Текст книги "Последний человек: мировая классика постапокалиптики"

Автор книги: Джек Лондон

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Валерий Брюсов,Грааль Арельский,С. Бельский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 36 страниц)

– А другие суда погибли? – спросил Берт.

– Еще бы! Мы потеряли «Карла Великого», лучшее и самое большое судно. На него наткнулся британский пароход, который нечаянно попал в эту свалку и хотел как-нибудь выбраться из нее. Ведь они там сражаются во время урагана! Пароход с разбитым носом уносится волнами… Никогда еще мир не видел такой битвы, никогда! С обеих сторон хорошие суда и хорошие солдаты… Буря, ночь, рассвет… и все это происходит в открытом океане, на полном ходу! Никакого холодного оружия! Никаких подводных лодок! Орудия и стрельба! Мы ничего не знаем по крайней мере о половине наших судов, так как мачты у них сбиты, и беспроволочный телеграф не действует. 30°38′ северной широты 41°31′ западной долготы… Где это могло быть?..

Он снова развернул карту и рассеянно посмотрел на нее.

– Бедный старый «Барбаросса»! – пробормотал он. – Мне все представляется, как он гибнет. Снаряды попадают в машину, огонь вырывается из топок наружу, кочегары и механики умирают, обваренные паром! Люди, с которыми я вместе обедал, Смоллуэйс, люди, которых я хорошо знал! И вот настал их последний день! Счастье было не на их стороне… Поврежден и идет ко дну! Конечно, не всем улыбается счастье в сражении… Бедный старый Шнейдер! Я убежден все-таки, что он отплатил им чем-нибудь…

Целый день беспроволочный телеграф приносит известия. Американцы потеряли уже второе судно; название неизвестно; «Герман», прикрывавший «Барбароссу», поврежден…

Курт метался по воздушному кораблю, точно зверь в клетке. Он то взбирался на верхнюю галерею под орлом, то спускался на висячую галерею, то снова бросался к картам. Он заразил Берта своим волнением, и тот тоже проникся сознанием, что там, на океане, происходит страшная, кровавая битва.

Но когда Берт спустился вниз, на галерею, то мир опять стал пустым и бесконечным: все кругом было тихо; вверху – прозрачное темно-синее небо; внизу – тонкая завеса перистых облаков, освещенных солнцем.

Иногда показывается быстро несущееся дождевое облако, но моря нигде не видно. «Тук-тук-тук-тук», – стучат машины, и по небу расстилается огромный волнистый клин воздушных кораблей вслед за флагманским судном, подобно стае лебедей, летящих за своим предводителем. Если бы не этот непрерывный стук машин, то было бы тихо, как во сне…

А где-то внизу, среди урагана и дождя, гремят орудия, лопаются снаряды, и люди, как и во время прежних войн, борются и умирают…

4

К концу дня погода несколько прояснилась, и стало видно море. Воздушный флот медленно спустился в более низкие слои атмосферы, и наконец перед закатом солнца вдали, с восточной стороны, показались остатки «Барбароссы».

Берт услышал, как люди бегут по коридору. Он тоже выскочил на галерею, где несколько офицеров рассматривали в полевые бинокли брошенные обломки военного судна. Тут же виднелось еще два корабля: пустой нефтяной тендер, высоко поднявшийся над водой, и транспорт. Курт стоял в конце галереи, поодаль от других.

– Вот! – воскликнул он наконец. – Ведь это все равно как если бы я видел, что старому другу отрезали нос, и он ждет, когда с ним покончат! «Барбаросса»!

Повинуясь внезапному порыву, он вдруг протянул свой бинокль Берту. Берт протиснулся к нему, игнорируемый всеми, и тоже устремил свой взор на поверхность моря. Три судна представлялись ему чуть заметными черными точками вдали.

Никогда в жизни Берту не приходилось видеть ничего подобного! Броненосец был разодран на куски, и было непонятно, как он еще может держаться на поверхности воды. Его погубили свои же слишком сильные машины.

