Текст книги "Последний человек: мировая классика постапокалиптики"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Валерий Брюсов,Грааль Арельский,С. Бельский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Пурпурная смерть уничтожила тьму народа. Всех похоронить было нельзя. Болезнь распространилась на собак и кошек, на крыс и лошадей. В конце концов все дома и сады были переполнены трупами. По лондонской дороге совершенно нельзя было ходить из-за невероятного зловония, и нам пришлось из-за этого перебраться с Хай-стрит в эту виллу. Вода отсюда совсем исчезла; она пошла по трубам и подземным тоннелям… Неизвестно, откуда явилась к нам эта смерть. Одни говорят одно, другие – другое. Одни утверждали, что болезнь случилась от того, что жрали крыс, а другие уверяли, что она вызвана тем, что ничего не ели! Рассказывали также, что ее принесли с собой азиаты из страны, называемой Тибет. Однако нам эта болезнь не причинила большого зла. Я знаю только одно: она явилась сюда после голода. А голод возник после паники, а паника появилась вследствие войны…

Тедди на минутку задумался и спросил:

– Отчего была пурпурная смерть?

– Ведь я же сказал тебе…

– А паника?

– Ну, просто испугались.

– Но зачем они затеяли войну?

– Они уже не могли остановиться. Раз у них были воздушные корабли, они должны были воевать…

– А чем кончилась эта война?

– Неизвестно, кончилась ли она, мальчуган, – покачал головой Том. – Тут года два назад проходили странники, и один парень сообщил, что война все еще продолжается. Говорят, на севере существуют целые банды, которые все еще продолжают войну. В Германии, в Китае, в Америке и других местах война все еще идет. Этот парень передавал, что у них есть летательные машины, газ и разные такие вещи. Но мы здесь ничего не видали в воздухе, и вот уже семь лет никто не является к нам… Последний раз мы наблюдали нечто вроде съежившегося воздушного корабля, который пролетел вон там. Он был какой-то кривобокий, точно с ним что-то случилось…

Беседуя таким образом, они подошли к тому месту, где еще торчали остатки старого забора.

Тут Том вспомнил, как они сидели некогда с соседом, мистером Стринджером, молочным торговцем, и следили за субботними маневрами южно-английского воздухоплавательного клуба. И снова на Тома нахлынули воспоминания прошлого.

– Там, видишь ли, где те красные кирпичные обломки, – там был газовый завод…

– А что такое газ? – спросил Тедди.

– Это… такой пахучий, им наполняли шары, чтобы они могли подниматься наверх. Когда не было электричества, зажигали газ…

Тедди очень старался представить себе газ на основании разъяснений Тома. Затем его мысль снова вернулась к первоначальной теме.

– Но почему они не кончили войну? – спросил он.

– Из упрямства. Все страдали, но зато причиняли страдания и другим. И, кроме того, все были очень, как тогда говорили, полны патриотизма. И что же: они все разнесли вдребезги!.. Ну, просто вот все разносили и разносили… А после этого наступило отчаяние, и люди одичали…

– Они должны были бы кончить войну! – упрямо проговорил мальчик.

– Ее не следовало бы начинать, – заметил старый Том. – Но люди слишком много ели мяса и пили… А потом им совсем нечего было ни есть, ни пить…

Том задумчиво почмокивал губами, устремив взгляд в долину, где на солнце блестели рассыпавшиеся стекла Хрустального дворца. Смутное сознание бесповоротной гибели всех удобств и чудес былой культуры овладело им. Он еще раз тихо покачал головой и медленно и упрямо повторил высказанное им уже раньше окончательное мнение об этом предмете.

– Пусть говорят что угодно, – сказал он. – А все-таки не следовало начинать войну…

Он произнес это самым миролюбивым тоном. «Кто-то» «где-то» должен был «что-то» прекратить, но «кто», «как» и «почему» – это уже выходило за пределы его понимания!

Перевод Э. Пименовой, 1911 год

Грааль Арельский

(Стефан Стефанович Петров)

Повести о Марсе

Обсерватория профессора Дагина

1

У аэроплана У. 5.3 северной воздушной эскадрильи полчаса тому назад сломался мотор.

