Текст книги "Последний человек: мировая классика постапокалиптики"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Валерий Брюсов,Грааль Арельский,С. Бельский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

У Берта на голове была английская шапка Беттериджа, а на плечах его плащ. Он отвечал, когда его называли Беттериджем. Сандалии беспомощно шлепали у него на ногах. Все куда-то страшно торопились. Он смотрел, бесконечно удивляясь и не понимая, что происходит вокруг…

Систематический порядок, множество солдат, аккуратно сложенные груды материалов и бесчисленные линии однорельсовой дороги, а также гигантские кузова воздушных кораблей, – все это напоминало ему доки в Вульвиче, где он был очень давно – еще мальчиком. Но тут отражалась вся мощь современной науки, создавшей этот гигантский парк. Странное впечатление производил также электрический свет, исходивший откуда-то снизу, от самой земли. В сгустившихся сумерках все тени отбрасывались вверх, и Берт видел свою громадную смешную тень и тени солдат, несших его на руках. Тени сливались вместе, принимая вид фантастического гигантского чудовища, на коротких ногах, с огромным горбом, двигавшегося вдоль цепи воздушных кораблей. Освещение было устроено внизу, чтобы избежать установки столбов и стоек, которые могли бы помешать подъему воздушных кораблей.

Темнота сгущалась. Вечер был тихий, небо безоблачное. Все предметы, вследствие освещения снизу, бросали громадные тени, уходившие вверх и расплывавшиеся в неопределенные, полупрозрачные массы. Внутри кузовов кораблей горели лампочки, сверкая, точно звезды сквозь облака. Все носило странный, удивительно призрачный характер. Названия кораблей были нанесены черными буквами на белом поле, по бокам корпуса, а на носу простирал свои крылья в темноте имперский орел. Раздавались звуки горна, мимо пробегали с шумом вагоны однорельсовой дороги, набитые солдатами. Каюты, устроенные внизу передней части воздушных кораблей, были освещены, и через открытые двери можно было видеть обложенные подушками проходы. Иногда раздавался чей-то голос, отдававший приказания невидимым рабочим.

Берта пронесли мимо часовых по ступеням, затем по длинному узкому проходу, мимо сваленного в беспорядке багажа, и наконец опустили на пол в дверях обширной каюты. Берт на глаз определил, что пол комнаты – около одного квадратного метра, а высота – более двух с половиной метров. Каюта была обита красными подушками и отделана алюминием.

Высокий молодой человек, с птичьей физиономией, маленькой головой, длинными ногами и бесцветными волосами, стоял в каюте, держа в руках разные принадлежности туалета, и что-то ворчал про «бога», про «громы небесные» и про «дурака Буттерайджа». Должно быть, это был прежний обитатель каюты, которого теперь выселяли оттуда.

Когда он исчез, Берта опустили на койку в углу каюты и подложили ему под голову подушку. Дверь закрылась, и он остался один. Все почему-то торопились выйти.

«Черт возьми! – подумал он. – Что же будет дальше?»

Он внимательно осмотрел каюту.

– Как быть? – проговорил Берт. – Должен ли я поддерживать их заблуждение или нет? Гм… комната не похожа на тюрьму, не похожа и на больницу…

Тут он вспомнил о своих сандалиях и капризно сбросил их:

– На черта мне эти сандалии! Они мне все портят!..

3

Вдруг дверь открылась, и в каюту вошел плотный молодой человек в военной форме. Он принес портфель Беттериджа, мешок и маленькое зеркальце для бритья. У него было открытое лицо и рыжевато-белокурые волосы.

– Так, значит, вы – Беттеридж? – сказал он, безукоризненно выговаривая английские слова. Опустив на пол скудный багаж Берта, он прибавил: – Мы должны были тронуться в путь через полчаса. Вы попали вовремя.

Он с любопытством разглядывал Берта, и на мгновение его взгляд остановился на сандалиях.

– Вам бы следовало явиться сюда на своей летательной машине, мистер Беттеридж! – сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Принц поручил мне позаботиться о вас. Конечно, он не может принять вас теперь, но ваше прибытие он считает счастливым предзнаменованием. Милость неба! Алло!

