Текст книги "Убить Уилла. Побег из Хэппидейла (ЛП)"

Автор книги: Джек Куэйд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Четырнадцать налево, десять направо и девять обратно – налево.

Раздался щелчок замка́. Рэй достал обрез и коробку патронов. Прошла, вероятно, пара десятилетий с того момента, когда он стрелял последний раз, но Рэймонд был уверен, что этот навык не забывается. Кроме того, сейчас определенно было не самое подходящее время для сомнений.

Рэймонд загрузил патрон в обрез, заслал второй, уверенным движением передернул затвор, "Ремингтон" отозвался характерным щелчком, и мужчина направился наверх по лестнице. Он слышал звуки. По всей видимости, Энни наспех паковала самые необходимые вещи. Каких-то пять минут, и они будут в машине, далеко от всей этой жути. Служба безопасности исследовательского центра все зачистит, заметет все следы, решит все проблемы, и все будет как раньше: никто ни о чем не узнает. Все что нужно – выжить пять минут до приезда специалистов.

Рэймонд Эймс сжал в руках отцовский обрез. Мужчина остановился – нужно было немного прийти в себя, собраться – сделал глубокий вдох, постарался абстрагироваться от всего этого ужаса, нарисовать мысленно картинку, в которой все будет хорошо, его семейству повезет, и они успеют улизнуть от Урагана Уильямса. Но вот идеальная картинка Рэя была излишне иллюзорной и никак не предполагала того... что Ураган Уильямс стоял за его спиной.

V.

Энни окрикнула Паркер. Женщина в очередной раз громогласно приказала дочери пулей собрать самые необходимые вещи и спуститься в гостиную, после чего побежала в свою спальню, открыла платяной шкаф, выхватила чемодан и бросила его на кровать. Энни хватала те вещи, что попадались под руку, и наспех паковала их. В обычных условиях сборы багажа для миссис Эймс представляли собой важный чинный ритуальный фетиш, требующий размеренного вдумчивого погружения в процесс. В обычных условиях эта женщина могла упаковать недельный гардероб в миниатюрную сумочку! Главное – системный подход, все грамотно сложить и скомпоновать. Но подобные вещи впопыхах не делаются, а как раз времени в данный не было. В чемодан ничего толком не влезало, все было неправильно, несочетаемо, плохо сложено, но сейчас Энни была готова изменить себе. Плевать на все. Разве что не на ночное белье и колготки. Кто знает, насколько они уезжают, сколько пробудут в дороге в... Блин, да даже куда – и то она не знает! Ладно, Энни решила, что это был не лучший момент для мысленной активности, всю энергию необходимо было направить на сборы в максимально короткий промежуток времени.

– Паркер! – вновь позвала женщина, и вдруг осознала... что за всей этой суматохой... прежде даже не отдавала себе отчет, что с того момента как Рэй приехал с ужасной новостью... она не слышала дочери... ни единого звука... Паркер, конечно, периодически игнорировала мать и делала вид, что не слышит ее, но вот только не в моменты, когда ей неоднократно кричали на таких децибелах. Тут уж ее девочка точно поняла бы, что мама в ужасе!

Энни еще раз окрикнула Паркер и, не услышав ничего в ответ, стремглав побежала через коридор и дернула ручку двери в комнату дочери.

VI.

Дверь распахнулась.

– Паркер, да что с тобой такое?! Что мне нужно сделать, чтобы до тебя докричаться, быстро собирай вещи, – на ходу обратилась Энни к своей дочери.

Но Паркер ничего не слышала. Девочка валялась на диване в наушниках и листала страницы "Роулин Стоун". Громкость была такой, что даже Энни отчетливо слышала каждый аккорд и слово из Parallel Lines – Blondie.

– Паркер, ну что ты за человек...

Теперь уже за спиной Энни обозначилась громадная фигура Урагана Уильямса. Монстр на мгновение замер, после чего схватил женщину и без каких-либо видимых усилий вытащил ее из дверного проема в комнату дочери обратно в коридор.