Летчик Дагин планировал спуск, напряженно вглядываясь в бесконечное расстилающееся под ним зеленое море лесов, среди которого, как морские скалы, выступали остроконечные горные отроги.

Удобного места для спуска не находилось. Аэроплан быстро снижался. В последнюю минуту летчик инстинктивно направил аппарат на дикую подковообразную скалу, выше всех выступавшую над зеленым морем лесов.

Каким-то чудом ему удалось спуститься на широкую гранитную площадку рядом с возвышающимся остроконечным массивом. Крылья аппарата зацепились за низкорослый, корчеватый кустарник, и таким образом аэроплан не скатился вниз и не разбился об остроконечные выступающие отроги, обрамленные разноцветными коврами мхов и лишайников.

Летчик с трудом вылез из аппарата и, облегченно вздохнув, оглянулся вокруг.

Перед ним расстилался бесконечный простор лесов.

Колоннады сосновых стволов переплетались с индигово-зеленоватой листвой кедровника, на которой изредка, расплывчатыми пятнами, рисовались высокие ели. Они были опутаны, как в саваны, покрывающими их до самых вершин белесоватыми лишайниками.

С нижних отрогов массива, где находился Дагин, тускло-синеватым серебром зигзагообразили вниз, к зеленому лесному морю, речки – Сосьва, Шегультан и притоки Сосьвы – Большая и Малая Супреи.

На северо-востоке этот массив разделялся на два отрога глубокой и мрачной долиной реки Шарпа.

Дальше на запад тянулся, расплываясь в синеватых туманах, невысокий, плоский, суровый меридиональный Урал.

Эти хорошо знакомые картины необъятных лесов напомнили Дагину его детство. Все здесь ему было хорошо знакомо. Давно, давно, когда он был еще мальчиком, его отправили отсюда в Ленинград. Отец перебрался сюда во Всеволодоблагодатск из Москвы, променяв кафедру профессора астрономии на место заведующего приисками, чтобы здесь, в тишине и уединении, работать над какой-то особенной конструкцией изобретенного им рефрактора.

Бешено закружила стрелки на циферблате событий русская революция… Не знает с тех пор Дагин, куда уехал из Всеволодоблагодатска его отец.

Тугой, мягкий звук скатившегося вниз камня вывел его из минутной задумчивости. Он бросил последний взгляд вокруг и энергично принялся за розыски удобного спуска.

Пройдя двести сажен вдоль отвесной остроконечной скалы, поднимающейся над площадкой, он неожиданно заметил какую-то огромную пристройку из больших гранитных камней. Усиленно забилось сердце от неожиданности и удивления. Здесь, на высоте 5 000 футов, человеческая постройка?!. Еще секунда – и он нашел дверь.

Прежде всего ему бросилось в глаза обширное помещение, все залитое проникающим сверху светом, какие-то стальные колеса, электробатареи, радиоприемники и громадные, невиданных конструкций астрономические трубы, выходящие из скалы, к которой примыкала пристройка.

Затем, перед круглым столом на лестнице-кресле, – неподвижная фигура старика.

Старик был мертв, но умер он недавно.

Перед его застывшей фигурой лежали груды чертежей, таблиц, фотографических снимков, а среди них недописанный дневник.

Жизнь – буйный вихрь бешеного движения. Бесчисленны, невероятны, непостижимы сочетания жизни. И не есть ли самая яркая фантазия, самый нелепый вымысел лишь слабое отражение действительности? Дагин перелистал быстро дневник… Схватился за сердце. Поплыл на мгновение туман. Побледневшими губами прошептал…

– Обсерватория моего отца. Это пишет неизвестный мне умерший старик…

И вдруг неистовым порывом охватила его жажда разгадки. Не обращая ни на что больше внимания, он принялся читать этот дневник.

2

Вот что писал в дневнике умерший старик-ученый.