Он вдруг остановился и начал прислушиваться.

Снаружи доносился топот ног, звуки отдаленного горна, которому вторили горнисты уже вблизи. Слышны были громкие человеческие голоса, отрывисто и резко говорившие о каких-то важных вещах. Им отвечали откуда-то издали. Раздался звук колокола, и по коридору послышались шаги.

Затем наступила жуткая тишина, и как бы зажурчала и заплескалась вода.

Молодой человек слушал, подняв брови. Он размышлял несколько мгновений, потом бросился вон из комнаты. Тотчас же последовал сильный толчок, сопровождавшийся целой гаммой разнообразных звуков и криками «ура».

Молодой человек появился снова.

– Они выпускают воду из маленького шара, – сказал он.

– Какую воду?

– Которая удерживала нас на земле. Ловкая штука, а?

Берт с удивлением взглянул на него.

– В самом деле, вы, кажется, ничего не понимаете? – воскликнул молодой человек.

Берт почувствовал, что его койка слегка дрогнула.

– Это машина, – сказал молодой человек ободряющим тоном. – Теперь уже недолго.

Он опять начал прислушиваться. Каюта закачалась.

– Ага! – воскликнул он радостно. – Мы поднимаемся!..

– Поднимаемся? Куда? – спросил Берт, привстав с койки.

Но молодой человек уже выбежал из комнаты. В проходе раздавалась громкая немецкая речь и другие звуки, странно действовавшие на нервы Берта.

Молодой человек вошел снова.

– Мы поднялись уже достаточно высоко…

– Куда мы поднимаемся? – вскричал Берт. – Я хочу, чтобы вы выражались яснее. Слышите? Где я нахожусь? Я ничего не понимаю!..

– Как! – воскликнул молодой человек. – Вы не понимаете?

– Нет. Меня оглушило падение, и я ничего не могу сообразить. Где мы находимся? И куда мы поднимаемся?

– Вы не знаете, где вы находитесь и что это такое?

– Конечно, не знаю. Отчего эта качка и весь этот шум?

– Нет! Каков шутник! А! Вы ничего не знаете? Не знаете, что мы отправляемся в Америку? Не поняли этого? Вы как раз застали нас в самый момент выступления. И теперь вы находитесь на старом «Фазерлэнде», на флагманском судне принца… Вы, таким образом, ничего не пропустите. Что бы ни случилось, вы можете быть уверены, что «Фазерлэнд» не останется позади…

– Мы… в Америку?..

– Конечно.

– На воздушном корабле?

– А то как же!

– Чтобы я отправился в Америку на воздушном корабле! И сейчас же после воздушного шара? Нет, слуга покорный! Говорю вам, я не хочу! Я хочу гулять на собственных ногах. Пустите меня! Я не знал.

Он бросился к двери. Но молодой человек жестом удержал Берта и, дернув за ремень, раздвинул панель: под мягкой обивкой открылось окно.

– Смотрите! – произнес он.

Они встали рядом и выглянули в окно.

– Вот так штука! – сказал Берт. – И в самом деле, мы поднимаемся!

– Да, поднимаемся… и очень быстро! – радостно заметил молодой человек.

Воздушный корабль поднимался очень ровно, медленно двигаясь над воздухоплавательным парком. Геометрически правильные очертания парка были намечены в темноте пунктиром ярких электрических огней. Черная дыра в длинном ряду серых округлых кузовов воздушных кораблей указывала то место, откуда поднялся «Фазерлэнд». Рядом с этой дырой виднелось другое чудовище, которое тоже медленно поднималось, освобожденное от связей и кабелей. Когда корабль поднялся на определенное расстояние, за ним последовал третий, потом четвертый.

– Видите, мистер Беттеридж, теперь уже поздно, – заметил молодой человек Берту. – Мы поднялись. Я понимаю, для вас это было неожиданностью. Но что же делать? Принц велел вас взять с собой…

– Слушайте! – воскликнул Берт. – У меня в самом деле голова кружится. Что это за штука? Куда мы отправляемся?

