Текст книги "Сила сильных"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Уильям Голдинг,Йозеф Аугуста
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц)

– Зачем?

Лок опустился на колени и почесал щетину под губой. Потом показал на капли воды, летевшие к ним через остров.

– Старуха. Она была там. И ее ноша.

Стервятники взлетали из-под его руки в воздухе, обтекавшем скалу. Фа отпустила Лока, когда он заговорил о старухе. Но он продолжал смотреть ей в глаза.

– Она была там…

Оба ничего не могли понять и замолчали. Фа снова нахмурилась. Ее невозможно было обмануть. Что-то загадочное исходило от старухи и плавало в воздухе вокруг ее головы. Лок умолял Фа поверить ему:

– Я обернулся и упал.

Фа опустила веки и сказала строго:

– Я так не вижу.

Нил уводила Лику за другими. Фа тоже пошла, будто Лока не было вообще. Он послушно плелся за ней, понимая свою оплошность, и все же повторял на ходу:

– Я обернулся к ней…

Люди дожидались их впереди на тропе. Фа крикнула:

– Мы идем!

Ха ответил ей:

– Тут ледяная женщина.

Впереди и выше Мала лежала падь, забитая слежавшимся снегом, до которого еще не дотянулось солнце. Собственная тяжесть и стужа, а в начале ранней весны ливни превратили его в лед, который грозно нависал, и между отсыревшей кромкой и нагретой скалой лилась вода. Хотя раньше люди никогда не видали, чтобы ледяная женщина еще жила здесь, когда они возвращались со своей зимовки у моря, никто не подумал, что Мал повел их в горы прежде срока. Лок забыл про свое падение и про удивительную, ни с чем не сравнимую новизну запаха водных брызг и кинулся вперед. Он стал рядом с Ха и закричал:

– Оа! Оа! Оа!

Остальные подхватили возглас:

– Оа! Оа! Оа!

Средь вечного шума водопада голоса их были слабы и немощны, но стервятники их расслышали и насторожились, но потом плавно продолжили полет. Лику кричала и подкидывала вверх маленькую Оа, сама не зная зачем. Новый человечек вновь проснулся, облизнул губки розовым, как у котенка, язычком и поглядел сквозь пряди за ухом у Фа. Ледяная женщина свисала над людьми и впереди их. Хотя смертоносная вода струилась из ее чрева, она была неподвижна. Люди замолчали и заторопились уйти, пока ока не исчезла за скалой. Молча дошли они до скал у водопада, где огромный утес рассматривал свою подошву в хлопьях белой пены и воронках. Здесь вода переливалась через порог, такая чистая, что через нее все было видно. Водоросли тут не шевелились тихо и торжественно, а бурно трепетали, точно рвались в побег. Близ водопада скалы были покрыты влагой и папоротники нависали над пустотой. Люди чуть глянули на водопад и заторопились дальше.

Над водопадом река струилась через долину и исчезала в горах.

Сейчас, в конце дня, солнце спустилось в долину и пламенем отражалось в воде. По ту сторону река омывала крутую гору, темную, не глядящую на солнце; но эта сторона не была такой неприступной. Тут был косогор, косой уступ, который плавно соединялся с другим утесом. Лок не смотрел ни на остров, где никто из людей не бывал, ни на гору на другой стороне долины. Он заторопился вслед за людьми, вспоминая, как спокойно на этом уступе. Снизу их защищала вода, потому что течение сбросило бы любого врага в водопад; а утес над уступом был доступен лишь горным козлам да птицам. Спуск с уступа к лесу преграждала такая трясина, что его мог защитить даже один человек, вооруженный палицей. И по этой тропе на крутом утесе над каскадом брызг и мятежными водами не ходил ни один зверь, ее протоптали лишь ноги людей.

Когда Лок повернул в конце тропы, лес за его спиной потемнел и тени из долины поднялись к уступу. Люди шумно располагались на земле, но Ха с размаху опустил дубинку, так что колючки на конце ее впились в почву у его ног. Он присел и принюхался. Люди сразу замолчали, став полукругом перед пологим откосом. Мал и Ха с палицами в руках крадучись взобрались на низкий земляной склон и осмотрелись.

