Текст книги "Перекрестки миров. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Корнев нахмурился, уловив суть.

– Вы хотите сказать, что она била точно в наши интересы?

– В десятку, капитан. Старушка будто читала мои ответы по шпаргалке, – Асатьев раздраженно сплюнул. – Отвечала слишком быстро и четко. У нее всегда имелись идеальные аргументы и контраргументы, которые перекрывали мои заготовки. Она четко удерживала свою позицию, ни на миллиметр не сдавая назад там, где мы планировали надавить.

Капитан задумчиво посмотрел на группу кошаков, собирающихся возле второго «Тайфуна». Ил’да опиралась на посох, о чем-то тихо переговариваясь с К’Варром.

– А это значит… – пробормотал Корнев. – Хвостатые имеют способ обойти нашу безопасность. Пусть не все системы, и не всегда, но технические средства как слежения, так и противодействия прослушке как-то пробивают местами.

– Именно, – закончил за него Асатьев, бросая окурок в урну. – Она знала всё, о чем мы договорились с Валерией. И старуха блестяще разыграла эту карту, выставив себя более выгодным партнером.

– Учтем, – кивнул капитан.

– Теперь это твоя забота, Барон, – дипломат криво усмехнулся, протягивая руку для прощания. – Ни пуха вам, парни. Возвращайте делегацию домой и крепите союз. На месте переговорами по мелочам будешь рулить сам. Ил’да ясно дала понять, что с гражданскими чиновниками она вопросы безопасности обсуждать не будет. Старушка была непреклонна. Ей нужен ты. А затем возвращайтесь домой.

– К черту, – улыбнулся Корнев, принимая рукопожатие. – Прорвемся. Но у меня будет к вам одна личная просьба, Олег Алексеевич.

Асатьев удивленно вскинул бровь. От капитана именно личные просьбы поступали редко.

– Да не вопрос, Алексей. Что нужно? Ящик французского коньяка?

Корнев чуть наклонился к дипломату и тихо произнес запрос.

Услышав просьбу, дипломат удивился еще больше. А затем Асатьев вдруг расплылся в широкой, понимающей улыбке.

– Ни слова больше, кэп, – дипломат хлопнул Корнева по плечу. – Всё сделаем в лучшем виде.

* * *

Колонна техники с ревом втянулась под густую, смыкающуюся над головой сень леса. Деревья обступили дорогу, поглощая свет и звуки двигателей.

В этот раз марш проходил с невиданным ранее комфортом. В голове и центре колонны шли три огромных бронеавтомобиля Тайфуна. По изначальному замыслу штабных логистов, еще две машины предназначались исключительно для перевозки делегации кошаков, чтобы продемонстрировать гостеприимство. Но разведчики, люди практичные и наглые, быстро переиграли этот план. И решили оставить их насовсем, тем более народу прибавилось. Внутри бронекапусулы можно было хотя бы немного порелаксировать, и вытянуть гудящие ноги.

Все аборигены, кто попал на борт бронированных монстров первый раз, повторяли один и тот же маневр спасенных ранее девушек – намертво залипали у толстых стекол бойниц, завороженно глядя на проносящуюся мимо зеленую стену леса. Плавный ход многотонной машины по колдобинам рвал все шаблоны о повозках.

За исключением двух особ: Эйрин и Лисеи.

Старшая оторва заскучала в салоне через пять минут. Эйрин отстегнула ремни, протиснулась мимо бойцов и вылезла через верхний люк на крышу второго «Тайфуна» почти сразу после старта. Девушка уселась на броню, с наслаждением подставив лицо встречному потоку воздуха и запахам родного леса.

Вторая, которая помельче, вела себя иначе. Лисея, забившая место в первом, командирском броневике, сидела прямо напротив Лешего. Девчонка смотрела на огромного лейтенанта таким пронзительным, обожающим и одновременно собственническим взглядом, что Александр в конце концов закатил глаза к потолку так сильно, что стали видны одни лишь белки. В наушниках разведчика слышался дружный, но старательно сдерживаемый тихий ржач остальных бойцов десанта.

Леший тяжело, с надрывом вздохнул, понимая, что в замкнутом пространстве он от этой фанатичной поклонницы точно не отвертится просто так.