Молодой человек постарался объяснить Берту:

– Это флагманский корабль, – сказал он, – корабль принца Карла-Альберта. Германский воздушный флот отправляется в Америку, чтобы проучить это зазнавшееся государство. Нас тревожило только ваше изобретение. И вот теперь вы сами явились сюда!

– Скажите, вы – немец? – спросил Берт.

– Лейтенант воздухоплавательного экипажа, Курт, к вашим услугам. Моя мать была англичанка. Ходил в школу в Англии. Потом был стипендиатом Родса. И все-таки я – немец. Теперь прикомандирован принцем, чтобы заботиться о вас. Вы были ошеломлены падением. Но теперь опять все хорошо. У вас купят вашу машину и все остальное. Пока устраивайтесь здесь и не тревожьтесь. Полагаю, вы скоро свыкнетесь со своим новым положением…

4

Сидя на койке, Берт старался собраться с мыслями, а лейтенант Курт говорил ему о воздушном корабле. Курт был очень тактичный и любезный молодой человек.

– Смею думать, – сказал он, – что все это для вас новость. Это не такая машина, как ваша. Правда, каюты здесь недурны?

Он прошелся по маленькой комнате, объясняя Берту ее устройство.

– Вот постель, – откинул он складную кровать и вновь, с шумом, прихлопнул ее к стене. – А вот туалетные принадлежности. – Он открыл шкафчик и показал Берту. – Но долго умываться нельзя. Воды у нас мало, только для питья. Ни ванн, ничего, пока мы не прилетим в Америку и не спустимся на землю. Обтирайтесь губкой. А для бритья получите кружку горячей воды. Больше ничего. В ящике под вами вы найдете шерстяные одеяла и простыни. Вам они понадобятся. Говорят, будет холодно. Я не знаю; никогда еще не поднимался так высоко. Три четверти людей из нашего экипажа тоже никогда не бывали так высоко… А вот складной стул и столик, – тут, за дверью. Не правда ли, удобно? А?

Он взял стул и на одном пальце приподнял его.

– Очень легок! А? Сделан из алюминия с примесью магнезия, внутри пустота. Вот эти подушки – все наполнены водородным газом. Хитрая штука, а? Весь корабль так устроен. И никого, за исключением принца да еще одного или двух офицеров, кто бы превышал определенный вес – около 55 килограммов. В работе никто, знаете ли, не сравнится с принцем. Завтра все решится. Я просто горю от нетерпения.

Взглянув внимательно на Берта, Курт прибавил:

– А ведь вы выглядите молодым. Я всегда представлял вас стариком, с большой бородой, с наружностью философа… Не понимаю, отчего это умных людей всегда воображаешь себе стариками! Я, например, всегда так думал…

Берт несколько смущенно возразил что-то на этот комплимент, но лейтенант уже осаждал его новыми вопросами, – отчего он не явился на своей собственной летательной машине.

– Это длинная история, – сказал Берт и отрывисто прибавил: – Послушайте, не можете ли вы одолжить мне туфли, или ботинки, или что-нибудь в этом роде? Я видеть не могу эти сандалии. Они никуда не годятся, я взял их у друга…

– О, конечно! – воскликнул Курт и на минуту вышел из комнаты.

Он вернулся с ворохом обуви. Тут были легкие бальные туфли, и туфли для купания, и пара ярких пунцовых туфель с вышитыми на них золотыми цветами. Однако на эти последние Курт посмотрел не без сожаления.

– Я даже не надевал их ни разу… Просто захватил с собой… впопыхах. Это мне вышили в Оксфорде… Приятельница… – прибавил он с конфиденциальной улыбкой. – Но вы все же возьмите их.

Берт выбрал бальные туфли.

– Каково! – заметил лейтенант. – Вот мы тут с вами выбираем ботинки, а внизу, под нами, развертывается гигантская панорама мира. Разве это не забавно? А взгляните-ка сюда!..

Берт вместе с ним выглянул в окошко маленькой, красной, отделанной серебристым алюминием каюты. Внизу, на земле, все было черно, и нельзя было различить отдельных очертаний, только неизвестное озеро слегка выделялось на общем темном фоне. Других воздушных кораблей в темноте тоже не было видно.