Но гиены ушли. Хотя их запах еще пластался по каменной крошке и по тощей траве, произраставшей из праха многих поколений, это был запах вчерашнего дня. Люди увидели, что Ха теперь держит палицу уже не как оружие и расслабились. Они поднялись вверх еще на несколько шагов и остановились у откоса, где закатные лучи солнца делали их тени косыми. Мал удержал кашель, который бился у него в груди, повернулся к старухе и стал ждать. Она стала на колени и положила в центре отлога глиняный шар. Потом раздвинула глину, распластала и разгладила ее поверх прежнего слежавшегося на земле слоя. Она низко склонилась над глиной и подула. В глубине откоса стоял высокий утес с нишами по бокам, и в этих нишах были заготовлены кучи хвороста, сучьев и больших веток. Старуха быстро подошла к кучам, взяла сучки, листья и сухое, трухлявое бревнышко. Она разложила их на распластанной глине и начала дуть. Показался дымок, затем в воздухе мелькнула первая искра. Сучки затрещали, красный с синеватым отливом язычок огня побежал по дереву и поднялся вверх, осветив щеку старухи. Ее глаза заблестели. Она снова сходила к впадинам, подкинула еще дров, и огонь предстал перед ними в полном великолепии своего пламени и в короне искр. Она принялась мять влажную глину, выпрямляя края, и теперь огонь оказался в центре плоского круга. Тогда она выпрямилась и произнесла:

– Огонь снова проснулся.

2

В ответ люди радостно зашумели. Они поспешили на откос. Мал сразу сел у костра и начал греть руки, а Фа и Нил притащили еще дров и уложили их рядом. Лику тоже взяла ветку и протянула ее старухе. Ха присел на корточки рядом с утесом, поерзал и удобно прислонился к нему спиной. Его правая рука отыскала и подняла камень. Он показал его людям.

– Я вижу такой камень внутри себя. Вот Мал рубит им сучья. Смотрите! Этот край может рубить.

Мал взял камень у Ха, прикинул на ладони, сперва нахмурился, вспоминая, затем улыбнулся людям.

– Этим камнем я рубил, – сказал он. – Смотрите! Тут я держу его большим пальцем, а тут беру в руку тупой конец.

Он поднял камень и энергично показал, как им можно пользоваться.

– Замечательный камень, – сказал Лок. – Он ждал нас. Он лежал у костра и никуда не ушел, пока Мал не появился здесь.

Лок поднялся и глядел со склона поверх земли и камней. Никто не ушел, ни река, ни горы. И откос их дождался. Вдруг его охватил поток радости и восторга. Все их дождалось, дождалась и Оа-весна. Теперь она торопила к жизни вкусные ростки и побеги, откармливала личинки, источала запахи из почвы, распускала набухшие почки на ветках кустов и деревьев. Он запрыгал по уступу над рекой, широко разведя руки.

– Оа!

Мал отодвинулся от огня и осмотрел край откоса. Он присмотрелся к земле, убрал редкие сухие листья и звериный помет под скалой. Потом присел на корточки и выпятил грудь.

– Вот тут сидит Мал.

Он нежно погладил камень скалы, как Лок или Ха могли бы приласкать Фа.

– Мы вернулись домой!

Лок вернулся с уступа. Он поглядел на старуху. Свободная от ноши с огнем, она уже не была такой чуждой и отстраненной от остальных. Теперь он не боялся смотреть ей в глаза, говорить с нею и даже верил, что она ответит ему. А говорить ему хотелось, чтобы лучше скрыть от других ту тревогу, которую всегда вызывало у него пламя костра.

– Ну вот, огонь снова в своей пещере. Тебе тепло, Лику?

Лику перестала лизать малую Оа и отодвинула ее ото рта.

– Есть хочу.

– Завтра мы отыщем еду и накормим всех людей.

Лику показала на малую Оа.

– Она тоже хочет есть.

– Ты возьмешь ее с собой и сама накормишь.

Он смеясь посмотрел на остальных людей.

– Я вижу…

Люди рассмеялись, потому что Лок обычно ничего и никого кроме себя самого не видел, и они знали это и он тоже знал.

– …вижу, как появилась малая Оа…

Старый корень, на который он показывал, своими изгибами и утолщениями действительно напоминал толстую женщину.

– …я стою среди деревьев. Я нащупываю. Вот здесь, под ногой нащупываю… – Он показал, как это происходило. Всю тяжесть тела он перенес на левую ногу, правая шаркала по земле. – …Я ощущаю. Что ощущаю? Луковицу? Палку? Кость? – Пальцы правой ноги схватили что-то и передали левой руке. Он посмотрел. – Это малая Оа! – Он просиял, радуясь от души. – И теперь малая Оа всегда вместе с Лику.