Ситуацию усугубил Смолин. Командир взвода БПЛА, сидевший у рации, втихаря сделал сквозную связь по колонне. Так что Леший вдоволь наслушался ехидных комментариев в наушнике на тему «красавицы и чудовища», как только наблюдательный Казанова спалил этот взгляд мелкой хвостатой и доложил об этом в эфир.

– Товарищ лейтенант, вы бы это… ответили взаимностью, – хрюкнул в микрофон Казанова. – А то девка сейчас прожжет взглядом кевлар под вашей разгрузкой.

Леший перевел страдальческий, вопросительный взгляд на капитана. Алексей, сидевший у противоположного борта, лишь пожал плечами и тихо, так чтобы слышал только взводный, добавил:

– Пока идем в условно безопасной зоне, Саня, можешь развлечь делегатов. Не будь бревном. Тем более, посмотри на крышу…

Корнев кивнул на экран монитора кругового обзора. К удивлению капитана, к Эйрин на крышу второго броневика, цепляясь за скобы, выбралась сама Ил’да. Старейшина, видимо, тоже решила подышать свежим воздухом, игнорируя правила безопасности.

Леший громко и демонстративно вздохнул, признавая поражение. Взводный поднялся с кресла и откинул тяжелую створку верхнего люка десантного отсека и жестом пригласил девчонку наверх.

Лисея не заставила себя ждать. С радостным, пронзительным писком она вылетела в открытый люк, как пробка из бутылки шампанского на Новый год. Радовало одно – «Тайфун» реально был огромный, с широкой плоской крышей, и чтобы случайно свалиться с него на ходу, пока машина двигалась по сносной дороге, надо было очень сильно постараться.

Оказавшись на броне, Лисея радостно закричала, перекрывая гул мотора, и активно замахала рукой Эйрин и старейшине, которые сидела на крыше соседней машины.

Старшая оторва, увидев подругу, недолго думая, поднялась на ноги. Ветер трепал ее волосы. Эйрин примерилась, дождалась, когда машины на ухабе чуть сблизят дистанцию, и одним невероятным, грациозным прыжком перемахнула через пустоту между идущими на скорости грузовиками.

В наушниках Корнева раздалась сдавленная, паническая ругань мехвода Тайфуна. Эйрин приземлилась на крышу командирской машины мягко, как рысь, сгруппировалась и практически рыбкой скользнула в открытый люк, приземлившись на свободное сиденье прямо рядом с Корневым.

Сегодня Эйрин была не в привычном камуфляже, а в своей обычной, удобной для леса одежде – кожаная куртка, рубаха и плотные штаны. Но одну деталь экипировки «зеленых» она себе оставила. На ее ногах красовались высокие, дорогие тактические ботинки. Эту обувку она оценила с первой примерки.

Выбор Эйрин в тот день на складе оценили все без исключения разведчики. Особенно Кротов, начальник вещевого склада. Бедный майор в очередной раз почти разрыдался, когда барышня с первой попытки, ведомая каким-то звериным чутьем на хорошие вещи, схватила в свои загребущие лапки коробку с немецкими ботинками из третьего ряда стеллажей, которые вообще непонятно как оказались на складе. Парни Корнева тогда лыбились с искренним умилением, наблюдая, как кошка примеряет обновку. Теперь Эйрин, на зависть всем хвостатым соплеменникам и многим мужикам в роте, щеголяла в фирменных ботинках, выжимая из них вздохи смирения, таская на ногах обычные армейские берцы.

– Как долго сегодня будем в пути? – Эйрин поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и тут же удивленно поймала на себе взгляды притихших разведчиков. Бойцы старательно делали вид, что им вообще неинтересно появление кошки, протирая стволы тряпочкой или глядя в пол.

Особенно усердствовал Казанова. Связист как бы случайно, невинным жестом, положил свои активные наушники на сиденье поближе к парочке, чтобы микрофоны могли транслировать беседу остальным абонентам в колонне.

Все в эфире разочарованно, единым хором выдохнули, когда Корнев, боковым зрением спалив маневр связиста-засранца, мгновенно перешел с официальной латыни на родной язык кошачьих. Этого языка не было в базах электронных переводчиков. Дружно погреть уши на личной беседе командира у солдат не вышло.

Но хотя бы исподтишка последить визуально было можно. В эфире тут же начались комментарии: бойцы делали ставки, когда великий эквит и повелитель астрала Корнев побледнеет, покраснеет как кисейная барышня или сорвется в крутое пике.