Во время продолжительной ночной погони он вышел из линии и прошел между «Сусквеганной» и «Канзас-Сити». Те, однако, заметили его и тотчас же повернули назад. Приблизившись, они сигнализировали другим судам – «Теодору Рузвельту» и «Маленькому Монитору».

Когда рассвело, германское судно увидело, что оно окружено. Через каких-нибудь пять минут с востока показался «Герман» и тотчас же, вслед за ним, с запада – «Князь Бисмарк».

Американцы отступили, но в этот короткий промежуток времени они успели разнести стального «Барбароссу» в пух и прах: на нем они выместили всю злобу из-за своего отступления накануне.

Теперь корабль представлял собой фантастический, искривленный металлический каркас, плавающий в море. Трудно было различить отдельные части судна, можно было только догадываться, где что находилось раньше.

– Вот! – шептал Курт, взяв бинокль, переданный ему Бертом. – Там были Альбрехт, славный Альбрехт, и старый Циммерман, и фон Розен!

И долго после того, как «Барбаросса» исчез в сгущавшихся сумерках, Курт оставался на галерее, продолжая смотреть в бинокль, а когда вернулся в каюту, то был молчалив и задумчив.

– Это страшная игра, Смоллуэйс, – сказал он наконец. – Да, война – страшная игра! Она представляется в ином свете после того, как увидишь ее вблизи! Много людей строило этот корабль, много людей было на его борту, и немало таких, которые не каждый день встречаются! Альбрехт – там был один офицер, которого звали Альбрехт, – играл на цитре и импровизировал. Хотел бы я знать, что с ним произошло! Мы были большие друзья, как это у нас, немцев, бывает…

5

Смоллуэйс проснулся ночью, в темноте. В каюте был сквозняк. Курт говорил сам с собой по-немецки, стоя у открытого окна и выглядывая наружу. Холодный прозрачный полусвет проникал в каюту, сгущая тени по углам и предвещая скорое появление зари на облачных высотах.

– Что за шум? – спросил Берт.

– Стреляют! – сказал Курт. – Разве вы не слышите?

Действительно, в ночной тишине ясно слышался повторный гул пушечных выстрелов. Раз, два – пауза, и затем три выстрела, быстро следующие один за другим…

– Черт возьми! Пушки! – вскричал Берт и тотчас же очутился возле Курта.

Воздушный корабль плыл высоко; море внизу было скрыто тонкой пеленой облаков. Ветер прекратился, и Берт, устремив взор по направлению, указанному Куртом, заметил, как сквозь бесцветную завесу облаков мелькнуло красное пламя, затем, через некоторое время, – еще вспышка. Это пламя не сопровождалось в первый момент звуком, и лишь спустя несколько секунд раздался отдельный раскат. Курт что-то быстро заговорил по-немецки.

Призывно загудел гудок. Курт вскочил в сильнейшем волнении и, опять что-то бормоча по-немецки, бросился к двери.

– Что такое? Что случилось? – спросил Берт.

Лейтенант стоял в дверях, заслоняя свет.

– Вы оставайтесь здесь, Смоллуэйс, – сказал он. – Сидите смирно и ничего не делайте. Мы вступаем в бой…

С этими словами он исчез.

Сердце Берта учащенно забилось. Он чувствовал, что воздушный корабль висит в облаках над сражающимися судами. Неужели он ринется на них, как сокол на птицу?

– Ох! – испуганно прошептал Берт.

…Бум! Бум! Берт уловил еще одну ослепительно яркую красную вспышку, мелькнувшую вдали, и в то же время он ощутил странную перемену в движении «Фазерлэнда», но в чем дело – не понял.

Стук машин стал еле слышным. Берт просунул голову в окно и увидел в темноте, что и другие воздушные корабли замедлили свой ход настолько, что движение их стало почти незаметным.

