Текст книги "Сила сильных"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Уильям Голдинг,Йозеф Аугуста
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 35 страниц)

Лок вспомнил, что Ха был в реке. Он бросился бежать, стараясь держаться поближе к берегу. Он миновал полянку, где стояло мертвое дерево, и спустился к воде. Кусты здесь торчали прямо из реки и наклонялись к воде. Ветки подрагивали от течения, и видно было, как река струится под лунным светом, прорезающим темноту. Лок позвал:

– Ха! Где ты?

Река молчала. Лок позвал снова, подождал, увидел, что Ха стал растворяться и пропадать, и тогда понял, что Ха ушел. Потом с острова донесся крик. Лок вновь закричал и заскакал на месте. Но, прыгая, он уже ощущал, что голос Ха не ответит. Это был совсем не такой голос; не голос одного из людей, а голос другого. Вдруг Лок почувствовал трепет. Было необычайно важно найти этого другого, которого он чуял и слышал. Он обежал прогалину без всякого смысла, крича изо всех сил. Потом запах другого донесся до него от сырой земли, и он двинулся за этим запахом прочь от реки к склону под краем горы. Он шел по запаху, наклонившись в неверном свете луны. Запах уводил в сторону от реки, под деревья, и подвел к разбросанным валунам и кустам. Здесь могла скрываться опасность: коты, или волки, или даже гигантские лисы, рыжие, как сам Лок, и особенно злобные после весенней голодовки. Но след другого был ясен, и его нигде даже не пересекал запах хищников. Он все отходил от тропы, которая вела на откос, явно стараясь двигаться по дну расщелины, а не по ее высоким склонам. В некоторых местах другой останавливался, иногда стоял непонятно долго, и отпечатки его ступней были глубокими. В одном месте, где путь лежал по крутому гладкому склону, другой возвратился назад, сделав больше шагов, чем пальцев на руке. Он снова повернул и побежал вверх по расщелине, и ногами выворачивал комки земли всюду, где он становился на тропу. Вот он опять задержался, вылез из расщелины, опустился на ее край и полежал там короткое время. Внутри себя Лок увидел этого мужчину, не напряжением ума, а потому что каждый раз запах подсказывал ему движения другого. Точно так же, как запах большого кота вызвал бы у него кошачью настороженность, чтоб избежать рискованной встречи, и даже кошачье урчание. Как глядя на Мала, когда он тяжело поднимался по склону, люди непроизвольно подражали ему, так теперь запах другого перевоплотил Лока в того, кто прошел раньше этим путем. Он уже начинал познавать другого, сам не понимая, как это получается, что он знает. Лок-другой присел у края утеса и вгляделся в шершавый бок скалы. Он кинулся в тень горы, рыча и медля. Он тихо двинулся вперед, стал на четвереньки, осторожно подполз и заглянул с края утеса в долину, где текла полноводная река.

Он смотрел вниз, на откос. Над откосом висела скала, и никого из людей не было видно; но из-под этой скалы танцующий круг багряного света расползался по уступу, медленно бледнея, пока не сливался наконец со светом луны. Полоска дыма струилась вверх и плыла вдоль долины. Лок-другой начал боком спускаться по скале с уступа на уступ. Когда он подкрался к самому откосу, то стал двигаться еще осторожней и всем телом прижался к скале. Он прополз вперед, наклонился и посмотрел вниз. Глаза его ослепли от яркого пламени, плясавшего над костром; теперь он снова был Лок, у себя дома, вместе с людьми, а другой ушел. Лок оставался на месте, бездумно рассматривая землю, и валуны, и твердый удобный уступ. Фа что-то произнесла прямо под ним. Он не понял ее слов, и смысл их был ему недоступен. В руках у Фа был большой сверток, она резво побежала по уступу к почти отвесной, чуть видной тропе, которая вела к ледяным женщинам. Старуха подошла, посмотрела ей вслед, затем возвратилась назад к костру. Лок услышал треск дерева, потом сноп искр взметнулся прямо к его лицу, и свет костра на уступе расширился и задвигался.