…Несколько месяцев тому назад умер мой друг и учитель профессор Дагин, основатель этой обсерватории, сделавший невероятные для нашего времени открытия в науке. Он умер от концентрированных лучей радия, случайно посланных жителями Марса на нашу землю. Слишком поздно мы открыли возможность защиты от этих лучей, но если кто-нибудь попадет после моей смерти в эту обсерваторию, то пусть знает, что без особой резино-свинцовой одежды и сделанной из свинцового стекла маски нельзя производить наблюдений над Марсом через эти рефракторы.

Десятки лет я работаю вместе с моим другом, и перед своею смертью он поручил мне разыскать его сына и передать ему его последнее письмо и труды всей его жизни. Такую же просьбу и я приношу к тому неизвестному, который волею судеб когда-нибудь проникнет в эту обсерваторию… Я чувствую приближение скорой смерти и не в силах исполнить просьбу моего друга и учителя.

Профессор Дагин еще до оборудования этой обсерватории разрешил задачу с короткофокусным расстоянием. При помощи особой комбинации линз он заменил громадные современные рефракторы почти микроскопическими, но дающими такое же увеличение.

Применяя далее старый принцип, он увеличивал затем фокусное расстояние сконструированного им рефрактора и достиг таким образом невероятных увеличений. В эти рефракторы мы впервые заметили города на Марсе и, наконец, самих марсиан.

Для точности наблюдений потребовалась абсолютная неподвижность рефрактора, и профессор Дагин поэтому совершенно устранил обыкновенный корпус трубы. Он заменил его цилиндрическим, громадным тоннелем в скале, под уклоном оси мира, приделав к отверстиям систему объективов и окуляров. Перед главным объективом помещался вращающийся призматический аппарат, приемник для световых лучей.

При помощи этого приемника, при неподвижности рефрактора, можно получить в объективе трубы любой наблюдаемый предмет.

Обсерваторию мы построили в два года, и это не представило для нас особого труда. Мой друг был заведующим приисками и под видом приисковых изысканий мог доставлять все материалы и пользоваться даже рабочей силой, не вызывая ни у кого подозрений.

Результаты наших работ вы найдете в рукописях, хранящихся в шкафах. Но я все же хочу описать здесь наши первые наблюдения, наши первые ощущения того восторга, который охватил нас, когда мы впервые направили изобретенный нами рефрактор в синюю бездну неба.

Я не буду говорить о сотнях открытых нами новых звезд и звездных систем, об открытой нами планете за Нептуном, с двумя спутниками, названной нами Дагией. Я скажу лишь о наших наблюдениях над Марсом…

3

Первый раз мы направили рефрактор на область Исменийского озера. Я никогда не забуду восторга, вспыхнувшего у меня ликующим пламенем в груди и сделавшего меня вновь молодым.

Передо мною открылось поистине чудесное зрелище.

Марс находился в этом году в периоде великих противостояний и был особенно удобен для наблюдений.

Небо Марса почти всегда безоблачно, но в этот день оно поразило нас своей кристальной прозрачностью.

Голубоватыми лентами расходились от озера шесть каналов, резко проектируясь на огненно-красном фоне окружающей озеро пустыни. Пространство между каналами было покрыто изумрудными пашнями, на которых изредка, более темными пятнами, тянулись леса. Вдоль каналов ровной линией, бесконечно уходящей вдаль, шли постройки домов и непонятных нам сооружений, очень высоких и казавшихся как бы висящими в воздухе. Они стояли на столбах причудливой формы и конструкции. Под домами помещались площади и нижние улицы. Верхние улицы заменялись расположенными вдоль крыш домов широкими металлическими платформами с рядами самодвижущихся метро и запутанной системой виадуков.

Во время весеннего разлития каналов, орошающих лежащие внутри каналов пространства пашней и лесов, явилось необходимым предохранить дома от бурного разлива весенних вод, несущихся по сети каналов с далеких полюсов.

Город Исмены был в бурном движении.

По каналам с невероятной быстротой мелькали невиданных нами конструкций корабли. В воздухе горели исполинскими буквами столбцы газет и реклам, которые наши астрономы все еще принимают за сигнализацию с Марса.