Снова прогудел гудок, и звук его передавался с одного корабля на другой, постепенно ослабевая. Огни погасли, и воздушный флот повис в воздухе в виде огромной темной массы неопределенных очертаний среди безграничного голубого пространства небес. Где-то блеснула звездочка…

Флот оставался неподвижным в течение довольно долгого времени, которое Берту показалось бесконечным; затем он услышал, как начали накачивать воздух, и «Фазерлэнд» начал медленно снижаться.

Сколько ни высовывал Берт голову, ему все же не удалось рассмотреть, следует ли за «Фазерлэндом» остальной флот. Газовые камеры мешали его наблюдению. Но это медленное, бесшумное снижение корабля сильно подействовало на нервы Берта.

Мгла сгустилась на некоторое время, звезда, блестевшая на горизонте, исчезла, и Берт ощутил холодное прикосновение тумана. Потом вдруг яркий свет внизу принял определенные очертания и превратился в пламя, и тогда «Фазерлэнд» перестал опускаться.

Теперь корабль почти висел в воздухе, вблизи летящих облаков, и, вероятно, никем не замеченный, наблюдал битву, происходившую внизу, на расстоянии трехсот метров…

Ночью морская битва и отступление приняли новый оборот. Американцам удалось выстроить в колонну бегущие суда и в темноте поменять курс, так что к рассвету они уже полным ходом шли на север с намерением прорваться через германскую боевую линию и напасть на флотилию, шедшую в Нью-Йорк для поддержки германского воздушного флота.

Многое уже изменилось после первого столкновения флотов.

Американский адмирал О'Коннор получил наконец сведения о том, что у немцев есть воздушные корабли. Он больше не был связан с Панамой, так как подводная флотилия уже пришла туда из Кей-Уэста, а «Делавар» и «Авраам Линкольн», два могучих и вполне современных судна, находились в Рио-Гранде, у тихоокеанского входа в канал.

Но маневр американского адмирала был замедлен взрывом парового котла на «Сусквеганне», и поэтому рассвет застал американское судно вблизи германских судов «Бремен» и «Веймар», так что адмиралу оставалось либо покинуть корабль, либо вступить в бой. Он выбрал последнее.

Однако битва была не совсем безнадежна для американцев. Правда, немцы превосходили их численностью и силой, но их суда растянулись по линии по крайней мере в семьдесят километров длиной, и поэтому можно было надеяться, что, пока они стянут свои силы для битвы, американская колонна в семь судов произведет среди них значительные опустошения.

Утро было пасмурное, облачное. «Бремен» и «Веймар» слишком поздно поняли, что им придется иметь дело не с одной только «Сусквеганной»; остальные корабли американской колонны были замечены на расстоянии полутора километров, не более.

Таково было положение дел, когда в облаках появился «Фазерлэнд». Яркое пламя, которое видел Берт сквозь облака, поднималось от «Сусквеганны». Несчастный корабль находился как раз внизу. Его нос и корма были в огне, тем не менее он все еще сражался; два его орудия продолжали стрелять, и он медленно шел к югу. «Бремен» и «Веймар», поврежденные во многих местах, уходили от него на юго-запад.

Американский флот во главе с броненосцем «Теодор Рузвельт» гнался за немцами, стреляя им вдогонку и старясь врезаться между ними; а с запада на помощь немцам спешил броненосец новейшего типа «Князь Бисмарк»…

Названия всех судов были неизвестны Берту. Обманутый странными маневрами судов, он даже некоторое время принимал немцев за американцев, а американцев за немцев. Ему показалось, что он видит колонну из шести броненосцев, преследующих три других судна, на помощь к которым явилось четвертое.

Но когда он увидел, что «Бремен» и «Веймар» стреляют в «Сусквеганну», все его предположения рухнули. Некоторое время он смотрел, совершенно сбитый с толку. Грохот орудий действовал на него удручающе.

Берт замечал, что звук выстрелов как-то изменился и перешел в непрерывный треск. Как только вспыхивал огонек, сердце у Берта сжималось от страха в ожидании удара. Он видел все эти броненосцы не в разрезе, как привык видеть их на картинках, а сверху, в плане, и суда казались ему странно короткими. Большей частью палубы броненосцев были пусты, и лишь в некоторых местах небольшие группы людей укрывались за стальными бортами.