Лок отодвинулся назад и медленно поднялся. Голова у него была пустая. Он ничего не видел в себе. Тем временем Фа уже прошла плоскую скалу и полосу земли и полезла вверх. Старуха сошла с откоса, сбегала вниз к реке и возвратилась, неся воду в обеих горстях. Она была совсем рядом, Лок видел капли, которые пробивались у нее между пальцев, и два огня, которые, как близнецы, светились в ее глазах. Она прошла под скалой, и Лок понял, что она его не видит. Вдруг он испугался того, что она его не видела. Старуха столько знала, и все-таки она его не видела. Он ощущал себя изгоем, а не одним из людей; словно слияние с другим так изменило его, что он стал непохож на них, и они уже не могли его видеть. Он не мог подобрать слова, чтобы высказать эти мысли, но ощущал себя чуждым и незримым, будто ледяной ветер пронизывал его кожу. Другой рванул за нити, которые соединяли его с Фа, и Малом, и Лику, и с остальными людьми. Эти нити были не пустой игрушкой, а самим смыслом его жизни. Если они разорвутся, человек сразу умрет. Вдруг Лок испытал томительное, как голод, желание, чтобы чьи-то глаза встретились с его глазами и узнали его. Он повернулся, думая промчаться по зубцам и спрыгнуть на откос; но вдруг снова почуял запах другого. Другой не был уже пугающей частью Лока, но его неизвестность и сила требовали внимания. Лок пошел за запахом вдоль зубцов, тянувшихся над уступом, пока не подошел к обрыву у воды, а путь к ледяным женщинам проходил выше, над его головой.

Запах сошел к воде, и Лок сошел тоже. Он стоял, тихонько вздрагивая от непонятной тоски, навеянной водой, и рассматривал ближнюю скалу. Он уже видел внутри себя прыжок, который покрыл пустоту, и тот, другой, долетел до этой скалы, а оттуда, прыжок за прыжком над смертоносной рекой, перебрался на темный остров.

Лок стоял, разрешив видениям наплывать и растворяться внутри себя. Вот возник пещерный медведь, которого он однажды в самом деле увидел, когда тот вышел из скалы и заревел, как море. Лок, по сути дела, ничего не знал про медведя, потому что, когда тот взревел, люди кинулись бежать и не останавливались в течение целого дня. А этот другой, его темный меняющийся облик нес в себе что-то от тяжкой медвежьей неторопливости. Лок сощурился и внимательно посмотрел на скалу. Одинокая береза на острове поднималась над прочими деревьями и была четко видна под лунным диском. Она была очень толстая у корня, на редкость толстая, даже, как решил Лок, присмотревшись, неимоверно толстая.

Темное пятно, обнимавшее ствол, было похоже на каплю крови, которая запеклась на конце дубинки. Пятно потянулось, разбухло, снова потянулось. Оно ползло по березе не спеша, как вялый ленивец, оно зависло высоко в небе над островом и водопадом. Оно ползло без единого звука и наконец застыло, замерло, Лок закричал, что было сил, но или существо было глухим, или же могучий водопад заглушил его крик:

– Где Ха?

Существо не двинулось. Легкий ночной ветерок пронесся через долину, и верхушка березы качнулась, крона же была неподвижной, поникшей под тяжестью черного пятна. Шерсть на Локе стала дыбом, и тревога, которую он ощутил на склоне, теперь вновь пробудилась в нем. Он почувствовал жгучее желание очутиться под защитой людей, но вспомнил, что старуха его не видала, и не осмелился подойти к откосу. Поэтому он не двинулся с места, а черный ком между тем спустился с березы и пропал среди бесформенных теней, покрывавших эту часть острова. Потом он возник снова, в ином обличии, на самой далекой скале. В растерянности Лок поднялся при свете луны высоко на склон. Прежде чем он сумел восстановить четкое видение внутри себя, он уже быстро поднимался по едва заметной тропе, где незадолго до него проходила Фа. Лишь на высоте дерева над речной долиной он задержался и оттуда посмотрел вниз. Черное существо на миг промелькнуло в воздухе, перелетев со скалы на скалу. Лок вздрогнул и полез дальше вверх.