А Паркер... Эх наша беззаботная девчушка так ничего и не услышала. Она лишь двигала своим тельцем в такт сладкой музыке Дэбби Хэрри, кивала головой и болтала ногами в ритм песни. Но пусть девочка и не слышала ничего, кроме зажигательной мелодии, дом Эймсов переполняли звуки значительно менее приятные слуху. А если сказать точнее – ужасающие.

Один крик сменялся другим. Резкий короткий, полный боли и отчаяния, затем длинный, мучительный, безысходный... Какие-то вопли перебивали звуки ударов. Другие обрывались в моменты, когда тело Энни впечатывали в стены дома. Иные прерывались в зародыше, встречаясь с могучими конечностями мучителя. Но Паркер по-прежнему ни о чем не подозревала. На ничтожный промежуток времени крики прекратились, и в доме воцарилась тишина и покой, которую нарушали лишь отзвуки последнего альбома Blondie, доносившиеся из наушников Паркер. Но лишь на какой-то миг. Громкие шаги по коридору. В комнату девочки входит Ураган Уильямс. Его массивная фигура с трудом протискивается в дверной проем. Зловещее создание направляется к кровати девочки, и уже заносит над головой мачете, как... когда, казалось бы, участь Паркер решена, девочка поворачивается и видит над собой это здоровенное чудище.

Да, естественно, как это и должно быть в подобных случаях, девочка завизжала, и мерзкий монстр обрушил мачете на нее. Но! Каким-то чудом Паркер удалось увернуться, и жуткое лезвие прошло мимо ее тела, перерубив матрас.

Девочка вскочила на ноги и оценила расстояние от потрошителя до двери в комнату. Выбора не было. Паркер рванула со всех ног. Но долгим забег не получился. Посередине коридора девочку поджидал распотрошенный труп матери. Паркер упала на колени и запустила руки в пропитанные кровью волосы черепа Энни...

– Мамочка...

Но маму уже было не вернуть. Из комнаты Паркер вышел Ураган. Мамочка мертва. Этот ублюдок в нескольких шагах. Паркер посмотрела на мерзавца, и в ее голове возникло лишь два вопроса:

1) че за нахер тут творится?

2) как выбраться из этого кошмара?

Именно второй и побудил к решительным действиям. Девочка вскочила на ноги и стремглав преодолела лестницу вниз, перепрыгивая за раз по три ступеньки. Оказавшись в гостиной, она увидела то, что заставило ее зажать ладонями рот, дабы не заорать на весь дом. У ее ног лежало изуродованное тело папы. Все кости, которые можно было сломать, раскроены. Руки и ноги вывернуты под неестественным углом – один сплошной открытый перелом.

– Паркер, – прохрипел отец – нужно отдать должное этому человеку, несмотря на все то, что с ним сотворили, этот научный работник оказался настолько жестким чуваком, что отказывался смириться и наконец уже окочуриться.

Девочка не знала, что сделать, как помочь отцу, прекратить его боль. Ужас увиденного буквально парализовал Паркер.

– Беги! – собрав последние силы, прошипел мужчина.

Громогласные шаги Урагана, раздавшиеся со второго этажа, вывели девочку из ступора. Нельзя было мешкать, каждая упущенная секунда могла стоить ей жизни. Паркер уже добралась до входной двери. Заперто!

Девочка повернулась, надеясь успеть добежать до черного входа. Но удача явно была не на ее стороне. Путь к спасению преградила эпичная фигура Уильямса.

– Я так понимаю, что вежливо просить тебя дать мне пройти не прокатит? – обратилась девочка к громиле.

Ураган в ответ медленно отрицательно покачал головой.

– Почему-то так и думала, – Паркер попыталась проскользнуть под рукой чудища, однако Уильямс раскусил ее маневр, схватил девочку и с размаху впечатал в стену с такой легкостью, словно та была тряпичной куклой.

Удар вырубил Паркер, девочка смутно что-то понимала, и она в глубоком нокдауне осела вниз. Паркер уперлась руками в пол, откашлялась кровью и попыталась подняться. Но силы оставляли беднягу, ноги не слушались. Паркер посмотрела на Уильямса, едва сумев промолвить:

– За что?