В этой картине битвы с высоты птичьего полета прежде всего бросались в глаза пушечные жерла, из которых то и дело появлялось тонкое, прозрачное пламя, и суетливая деятельность канониров.

Американские броненосцы с паровыми турбинами [в паровых машинах движущей силой является пар, причем для получения пара пользуются котлами, отапливаемыми углем или нефтью. При использовании двигателей внутреннего сгорания в таких котлах нет необходимости: нефть (или керосин, или бензин) впрыскивается непосредственно в цилиндр двигателя, зажигается там электрической искрой (или иным путем), и получается взрыв, который дает толчок поршню двигателя. Ясно, какая экономия получается за счет отказа от котлов; особенно велико значение двигателей внутреннего сгорания для кораблей] имели по две и по четыре трубы каждый.

Немецкие броненосцы сидели глубже в воде, и их моторы внутреннего сгорания работали теперь почему-то с сильным стуком.

Американские броненосцы были шире и более изящны в своих очертаниях. Берт ясно различал суда в холодном свете утренней зари. Они сильно качались; дымки выстрелов вспыхивали над волновавшейся поверхностью океана. И вся эта картина внизу, которую наблюдал Берт, то поднималась, то опускалась, соответственно движению воздушного корабля.

Вначале только один «Фазерлэнд» показался вверху, в облаках. Остальных воздушных кораблей не было видно.

«Фазерлэнд» парил высоко над «Теодором Рузвельтом»; «Рузвельт» шел полным ходом, «Фазерлэнд» старался не отставать от него. Вероятно, с «Рузвельта» временами можно было видеть воздушный корабль сквозь бегущие облака. Остальная часть германского воздушного флота оставалась на высоте около двух километров, за облаками, поддерживая постоянные сношения с флагманским судном посредством беспроволочного телеграфа.

Неизвестно, когда именно злосчастные американцы заметили появление нового врага. Никого не осталось в живых, некому было рассказать об этом! Мы лишь с помощью воображения можем дополнить эту картину и представить себе, что должны были почувствовать утомленные сражением моряки, когда внезапно, подняв голову, они увидели повисшее в воздухе длинное, безмолвное чудовище, на заднем конце которого развевался огромный германский флаг. Небо прояснилось, и силуэты других воздушных кораблей становились все заметнее в синеве, среди таявших облаков. Ни на одном из них не было ни пушек, ни брони, и они летели быстро, чтобы не отставать от морских кораблей, сражавшихся на ходу.

Американцы не сделали ни одного пушечного выстрела по «Фазерлэнду» и лишь несколько раз выстрелили в него из ружей. Случайно на «Фазерлэнде» оказался один убитый. «Фазерлэнд», впрочем, до самого конца не принимал прямого участия в битве. Он летел над обреченным на гибель американским флотом, и принц посредством беспроволочного телеграфа руководил движениями других кораблей. Между тем два воздушных корабля, «Фогельштерн» и «Пруссия», в сопровождении нескольких «Летающих драконов», пронзив на полном ходу облака, появились над американским флотом на высоте каких-нибудь восьми километров. «Теодор Рузвельт» тотчас же открыл пальбу из огромных орудий своей передней батареи, но гранаты разрывались гораздо ниже «Фогельштерна», а тем временем от него отделились «Летающие драконы» и бросились вниз, на броненосец…