Этот утес не был наклонным, он стремился прямо к небу и местами поднимался вертикально. Лок добрался до расщелины, из которой вода струилась вниз, а потом в сторону и оттуда бежала в долину. Вода была такая холодная, что капля, попавшая Локу в лицо, обожгла кожу. Тут он почуял Фа и мясо и протиснулся в расщелину. Она шла напрямую вверх, кусочек неба над ней был освещен луной. Скала была скользкой от воды и все время старалась его сбросить. Но запах Фа все вел его за собой. Наконец Лок достиг места, где расщелина расширилась и устремилась будто прямо внутрь горы. Он посмотрел вниз. Река в долине казалась тоненькой ниточкой, и вокруг все изменилось. Теперь он желал Фа больше, чем когда бы то ни было. Он прыгнул в расщелину, услышал Фа впереди, совсем рядом, и крикнул. Она сразу вернулась назад по расщелине, перескакивая через камни, под которыми гудела вода. Камни хрустели под ее ногами, и этот звук эхом отражался от утесов, так что казалось, словно рядом большая толпа людей. Она приблизилась к нему вплотную, лицо ее было искажено злобой и тревогой.

– Молчи!

Лок не слышал. Он горячо говорил:

– Я видел другого. Ха упал в реку. Другой приходил и рассматривал откос.

Фа дернула его за руку. Сверток она прижимала к груди.

– Не говори! Оа позволит услышать ледяным женщинам, и они обрушатся!

– Разреши мне пойти с тобой!

– Ты мужчина. Там страх. Возвращайся!

– Я не хочу ничего видеть или слышать. Я буду с тобой. Разреши.

Фа отвернулась и стала карабкаться по расщелине, а Лок торопился по ее следам. Она остановилась и гневным жестом велела ему возвращаться назад, но, когда она двинулась вперед, он пошел тоже. Фа снова остановилась, потом заметалась взад-вперед среди утесов, молча посылая Локу страшные гримасы и скаля зубы, но он все равно не уходил. Путь назад приводил к Локу-другому, который был до ужаса одинок. Наконец Фа отступилась и больше не смотрела на него. Она пробиралась вверх по расщелине, и Лок крался за нею, лязгая зубами от стужи.

Здесь уже не было следов воды под ногами. Вместо нее были высокие ледяные валуны, которые намертво пристыли к утесу, а с теневой стороны, под боком у каждой громады лежал снежный сугроб. Лок снова ощутил все невзгоды зимы и страх перед ледяными женщинами, так что потянулся к Фа, будто к жаркому костру. Над головой у них виднелась узкая полоса неба, холодного, сплошь усыпанного звездами, и там проносились хлопья облаков, которые приглушали лунный свет. Теперь Лок видел, что лед карабкается по бокам расщелины, как плющ, широкий внизу, распускающийся выше тысячью усиков и плетей, на которых блистали белые листья. Лед был у Лока под ногами, обжигая их, и они совсем окоченели. Вскоре он побежал на четвереньках, и руки тоже замерзли не меньше, чем ноги. Спина Фа шевелилась впереди, и он шаг за шагом шел за ней. Расщелина раздвинулась, здесь было светлее, и он увидел прямо перед ними голую вертикальную кручу. Внизу, на левом склоне, лежала полоса сплошной черноты. Фа подползла прямо к этому мраку и нырнула в него. Лок пополз за ней. Он оказался в такой теснине, что задевал обе стены раздвинутыми локтями. Но он сумел пробраться.

Свет ударил ему в лицо. Он сморщился и прикрыл глаза руками. Мигая, он посмотрел вниз и увидел глыбы, которые ярко блестели, ледяные валуны и густые синие тени. Он увидел ноги Фа, они были совсем близко, белые от холода, усыпанные блестящими льдинками, и ее тень, изменчивую на льду и скалах. Он глянул вперед и увидел клубы пара от их дыхания, которые поднимались вокруг, как тучки брызг у водопада. Он застыл на месте, и Фа стала исчезать в дымке собственного дыхания.

