими скачками одолевая каменистый склон. На бегу он многое видел внутри себя, все там сливалось и путалось: вот Нил, растерявшаяся, напуганная, вот другой, вот показался Ха, он торопится…

Лок повернулся и побежал обратно. У обрыва, где его вчера угораздило так глупо сорваться, запах Ха вдруг пропал, будто на утесе не осталось места.

Лок наклонился и посмотрел вниз. Ему видно было, как шевелятся хвостатые травы в серебре реки. Он ощущал, что жалобные крики разрывают его горло, и закрыл рот рукой. Локу представилось, что Ха бьется в реке и течение сносит его к морю. Он снова принюхался и обнаружил запах Ха и другого, и запахи эти уходили вниз, к лесу. Он прошел кустарник, где Ха отыскал ягоды для Лику, увядшие ягоды, но и теперь Ха жил здесь, среди этих кустов. А тогда его ладонь пробежала по веткам, срывая ягоды. Он был жив внутри Лока, но повернул назад, уходя к дню их весеннего возвращения от моря. Лок резво сбежал по склону меж скал и шмыгнул в лес, под деревья. Гигантские стволы плотно стояли в темноте, но когда Лок начал пролезать между ними, луна послала ему в помощь свою золотистую паутинку. Здесь был Ха, весь в тревоге. Тут он подходил к реке. А вон там, у кинутой кучи дров, Нил терпеливо ждала, пока не отчаялась, и следы ее ног виднелись в лунном свете. Здесь она догоняла Ха, ошеломленная, напуганная. Беспорядочные следы поднимались по скалам назад, к утесу.