Берт, высунув голову из дверей каюты, мог наблюдать малейшие подробности этого первого столкновения дирижаблей с броненосцем. Он видел, как смешные немецкие «Летающие драконы», с широкими плоскими крыльями, четырехугольными головами, формой напоминающими ящик, и вертящимися телами, спустились со своими всадниками вниз, словно стая птиц. «Черт возьми!» – прошептал Берт, совершенно пораженный. Один из этих «драконов» вдруг неестественно быстро полетел вниз, резко скакнул вверх, потом лопнул с громким треском и загорелся у самой поверхности моря. Другой носом зарылся в воду и, казалось, тоже разлетелся вдребезги, как только коснулся воды. Берт различал внизу маленьких человечков на палубе американского корабля: сверху они казались странно укороченными и состояли как будто только из головы и ног. Они бегали, прицеливались. Потом один из «Летающих драконов» на миг заслонил палубу, раздался треск, и дождь бомб обрушился на корабль, откуда в ответ послышались лишь слабые ружейные выстрелы. К ним тотчас же присоединились скорострельные пушки американской батареи; с германского корабля «Князь Бисмарк» полетели в неприятельское судно снаряды. Затем появились второй и третий «Летающие драконы» и тоже сбросили бомбы на американский броненосец. С четвертым, однако, случилось несчастье. Его всадник был ранен пулей. Аппарат, кружась, упал вниз и разорвался, попав между трубами броненосца. Куски его разлетелись в разные стороны. Берт одно мгновение видел, как над палубой промелькнуло маленькое черное существо, соскакивая вниз со стремительно падавшего аппарата, как оно ударилось о трубу броненосца и полетело вниз головой, чтобы тотчас же исчезнуть среди дыма и грохота.

Вдруг раздался оглушительный взрыв. Огромный металлический кусок отделился от передней части корабля и рухнул в воду вместе с находившимися на нем людьми; в корабле образовалось отверстие, куда один из проворно «Летающих драконов» тотчас бросил бомбу. Затем глазам Берта на короткое мгновение представилась страшная картина, освещенная безжалостными лучами утреннего солнца. Он ясно видел пенящийся след от корабля, и в этой пене – маленькие, судорожно извивающиеся в корчах и борющиеся с волнами существа. Кто это был? Это не могли быть люди! Нет! Они не были похожи на людей! Но своими скрюченными в корчах пальцами они, казалось, хватались за сердце Берта… Но скоро все исчезло, и только черный корпус «Авраама Линкольна», слегка поврежденного последним выстрелом с утопавшего «Бремена», прорезал волны, бесследно поглотившие все… Ужас охватил Берта, и несколько секунд он ничего не видел внизу…

Снова ужасный треск, вслед за ним – несколько меньших взрывов: «Сусквеганна», находившаяся в пяти километрах к востоку, взлетела на воздух и внезапно исчезла среди пара и кипящих волн. В первое мгновение ничего не было видно. Потом снизу со странным хлюпаньем стали извергаться на поверхность воды остатки корабля, куски дерева, люди, боровшиеся с волнами, воздух, пар и нефть…

Наступила пауза. Она показалась Берту очень длинной. Он начал отыскивать взглядом «Летающих драконов». Сплющенные остатки одного из них плавали внизу; остальные «драконы» полетели с бомбами вслед за американскими судами. Семь «драконов» плавали в воде; видимо, они не были повреждены. Три или четыре «Летающих дракона», описывая широкие круги в воздухе, возвращались к своим воздушным кораблям. Американские броненосцы уже не составляли колонны, как прежде. Сильно поврежденный корабль «Теодор Рузвельт» повернул на юго-восток, а другой – «Эндрью Джексон», подвергшийся значительной бомбардировке, но не потерявший боеспособности, старался встать между «Теодором Рузвельтом» и германским кораблем «Князь Бисмарк», чтобы не допустить стрельбы с «Бисмарка» по отступавшему кораблю. На западе уже показались корабли «Герман» и «Германикус» и тоже открыли стрельбу.

Во время паузы, последовавшей за гибелью «Сусквеганны», Берт услышал приглушенный звук, похожий на хлопанье плохо пригнанной двери: это люди на корабле «Князь Бисмарк» кричали: «Hoch!»

Среди всеобщего шума и смятения взошло солнце.