Пространство было огромное и совсем чистое. Его плотной стеной окружали скалы; и везде ледовые плющи ползли кверху и расползались вширь по скалам высоко над головой. Там, где они поднимались к священному долу, они становились все толще и наконец делались гигантскими, как стволы вековых дубов. Их высокие плети пропадали в ледяных гротах. Лок шагнул назад и посмотрел на Фа, которая уже поднялась выше, на другой край святилища. Здесь она опустилась на корточки и протянула сверток с мясом. Была полная тишина, даже гул водопада будто замолк.

Фа говорила тихо, почти шептала. Сначала Лок еще различал отдельные слова, «Оа» и «Мал», но крутизна не принимала их, они отлетали назад, а Фа снова кидала их все туда же. «Оа», – произнесли круча и огромный плющ, и другая круча за спиной Лока запела: «Оа, Оа, Оа». Теперь они уже не произносили отдельные слова, а пели их на одном дыхании. Пение росло, как вода во время прилива, и заполняло пространство, как вода, и вот оно уже обратилось в звенящее «А», которое оглушало Лока. «Болен, болен», – говорила крутизна в конце святилища; «Мал», сказали скалы за спиной, и весь воздух заполнило пение безбрежного накатывающегося прилива, над которым царила Оа. Шерсть на Локе поднялась дыбом. Он двинул губами, словно хотел сказать «Оа». Потом посмотрел вверх и увидел ледяных женщин. Пещеры, куда уходили плети огромных вьюнков, были их чреслами. Их бедра и чрева проступали из скалы в вышине. Они нависали так плотно, что небо казалось меньше, чем дол святилища. Тело переплеталось с телом, они наклонялись, сгибались, и заостренные их главы блестели под луной. Лок увидел, что чресла их подобны пещерам, синим и заполненным ужасом. Они отходили от поверхности скалы, и вьюнок был водою, которая пробивалась между, скалой и льдом. Волна звука накатилась на них.

– Аааа, – пела скала. – Аааа…

Лок упал ниц, пряча лицо в лед. Хотя иней сверкал на шкуре, он был весь в поту. Он ощущал, как падь сдвигается вбок. Фа дергала его за плечо.

– Пойдем!

В животе у него было такое ощущение, словно он объелся травой и вот сейчас его вывернет наизнанку. Он ничего не видел, словно ослеп, лишь зеленые огоньки с неотвратимой беспощадностью плыли в черной пустоте. Глас святилища проник в него и теперь жил там, как голос моря живет в раковине. Губы Фа шепнули у него над ухом:

– Покуда они тебя не заметили.

Он вспомнил про ледяных женщин. Не поднимая взгляда от земли, чтобы не увидеть ужасного света, он пополз прочь. Тело у него стало безжизненным, мертвым, и он не мог управлять им. Оступаясь, он безвольно двигался за Фа, а потом они вылезли через расселину в круче, и падь перед ними повела их вниз, а там следующая расселина звала к долине. Он побежал за Фа и начал с трудом спускаться. Вдруг он упал и покатился вниз, перевернулся, неуклюже заскакал средь снега и глыб. Потом он сумел задержаться и привстать, он был слаб, оглушен и подвывал, как недавно скулила Нил. Фа подошла к нему. Она обняла его одной рукой, и он оперся на нее, глядя вниз, на тонкую ленточку воды в долине. Фа шепнула ему на ухо:

– Там чересчур много Оа для мужчины.

Он обернулся и спрятал голову у нее на груди.

– Я испугался.

Оба помолчали. Но в них глубоко проник холод, и тела их снова тряслись от дрожи.

Уже преодолев немного свой страх, но все еще объятые холодом, они начали ощупью спускаться по склону, который становился все отвеснее, и вот уже гул водопада встречал их. Теперь Лок нашел откос внутри себя. Он стал рассказывать Фа:

– Другой на острове. Он великий прыгун. Он был здесь, на горе. Подходил к откосу и смотрел вниз.

– Где Ха?

– Упал в воду.

Облачко пара от дыхания на миг окутало ее, и из этого облачка прозвучали ее слова:

– Никакой мужчина не упадет в воду. Ха на острове.

Потом она помолчала. Лок изо всех сил пытался увидеть в себе, как Ха прыгает через поток на остров. Но так и не смог увидеть. Фа заговорила вновь:

– Другой – это женщина.

– У него запах мужчины.