Люди хлопали себя по бедрам, поощряя его и одновременно посмеиваясь и над ним, и над его сказками. Довольный такой наградой, он присел у костра, а люди утихли и задумчиво глядели на огонь.

Солнце спряталось в реке, и свет пропал вместе с ним. Теперь один костер приковывал общее внимание, его седая зола, пятно ярко-красного света, а над ним высокое дрожащее пламя. Старуха тихо двигалась, поднося дрова, красное пятно их грызло, и пламя вновь поднималось. Люди глядели, и лица их будто слегка вздрагивали в неверном свете. Конопатая кожа заалела, и у каждого в глубине глаз прыгали похожие, как близнецы, огоньки. Теперь, когда им стало тепло, люди дали отдых своим мышцам и блаженно нюхали дымный воздух. Они поджали пальцы ног, вытянули руки и даже чуточку отодвинулись от костра. Глубокое молчание, в которое они погрузились, было гораздо ближе их природе, чем речь, молчание помогало им забыть о времени и слить воедино свои мысли. Потом они задремали. Рев воды стал почти неслышным, ощущался легкий ветерок. Уши людей жили особой жизнью, в общем ансамбле звуков они различали каждый в отдельности, будь то шелест дыхания, шорох влажной, подсыхающей глины и даже падение пепла.

Вдруг Мал спросил с необычной для него неуверенностью:

– Холодно тут?

Снова в каждом проснулся собственный разум, и все повернулись к Малу. Он уже обсох, и шкура его топорщилась. Он резко подался вперед, проехал коленями по глине и оперся на расставленные руки, так что костер дышал ему прямо в грудь. Ночной ветер дунул на огонь, и струйка дыма угодила Малу в широко открытый рот. Он поперхнулся, закашлялся и не мог остановиться, не в силах был справиться с кашлем. Все его тело тряслось, и он никак не мог отдышаться. Он упал на бок и дрожал. Они увидели страх в его глазах.

Старуха сказала:

– Это холод воды, в которую тогда он упал с бревна.

Она подошла, стала на колени и начала руками растирать Малу грудь, разминать мускулистую шею. Она положила его голову к себе на колени, телом укрыла от ветра, и кашель незаметно утих, и он лежал уже неподвижно, лишь иногда вздрагивая. Новый человечек проснулся и сполз со спины Фа. Он полез вдоль частокола вытянутых НОР, и его рыжие волосики поблескивали в неверном свете. Увидев костер, он пролез под согнутым коленом Лока, вцепился в ногу Мала, подтянулся и поднялся. Два маленьких огонька светились в его глазенках, а он стоял, клонясь вперед, и не выпуская подрагивающую ногу. Люди смотрели то на детеныша, то на Мала. В костре треснула ветка так неожиданно, что Лок подскочил, и во тьму полетел сноп искр. Новый человечек опустился на четвереньки быстрее, чем искры осели. Он прошмыгнул мимо ног взрослых, вскарабкался по руке Нил и зарылся в шерсть у нее на спине, под гривой. Потом один из огоньков глянул из-за ее левого уха пытливо и тревожно. Нил склонила голову на плечо и любовно потерлась щекой о головку малыша. Новый человечек снова замер. Собственная его шерстка и волосы матери прятали его, как пещера. Ее грива висела над ним, как полог. Вскоре огонек за ее ухом угас.

Мал напрягся и с трудом сел, опираясь на старуху. Он поглядел на каждого из людей. Лику открыла было рот, пытаясь что-то сказать, но Фа резко оборвала ее.

Потом Мал заговорил:

– Сперва была великая Оа. Она породила Землю и выкормила ее. Потом Земля родила женщину, а та родила из своего чрева первого мужчину.

Люди внимательно слушали. Они ждали продолжения рассказа о том, что знал Мал. Сейчас он покажет им те времена, когда людей было неизмеримо много, когда круглый год длилось лето и ветки ломились под грузом цветов и плодов. Они любили слушать длинный перечень имен, от Мала назад, в давно минувшее, в конце которого всегда назывался старейший из людей того времени, но Мал больше ничего не стал говорить.

Лок подсел к нему, закрывая Мала от ветра.