Темная вода внизу вдруг стала ярко-голубой, и потоки сверкающих золотых лучей озарили мир. Солнце точно улыбнулось хаосу ужаса и ненависти… Облачная завеса исчезла, растаяла в воздухе, и весь воздушный германский флот, готовый ринуться на свою добычу, ярко вырисовывался теперь в небесной лазури…

“Бух, бах, бабах!” – начали опять пушки, но американские броненосцы не могли стрелять вверх. Единственное, что они могли сделать, – это открыть стрельбу из ружей по воздушным кораблям. Американские суда находились в полном беспорядке, линия была прорвана в нескольких местах. «Сусквеганна» затонула, «Теодор Рузвельт» выбыл из строя вследствие повреждения передней башни; «Монитору» явно приходилось весьма плохо. Два последних судна прекратили пальбу; прекратили ее также и германские суда «Бремен» и «Веймар». Эти четыре судна, заключившие как бы невольное перемирие, находились на расстоянии выстрела друг от друга. Но флаги на них продолжали развеваться. Только четыре американских корабля, с «Эндрью Джексоном» во главе, держали курс на юго-восток. «Князь Бисмарк» и «Герман» шли параллельно, стараясь обогнать их, и посылали им вдогонку снаряды. А наверху «Фазерлэнд» медленно поднимался к небесам, готовясь к заключительному действию драмы.

Воздушные корабли один за другим плавно спустились и, преследуя отступавший американский флот, держались над ним на высоте примерно шестисот метров. Когда они очутились над задним американским кораблем, чуть-чуть обогнав его, то, среди дождя пуль, спустились еще ниже и, двигаясь быстрее американского броненосца, осыпали его палубу бомбами, пока она не превратилась в сплошной огонь и непрерывный взрыв. Таким образом, двигаясь вдоль американской колонны, каждый воздушный корабль прибавлял свою долю разрушения к тому, что было сделано его предшественником, и все больше увеличивал смятение и разгром американского флота, приготовившегося было продолжать борьбу с германскими кораблями – «Князем Бисмарком», «Германом» и «Германикусом». Американские орудия умолкли, и лишь изредка раздавалось два-три германских выстрела. И тем не менее американские суда не сдавались и продолжали упорно идти вперед, искалеченные, окровавленные, изредка посылая пули в воздушные корабли и подвергаясь орудийному обстрелу со стороны германских броненосцев.

Но Берт уже не мог следить за американскими судами, так как воздушный флот, летевший над ними, заслонял их. Впрочем, временами, когда промежутки между воздушными кораблями становились несколько шире, Берту удавалось мельком взглянуть на американские суда…

Берт вдруг заметил, что шум выстрелов становится все слабее и битва как будто удаляется. Действительно, «Фазерлэнд» начал снова подниматься, медленно, непрерывно и безмолвно. Грохот пушечных выстрелов был уже едва различим, а четыре американских судна внизу превратились в небольшие черные предметы, плавающие на поверхности моря. Впрочем, было ли там четыре судна? Берт мог рассмотреть лишь три плавающих предмета. Это были почерневшие, дымящиеся обломки, освещенные солнцем. Германский корабль «Бремен» спустил две шлюпки, и к ним устремилась масса крошечных существ, боровшихся с громадными атлантическими волнами…

«Фазерлэнд» явно уходил от битвы, которая отодвигалась к юго-востоку и становилась все менее заметной и все менее слышной. Один из воздушных кораблей горел, скользя по волнам и представляя чудовищный огненный фонтан, а вдали, в юго-западном направлении, вырос сначала один, потом еще три немецких броненосца: они спешили на помощь германскому флоту.

6

Снова «Фазерлэнд» спокойно парил в воздухе, держа курс к Нью-Йорку, а за ним летели и остальные воздушные корабли. Битва постепенно скрывалась и скоро стала едва заметной на горизонте, в виде темных точек и полос желтого дыма. Еще немного – и все скрылось. Лишь слабая окраска горизонта в этом месте напоминала о бое. Кругом было по-прежнему тихо, и яркие солнечные лучи пронизывали все пространство…

Берт Смоллуэйс был, таким образом, невольным свидетелем первого сражения воздушного флота и флота броненосцев, игравших до этого момента такую важную роль в истории войны.