С высокого, опрокинутого в горизонтальном направлении цилиндрического здания, около канала Протонилуса, взлетали друг за другом исполинские аэробили. Как мы узнали позднее, там помещалась аэростанция прямого сообщения с лунами Марса – Фобосом⁴ и Деймосом⁵. Поразительное зрелище представляли собой эти две луны, изменяющие почти беспрерывно свои фазы. Эти две луны – две колонии марсиан. По своим размерам эти колонии микроскопичны. Фобос имеет в поперечнике 54 километра, а Деймос – всего 15 километров. Самая близкая – Фобос. Она находится от планеты Марс на расстоянии, приблизительно как между нашим Берлином и Нью-Йорком, т. е. на расстоянии 8 700 километров. Пролететь туда на аэробиле с Марса занимает всего 3 часа.

Мы обследовали таким образом целый ряд городов и сделали вывод, что самыми большими городами Марса следует считать город Солнца, расположенный у озера того же названия, и город Нилосирт на берегах Ливии, вокруг Терентского моря.

Недалеко от города Нилосирта, в местности, называемой болотом Тритона, находятся колоссальные залежи урана.

Здесь расположен целый ряд копей и радиозаводов. Вся эта местность светится голубоватым, мертвенным сиянием, излучаемым залежами урановой руды.

Луны Фобос и Деймос находятся на очень близком расстоянии от планеты. В продолжение тысячелетий это расстояние уменьшается, и луны должны упасть на Марс.

Такое падение первой луны, Фобоса, мы видели со всеми подробностями. Мы наблюдали в течение недели панику, охватившую марсиан, непостижимые уму разрушения, возникшие на почве паники, которую напрасно старались прекратить отряды охраны, чтобы наладить порядок и упорядочить спасение.

В среду днем появились одновременно как на небе Марса, так и на небе спутников столбцы извещений обсерваторий о грозящей гибели для всего Северного полушария Марса.

Этого было достаточно, чтоб началась паника.

Жители колоний стремились на континент, жители Северного полушария бежали на юг, восток и запад.

Над городом Исменами свирепствовал вихрь отчаяния.

Верхние улицы покрылись сплошной массой бегущих марсиан.

Каналы бурлили от быстро несущихся по направлению к югу кораблей. Аэробили сплошной массой реяли в воздухе.

С Фобоса, точно тучи саранчи, затемнявшей все небо, беспрерывно неслись тысячи аэробилей. В непрерываемом хаосе все стремились к городу Солнца. И город Солнца бурлил и кипел, не в силах вместить прибывающих беглецов. Верховный Совет решил прекратить панику, грозящую всеобщим разрушением.

Гигантские огненные столбцы приказов заполняли весь день небо. Две воздушные эскадры одновременно понеслись к Фобосу и Деймосу. Там не хватало перевозочных средств, и массы в отчаянии брали аэробили с бою, погибая сотнями у аэростанций.

Когда эскадры открыли сконцентрированный радиоогонь, желая хоть этой ценой прекратить панику, – вспыхнуло восстание.

Толпы разгромили радиоарсеналы и открыли огонь по эскадре.

Яркие огненные полосы начали прорезывать небо Марса, сметая все на своем пути. Один из таких радиозалпов был направлен на нашу землю и случайно ранил профессора Дагина, вскоре после этого и умершего.

На континенте планеты также царила паника отчаяния. Верхние улицы обстреливались радиоогнем, и тысячи бегущих падали вниз вместе с разрушенными метро и виадуками.

Целую неделю свирепствовал вихрь разрушения.

Затем четыре дня продолжалась неожиданно наступившая мертвая тишина.

И вот утром во вторник в ясном кристальном небе произошла катастрофа: Фобос понесся с невероятной быстротой на Марс.

От трения в воздушных слоях он мгновенно раскалился и казался кроваво-красным шаром, окутанным ярко-белыми облаками.

Он упал, закрыв пространство между городами Бареосиртисом, Исменами и каналом Оксус.

Гигантские клубы паров закрыли на три дня все Cеверное полушарие Марса. Когда пары рассеялись, вся эта местность представляла огненно-расплавленную массу, струившую ослепительно яркий свет. Эта масса растекалась к югу, стирая, как резинкой, очертания каналов и материков.