Но, как Вы уже могли убедиться, Ураган был типом не из болтливых. Он ведь за все время нашего повествования вообще ни единого слова не произнес! Да и вопрос Паркер был, признаем честно, из разряда риторических. Ну какая была разница, "за что", если цель визита этого отморозка была предельно очевидна любому идиоту, и нашему злодею осталось лишь завершить начатое. Финальный штрих. И для этого такому борову будет достаточно одного удара, Паркер смирилась со свой участью и уже не питала на сей счет никаких иллюзий.

И тут взгляд девочки упал на предмет в углу комнаты, совсем рядом с ней – обрез! Отцовский ствол. Сжав зубы, вложив в движение последние капли энергии, что еще оставались, девочка нырнула к оружию, схватила в руки приклад, и перевела дуло на Урагана. Палец легко лег на курок и нажал на него.

Бабах! Пуля попала в цель, и Уильямса чуть пошатнуло. Но обрез в руках словно перезарядил саму Паркер, зарядил энергией. Внезапный прилив сил, девочка вскакивает на ноги и передергивает затвор. Бабах!

Еще раз. И еще один. Следующий залп. Бах! Бах! Бах!

Каждый выстрел отбрасывал тушу Уильямса на шаг назад. Наконец детина повалился на пол и неподвижно застыл.

Как по мановению палочки фокусника градус паники и напряжения в доме Эймсов снизился на несколько условных делений. Паркер опустила обрез и сделала глубокий вдох.

Но вот что было на душе́ у малышки... Простите, но единственное наиболее близкое словосочетание было: "Полный п***ц". Совершенно опустошенная и обессиленная девочка рухнула на колени и зарыдала.

И не верьте этим сраным психологам, плач тот не приносил никакого облегчения. За какие-то мгновения ее жизнь была просто наглухо разрушена. Стены дома Эймсов готовы были пойти по швам от воплей девочки. Паркер даже не сразу расслышала вой сирен приближавшихся полицейских машин. Совсем скоро копы будут здесь, но... что им рассказать? Да это было невозможно не то что объяснить, а вообще самой понять нереально. Весь мир в одночасье перевернулся с ног на голову.

– Паркер, – едва различимо прохрипел отец.

Девочке было страшно даже посмотреть на него, но она понимала, что это необходимо. Паркер осторожно перевела взгляд на Рэя, стараясь смотреть в глаза отца и избегать перевести взгляд на изуродованное тело.

– Как мама?

Девочка не могла говорить, она просто затрясла головой, и слезы вновь ручьем хлынули из глаз.

Рэймонд закрыл веки и застонал.

– Папа, я сейчас вызову "скорую", – прошептала девочка.

– Нет, не делай этого.

– Они... Они подлатают тебя.

Рэй, насколько позволяло то состояние, в котором пребывало его тело, попытался выгнуть шею и посмотреть на свои искалеченные конечности.

– Паркер, ты можешь помочь мне. Оказаться с твоей мамой.

– Что? Да о чем ты?!

– Ты можешь это сделать, – взмолился отец. – Ты должна!

– Должна что?

Рэй с трудом приподнял переломанную в нескольких местах руку и попытался указать ей в сторону обреза.

– Нет-нет-нет, пожалуйста, папочка, только не это, не заставляй меня, – к горлу Паркер подкатил ком. – Как мне жить после этого?

Девочка заставила себя посмотреть на застывшее в неестественной форме тело отца. На кости, тут и там торчащие из кожи, ребра, пропоровшие его халат. На руки и ноги, сломанные под такими углами, что было невозможно представить не то, что как их можно вернуть на место, но даже в то, что с человеком вообще можно сотворить нечто подобное.

Паркер вытерла глаза, встала на ноги и подняла обрез.

– Не бойся, доченька, ты все делаешь правильно, так будет лучше.

– Да ничего не будет, ничего не "правильно"! – Паркер положила палец на курок. Замерла. И нажала. Эхо от звука выстрела зловеще прогремело в стенах дома Эймсов. Паркер зажмурилась, попыталась дышать ровнее, преодолеть спазм. По ее щекам побежали слезы. Девочка вспомнила, как папа учил ее кататься на велосипеде. Как Паркер поначалу боялась, а отец придерживал девочку на сидении и не давал упасть. Пото́м еще вечер, когда папа нарядился Санта-Клаусом, а дочка притворялась, что не узнала в костюме и гриме своего отца.