Броненосцы начали свою военную карьеру в виде плавучих батарей Наполеона III в Крымской войне, и с тех пор они держались в течение семидесяти с лишним лет, требуя громадных затрат средств и человеческой энергии. За это время успели построить свыше двенадцати с половиной тысяч этих чудовищных судов, изобретая все новые и новые типы их, и каждое из таких чудовищ, как правило, было больше, тяжелее и смертоноснее своих предшественников. Появление всякого нового броненосца приветствовалось как последнее слово науки, но потом многие были проданы на слом. В общем, не более пяти процентов всех броненосцев участвовало в битвах. Некоторые сгорели, другие были выброшены на берег и разбились; очень многие погибли случайно, столкнувшись друг с другом. Жизнь множества людей уходила на обслуживание этих судов и растрачивалась на их изготовление. Тысячи инженеров и изобретателей трудились над ними, растрачивая свои способности и терпение. Неисчислимые миллионы были брошены на их постройку. Броненосцам мы обязаны чудовищным количеством погибших или искалеченных жизней, преждевременной изнурительной работой детей, полуголодным прозябанием бесчисленных семейств рабочих. Во что бы то ни стало сыскать средства на постройку броненосцев – таков был закон существования правительств и государств в это странное время. Без сомнения, это были самые разрушительные мегатерии в истории механических изобретений…

И вот изделия из прутьев и газа покончили с этими чудовищами, истребили их, бросившись на них с облаков!

Никогда еще Берту Смоллуэйсу не случалось быть свидетелем такого разрушения. Никогда так ясно он не представлял себе ужасов войны. Он не думал и не понимал этого раньше. Поток новых впечатлений обрушился на него, но одно из них, постепенно усиливаясь, заслонило прочие. Это было впечатление, произведенное на него видом тонущих, борющихся с волнами людей, которые были сброшены в море после взрыва первой бомбы на корабле «Теодор Рузвельт».

– Ох! – простонал Берт, вспоминая эту картину. – Это могли быть я и Грабб! Попадаешь в море, вода льется в горло… Я не думаю, чтобы можно было долго бороться…

Берт сгорал от любопытства поскорее узнать, как относится Курт ко всем этим событиям. При этом он чувствовал голод; но Берт не сразу решился выйти из каюты и сперва выглянул в дверь. Он увидел: в проходе, около спуска в столовую, стояла, нагнувшись, группа людей. Они что-то рассматривали, но что – Берту не было видно. Но вот показался человек в легком водолазном костюме. Берт уже видел такие костюмы в башенке при газовой камере, однако он заинтересовался и пошел за этим человеком, рассматривая каску, которую тот держал под мышкой. Но и каска, и костюм – все это моментально выскочило из головы Берта, как только он поравнялся с углублением, где лежало мертвое тело юнги, убитого пулей с американского корабля «Теодор Рузвельт».

Берт не знал, что пули достигали «Фазерлэнда», и ему даже не приходило в голову, что они могли попасть в него. Он сначала никак не мог понять, каким образом юнга оказался убитым, и никто ничего не объяснил ему.

Мальчик лежал бездыханный на том самом месте, где он упал, сраженный пулей. Куртка на нем была изодрана и опалена; левая лопатка отделена от туловища, и вся левая сторона тела как бы измолота. Было много крови. Матросы молча стояли возле тела убитого, слушая объяснения человека в водолазном костюме; последний указывал им на маленькое круглое пулевое отверстие в полу и на разрушение, произведенное в панели корпуса, куда, очевидно, вылетела пуля, истратив остаток своей силы. Лица слушающих были очень серьезны и сосредоточенны. Для этих рассудительных белокурых, голубоглазых людей, привыкших к порядку в жизни, это окровавленное тело, некогда бывшее их товарищем, было так же непонятно, как и для Берта.