– Все равно должна быть еще другая женщина. Разве может мужчина выйти из чрева мужчины? Значит, была и женщина, а потом другая женщина, и еще другая. Самая первая.

Лок пробовал это понять. Пока были женщины, была и жизнь. Что могут мужчины, кроме как вынюхивать и видеть внутри себя? Смирившись, он не пытался сказать Фа о том, что видел другого, или о том, как видел старуху и при этом понимал, что его самого та не видела. Вдруг все картины и даже мысль о словах оставили его, потому что теперь они добрались до того места, где тропа круто падала вниз. Молча начали они спускаться, и рев воды захватил их, ударяя в уши. Лишь когда они оказались на уступе и рысцой помчались к откосу, он вспомнил, что пошел искать Ха, а возвращается без него. Словно ужас святилища все еще гнался за ними, оба бежали изо всех сил.

Но Мал не стал новым человеком, как они надеялись. Он по-прежнему лежал пластом, и дышал с таким трудом, что грудь почти не поднималась. Они видели, что лицо у него темное, влажное и блестящее от пота. Старуха сохраняла в костре жаркий огонь, и Лику отползла подальше. Она снова ела печень, медленно и важно, не отводя взгляда от Мала. Обе женщины сидели на корточках справа и слева от него, Нил нагнулась и своими волосами промокала пот на его лбу. Казалось, на откосе не к месту было Локу рассказывать про другого. Нил, услышав их, подняла голову, увидела, что Ха нет, и вновь вернулась к старику, утирая ему испарину с лица. Старуха тихонько погладила его по плечу.

– Будь здоровым и могучим, старик. Фа отдала за тебя подарки Оа.

Тут Лок вспомнил свой панический страх, когда над ним нависли ледяные женщины. Он хотел сказать об этом, но Фа, которая разделяла его мысли и видения, сразу закрыла его рот рукой. Старуха не увидела этого. Она достала из желудка, все еще источающего пар, вкусный кусок.

– Теперь сядь и ешь.

Лок обратился к Малу;

– Ха ушел. На свете есть другие люди.

Нил вскочила, и Лок понял, что сейчас она начнет причитать, но старуха сказала резко, как недавно оборвала его Фа:

– Молчи!

Она и Фа осторожно приподняли и усадили Мала, а он повис у них на руках, и голова его моталась по груди Фа. Старуха протолкнула кусок ему в рот, но он вяло выплюнул еду. Он сказал:

– Не раскалывайте мой череп и кости. Вы найдете в них одну слабость.

Лок посмотрел на женщин, раскрыв рот. Оттуда вырвался непроизвольный смех. Потом он принялся быстро объяснять Малу:

– Но ведь есть другой. И Ха ушел.

Старуха подняла голову:

– Дай воды.

Лок быстро сбегал к реке и принес воду в ладонях. Он смочил ею лицо Мала. Новый человечек вылез на плечо Нил, зевнул, перебрался к ней на грудь и принялся сосать. Люди видели, как Мал снова пытается заговорить.

– Положите меня на жаркую землю у огня.

Среди гула водопада наступило гробовое молчание. Даже Лику перестала жевать и глядела во все глаза. Женщины не шевелились, не отрывали взгляда от глаз Мала. Молчание, заполнившее Лока, обернулось водой, которая вдруг выступила из его глаз. Потом Фа и старуха осторожно уложили Мала на бок. Они прижали его шишковатые, костлявые колени к груди, подтянули ноги, чуть приподняли с земли голову и опустили ее на сложенные ладони. Мал лежал вплотную к костру, и глаза его, не отрываясь, глядели в огонь. Волосы на его голове начали потрескивать, но он, казалось, даже не ощущал этого. Старуха взяла палку и нарисовала на земле круг возле его тела. Потом они приподняли его, лежавшего на боку, в том же скорбном молчании.

Старуха взяла плоский камень и протянула Локу.

Копай!