– Ты голоден, Мал. Когда человек давно не ел, в нем поселяется холод.

Ха широко раскрыл рот:

– Когда солнце проснется, мы отыщем еду. Сиди у костра, Мал, а мы найдем еду, и в тебя вольются сила и тепло.

Подошла Фа, прижалась к Малу своим широким телом, и теперь они втроем укрывали его от ветра. Он сказал им, борясь с кашлем:

– Я вижу, что нужно делать.

Он опустил голову и долго смотрел на пепел. Люди ждали. Они видели, как жестоко истрепала его жизнь. Длинная шерсть на голове местами выпала, и завитки волос, которые некогда буйно закрывали лоб, свалялись, так что над бровями оголилась широкая полоса морщинистой кожи. Глубокие и почерневшие глазницы окружали тусклые измученные глаза. Он поднес руку к лицу и внимательно изучал свои пальцы.

– Вот что надо людям. Еда сначала. Потом дрова.

Правой рукой он загибал пальцы на левой; он держал их крепко, словно пытался таким образом удержать ускользавшие мысли.

– Палец за еду, это сперва. Потом палец за дрова.

Он потряс головой и начал еще раз:

– Палец за Ха. За Фа. За Нил. За Лику…

Он загнул все пальцы левой руки и поглядел на правую, тихо покашливая. Ха нетерпеливо дернулся, но промолчал. Мал перестал морщить лоб и запнулся. Он сидел понурившись, дергая руками шерсть на своем загривке. По голосу они понимали, как он утомлен.

– Ха наберет дров в лесу. Нил пойдет с ним и возьмет с собой маленького.

Ха снова заерзал, а Фа сняла руку с плеч старика, но Мал продолжал:

– Лок пойдет за едой вместе с Фа и Лику.

Ха возразил:

– Лику еще не выросла, чтобы ходить далеко по склону горы и потом по равнине!

Лику закричала:

– Хочу с Локом!

Мал низко уронил голову и тихо закончил:

– Я сказал.

Теперь все было решено, и люди почувствовали тревогу. Они нутром ощущали неладное, но слово было произнесено. А когда слово сказано, это было равнозначно завершению дела и это беспокоило их. Ха бессмысленно постукивал камнем по покатой скале, а Нил снова тихонько подвывала. Только Локу, который видел меньше остальных внутри себя, снова представилась великая Оа и ее дары, как было недавно, когда он весело прыгал на уступе. Он подскочил и обернулся к людям, а прохладный ветерок играл завитками его шкуры.

– Я притащу еды в руках, – он изобразил огромную груду, – так много еды, что буду качаться – вот сколько!

Фа рассмеялась:

– Столько еды нигде не бывает.

Лок опустился на корточки.

– Я вижу так внутри себя. Лок бежит к водопаду. Он тащит козла. Большой кот убил этого козла и выпил кровь, так что люди не виноваты. Вот тут. Слева под рукой. А тут, справа, – он показал на другую руку, – я несу ляжку козы.

Он метался по откосу и шатался, будто под тяжестью пищи. Люди смеялись вместе с ним, потом над ним. Один Ха молчал, с чуть заметной ухмылкой, и, когда люди увидели это, они посмотрели на него и вновь на Лока.

Лок продолжал хвастать:

– Я вижу хорошо!

Ха продолжал посмеиваться неподвижными губами. Потом на глазах у всех неторопливо и серьезно повернул к Локу оба уха, которые будто говорили за него: я тебя слышу!.. Лок оскалил зубы, шерсть на нем поднялась. Он глухо зарычал на эти наглые уши и ехидную ухмылку.

Фа вступилась:

– Слушайте. Ха много видит и мало говорит. Лок говорит много и ничего не видит.

Тогда Ха рявкнул от смеха и подпрыгнул перед Локом, а Лику беспричинно засмеялась. Лок вдруг остро ощутил, что завидует их беспечному, доброму согласию. Он смирил свой гнев, отполз назад к костру и притворился, что очень огорчен, люди же изобразили, что хотят его утешить. Затем на откосе вновь воцарилась тишина и общность в мыслях или просто единство людей.

Внезапно все оцепенели, сопереживая то, что каждый видел в этот миг внутри себя. Они увидели Мала далеко от них, ярко освещенного, беззащитного во всей его слабости. Кроме тела Мала, они видели все, что он ощущал, что медленно проникало в его мысли. Одна, самая горькая мысль, вытесняла остальные, прорывалась через завесу предположений, домыслов и сомнений, пока они наконец не прочли то, во что он уже безнадежно и тягостно верил:

«Завтра или еще через день меня не станет».