Вдруг в коридор донесся взрыв дикого смеха. Кто-то возбужденно говорил, вернее, кричал по-немецки на маленькой галерее, другие голоса отвечали ему в более сдержанном и почтительном тоне.

– Принц! – шепнул кто-то, и тотчас же все точно окаменели. Прежняя естественность манер сразу исчезла.

В конце коридора показалась группа людей. Впереди шел лейтенант Курт с пакетом бумаг в руках. Поравнявшись с трупом, он вдруг остановился, и его румяное лицо побледнело.

– Вот что! – воскликнул он с изумлением.

Принц следовал за ним, беседуя через плечо с Винтерфельдом.

– А! – сказал он, останавливаясь на половине фразы и смотря по направлению, указанному Куртом. Несколько мгновений он молча, что-то обдумывая, смотрел на труп, лежавший в углублении. Потом, небрежно махнув рукой, бросил капитану:

– Убрать это! – и тотчас же возобновил прерванную беседу с Винтерфельдом.

7

Из всего этого страшного боя в Атлантическом океане Берту запомнилось лишь только одно: как беспомощно тонули люди. И это воспоминание неразрывно было связано с надменной фигурой принца, молчаливо, жестом приказавшего убрать убитого матроса с «Фазерлэнда». Берт никак не мог забыть этого. Прежде ему даже нравилась идея войны. Война представлялась ему интересным, веселым и возбуждающим занятием – чем-то вроде праздничной ярмарки, – только гораздо более грандиозным. Теперь он узнал наконец, что это такое.

Следующий день принес ему еще одно новое разочарование в войне. Сам по себе этот случай представлял весьма обыкновенное явление во время войны, но на воображение «городского» жителя, каким был Берт, он подействовал очень сильно. В сущности, описываемая нами эпоха отличалась мягкостью нравов, и жители городов, в противоположность предшествовавшим эпохам, почти никогда не видали убийств и знакомились с ними только по книгам и картинам. Берт лишь три раза в своей жизни видел мертвое тело и ни разу не присутствовал при убийстве какого-нибудь живого существа, превосходящего величиной новорожденного котенка.

Новое душевное потрясение Берт испытал, когда на корабле «Адлер» произошла казнь матроса: матрос этот был приговорен к смерти за то, что у него была обнаружена коробка спичек. Случай был тем более вопиющим, что матрос, явившись на корабль, просто забыл, что у него есть спички. Каждому из находившихся на корабле было поставлено на вид, что хранение спичек считается важным преступлением на воздушном судне, и везде были развешаны соответствующие предупреждения. Провинившийся оправдывался тем, что он так привык к разным предосторожностям и так был занят своим делом, что не обращал на спички внимания. Таким образом, выходило, что одно свое преступление он пытался оправдать другим, не менее важным в военном отношении: он сам сознался в своей халатности. Капитан корабля, на котором находился этот матрос, осудил его, и приговор был утвержден принцем по беспроволочному телеграфу. Решено было казнить преступника в назидание всему воздушному флоту.

– Немцы, – заявил принц, – пересекают Атлантический океан не ради забавы.

И чтобы все могли присутствовать при казни и получить урок дисциплины и послушания, постановили казнить матроса не электричеством, не выбрасывать его за борт, а повесить.

Согласно спешному распоряжению, все воздушные корабли сошлись вместе, словно рыбы в пруду, когда им кидают корм.

«Адлер» повис в воздухе около флагманского судна. Весь экипаж «Фазерлэнда» собрался на висячей галерее. Команда других воздушных судов была послана в воздушные камеры, – следовательно, должна была вскарабкаться по наружной сети судна наверх, а офицеры вышли на платформы механических пушек. Зрелище, которое представилось глазам Берта, было внушительное. Весь флот висел в воздухе, а далеко внизу, на подернутой рябью голубой поверхности океана, виднелись два парохода: один – английский, другой – американский. Казалось, оба парохода где-то бесконечно далеко.