И тут словно что-то выдернуло Паркер из воспоминаний и заставило посмотреть в сторону кухни... Ураган Уильямс исчез.

В момент, когда прибыли копы, Паркер выходила на веранду. На ее лице отражались красные и синие огни мигалок полицейских машин. Два сотрудника правопорядка с пистолетами наготове замерли, увидев покрытую кровью девочку, появившуюся из дома.

– Мисс, Вы в порядке?

– А что, похоже на это? – огрызнулась Паркер.

Копы опустили оружие, в недоумении глядя на приближающуюся к ним окровавленную девочку.

VII.

Позже тем же вечером Паркер сидела в задней части фургона «скорой помощи» и смотрела на снующих по месту бойни детективов, медиков, репортеров. На прежде уютный и беззаботный домик, который на долгие годы войдет в местный народный фольклор как Обитель Монстра. На то, как из него выносили окровавленные мешки с телами тех, кто совсем недавно были ее папой и мамой. Девочка укуталась поплотнее в накинутое на ее плечи медицинское одеяло, запустила руку в карман джинсов и вынула из них помятую пачку сигарет. Паркер достала одну, прикурила, сделала глубокую затяжку, позволив дыму прогреть легкие, после чего медленно, с чувством выпустила дым через ноздри.

Все теперь казалось каким-то очень далеким, чужим. Даже этот дом. И эти тела. Словно и не было вовсе прежней жизни, а увиденное воспринималось, как фильм. И фильм уж точно не из разряда хороших. Такое можно увидеть разве что на окраинах какой-нибудь заштатной перди в грязном кинотеатре под открытым небом. Куда ходят прыщавые подростки за неимением в этом захолустье каких-либо иных развлечений. Нет, это была не жизнь Паркер. Просто плохое кино. Очень плохое.

Вот приблизительно такие мысли пыталась себе внушить Паркер, смолившая на заднике фургона скорой помощи. Но вся эта психология... самовнушение... если честно, не работали. Девочка не могла перенестись в некий иллюзорный мир, она прекрасно понимала, что от реальности ей не уйти. Это был ее дом, а в мешках были тела ее родителей. А на самой Паркер была кровь. Еще свежая кровь. Их кровь... Но вот жизнь действительно изменилась. Ничего из того, что было вчера, не вернуть. Скоро о прошлом, таком добром и беззаботном останется лишь тусклая память, которая будет меркнуть с каждым годом. Сначала будет тяжело, но потом... Потом год за годом воспоминания будут тускнеть. А в какой-то момент ее новая жизнь окончательно смоет эти сладкие воспоминания, как смывает со стекла дождик когда-то милые сердцу детские рисунки, начертанные на запотевшем окне невинным детским пальчиком.

Паркер больше не будет праздновать дни рождения. Никакого Рождества. Больше не позовешь маму, когда она тебе так нужна, когда просто... просто хочешь увидеть ее, услышать такой до боли родной голос. Папа больше не возьмет ее в поход по лесным тропинкам. А у детей Паркер никогда не будет бабушки и дедушки. В общем, Вы понимаете, что за мысли заполняли голову Паркер. Но Вы ошибетесь, подумав, что девушка лишь лила слезы по утраченной жизни. Ее переполнял гнев! За будущее, которого она лишилась, ибо Паркер было совершенно очевидно, что единственной целью ее жизни, перечеркнувшей все прежние, стала одна доминанта: найти мерзавца, который уничтожил ее семью. И расчленить его тушу на куски. Медленно и мучительно больно.

Но для начала нужно было придумать какой-то стартовый план. Паркер бросила окурок на асфальт, притушила его конверсом, и тут ее внимание привлекла машина, остановившаяся недалеко от ее дома. Было уже четыре утра, на оцепленной территории, где работали криминалисты, уже стало заметно тише, чем несколькими часами ранее. Журналисты разъехались, соседи разбрелись по домам, отряд копов тоже покинул место преступления, прочесав окрестности в поисках Урагана Уильямса, и, судя по радиусу их рассредоточения, громила успел удрать довольно далеко.