Люди вновь разобщились. Лок протянул руку и тронул Мала. Но Мал не ощутил этого, мучимый болью и укрытый женскими волосами. Старуха глянула на Фа.

– Это от холода воды.

Она склонилась и шепнула Малу на ухо:

– Завтра будет пища. Теперь спи.

Ха поднялся.

– И будут еще дрова. Не время ли дать еще пищи огню?

Старуха пошла к утесу и притащила дров. Она клала сучья один к другому так умело, что любой язычок пламени находил себе сухое дерево. Вскоре жаркий огонь полыхал в воздухе и люди отступили от костра. Их круг расширился, и Лику скользнула внутрь. Шкура ее стала опасно потрескивать, а люди безмятежно улыбались друг другу. Потом они стали глубоко зевать. Они тесно обступили Мала, потом легли и прильнули к нему, укачивая его в объятиях жарких тел, а костер согревал его спереди. Они шевелились во сне и бормотали. Мал чуть покашлял, и тоже заснул.

Лок присел в стороне, всматриваясь в даль над темными водами. Он тоже зевнул и ощутил боли в животе. Лок вспомнил о вкусной еде, облизнул губы и хотел что-то сказать, но вспомнил, что все уже заснули. Тогда он поднялся и почесал густые волосы под нижней губой. Фа была здесь, и вдруг он снова ощутил, что его влечет к ней; но это чувство быстро уступило место мыслям о еде. Он вспомнил о гиенах и тихонько поднялся на край уступа, разглядывая спуск к лесу. Он посмотрел вверх и увидел, что небо чистое, лишь над морем висели маленькие тучки. Отблеск костра больше не слепил его, и теперь глаза его уколол луч яркой звезды. Потом возникли другие дрожащие огоньки, рассыпавшиеся по огромному небесному куполу. Лок не мигая смотрел на звезды, а его нос искал запах гиен и сказал, что вблизи их нет. Он перебрался через камни и глянул сверху на водопад. Там, где река стремилась вниз, всегда было светло. Лок бездумно оглядывал черные деревья и скалы, едва видные сквозь мглистую белизну. Остров напоминал длинную ногу сидящего гиганта. Чтобы добраться до него, людям пришлось бы прыгнуть с уступа на скалы через широкую полосу воды, которая готова была любого подхватить и швырнуть в водопад. Только очень быстрое существо, да еще подгоняемое страхом, могло решиться на такой риск. Поэтому на острове никто никогда не бывал.

Успокоенный тишиной, он вспомнил зимнюю пещеру у моря, потом повернулся и посмотрел на реку, чьи далекие излучины, как лужи, слабо светились в темноте ночи. Он смутно подумал о тропе, которая шла от моря к уступу через распластавшуюся под ним тьму. Он глядел и с удивлением понял, что тропа в самом деле там, куда он глядел. Забыв эти мысли, он раздул ноздри и снова стал вынюхивать гиен, и скоро убедился, что они покинули эти места. Наконец он возвратился к огню и присел сбоку от него. Он зевнул, снова ощутил близость Фа, почесался. Чьи-то глаза глядели на него со скал, глаза были и на острове, но он знал, что любой побоится приблизиться, пока угли тлеют в костре. Старуха будто услышала его мысли, очнулась, подкормила огонь и плоским камнем начала сгребать золу. Мал во сне зашелся в резком кашле, отчего люди задвигались. Старуха устроилась на старом месте, а Лок поднял руки и устало потер ладонями лицо. Перед глазами поплыли зеленые пятна. Ветер заколебал воду в реке; затем бурный порыв вырвался из леса и пронесся по долине. Остров был окутан мглой, влажный туман пробрался к откосу, завис над ним и опустился на людей. Ноздри Лока непроизвольно раздулись, изучая смешанные запахи, принесенные туманом.

Он замер на корточках, ничего не понимая и дрожа. Ладони он сложил вокруг ноздрей и жадно нюхал влажный воздух. Он крыл глаза, весь напрягся, пытаясь понять то необыкновенное, что мелькало в этом запахе, но тот уже растаял, испарился. Лок развел ладони, успокоился и открыл глаза. Ветер переменил направление, туман, плывший от водопада, исчез, его окружали привычные запахи ночи.