– Посмотрим снаружи, – сказал лейтенант. – Пойдемте. Тут есть маленькая галерея…

Он провел Берта по длинному коридору, освещенному лишь одной электрической лампочкой, мимо нескольких надписей на немецком языке, и вышел на открытый балкон. Легкая лестница вела вниз на галерею, сделанную из металлической решетки и повисшую над пустотой. Берт, медленно и осторожно ступая по лестнице, спустился вслед за Куртом на галерею. Отсюда можно было наблюдать чудное зрелище: ночной полет первого воздушного флота. Воздушные корабли летели сомкнутым строем в виде клина; «Фазерлэнд» был выше и впереди всех. Хвост этой удивительной процессии уходил далеко в небеса. Огромные темные воздушные корабли, своим видом напоминавшие рыб и почти не освещенные, быстро перемещались правильными, длинными, волнообразными движениями. Стук машин был отчетливо слышен. Они летели на высоте полутора или двух километров, постепенно поднимаясь выше. Внизу, на земле, все было тихо, и только иногда темнота освещалась пламенем доменных печей или же появлялись огоньки освещенных улиц больших городов…

Мир, казалось, лежал в невероятной глубине, над которой сверху навис огромный воздушный флот.

Некоторое время они молча наблюдали ландшафт внизу.

– Должно быть, интересно изобретать разные вещи, – произнес вдруг лейтенант Курт. – Скажите, как это вам впервые пришло в голову изобрести такую машину?

– Это плод долгих раздумий, – отвечал Берт после небольшой паузы.

– У нас горят нетерпением узнать все относительно вас. Думали, что англичане уже приобрели ваше изобретение. Ведь они добивались его?

– До известной степени… но это длинная история…

– Мне кажется, необыкновенно трудно изобретать! Я бы, кажется, никогда не изобрел ничего…

Оба замолчали, углубившись в свои мысли и в созерцание темневшего внизу мира. Звук гонга, созывавшего к позднему обеду, прервал их размышления. Берт вдруг встревожился.

– Разве не надо переодеваться к обеду? – спросил он. – Видите ли, я всегда был слишком поглощен наукой и плохо знаком со светскими обычаями…

– Будьте спокойны, – сказал Курт. – Тут никто не имеет другого платья, кроме того, которое на нем. Мы ведь путешествуем без багажа. Быть может, вы снимете пальто? В конце каждой комнаты имеется электрический радиатор для обогревания…

И вот Берт очутился за столом, в присутствии германского «Александра Великого», знаменитого принца Карла-Альберта, героя всего земного шара. Это был красивый белокурый человек, с плоским носом и глубоко сидящими глазами. Усы его были закручены вверх, длинные руки очень белы. Он сидел на высоком кресле, под германским императорским флагом и черным орлом, широко распростершим крылья. Он как будто восседал на троне, и Берта поразило то, что когда принц ел, то смотрел через головы присутствовавших, как человек, который видит что-то, невидимое остальным. Двадцать офицеров различного ранга теснились вокруг стола. Все, видимо, сгорали нетерпением увидеть прославленного Беттериджа, и когда появился Берт, они не смогли скрыть своего изумления. Принц с важностью кивнул ему головой, на что Берт, по счастливому вдохновению, ответил низким поклоном.

Возле принца находился смуглый, сморщенный человек в серебряных очках, с пушистыми грязновато-серого цвета бакенбардами. Этот человек разглядывал Берта с особенным вниманием, которое очень смущало Берта. Исполнив какие-то непонятные для Берта церемонии, собравшиеся уселись за стол. На другом конце стола сидел офицер с птичьей физиономией, который вынужден был уступить Берту свою каюту. Он также смотрел на Берта с недоброжелательным вниманием и что-то шептал своему соседу.

Два солдата прислуживали за столом. Обед был скромный: суп, свежая баранина и сыр.

Говорили очень мало.