Потом сплошные облака закрыли на долгое время весь диск Марса. Только огненно-красное пятно на месте упавшего спутника продолжало струить свой яркий свет,

Нам пришлось прекратить дальнейшие наблюдения.

Профессор Дагин вдруг почувствовал слабость.

На груди у него открылась маленькая ранка, и опухоль от нее быстро поползла к сердцу.

Он умер в тот же день вечером. Я похоронил его здесь же, около обсерватории… Аналогичная ранка оказалась и у меня…

На этом кончался дневник.

4

Среди рукописей в шкафах Дагин нашел письмо отца. Прочитал. Впал в глубокую задумчивость. И вдруг почувствовал, что не было радости, а было что-то другое, большое и непонятное.

В обсерватории царила торжественная тишина.

Сквозь верхние окна лился лиловатый свет заката.

Бесстрастно поблескивали металлические части рефракторов и сложных аппаратов, и все расплывчатей и загадочней становилась темная фигура мертвого ученого.

Дагин думал:

«Жизнь – буйный вихрь бешеного движения.

Бесчисленны, невероятны, непостижимы сочетания жизни.

Торопись, поспевай за жизнью!

Отстанешь на миг – никогда не догонишь жизни, не вернешься назад.

А если перегонишь жизнь?..»

Два мира

I. Экстренное совещание у доктора Ни-Асту-Сол

К высокому цилиндрическому зданию, стоящему одиноко в стороне от канала Амброзии, бесшумно подлетел радиоаэробиль.

На откидную площадку у крыши дома из аэробиля вышел доктор Ни-Асту-Сол и бросил рассеянный взгляд вокруг.

С востока поднимался Деймос.

Его узкий серп отражался, дробясь в темной воде канала.

По направлению к Деймосу, сверкая в темном небе длинными рядами огней, неслись три аэробиля пригородного сообщения.

На западе, над городом Солнца, в небе горели исполинские огненные столбцы вечерних газет.

Открыв дверь в крыше дома, доктор Ни-Асту-Сол на электрокресле бесшумно спустился к себе в кабинет.

Мягкий свет радиолампы освещал лишь громадный стол, сплошь заставленный приборами. Весь кабинет находился в тени.

Доктор Ни-Асту-Сол был маленького роста, с голым черепом, с большим, выдающимся вперед широким лбом, развившимся за счет лица. Одет он был в легкую хитонообразную одежду.

Он, видимо, был чем-то озабочен, потому что сейчас же, сняв особой конструкции темные очки, подошел к радиотелефону и взял приемник. Через секунду в металлическом зеркале у радиотелефона вырисовалась стройная миниатюрная фигура, одетая так же в хитонообразную одежду.

– В чем дело, отец?

– Мне нужно тебя немедленно видеть, Ги-Сол. Захвати с собой мужа и инженера Ок-я-ги.

– Хорошо, они как раз у меня… Сейчас распоряжусь подать аэро.

Через пять минут над домом спустился радиоаэробиль Ану-Ала-А, мужа Ги-Сол и редактора газеты «Межпланетные известия».

В кабинете бесшумно появились двое мужчин и женщина.

Доктор Ни-Асту-Сол подошел к стене и повернул один из системы рычагов. Со всех сторон кабинет окутали непроницаемые жалюзи – заглушители.

– Так будет безопаснее от газетных репортеров… – сказал он, здороваясь с пришедшими. Потом сел в громадное мягкое кресло и начал тихим, немного надтреснутым голосом: – Простите, я намерен надолго занять сегодня ваши мысли. Вы все мне одинаково близки. Вы, Ану-Ала-А, муж моей дочери, вы, Ок-я-ги, жених второй моей дочери, Ни-Сол, которая – вам, конечно, это еще неизвестно, – бесследно пропала. Не делайте, пожалуйста, Ок-я-ги, трагических жестов! Я вас пригласил сюда не для этого.

Имейте терпение, все придет своим чередом.

Мне уже не одна тысяча лет, и вы, конечно, знаете, что я родился у Исменийского озера, в городе Исменах.

Этот город постигла страшная участь. Он был разрушен упавшим в эту местность нашим спутником, когда-то бывшей нашей колонией, Фобосом. Я спасся чудом, попав еще до начала всеобщей паники в аэробиль моего друга.