Он мрачно глянул на остров и на черную воду, которая бежала к устью долины, потом зевнул. Он не умел удержать какую-либо мысль, если она не говорила об опасности. Костер затухал, а люди мирно спали, прильнув к земле. Он принял удобную позу перед сном, защитил ладонью ноздри от сырого холодного воздуха. Колени он прижал к груди, пытаясь лучше спрятаться от холода ночи. Левая рука поднялась, ее пальцы зарылись в шерсть на загривке. Челюсть коснулась коленей.

Над долиной через гряду облаков пробился неясный желтоватый свет, предвестник появления луны. Лок спал, низко присев. При первой тревоге он мог рвануться с места, как спринтер, который мгновенно набирает скорость. Иней блестел на его шкуре, как лед на пике горы.

Луна не спеша и почти вертикально поднималась в небе среди редких, почти не видных облачков. Снизу донесся шум, но грохот водопада перекрыл эхо, так что слышен был лишь слабый отголосок. Уши Лока дрогнули в свете луны, и пятна инея блеснули на их мочках. Уши Лока сказали Локу:

– ?

Но Лок спал.

3

Сквозь сон Лок ощущал, что старуха проснулась раньше других и стала хлопотать у огня с первыми бликами зари. Она подложила в костер еще дров, и он дремотно услышал, как ветки стали шипеть и трещать. Фа еще сидела, и голова старика судорожно дергалась на ее плече. Ха повернулся и встал. Он подошел к Фа и посмотрел на старика. Мал пробуждался не так, как другие люди. Он грузно сидел на корточках, терся лицом о шерсть Фа и трудно дышал, как самка, ждущая детеныша. Он широко раскрыл рот перед горячим костром, но его самого охватил другой, тайный огонь; этот огонь сжигал его изнутри, разливаясь по усталому телу. Нил сбегала к реке и в ладонях принесла воды. Мал выпил ее со все еще закрытыми глазами. Старуха подложила в костер еще дров. Она указала на опустевшую нишу в утесе и кивнула головой в сторону леса. Ха сказал Нил, коснувшись ее плеча:

– Пойдем!

Новый человечек тоже пробудился, он влез на плечо Нил, похныкал, затем переполз к ней на грудь, Нил неторопливо двинулась вслед за Ха к отлогой тропе, которая спускалась в лес, а новый человечек сосал ее грудь. Они прошли поворот и исчезли в утреннем тумане.

Мал открыл глаза. Люди должны были глубоко нагнуться, чтобы услышать, что он говорит.

– Я вижу.

Люди ждали. Мал поднял руку и опустил ее ладонью на темя. Два огонька прыгали в его глазах, но смотрел он не на людей, а мимо них на другую сторону реки, В его неподвижном взгляде было столько ужаса и муки, что Лок обернулся посмотреть, что же так напугало Мала, Ничего страшного не было – лишь ствол бревна, смытый ранним паводком с берега где-то выше по течению, проплыл мимо, поднялся торчком и пропал в водопаде.

– Я вижу. Огонь бежит по лесу и пожирает его.

Теперь, когда он проснулся, дыхание его стало совсем прерывистым.

– Вот огонь. Лес в огне. Утес в огне…

Он поочередно смотрел на каждого из людей. В голосе его дрожал страх.

– Где Лок?

– Вот я.

Мал впился в него взглядом, недоумевающий и мрачный.

– Нет! Лок за спиной у своей матери, а деревья съел огонь. Лок, переминаясь с ноги на ногу, глупо засмеялся. Старуха взяла руку Мала и прижала к щеке.

– Это было давно. Все прошло. Ты увидел это когда спал. Фа гладила его плечо. Потом ее рука скользнула по его шкуре и глаза расширились. Она сказала Малу терпеливо, словно говорила с Лику:

– Лок стоит здесь. Смотри! Он мужчина, а не детеныш.

Лок вздохнул облегченно и быстро заговорил, адресуясь сразу ко всем:

– Да, я мужчина. – Он протянул руки. – Вот я здесь, посмотри, Мал.

Проснулась Лику, шумно зевнула, и малая Оа упала с ее плеча. Лику подхватила ее и прижала к груди.

– Хочу есть.

Мал повернулся так резко, что едва устоял на ногах, но Фа успела его поддержать.