Вообще, за обедом преобладало торжественное настроение. Отчасти сказывались все волнения и напряженная работа перед началом похода, отчасти это зависело от осознания необычайной важности положения и риска всего предприятия. Принц тоже погрузился в размышления. Он встал, чтобы предложить тост за императора, и все крикнули: «Hoch» [Hoch (нем.) – да здравствует, ура!], как прихожане в церкви, повторяющие припев. Курить не позволялось, но некоторые из офицеров вышли на галерею, чтобы пожевать табак. Вообще, всякий огонь был опасен среди массы взрывчатых веществ на воздушном корабле.

Берт почувствовал дрожь и начал зевать. Он был подавлен сознанием собственного ничтожества среди этих громадных, быстроходных чудовищ. Жизнь казалась необъятной – Берт никак не мог ее вместить. Он пожаловался Курту на головную боль; по крутой лестнице прошел с маленькой висячей галереи внутрь воздушного корабля в свою каюту и, точно ища убежища, кинулся в постель…

5

Берт спал неспокойно: его преследовали страшные сны. Большей частью он видел себя в бесконечном коридоре воздушного корабля с бесчисленным множеством подъемных дверей или среди сквозного переплета, образующего каркас корабля, и безумный, непонятный ужас охватывал его…

– Ох! – воскликнул он, проснувшись. В эту ночь он уже седьмой раз летел вниз головой через бесконечное пространство.

Берт сел на койке в темноте и начал растирать колени. Движения воздушного корабля были далеко не такими плавными, как движения воздушного шара. Берт чувствовал – вот корабль идет вверх-вверх-вверх, потом вниз-вниз-вниз, потом стук и дрожь корпуса машины.

Воспоминания нахлынули на Берта, когда он сидел в темноте, и все чаще всплывал тревожный вопрос: что-то будет завтра? Завтра, как сообщил Курт, секретарь принца, граф фон Винтерфельд, придет к Берту, чтобы поговорить с ним насчет летательной машины, а затем Берту будет дана аудиенция у принца. Берту надо будет укрепить мнение, что он – Беттеридж, и продать его изобретение. А если они выведут его на чистую воду?.. Он увидел перед собой призрак взбешенного Беттериджа… Предположим, что потом он сознается, скажет, что это было недоразумение! Он начал обдумывать план действий. Как продать этот секрет и обойти Беттериджа? Какую сумму назначить? Берт решил, что двадцать тысяч фунтов стерлингов будет подходящей ценой.

Постепенно Бертом овладело уныние. Он затеял опасную игру, – слишком опасную!..

«Где я был в это время прошлой ночью?» – старался вспомнить он, восстанавливая в памяти все подробности. Да, он был в облаках, на воздушном шаре Беттериджа. Он вспомнил, как опустился сквозь облака и в холодном сумеречном свете увидел внизу море, совсем близко.

Все это представлялось ему теперь точно в кошмарном сне. А всего лишь за ночь перед этим они с Граббом искали дешевый ночлег в Литтлстоне, в Кенте… Как все это далеко теперь! Казалось, минули годы… В первый раз он живо представил себе своего товарища, «дервиша пустыни», которого он покинул в песках Даймчерча с двумя велосипедами, выкрашенными в ярко-красный цвет.

«Ну, без меня-то он не сумеет давать представления, – подумал Берт. – А ведь касса наша осталась у него в кармане!» – вспомнил он.

Накануне перед тем был праздник, и они сидели вдвоем и обсуждали свое трубадурское предприятие, составляя программу, репетируя куплеты. А за день до этого была Троица.

– Надо же! – воскликнул Берт. – К чему привело меня это приключение с мотоциклом!..

Ему почудился глухой звук от хлопанья подушкой по горящему мотоциклу. Вспомнил он также и чувство бессилия, которое овладело им, когда пламя вспыхнуло вновь, несмотря на все старания потушить его. Но среди всех этих грустных воспоминаний ярко выделялся один светлый образ – образ молодой девушки, крикнувшей ему на прощание: «Я ведь завтра увижу вас, Берт?»