Но Алексей держался стойко. Капитан поддерживал ленивую светскую беседу на кошачьем, стараясь в упор не замечать подрагивающие кошачьи уши Лисеи, торчащие из люка на крышу, и ехидный взгляд Эйрин. С учетом того, в каком провокационном положении находилась мелкая Лисея наверху, обнимая броню, краснеть и отводить взгляд приходилось уже Лешему. Лейтенант сидел багровый, искренне радуясь, что кроме ехидно смотрящей на него с соседней машины старушки Ил’ды, его страданий никто больше не видит.

– С одной стороны, такой поход радует. Мы не сбиваем ноги в кровь пешком и не устаем, от того, что задница деревянная от долгой езды на лошадаях, – произнесла Эйрин, сладко потянувшись всем телом в тесном пространстве отсека. При этом движении взгляды всех окружающих мужиков сами собой прилипли к изгибам ее фигуры. – А с другой… в вашей железной коробке невыносимо скучно, Барон.

Корнев медленно оторвал взгляд от планшета и перевел его на Эйрин. Кошка выжидающе, с легким вызовом смотрела на него.

– Мне станцевать для вас? – спросил капитан своим фирменным, абсолютно спокойным голосом, не меняя интонации.

Эйрин окинула взглядом узкий проход десантного отсека, забитый снаряжением и солдатами.

– Места маловато для танцев, Барон. Но я обязательно запомню это предложение, – ответила Эйрин с такой широкой, многообещающей улыбкой, от которой у Корнева нервно дернулся левый глаз.

Сей факт фиксации мимики командира был со скоростью лесного пожара разнесен Казановой по всей колонне в чате. Это ж надо было – непрошибаемого кэпа умудрились выбить из колеи на ровном месте!

Корнев отложил планшет на сиденье, тяжело посмотрев на веселящуюся девушку.

– Могу сыграть на гитаре, – внезапно выдал Корнев.

Это заявление буквально повергло в религиозный экстаз Казанову. Связист подорвался с места, когда капитан жестом попросил подать инструмент. Асатьев сдержал слово: гитару, отличный акустический Fender в жестком кофре, загрузили в машину перед самым выездом.

Корнев достал инструмент, провел большим пальцем по струнам, проверяя строй. С первыми, чуть грустными аккордами перебора в верхнем люке, под очередную порцию сдавленной ругани в эфире от мехводов, уже торчали две пары ушей. А Леший, сидевший рядом с люком, прикрыл глаза рукой и обреченно пробормотал:

– За что мне всё это? За какие такие грехи я должен это терпеть?

Корнев не обратил внимания на стоны подчиненного. Он ударил по струнам сильнее и запел. Он пел на языке местных, адаптируя старый текст на ходу:

Сто лет назад за тридевять земель,

В голубом кольце далеких гор,

Он встретил девушку чужих кровей,

Полюбив судьбе наперекор.

Голос капитана, немного хриплый после контузии, заполнял отсек, перекрывая гул дизеля. Солдаты затихли. Эйрин перестала улыбаться.

Но злы законы людские

Любовь недолгой была,

Ушёл в просторы морские

Капитан корабля

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Слова били точно в цель. Эйрин прикрыла глаза, слушая слова, лишь слегка подрагивали ушки.

И вот настал тот долгожданный день,

Им назначенный самой судьбой.

Вернулся капитан из дальних стран,

Но с прекрасной молодой женой.

И волны приняли тело

Сестры высоких гор,

А над водою летела

Песня, словно укор…

Только ветер буйный поёт за кормой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой».

Только волны бьются о берег крутой:

«Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой»…

Корнев взял последний аккорд, позволив звуку медленно затухнуть в железной коробке. Он положил ладонь на струны, обрывая резонанс.

– Я развеял вашу скуку? – почти официальным голосом спросил капитан, глядя прямо в расширенные глаза воительницы.

– Да. Благодарю, – тихо, дрогнувшим голосом ответила Эйрин.

Девушка, вся пунцовая от нахлынувших, непонятных ей самой эмоций, резко отвернулась, подтянулась на руках и пулей вылетела на крышу броневика, подальше от тяжелого взгляда Корнева.

Капитан убрал гитару в кофр и снова взял планшет. Дорога продолжалась.

Глава 11

Колонна тяжелой техники втягивалась под сень Великого Древа под оглушительный гул. Рычание дизельных двигателей отражалось от исполинских стволов и корней, толщиной с хорошую пятиэтажку, и уходило куда-то вверх, в бесконечное переплетение ветвей.