Все Северное полушарие подверглось разрушению.

Местность, когда-то существовавшая между городами Бореосиртисом, Исменами и каналом Оксус, от невероятной силы удара превратилась в огненно-расплавленную массу.

В этом жидком огне сгорела вся наша культура Северного полушария.

Климаты изменились, и на всей планете наступила тропическая температура. Наши безводные моря вновь наполнились водой, разрушая наши города и уничтожая пашни. Это было трудное время. Много потребовалось потом трудов, чтобы обуздать природу, разорвавшую цепь нашей власти.

Между тем огненно-жидкая масса на месте упавшего спутника остыла, и все Северное полушарие покрылось исполинской, пышной, доисторической растительностью.

Мы были поставлены совершившимся фактом в невероятные условия.

Южное полушарие представляло собой образец невероятно развившейся техники и культуры, а Северное являлось образцом зарождающейся доисторической жизни.

Нечего и говорить о том, что Верховный Совет Марса совершенно изолировал эту область, а умы ученых были направлены туда, чтобы на практике проверить все умозаключения и выводы науки. С невероятным интересом мы наблюдали появление первых, доисторических форм жизни… И наконец мы увидели первое человекоподобное существо, нашего далекого предка. Это случилось сравнительно недавно.

Верховный Совет держал это в тайне, а мы должны были хранить ее.

Появление этого человекоподобного существа вызвало большой переполох в Совете.

Начальник охраны Марса Ци-Го-Ти видел в этом появлении страшную опасность для нашей культуры. Он требовал немедленного уничтожения нового существа, имевшего удивительнейшую способность к быстрому размножению.

Если бы действительно для нас не была изжита опасность падения второго нашего спутника – Деймоса, настояния Ци-Го-Ти, пожалуй, имели бы достаточно оснований. Деймос упал бы в Южном полушарии Марса и обратил бы все в огненно-жидкую массу. А развившееся затем поколение культуры человекоподобных имело бы возможность, истребив остатки уцелевшей культуры и нас самих, захватить господство над Марсом. Но у нас было слишком много и знаний, и примеров перед глазами: падение нашего собственного спутника Фобоса и, наконец, падение Луны на нашу древнюю соседку Землю. Это заставило нас изобрести особый, взрывающийся в случае необходимости, газ Ютли. Он мог удерживать и направлять наш спутник в желаемом для нас направлении и положении. Он преодолевал силу тяготения и мог сообщить независимо от Солнца движение нашей планете, если бы это когда-нибудь для нас потребовалось. Поэтому члены Верховного Совета, в том числе и я, не поддержали опасений Ци-Го-Ти.

Этим была решена жизнь и дальнейшее развитие человекоподобных.

Для изучения жизни на месте туда была послана тайная экспедиция, во главе которой была моя дочь Ни-Сол.

Члены этой экспедиции сегодня возвратились и сообщили мне, что Ни-Сол исчезла и что им не удалось отыскать ее следов.

Мне поручили собрать небольшую вторичную экспедицию для ее розысков. Эта экспедиция будет состоять из всех нас. Завтра рано утром мы должны вылететь. Место нашей поездки – 40 градусов северной широты и 87 градусов восточной долготы. Вот и все!..

– Однако, уважаемый доктор… – задал вопрос все время безмолвно и внимательно слушавший Ок-я-ги. – Я надеюсь, что это не все. Скажите, жизнь Ни-Сол вне всякой опасности? Предполагать другое было бы ужасно.

– Да, в этом вы можете быть совершенно спокойны. В ее исчезновении я склонен видеть нечто другое. Завтра, во время поездки, я прочту вам ее последнее письмо. Вам многое тогда станет понятным. Вас, дорогой Ану-Ала-А, я беру с собой на заседание Совета. Оно начнется через полчаса, и нам нужно спешить.

– А ты, дорогая Ги-Сол, как думаешь провести сегодняшний вечер?

– Я хочу съездить в Межпланетный клуб, если Ок-я-ги не откажется мне сопутствовать.

– Итак, до завтра.