Все связанное с Эдной приурочивалось теперь именно к этому моменту, именно к этим ее словам. Понемногу, однако, Берт впал в блаженное состояние, которое выразилось наконец в решении: «Я женюсь на ней, если только она этого захочет…» И тут же у него в мозгу молнией пронеслась мысль, что, если он продаст секрет Беттериджа, его брак с Эдной может осуществиться. В самом деле, ведь он может получить двадцать тысяч фунтов! Такие суммы выплачивались за изобретения… Он мог бы купить дом с садом, мог бы одеться по самой последней моде, приобрести мотор, путешествовать и вообще пользоваться вместе с Эдной всеми удовольствиями культурной жизни. Конечно, все это сопряжено с риском для него. «Беттеридж, наверное, не оставит меня в покое», – подумал Берт, и им опять овладело уныние.

В данный момент он был еще в самом начале своих похождений. Ему надо выдать документы и получить деньги из кассы. Но прежде чем это будет… Ведь до возвращения домой еще далеко. Он летит в Америку и будет там сражаться. Положим, вряд ли придется много сражаться. Но если вдруг какой-нибудь снаряд угодит в бок «Фазерлэнда»?

«Не составить ли мне завещание?» – мелькнуло в мозгу Берта, и он снова улегся на койку, чтобы хорошенько поразмыслить об этом. Конечно, он составит завещание в пользу Эдны – он уже решил, что получит свои двадцать тысяч. Но когда он занялся распределением небольших сумм в пользу других лиц, то мысли его стали путаться, и завещание приняло необыкновенно причудливую форму. Он снова проснулся от неприятного ощущения падения в пространстве. Уже восьмой раз в течение одной ночи!

«Это полет так действует на мои нервы!» – подумал Берт. Он ясно ощущал волнообразное движение судна: сперва спуск вниз-вниз-вниз, потом подъем вверх-вверх-вверх, и все время непрерывное «тук-тук-тук» машины!..

Берт встал, закутался в одеяло и пальто Беттериджа – было холодно – и стал смотреть в окно на облака, сквозь которые уже пробивался сероватый рассвет. Потом он зажег электричество, закрыл дверь на засов и, присев к столу, вытащил свой нагрудник. Достав оттуда планы, он разгладил их рукой и принялся внимательно рассматривать; затем вынул из портфеля другие чертежи. Двадцать тысяч фунтов! Надо только умело действовать. Во всяком случае, стоило попробовать.

Берт открыл указанный Куртом ящик, где хранились письменные принадлежности.

Берт Смоллуэйс был вовсе не дурак, и в некотором отношении он получил даже неплохое образование. В школе он научился немного чертить, вычислять и разбираться в чертежах. Если его учение на этом кончилось и он вынужден был бороться за свое существование в атмосфере всевозможных рискованных предприятий и реклам, то это, в конце концов, была не его вина. Он стал таким, каким сделала его среда. Но из этого еще нельзя сделать заключение, что Берт был абсолютно неспособен понять идею летательной машины Беттериджа. Она показалась ему сначала очень запутанной, но потом знания, которые он приобрел в школе, и опыт, приобретенный в мастерской Грабба, помогли Берту разобраться, хотя изобретатель, кто бы он ни был, по-видимому, боялся целиком раскрыть свои намерения. Берт долго сидел над чертежами, очень недурно скопировал их, сделал рисунки и заметки – и задумался. Наконец он встал и, тяжело вздохнув, засунул чертежи в нагрудник, а нагрудник – во внутренний карман куртки; копии чертежей Берт очень аккуратно поместил на место оригиналов. В сущности, у него не было никакого определенного плана, когда он проделал все это, просто ему была неприятна мысль о том, что придется расстаться с этим изобретением. Он еще долго сидел, задумавшись и вздыхая. Наконец он погасил электричество и решил снова лечь и попробовать заснуть…

6

Граф фон Винтерфельд тоже плохо спал в эту ночь.

Впрочем, он вообще спал очень мало и ночью занимался разрешением в голове разных сложных дипломатических проблем. А теперь как раз ему предстояло разрешить особенно трудную задачу.