Лику снова принялась есть. Она прокралась за спины взрослых и уселась, опершись на утес в глубине откоса. Земля была жесткая, и Лок должен был нажимать на камень всем весом своего тела, чтобы ее разрыхлить. Старуха принесла ему острый обломок кости из туши козы, и тогда он ощутил, что может справиться с верхним слоем. Слой этот снялся целым пластом, зато дальше земля уже легко рассыпалась у него под руками, и он мог отбрасывать ее камнем. Так он и делал, а луна тем временем скользила по небу. Он увидел внутри себя Мала, когда тот был совсем молодой и сильный и копал так же, как теперь он сам, только с противоположной стороны костра. Вскоре он достиг другого, нижнего кострища, затем докопался еще до другого. Там был маленький холмик из обожженной глины. Чем глубже вниз, тем тоньше были глиняные прослойки, и вот, когда яма была уже довольно глубокой, слои стали твердыми, как камень, и тонкими, как береста. Новый человечек насосался, зевнул и сполз на землю. Он поднялся, держась за ногу Мала, подался вперед и смышлено, не мигая, разглядывал костер. Потом шагнул назад, быстро прошмыгнул за спину Мала и глянул в яму. Он оступился, упал и с обиженным писком вскарабкался по мягкой земле под руками Лока. Он вылез, пятясь, быстро шмыгнул назад к Нил и примостился у нее на коленях.

Лок сел, отвалившись назад и с трудом дыша. По шкуре его струился обильный пот. Старуха тронула его за локоть.

– Рой! Теперь есть один Лок!

Обессиленный, он снова нагнулся над ямой. Он достал из нее какую-то древнюю кость и откинул далеко, в лунный свет. Потом снова налег на камень и вдруг рухнул ниц.

– Не могу.

Тогда, хоть раньше такого никогда не бывало, женщины сами взялись за камни и принялись копать. Лику молча глазела на них и на растущую яму. Мал начал дрожать. По мере того, как они углублялись, глиняные слои от кострищ становились уже. Последний слой скрывался глубоко внизу, в давно позабытых далеких недрах откоса. После каждого слоя глины копать становилось легче. Теперь уже было нелегко сохранять ровность боковин. Им встречались кости, иссохшие, потерявшие запах, кости, столь давно расставшиеся с жизнью, что они не несли никакого смысла, и люди выкидывали их, берцовые кости, ребра, раздробленные и размозженные кости черепов. Попадались и камни, одни с острыми краями, которыми удобно было резать, другие с острыми концами, чтобы сверлить, такие камни люди использовали при случае, но не берегли их. Выкопанная земля образовала остроконечную горку. Лику сыто играла осколками черепа. Тут Лок снова обрел силу, и он тоже принялся копать, так что теперь яма углублялась много быстрей. Старуха вновь подкинула дров в костер, а над языками пламени уже просыпалось серое утро.

Наконец яма была вырыта. Женщины снова окропили водой лицо Мала. Теперь от него действительно оставались лишь кожа да кости. Рот его широко раскрылся, будто он хотел укусить воздух, дышать которым уже не было сил. Люди опустились полукругом перед ним на колени. Старуха взглядом призвала всех к молчанию.

– Когда Мал был сильным, он находил много еды.

Лику сидела на корточках, опираясь на утес в глубине откоса и держа малую Оа у груди. Новый человечек спал под гривой у Нил. Пальцы Мала бессмысленно двигались, он то раскрывал, то закрывал рот. Фа и старуха подняли его и поддерживали голову. Старуха скорбно сказала ему на ухо:

– Оа дает тепло. Спи.

Его тело стало дергаться. Голова откинулась на грудь старухи и осталась там.

Нил запричитала. Ее крик разлетелся по всему откосу, разрезал воздух и улетел через воду к острову. Старуха положила Мала на бок и прижала колени старика к его груди. Она и Фа подняли его и опустили в яму. Старуха подложила его руки под щеку и проследила, чтобы ноги лежали ниже, чем голова. Потом она поднялась, и люди не прочитали на ее бесстрастном лице никакого выражения. Она подошла к плоской скале и взяла мясистую ляжку. Опустившись на колени, она положила мясо перед его лицом.

– Съешь, Мал, когда ощутишь голод.

Взглядом она приказала людям идти за ней. Они сошли к реке, оставив Лику с малой Оа. Старуха набрала в ладони воды, и остальные сделали то же. Она возвратилась и вылила воду на лицо Мала.