2. Кри-Острый Зуб встречает «божество гор»

Рано утром, когда все племя еще спало, Кри ушел в лес. Он пробирался к лесному озеру, где на отлогих берегах, в золотистом песке, лежали большие цветные раковины.

Племя постигло несчастье.

Три дня уже плакали женщины, хмуро глядели мужчины и не выходили на охоту. Не слышно было веселых песен.

Старейший в роде жрец Биканджапур Белобородый напрасно приносил жертвы на черном камне.

Около черного камня, которому поклонялось племя, бил источник пресной воды. Теперь источник неожиданно иссяк.

Черный камень разгневался. Черный камень мстит.

Кто прогневил черный камень?

Сегодня ночью Кри приснился сон…

…Сидит он у черного камня. Струится яркое солнце, пробиваясь сквозь зелень листьев. Лежит черный камень – молчаливый, торжественный. Не доходят до него лучи солнца – со всех сторон окутали камень ветви деревьев. В зеленоватом свете все вокруг. Как будто лежит камень на дне озера, а вокруг вода.

Видит Кри, что выходит из леса к черному камню седая кайя⁶. Почему пришла к Кри седая кайя?

Только один раз видел их Кри. Далеко, по ту сторону гор, живут они. Не любят людей огня. Владели они раньше всеми лесами, озерами и горами. А теперь люди победили их. Хотел спросить ее Кри, но она вдруг подошла к нему вплотную и сама заговорила.

– Бесхвостые кайи добыли огонь и победили нас. Но бесхвостые кайи не понимают, что говорят камни. Я скажу, чего хочет черный камень⁷. Найди, Кри, раковину белую, как пена, с краями, как кровь. Найди и положи на черный камень. Будет тогда вода. Будет великая радость племени. Мир воцарится между всеми кайями.

Проснулся Кри.

И вот идет он к лесному озеру за белой раковиной с краями, как кровь.

Легко ему идти.

Верит он, что принесет раковину – и будет вода в источнике. И будет ему великий почет от племени. Жрец Биканджапур отдаст ему тогда в жены свою дочь Обипнуру, которую Кри давно любит.

Пришел Кри к лесному озеру. И действительно, нашел раковину белую, как пена, с краями, как кровь.

На виду она лежала, наполовину зарывшись в песке.

Не солгала седая обезьяна. Все, как она сказала, так и вышло.

Идет теперь обратно Кри к черному камню.

Весело ему.

Поет Кри:

– Черный камень не будет больше мстить. Кри несет ему раковину. Снова будет вода в источнике. Хорошо! У Обинпуру косы длинные, как лианы, глаза темные, как черный камень. Сильна и ловка Обинпуру. Ай-ля-ляй! Кри любит Обинпуру. Он возьмет ее в жены!

Лес вплотную подходил к скалистым горам. Рядом с горами, на поляне, лежал черный камень.

Подошел к нему Кри и без страха положил раковину.

Ждет. Сейчас хлынет вода в источнике…

И видит он, что выходит к источнику большой пещерный ка⁸.

Дрогнуло у Кри сердце, забилось в груди, как лодка на волнах о берег. Достал он стрелу с каменным наконечником и натянул лук. Прицелился прямо в сердце.

Но сейчас же отбросил лук.

Повернулся ка.

Грудь вся седая, и уши седые. Священный зверь – убивать нельзя! Может быть, это дух черного камня…

Зарычал ка, идет к нему навстречу…

Молча стоит Кри.

Хрипло вырывается из груди зверя дыхание. Белая пена падает с морды на траву. Близко ка.

Видит уже Кри в его злых, обведенных желтой каймой глазах свое лицо…

И вдруг яркий свет, точно молния, прорезает зеленый сумрак поляны…

Падает ка у ног Кри.

А справа, в самом конце поляны, стоит невиданное существо с поднятой рукой, из которой вылетела огненная стрела, убившая ка – духа черного камня.

Божество гор!

Упал на колени Кри и закрыл лицо руками.

Не должен смертный видеть божество!

Но не закрываются глаза и сквозь пальцы видят, что, уходя в зеленый сумрак леса, улыбается божество гор.