Винтерфельд явился к Беттериджу, когда тот находился еще в постели. Каюта была освещена солнечными лучами, отраженными снизу, от поверхности Северного моря. Берт попивал кофе, принесенный ему солдатом. Винтерфельд пришел с портфелем под мышкой, в больших серебряных очках, солнце ярко освещало его седую голову, и вид у него был почти добродушный. Он говорил по-английски бегло, но с очень сильным немецким акцентом, особенно когда дело доходило до букв «би» и «ти-эйч»; он все сбивался на букву «з», а Берта называл «Путтерайдж». Любезно поклонившись, он взял складной стул и столик, спрятанные за дверью, поставил стол между собой и Бертом и, слегка откашлявшись, раскрыл портфель. Затем, облокотившись локтями на стол, приложил пальцы к губам и сказал, бросив на Берта взгляд, приведший того в замешательство.

– Вы явились к нам, герр Путтерайдж, помимо вашей воли.

– Откуда вы это знаете? – спросил изумленный Берт после некоторой паузы.

– Я вижу по картам, найденным в вашей корзине. Это карта Англии. И по провизии, найденной там. Это все взято для пикника. Также и веревки у вас были запутаны. Вы тянули, но без толку. Вы не могли более управлять шаром. И другая сила, более могучая, нежели ваша, принесла вас к нам. Не так ли?

Берт молчал, размышляя.

– Хорошо, – продолжал Винтерфельд, – а где же дама?

– Это еще что? Какая дама?

– Вы поднялись вместе с дамой. Это ясно. Вы устроили на воздушном шаре пикник. Человек с вашим темпераментом, конечно, должен был взять с сопой даму. Но ее не было с вами, когда вы опустились в Дорнгофе. Нет! Осталась только ее жакетка… Конечно, это ваше дело. Но мне было бы очень интересно знать…

– Откуда вы все это узнали? – спросил Берт.

– Я сужу по тем припасам, которые вы взяли с сопой. Но я не могу сказать, что вы сделали с дамой, мистер Путтерайдж. Не могу также сказать, отчего вы надели простые зандалии и такое дешевое зимнее платье. Это, впрочем, и не входит в мои инструкции. Быть может, вы это сделали ради забавы. Официально мы игнорируем эти подробности. Дамы приходят и уходят… Я понимаю это. Я ведь тоже светский человек. Видел я также очень умных людей, которые носили зандалии и даже держались вегетарианских привычек. Я знал людей – во всяком случае, я знал химиков, – которые не курили… По всей вероятности, вы где-нибудь спустили свою даму. Хорошо! А теперь перейдем к делу. Высшая сила, – сказал он торжественным тоном, и глаза его, смотревшие сквозь увеличительные стекла очков, еще более расширились, – высшая сила доставила вас и ваш секрет прямо к нам. Так! Да будет воля всевышнего! – он на мгновение склонил голову. – Тут судьба Германии и моего принца, – продолжал он. – Я понимаю, что вы всегда носите с собой этот секрет. Вы поитесь грабителей и шпионов. И таким образом этот секрет попал вместе с вами в наши руки. Мистер Путтерайдж, Германия заплатит вам за него!

– Да?

– Да, – сказал секретарь принца и сурово взглянул на сандалии Берта, брошенные в угол около ящика.

Он встал и начал рассматривать какие-то записи. Берт с напряженным вниманием и страхом следил за ним.

– Германия, – я уполномочен объявить вам это, – всегда хотела купить ваш секрет. Мы даже очень хотели приобрести его, страстно желали скорее купить его. И только опасение, что вы в данном случае из патриотических побуждений действуете наперекор пританскому военному министерству, заставило нас поступать осторожно и сдержанно в переговорах с вами через посредников. Но мы нисколько не колебались в принятии ваших условий, и мне поручено заявить вам, что мы зогласны уплатить вам сто тысяч фунтов, которые вы спрашиваете.

– Черт возьми! – невольно воскликнул Берт.

– Что вы сказали?

– В голову кольнуло, – ответил Берт, подняв руки к своей забинтованной голове.

– А!.. Итак, мне поручено заявить вам, что во всей истории этой плагородной и несправедливо обвиненной леди, которую вы так мужественно защищали против пританского лицемерия и черствости, все рыцарство Германии пезусловно находится на ее стороне.