– Выпей, когда наступит жажда.

Нил, Фа и Лок тоже окропили водой серое, уже мертвое лицо.

И каждый повторил эти слова. Лок был последним, и, вылив из горстей воду, он ощутил к Малу глубокую нежность. Он побежал к реке и принес второй дар.

– Выпей, Мал, когда наступит жажда.

Старуха взяла горсть земли и бросила Малу на голову. Последней подошла Лику, и очень робко тоже сделала так, как старуха приказала ей взглядом. Потом она возвратилась к утесу. По знаку старухи Лок начал сбрасывать землю с остроконечной кучки в яму. Земля падала с легким шорохом и скоро скрыла под собой Мала. Лок примял землю руками и ногами. Старуха отрешенно смотрела, как тело медленно теряет свои контуры и пропадает с глаз. Земля росла все выше и заполняла яму, росла до тех пор, покуда там, где только что лежал Мал, не вырос на откосе маленький бугорок. Немного земли все же осталось. Лок смел ее прочь, затем утоптал бугор как мог плотно.

Старуха села на корточки возле последнего приюта Мала и дождалась, пока глаза всех людей не сошлись на ней.

Тогда она произнесла:

– Оа вернула Мала в свое чрево.

5

После долгого безмолвия люди поели. Они ощутили, что усталость окутывает их, как туман. На откосе не было Ха, ушел Мал. Правда, огонь еще горел, и еда была вкусной, но люди обессилели. Один за одним они опускались на землю между костром и утесом и засыпали. Старуха сходила к нише и принесла еще дров. Она насыщала огонь до тех пор, пока он не загудел, как водопад. Потом она собрала оставшуюся пищу и спрятала ее во впадинах, подальше от любой опасности. Наконец она присела у холмика, под которым лежал теперь Мал, и стала смотреть через воду.

Люди редко видели сны, но теперь, когда над ними, поднимался рассвет, их окружала целая толпа призраков, налетевших откуда-то издалека. Старуха краем глаза замечала, что они, напуганные и заблудившиеся, мучаются болью. Нил что-то говорила. Левая рука Лока сгребла горсть земли. Невнятные слова, неразборчивые возгласы радости или ужаса то и дело срывались с губ у каждого. Старуха не шевелилась, она все время следила за чем-то своим внутри себя. Запели птицы, воробьи собрались на уступе и принялись клевать. Лок во сне резко выбросил руку и попал старухе в бедро.

Когда поверхность воды уже стала сверкающей, старуха поднялась и принесла еще дров из ниши. Огонь радостно встретил еду громким треском. Старуха стояла рядом, опустив глаза.

– Теперь все опять как тогда, когда огонь убежал и сожрал все деревья в лесу.

Рука Лока оказалась рядом с огнем. Старуха наклонилась и вернула ее назад, ему на лицо. Он повернулся на бок и вскрикнул.

Лок бежал. Запах другого нагонял его, и он был не в силах убежать. Стояла темнота, а у запаха были когтистые лапы и зубы, как у огромного кота. Лок был на острове, где никогда не бывал. Водопад гудел по бокам от него. Он несся по берегу, зная, что сейчас упадет, теряя силы, и окажется в лапах у другого. Он рухнул, и борьба тянулась бесконечно. Но нити, которые соединяли его с людьми, еще не оборвались. Напрягаясь от безнадежной борьбы, они возникали, спешили, проворно неслись через воду, обязанные помочь ему. Другой исчез, а все люди собрались вокруг Лока. Он не мог их четко различить в темноте, но знал, кто они. Они подходили все ближе и ближе, не так, как всегда приходили на откос, где был их дом и отдых, где остальной мир был им не страшен; они торопились, покуда не слились с Локом в одно целое, плоть с плотью. Они слились в эту общую плоть, как это было, когда они сопереживали видения. Лок был спасен.

Проснулась Лику. Малая Оа во время сна свалилась с ее плеча, теперь Лику ее подняла. Она зевнула, увидела старуху и сказала, что хочет есть. Старуха пошла к нише и принесла ей остаток печени. Новый человечек играл шерстью Нил. Он дергал за пряди, качался на них, а она уже не слала и снова поскуливала. Фа села, распрямившись, Лок перекатился на бок и чуть не попал в костер. Он с рыком отпрыгнул в сторону, увидел остальных и стал наивно оправдываться:

– Я спал.