3. Ни-Сол создает новую религию

Ни-Сол умышленно скрылась от экспедиции. Последняя, потратив безрезультатно несколько дней на ее поиски, решила, что Ни-Сол, вероятно, погибла; все члены единогласно постановили уехать без нее, тем более что срок отъезда уже истек, ботанические коллекции были полны, и опыты по радиозоологии произведены.

Ни-Сол была этому чрезвычайно рада. Он нашла себе пещеру в скалистых горах, где и поселилась. Недалеко от пещеры лежал черный камень и бил источник пресной воды.

Чтобы не тратить времени на ежедневное хождение за водой к источнику, куда, между прочим, ходили и все пещерные ксами⁹, в изобилии обитающие вокруг и представляющие серьезную опасность для жизни, Ни-Сол отвела воду к себе в пещеру, и таким образом источник у черного камня прекратил свое существование. Последнее обстоятельство, правда, изгнало пещерных ксами, но и послужило причиной больших волнений в племени, перевернувших налаженный уклад жизни человекоподобных.

Это началось как раз с того момента, когда Ни-Сол встретила у черного камня человекоподобного Кри, в священном ужасе смотрящего на высохший источник.

Желая спасти его от пещерного ксами, она вышла из своего прикрытия, и Кри увидел ее.

Кри отправился немедленно в лагерь и рассказал жрецу о встреченном им «божестве гор» и о том, что теперь нужно приносить жертвы этому новому всемогущему божеству, убившему молнией дух черного камня в лице ка.

Это легкомысленное сообщение чуть не стоило жизни Кри. Новые идеи всегда прививаются с трудом, а пророки в большинстве случаев избиваются камнями.

То же случилось и с Кри. Жрец возбудил против него племя, и Кри спас свою жизнь только бегством, предупрежденный своевременно своей возлюбленной, Обинпуру.

Однако новая идея, встреченная так враждебно, не исчезла бесследно и начала давать ростки.

Почти ежедневно к черному камню начались паломничества, возглавляемые жрецом Биканджапуром. Убитый Ни-Сол ка – дух черного камня – был торжественно похоронен недалеко от источника. Через три дня жрец предсказал его воскресение. Он приносил на черном камне жертвы, сжигая птиц, куски мяса убитых животных и священные стебли тростника, бормоча заклинания и наблюдая за высохшим источником.

Но дух черного камня был нем к молитвам. Источник оставался в прежнем состоянии.

По унылым лицам человекоподобных паломников Ни-Сол начала догадываться, что с каждым днем они все более и более неохотно приносили жертвы и с недоверием поглядывали на жреца, старавшегося изо всех сил поднять авторитет черного камня. Трехдневный срок, провозглашенный жрецом для воскресения духа камня, истек. Сомнение в могуществе черного камня, помимо их воли, вкрадывалось в их сердца…

И вот однажды Ни-Сол увидела изгнанного из племени Кри. Он пришел к высохшему источнику рано утром, еще до восхода солнца. В руках у него был большой пучок белых цветов, который он положил к источнику.

Это была первая жертва новому божеству!

Кри долго стоял на коленях и простирал руки к скалистым горам. Горы вырисовывались черными силуэтами на изумрудно-розоватом, начинающем светлеть небе. А когда из-за гор взошло наконец солнце и брызнули розоватые лучи, фигура Кри с простертыми вверх руками застыла в торжественном экстазе.

В это мгновение он был прекрасен.

Сердце Ни-Сол дрогнуло. Незнакомые, мучительно-сладостные ощущения пронеслись ликующим вихрем восторга.

Он молится ей, Ни-Сол, – «божеству гор»!

Этот бронзовый дикарь – человекоподобный, такой детски-наивный в своем экстазе и беспомощный в своем героизме, в это мгновение показался ей прекраснее и могущественнее всех ее современников.

«Он молится “божеству гор” об оживлении источника, – подумала Ни-Сол. – Хорошо, “божество гор” принимает молитву! Завтра источник оживет! Серебряным звоном зазвучат его струи по остроконечным камням, алмазными лентами протянутся по изумрудной траве, возвещая племени о новой религии. Пусть завтра начнется новая, “великая эра” в развитии племени!