Восьмицилиндровый двигатель автомобиля выключился. Девочка вытянула голову, стараясь рассмотреть, кто был за рулем загадочной машины. Но луна предательски отсвечивала в лобовом стекле, не позволяя толком ничего рассмотреть. Водительская дверь открылась, из машины показалась фигура, Паркер пока видела лишь какие-то очертания, которые, впрочем, проявлялись по мере приближения незнакомки.

Ковбойские сапоги из крокодильей кожи. К одному прикреплен нож.

Гостья приближалась. И сейчас ее можно было рассмотреть во всех ярких деталях.

Женщине было чуть за со́рок, но шрамы на ее теле сильно старили ее. Один глаз темно-коричневый, второй... закрывает пиратская повязка. Черные короткие волосы. Кожаные штаны, проклепанный косоворот. Чисто визуально Долорес МакКормик можно было бы описать как Джоан Джетт с налетом Курта Рассела.

Женщина уверенно направлялась к Паркер. Подойдя, она быстро кивнула девушке и перешла к делу:

– Эта тварь мертва?

– Должна была, я, типа, его застрелила.

– Голову отрезала?

– Что? Вы о чем? – Паркер была обескуражена напором незнакомки.

– Если не отрезала, значит, проблема остается, – промолвила Долорес. – А тебе, дорогуша, рекомендую определиться, что планируешь дальше делать.

– Я? Да о чем Вы? Ничего не понимаю...

– О чем я... Ты можешь так и остаться унылой жертвой, а можешь пойти со мной, – женщина наклонилась к Паркер, посмотрев девочке в глаза. – И тогда я тебе покажу. Научу. Как реально убивать этих мразей. Чтобы не "должна быть" или "типа", а наверняка. И ты сможешь отомстить!

У Паркер и времени не было на то, чтобы подумать над ответом, Долорес развернулась и направилась в сторону своей тюнинговой машины. Паркер вскочила на ноги и устремилась за своей новой знакомой. Стоило девочке запрыгнуть в пассажирское сидение, автомобиль тронулся с места.

– Наверно, теряешься в догадках, кто я такая? – спросила Маккормик, переключая передачу.

– Вы просто телепат.

– А может, интересно, что за адского громилу ты сегодня увидела?

– Да уж, читаете мысли налету.

– Это слэшер.

– Кто?

– Слэ-шер, – повторила по слогам женщина. – Не какой-то обыденный серийный убийца, мифический вампир, оборотень, а реальный слэшер.

– Шутите?

– Так, хорош стебаться. Ты говорила, что стреляла в него? – уточнила Маккормик.

– Да, два раза.

– И что с ним стало?

– Ну, его не стало. Типа исчез. Как будто втихаря поднялся и удрал.

– Все они такие.

– Они? – отпрянула в сторону от новой знакомой Паркер.

– Думаешь, твой один в своем роде?

– Что, еще такие есть?

– Уж не сомневайся.

– Я вообще не понимаю... Слэшер... Не один... Удирает после того, как в него из дробовика заряд выпустили. Что за нахер здесь происходит?

– Знаешь, иногда в человеке накапливается столько зла, что даже ад отвергает его. В результате эти твари не попадают по назначению. Вместо этого остаются в нашем мире и начинают творить полнейший беспредел, нападать на людей, убивать. Такая вот, можно сказать, занозища в заднице человечества.

– А Вы что, на них охотитесь?

– И ты тоже можешь, если захочешь, – улыбнулась женщина.

Как впоследствии выяснилось, Долорес гонялась за тварями а-ля Ураган Уильямс почти всю свою жизнь. Первого слэшера юная мисс МакКормик уложила, когда ей было всего лишь семь лет от роду! В шестнадцать прикончила знаменитого Мясника из Твин Пайнс. А когда девушке перевалило за двадцать, счет заваленных ей слэшеров перевалил за три десятка, а география кровавой охоты охватила десять стран!

Здесь я считаю своим долгом пояснить читателю, что Долорес МакКормик была не обычным рядовым человеком, а потомственным охотником на слэшеров. Ее мать гонялась за слэшерами во Вторую Мировую, бабка – во время индустриальной революции, а прабабка могла похвастать тем, что оторвала головы пяти десяткам этих мразей. Знания, умения, секреты мастерства передавались по женской линии: от матери к дочери, из поколения в поколение. Уже сотни лет семейство МакКормик зачищали Землю от этой нечисти.