Люди сошли к воде, утолили жажду и облегчились. Когда они возвратились, на откосе возникло чувство большой недоговоренности, и они оставили свободными оба опустевших места, будто когда-нибудь, в один радостный день, те, которые там всегда сидели, снова возвратятся. Нил кормила грудью нового человечка и пальцами расчесывала гриву.

Старуха отвернулась от костра и обратилась к людям:

– Теперь есть только Лок.

Он посмотрел на нее, не понимая. Фа наклонила голову. Старуха подошла к нему, крепко взяла за руку и повела за собой к месту, где всегда сидел Мал. Она усадила Лока, заставив облокотиться спиной об утес, так что зад его оказался в гладкой ямке в земле, оставленной Малом. Для Лока это было так ново, что он взволновался. Он посмотрел в сторону, на воду, затем снова на людей и засмеялся. Все смотрели на него и ждали его слова. Он шел первым, а не в хвосте, и все, что он видел внутри себя, было единственно правильным для остальных. Жаркая кровь ударила ему в лицо, и он прикрыл глаза руками. Через растопыренные пальцы он смотрел на женщин, на Лику, потом вниз, на земляной холмик, под которым лежал Мал. Он ощущал острую потребность поговорить с Малом, молча дожидаться, пока тот не скажет, как же теперь быть. Но из-под холмика не прозвучал голос, никто не помог увидеть хоть что-нибудь внутри себя. Он сделал первое, что пришло ему в голову.

– Мне снилось так. Другой бежал за мною. А потом мы с ним были вместе.

Нил приподняла нового человечка над своей грудью.

– А мне снилось так. Ха лежал со мной и с Фа. Лок лежал с Фа и со мной.

Она заскулила. Старуха одним жестом остановила ее.

– Мужчина видит внутри себя. Женщина знает Оа. Ха и Мал ушли. Теперь есть только Лок.

Голос Лока стал тонким, как у Лику:

– Сегодня мы пойдем искать еду.

Старуха сохраняла беспощадное молчание. В нишах утеса еще была еда, хотя ее запас был не так уж велик. Для чего же людям искать еду, если они не голодны, а оставшейся пищи еще хватает?

Фа подползла на четвереньках. Когда она заговорила, Лок стал постепенно приходить в себя. Он даже не слушал Фа.

– Я вижу так. Другой ищет еду, и люди ищут тоже…

Она смело посмотрела старухе прямо в лицо.

– Значит, люди хотят есть.

Нил потерлась спиной об утес.

– Ты видишь плохо.

Старуха оборвала их:

– Теперь только Лок!

И Лок вспомнил. Он опустил руки и уже не прятал лицо.

– Я видел другого. Он на острове. Он прыгает со скалы на скалу. Взбирается на высокие деревья. Он черный. И меняет свой облик, как пещерный медведь.

Люди поглядели на остров. А он теперь был ярко освещен солнцем и украшен зеленой листвой. Лок приказал всем слушать.

– И я шел по его запаху. Он был вон там… – Лок указал на скат над откосом, и все люди посмотрели туда. – Там он стоял и смотрел на нас. Он похож на большого кота, но это не кот. А еще он похож, похож…

На миг Лок совсем перестал видеть внутри себя. Он почесал под нижней губой. Столько он хотел сказать.

– Может, Ха не в реке. Может, он на острове вместе с другим. Ведь Ха великий прыгун.

Нил отняла нового человечка от груди и опустила его ползать по земле. Вода бурно бежала из ее глаз.

– Это ты увидел хорошо.

– Я поговорю с другим. Как может он все время быть на острове? Я снова поищу запах.

Но Фа уже хлопала его ладонью по губам.

– А если он вышел из острова. Как из чрева женщины. Или из водопада.

– Так я не вижу.

Вот теперь Лок понял, как просто говорить слова другим, если тебя внимательно слушают. Тогда слова могут даже не иметь образа.