– Где Ха и Нил?

– Ты их послал, – ответила Фа. – В лес, за дровами. А Лока, Лику и меня за едой. Скоро мы найдем ее и тогда накормим тебя.

Мал стал качаться с боку на бок, прикрыв руками лицо.

– Плохо, что я увидел это.

Старуха обхватила его за плечи.

– Теперь спи.

Фа отвела Лока от огня.

– Плохо, если Лику пойдет с нами за пищей. Пусть остается здесь.

– Но Мал велел…

– У него болеет голова. Он плохо видит в себе.

– Он видел большой огонь, Я напугался. Как может утес быть в огне?

Ха и Нил с новым человечком возвращались на уступ. Они несли большие охапки сломанных веток. Фа побежала к ним.

– Брать нам Лику с собой, как сказал Мал?

Ха покривился:

– Такого никогда не было. Но он сказал.

– Мал видел гору в огне.

Ха нашел взглядом далекую окутанную туманом вершину.

– Я этого не вижу.

Вдруг странная неловкость прошла, и Фа, Лок и Лику быстро побежали по уступу. Они прыгнули на утес и начали карабкаться вверх. Скоро они были уже так высоко, что им была видна белая завеса брызг внизу под водопадом и гул его терзал уши. Там, где утес круто изгибался, Лок встал на четвереньки и крикнул:

– Полезайте!

Вокруг заметно посветлело. Они направились по крутому гребню туда, где сгущался туман и наконец добрались до круглых камней, за которыми попадались нечастые кучки травы да кое-где хилый кустарник, до земли согнутый ветром. Трава была мокрой от росы, и паутина, переплетавшая стебли, хватала за ноги и прилипала к ним. Склон стал пологим, кустарник гуще.

– Солнце выпьет туман.

Фа не отвечала. Она обшаривала землю, так низко опустив голову, что своими прядями сбивала росинки с кустов. Вдруг какая-то птица закричала и нехотя поднялась в воздух. Фа бросилась к гнезду, а Лику от восторга стала бить Лока пятками по брюху.

– Яйца! Яйца!

Она спрыгнула с его спины и заплясала перед гнездом. Фа отломила от дубинки колючку и проткнула яйцо с обоих концов. Лику почти вырвала его из рук Фа и высосала в один присест. Фа и Локу тоже взяли по яйцу. Они выпили их моментально. Теперь чувство голода усилилось и люди занялись тщательными поисками. Они продвигались, низко пригнувшись и проверяя все вокруг. Они не поднимали головы, но знали, что туман перед ними отползает на равнину и уже начинают греть первые солнечные лучи. Они перебирали листья, раздвигали кусты, отыскивали невылупившихся личинок, бледные ростки, прячущиеся под камнями. Они искали и ели на ходу, а Фа успокаивала их и себя:

– Ха и Нил найдут еду в лесу.

Лок находил личинки, любимую пищу, прибавляющую силы.

– Мы не можем возвратиться только с одной личинкой. Принести всего одну личинку.

Наконец они вылезли из кустарника. Сюда недавно сорвался с кручи камень и столкнул другой. Клочок голой земли был весь усыпан жирными белыми побегами, которые тянулись к свету. Они были маленькие и тучные, но зато ломались от легкого прикосновения. Люди, толкая друг друга, припали к земле и торопливо жевали. Пищи было столько, что они гортанно вскрикивали, выражая восторг и волнение, было столько пищи, что им удалось на время приглушить жестокий голод, хотя досыта наесться они не могли. Лику молчала, она сидела, вытянув ноги, и жадно набивала рот. Чуть спустя Лок развел руки в стороны, как для объятия.

– Можно привести сюда людей, чтобы они тоже насытились.

Фа ответила с набитым ртом:

– Мал не дойдет, и старая его не оставит. Мы должны возвратиться этим же путем, пока солнце не спустится за гору. Мы наберем для людей столько еды, сколько сможем дотащить.

Лок рыгнул и благодарно посмотрел вокруг.

– Это хорошее место.

Фа хмурилась и чавкала.

– Будь оно ближе…

Она жадно проглотила все, что держала во рту.

– Вот что я вижу. Растет сытная еда. Не здесь. У водопада.

Лок со смехом возразил.

– У водопада еда не растет!