По жестокой иронии судьбы, во время схватки с Проповедником из Алабамы Долорес выпала из окна церкви. Прямо на ограду. И пусть колья не пропороли ее насмерть, так как Проповедник приземлился на них первым, но выжила Долорес лишь каким-то чудом. Спасло то, что женщину крайне оперативно доставили в реанимационное отделение Госпиталя Нового Света. Доктору Ферцетти пришлось удалить Долорес матку. Врач спас младшей представительнице клана МакКормик жизнь, но с этого момента у нее не могло быть детей. Следовательно, если бы Долорес погибла, что с учетом рода ее занятий, как Вы понимаете, могло произойти в любой момент, весь накопленный опыт, знания погибли бы вместе с нашей воительницей. Что означало одно – поголовье слэшеров бы бесконтрольно плодилось и довольно скоро уничтожило бы все человечество.

Долорес была нужна ученица, преемница, и только что осиротевшая Паркер Эймс представляла собой идеального кандидата для этой роли.

VIII.

На окраинах Детройта есть промзона, где корпорация «Линкольн» когда-то запустила производство своих знаменитых автомобилей Континентал. Сейчас все это дела далеко забытых дней. О прошлом напоминали лишь пустующие здания цехов, которые бывший автогигант не смог распродать, когда обанкротился. Площади принадлежали кредиторам, но их текущее состояние не оставляло никаких надежд, что кто-то на это добро позарится.

Вот здесь сейчас и оказались наши героини. На затворках района Джей Би. Тишина, кругом ни души, все строения заброшены, многие в аварийном состоянии. Кроме одного. Склад на Бернс Драйв. Пять лет назад здесь хранились детали двигателей и глушители. Но все содержимое хранилища распродали и увезли. И с лета 1988 зданию нашлось новое предназначение.

Зачарованный взгляд Паркер скользил по аккуратно сложенному на полках и столах арсеналу борьбы со слэшерами. Несколько проржавевших мачете, бензопила, не отмытая от запекшейся крови, парочка мясницких тесаков, огромная дрель, топор, вилы. Помимо перечисленного выше, также в изобилии наличествовали молотки и прочие рабочие инструменты, которыми можно было вполне себе успешно кого-нибудь покалечить.

Минуло две недели со дня, превратившего дом девочки в Обитель Монстра, а Паркер, облачившись в удобный тренировочный костюм, сейчас стояла напротив своей наставницы, полностью открытая новым знаниям. Которые помогут девочке отомстить мерзавцу, разрушившему ее жизнь. Долорес подошла к столу, заваленному разнообразными устрашающими взор инструментами.

– Это основные виды оружия для встречи со слэшерами. Жизненно необходимо иметь под рукой, когда одна из этих тварей прижмет тебя к стенке. Если, конечно, хочешь оказаться "последней девушкой"^[12], а не среди тех, кого замочили.

Паркер осторожно взяла рукоять мачете, как внезапно раздался чей-то громкий рык.

– Что за черт?!

МакКормик сделала несколько шагов вперед и сдернула полотно с того, что оказалось гигантской клеткой. Внутри переминалось с ноги на ногу здоровенное существо, наряженное в костюм Санта-Клауса. Голову детины покрывала окровавленная наволочка.

– Детки-детки, как себя вели? Славно... иль шалили? Санта ведь узнает все, даже то, что утаили, – донеслось из-под мешка, накинутого на череп слэшера. Эти фразы продолжали монотонно повторяться вновь и вновь, словно заезженная пластинка. – Детки-детки, как себя вели? Славно иль шалили? Санта ведь узнает все, даже то, что утаили.

– Во что ты Санту превратила? – съехидничала Паркер.