– Леди? – робко спросил Берт. Но тут он вспомнил любовную историю Беттериджа. «Неужели этот старик прочел любовные письма? Если так, то ведь он должен считать его страстно влюбленным в эту леди!»

– Прекрасно, – пробормотал наконец Берт. – Что касается ее, то я не сомневался относительно этого, я…

Он запнулся. Секретарь смотрел на него во все глаза, и Берту эта неловкая минута показалась бесконечной.

– Очень хорошо, – сказал после паузы Винтерфельд. – Леди – это ваше дело, я только выполнил свою инструкцию. И титул барона вы тоже можете получить, герр Путтерайдж. Это все можно…

Он снова уставился глазами в стол и, помолчав немного, прибавил:

– Я должен сказать вам, сэр, что вы явились к нам как раз в замый момент кризиса в мировой политике. Я не вижу теперь никакой опасности в изложении вам наших планов. Прежде чем вы покинете это зудно, наши планы уже станут известны всему миру. Война, пыть может, уже объявлена в данную минуту. Мы отправимся в Америку. Наш воздушный флот опустится на Зоединенные Штаты. Эта страна зовершенно не подготовлена к войне, зовершенно! Американцы всегда полагались на Атлантический океан. А их флот? Мы изпрали известный пункт, – это тайна наших командиров, – и, захватив его, устроим там пазу, своего рода внутренний Гибралтар. Это пудет – с чем бы сравнить это? – да, это пудет орлиное гнездо. Там пудет стоянка нашего воздушного флота. Там пудет производиться ремонт кораблей, и оттуда они пудут спускаться в Зоединенные Штаты, наводить ужас на города и население, подчинят Вашингтон своей власти, заставят принять наши условия. Вы слушаете то, что я вам говорю?

– Продолжайте, – произнес Берт.

– Мы, конечно, могли бы всего этого достигнуть, пользуясь лишь нашими воздушными кораблями и «Летающими драконами», но приобретение вашей машины дополняет наш проект. Мы не только получаем более усовершенствованную летательную машину, но испавляемся от всякой тревоги относительно Великопритании. Без вас, сэр, Великопритания, – страна, которую вы так люпили и которая так дурно вам отплатила, страна фарисеев и рептилий, – не в зостоянии пудет сделать ничего, ни-че-го!.. Вы видите, я с вами беседую вполне откровенно. Прекрасно! Мне поручено заявить вам, что Германия все это признает и что она желает иметь вас в своем распоряжении. Мы приглашаем вас на пост главного инженера нашего воздушного флота. Мы хотим, чтобы вы построили целый рой таких летающих шмелей, которые и пудут находиться под вашим руководством. Вы пудете управлять этой зилой. Вы нам нужны именно в Америке, где мы хотим устроить станцию. Поэтому мы, без всякого колебания и оговорок, зоглашаемся на все ваши условия, поставленные вами неделю назад: сто тысяч фунтов наличными деньгами, жалование три тысячи фунтов в год, пензию в тысячу фунтов и титул барона, как вы этого желали. Вот и все мои инструкции…

Закончив свою речь, граф уставился в лицо Берта. Берт старался подавить свое волнение и сохранить спокойствие и хладнокровие. Теперь наступил момент осуществления той схемы, которую он обдумывал ночью.

Винтерфельд с удвоенным вниманием рассматривал воротник Берта и лишь один раз мимоходом взглянул на сандалии – и опять на Берта.

– Надо подумать, – сказал Берт, чувствуя себя неловко под упорным взглядом графа. Наконец, собравшись с духом, он проговорил решительно: – Видите ли, у меня в руках секрет. Не так ли?

– Да.

– Но, отдавая его вам, я не хочу, чтобы упоминалось имя Беттериджа.

– Из деликатности?

– Вы угадали. Вы покупаете секрет, я продаю его вам, и все…

Берт чувствовал, что робеет под упорным взглядом графа, не спускавшего с него глаз.

– Вы хотите это сделать анонимно? Не так ли?