Фа широко развела руки, пристально глядя на Лока. Потом начала их сводить. В ее опущенной голове и чуть поднявшихся вытянутых бровях таился вопрос, она не имела слов, чтобы его произнести. Она сделала еще попытку:

– Но если… увидеть вот так. Откос и огонь здесь, внизу.

Лок посмотрел на нее, скорчил гримасу и рассмеялся.

– Это место тут, внизу. А откос и костер вон там.

Он набрал еще побегов, затолкал в рот и принялся жевать. Потом посмотрел туда, откуда все ярче бил солнечный свет, и понял, что начинается день. Фа уже забыла свое видение и поднялась.

Лок тоже встал и позвал ее:

– Пойдем!

Они начали спуск среди камней и кустов. Лок шел первым, за ним торопилась Лику, серьезная и собранная, ведь в первый раз ей доверили добывать еду вместе со взрослыми. Склон стал плоским и они подошли к горной гряде, а перед ними, на просторной, как гладь моря, равнине, качался вереск. Лок насторожился, и все замерли. Он оглянулся, вопросительно посмотрел на Фа, резко запрокинул голову. Вдруг он выдохнул воздух через нос, потом втянул его в себя. Он тщательно принюхивался, раздувал ноздри, задерживая воздух, согревая его кровью, чтобы поймать запах. В носу у него происходили чудеса, обоняние обострилось до предела. Запах чувствовался совсем слабо. Если бы Лок умел сопоставлять, он поразмышлял бы над тем, реальный ли это запах или давнее ожившее воспоминание. Запах был такой слабый и неощутимый, что, когда Лок пристально поглядел на Фа, она не поняла вопроса. Тогда он тихо шепнул:

– Мед?

Лику застонала от нетерпения, и Фа торопливо ее успокоила. Лок снова втянул в себя воздух, но поймал уже другую струйку и в ней ничего не почуял. Фа ждала.

Лок быстро понял, откуда веет ветер. Он влез на каменистый склон, обращенный к солнцу, и двинулся между камнями. Ветер переменился и Лок вновь поймал запах. Этот запах возник трепетно близко и повел их к низкому утесу, разрушенному холодом и жарой, размытому ливнями, иссеченному щелями и трещинами. Одну из них окружали бурые пятна, напоминавшие отпечатки пальцев, и единственная пчелка, не ожившая даже под ярким солнцем, повисла недалеко от края трещины. Фа покачала головой:

– Меду мало.

Лок развернул палицу и сунул в трещину тонкий конец. Малочисленные пчелы, измученные холодом и голодом, слабо зажужжали. Лок вертел палицу в трещине. Лику подпрыгивала.

– Там мед, Лок? Хочу меду!

Пчелы выползли из щели и вились вокруг людей. Некоторые упали на землю и ползли, не в силах взлететь. Одна застряла в шерсти Фа, Лок вытащил дубинку. На конце были слабые следы меда и воска. Лику уже не скакала, она облизала палицу до блеска, Лок и Фа, утолившие острый голод побегами, теперь смеялись, глядя, как Лику ест.

Лок приговаривал:

– Мед лучше всего. Ведь мед дает силу. Вот как Лику любит мед, Я вижу – подойдет время, когда мед польется из этой расселины и можно будет брать этот вкусный мед прямо пальцами – вот так!

Он провел ладонью по камню и облизал пальцы, вспоминая сладость меда. Потом вновь засунул в щель конец палицы, чтобы еще побаловать Лику, Фа начала торопить его:

– Это старый мед, с тех дней, когда мы уходили отсюда к морю. Нужно искать еду для всех людей. Пойдем!

Но Лок все совал палицу в расщелину и радовался за Лику. Он смотрел на ее живот и думал о меде. Фа оставила их и пошла вниз по откосу. Она спустилась к скалистой кромке и исчезла с глаз. Вдруг они услышали ее крик. Лику прыгнула Локу на спину, и он помчался по откосу на крик, готовый пустить в ход дубинку. В скалах образовалась щель, а за ней была гладкая земля. Фа сидела у конца расселины и смотрела поверх травы и вереска на равнину, Лок подбежал к ней. Фа слабо вздрогнула и выпрямилась. Два желтоватых зверя, чьи лапы были не видны за бурыми кустиками вереска, оказались совсем рядом, так что она видела их глаза. Эти остроухие твари встрепенулись, услышав ее крик, перестали шевелиться и застыли в нерешимости. Лок снял Лику со спины.