– Вообще-то его зовут Билли, – ответила Долорес. – Тридцать лет назад в рождественскую ночь он возвращался из церкви. С мамой и папой. По шоссе. Домой. Чтобы там, в теплой праздничной обстановке открыть подарки, выпить горячего шоколада. Было холодно и темно. Шел снег. Отец Билли заметил на обочине машину. И человека, который пытался поменять колесо. По крайней мере, так ему казалось. Как и полагается доброму самаритянину, отец Билли остановил семейный фургон рядом с припаркованной машиной. Человек, стоявший рядом с ней, был одет в костюм Санта-Клауса. А еще он был... Наглушняк пизданутым маньячиллой. Билли тогда был совсем малышом. Которому пришлось во всех подробностях лицезреть, как тела его родителей разделали на кусочки под сопровождение милой, рождественской песенки "Слышишь ли ты то же, что и я", доносившейся из радиомагнитолы.

– Детки-детки как себя вели? Славно иль шалили? Санта ведь узнает все, даже то, что утаили, – не унимался Билли.

Долорес попросила существо в наряде Санты заткнуть пасть, после чего продолжила свое повествование:

– И вот, проходит двадцать пять лет. Билли работает финансовым консультантом в местечковом банке. Стабильное место, радужные перспективы. Все прекрасно. Пока в один рождественский вечер наш друг не оказывается в одном из отделов универмагов "Мэйси"^[13] и не слышит из динамиков в магазине... Угадай с одного раза, какую песню?

– "Слышишь ли ты то же, что и я"?

– А ты сообразительная! – похвалила ученицу МакКормик. – И что-то в черепушке Билли замкнуло, стоило ему услышать эту мелодию. Прежде чем поспела полиция и пристрелила нашего друга в парфюмерном отделе, тот успел укокошить восемь человек! Чувак получил семь пуль. Но, как и любому нормальному слэшеру, они оказались нашему другу нипочем! Прошло некоторое время, Билли очнулся, прикончил коронера, его помощника и затерялся в виргинской тьме. За три месяца его поисков я исколесила полдюжины штатов, пока наконец не поймала гаденыша. К этому моменту на счету Билли было еще девять жизней.

– А теперь ты его держишь здесь в качестве музыкальной шкатулки? Чтобы развлекал тебя рождественскими песнопениями? – Паркер внимательно осматривала слэшера.

– Нет, он нужен для практики. Можно сказать, для спарринга, – Долорес открыла замо́к клетки, и Санта в два громогласных шага вышел из места заточения.

– Да какого черта ты творишь?! – Паркер в ужасе отпрыгнула назад.

– Ты ведь хочешь научиться драться со слэшерами? Валяй, перед тобой один из них.

Билли сделал уверенный шаг в сторону Паркер.

– Типа, вот так сразу, без прелюдий? Давай не так быстро, немного разогреемся для начала, разомнемся там, растяжка, все такое, а?

– Неа, будем по бразильской системе. – МакКормик отрицательно покачала головой.

– У меня ж даже оружия нет! – в панике вскрикнула Паркер.

– Так выбирай, что больше нравится, ни в чем себе не отказывай, – Долорес указала на полки с мачете, ножами, и инструментом.

Шаг Санты выровнялся, слэшер уверенной походкой направлялся прямо на Паркер, словно ничего больше для него в этот момент не существовало.

– Да мне нормальное оружие нужно. Огнестрел!

– Пушку хочешь? – уточнила Маккормик.

– Да, блин, угадала!

– Как скажешь, – Долорес ловким движением выхватила из-за спины девятимиллиметровый пистолет и бросила ствол Паркер.

Девочка поймала оружие, навела на Санту, прицелилась ровно в центр черепа и нажала на курок.

Бабах!!!

Еще две пули в грудь, и слэшер рухнул на пол. Паркер ухмыльнулась.

– Думаешь все так просто? – поинтересовалась Долорес, скрестив руки на груди.

Вновь рев. И, полагаю, Вы уже догадываетесь, кому он принадлежал. Санта зашевелился, перекатился на спину, после чего этот стремный чувак как ни в чем не бывало поднялся на ноги!

Ухмылка слетела с лица Паркер, девочка вновь вскинула пистолет и выстрелила, и еще раз.

Бах-бах!!! Бабах!!!

Две пули в грудь, и уже обыденным движением Санта оседает на пол.

На этот раз Паркер было не до улыбок и самодовольства. Девочка не отпускала с прицела чудище. Которое... Опять-таки после привычной последовательности действий оказалось на ногах, но в этот раз одного шага вперед злобному существу оказалось достаточно, чтобы схватить Паркер за горло.

– Слышь, да хорош! Что за беспредел такой лютый! Когда он от меня отъебется, наконец?! Какого хера он еще такой живой?! Что за чит?! – Паркер отчаянно колотила своими хрупкими ладошками по душащей ее руке Билли, но хватка Санты не ослабевала.

– Это слэшер, дорогуша, – МакКормик взяла с полки мачете. – Либо отрубаешь твари башку, либо проигрываешь.

Одно резкое движение мачете, и все еще накрытая наволочкой голова Санты поскакала по полу склада, подпрыгивая на его неровном покрытии. Либо ты, либо тебя. Без вариантов

Паркер рухнула на колени, судорожно глотая воздух. Несколько глубоких вдохов, и пульс начал приходить в норму. А в голове наконец начал проясняться масштаб той жути, в которую она оказалась втянута.

– Но как же так? Почему? Почему они не умирают?

МакКормик достала из заднего кармана джинсов тряпку, вытерла лезвие мачете, и наклонилась к Паркер:

– Не драматизируй, умирают. С некоторыми приходится больше повозиться, с кем-то меньше. Мне неизвестно почему, но что с этими тварями ни делай – хоть пали, хоть нож всаживай по самую рукоять, хоть битой излупи – каким-то непонятным образом они восстанавливаются и опять приходят за тобой. Единственный способ отправить мразей в ад, откуда уже нет возврата – снести голову.

Долорес подала Паркер руку и помогла встать на ноги. Девочка понемногу приходила в себя, шок отступал, Паркер посмотрела в другой угол склада. Что это? Неужели... еще одна накрытая мешковиной клетка?

– Там что, еще один?!

– Не так быстро, для этого ты еще сыровата, пока он тебе не по зубам. Но... Всему свое время, – взгляд Долорес внезапно переменился и стал буквально излучать беспощадность. – Придет день, ты будешь готова и к нему.

IX.

Следующим утром, в пять часов, МакКормик разбудила Паркер, и работа началась. С пробежки на пять миль^[14]. За ней последовали уроки карате и джиу-джитсу.

Днем – очередные пять миль. Как Вы уже́ наверняка поняли, состязания со слэшерами – занятие весьма энергозатратное. Предъявляющее высочайшие требования к выносливости участников процесса. Так что без хорошего кардио, совершенно очевидно, в этой области деятельности было не обойтись.

После дневной пробежки – тренировка с оружием. Охотник на слэшеров должен быть готов пустить в ход все, что окажется под рукой. МакКормик одного ублюдка отправила на тот свет с помощью... походного перочинного ножичка! Ну, знаете, того, который с натугом раскрывается на разные нужные и не особо предметы: вилку там, штопор, и все такое.

Затем настал черед теории.

– Есть ряд важных правил для любителей охоты на слэшеров. С учетом того, что мы с тобой, моя юная воительница, даже не любители, а весьма себе профессионалы, эти постулаты для нас обязательны к неукоснительному исполнению. Итак, первое: никогда, ни под каким предлогом не читать вслух всякие оккультные книги, черная магия там и прочая ересь. За всю историю не зафиксировано ни одного случая, когда бы это помогло. Всегда наоборот – это если опустить детали. Второе: ни в коем случае не произносить "слэшер" перед зеркалом пять раз подряд. Третье: если во время охоты кто-то говорит, что "сейчас вернется", запомни раз и навсегда – такого не будет, нифига он не вернется. Из чего вытекает следующее обязательное правило: не разделяться, всегда держаться вместе. – Долорес сделала паузу и произнесла низким, зловещим голосом, лишь еще более подтверждавшим всю серьезность передаваемых юной ученице знаний. – И последнее. Самое главное. Ты можешь изрешетить слэшера из ствола, облить бензином и спалить, прицепить к ногам твари двигатель от грузовика и скинуть на самое дно Хрустального Озера. Но это все равно не убьет его. И можешь не сомневаться, гаденыш вернется. Есть только один способ убить мерзавца – обезглавить. Как хочешь – отрубить, отпилить, отрезать, но чтобы упырь остался без башки.