Город кошаков встречал их так, словно они привезли не старейшину, а лично спустили с небес местного бога.

Последствия недавнего штурма малоранов всё еще бросались в глаза. Черные подпалины на коре, провалы в подвесных мостах, наскоро заколоченные проломы в жилых ярусах. Запах гари окончательно не выветрился, смешавшись с ароматом влажной хвои и смолы. Но город жил. Повсюду суетились рабочие бригады, стучали топоры, звенели пилы.

Как только головной БТР выкатился на широкую центральную площадь, толпа взорвалась криками. Местные жители, от вооруженных стражников до пузатой мелочи, висевшей на нижних ветках, приветствовали колонну. В броню полетели венки из каких-то крупных желтых цветов. Барабанщики, стоявшие на специальных помостах, выбивали сложный, пульсирующий ритм.

Корнев смотрел на этот карнавал через триплекс командирской машины. Лицо капитана оставалось непроницаемым. Он прекрасно понимал цену этим цветам и крикам.

– Прям как в сорок пятом, – хмыкнул по внутренней связи Казанова. – Командир, вылезай на броню, целуй младенцев. Тебя тут сейчас на руках носить будут.

– Отставить эфир засорять, – сухо бросил Корнев. – Смотреть в оба. Толпа – идеальное место для провокаций. Скорость пешеходная, держать дистанцию.

Когда броня замерла на отведенной им площадке, Корнев вышел наружу. Воздух тут же наполнился запахами незнакомых благовоний. К нему немедленно подошла делегация во главе с Ил’дой. Старейшина сменила походную одежду на тяжелую, расшитую золотом мантию, опиралась на свой посох и выглядела как полноправная хозяйка этого мира.

Толпа скандировала два слова. В ушах Корнева гудело: «Герой Ключник».

Начался торжественный прием. Местные расстарались. Прямо на широких террасах расставили длинные столы. Жареное мясо неизвестных животных, огромные блюда с фруктами, кувшины с местным алкоголем. Разведчикам отвели почетные места, но капитан взял за стол только тридцать человек, остальные обживали выделенную площадь, проверяли машины после перехода.

А вот свежее пополнение поплыло. Парни, еще вчера сидевшие в казармах Новосибирска, ошалели от экзотики. Особенно когда к столам потянулись местные девушки – грациозные, гибкие, с любопытными взглядами и откровенными улыбками. Хвостатые красавицы подливали вино, смеялись над шутками, которых не понимали, и всячески демонстрировали расположение к спасителям города.

Корнев сидел во главе стола рядом с Ил’дой. Капитан дежурно улыбался, кивал на тосты старейшин, но его глаза оставались холодными. Он видел, как несколько контрабасов из нового набора, которых специально взял с собой, уже по-хозяйски приобнимают местных девиц за талии.

Спустя три часа, когда официальная часть начала скатываться в откровенную попойку, Корнев встал.

– На сегодня закончили, – голос капитана не был громким, но прорезал шум праздника как бритва. – Сбор в расположении. Живо.

Недовольный гул среди новичков быстро стих под тяжелыми взглядами сержантов. Через десять минут двести человек выстроились в отведенном им секторе – натуральном деревянном ангаре, переоборудованном под временную казарму.

Корнев прошелся вдоль строя. Ботинки глухо стучали по доскам. Капитан остановился по центру.

– Расслабились? – тихо спросил Корнев. – Почувствовали себя конкистадорами? Девочки, вино, цветы на броне. Думаете, мы сюда демократию принесли и нас за это любить будут?

Он сделал паузу, оглядывая лица солдат.

– Выбросьте эту дурь из головы. Прямо сейчас. Вся эта мишура, все эти крики про героев – это пыль в глаза. Политика. Просто старуха Ил’да показывает своим конкурентам, что у нее есть ручные големы из стали, которые по ее щелчку сотрут любого в порошок. Мы для них – инструмент. Полезный, опасный, но инструмент.

Капитан достал сигарету, прикурил, выпустил дым.

– Давайте будем честными перед самими собой. Это всё еще не наша война. Мы здесь не Родину защищаем. По факту, мы сейчас – государственные каперы. Рейдеры на контракте. Наша задача – обеспечить плацдарм, ресурсы и буферную зону.

В строю повисла тяжелая тишина. Никто из офицеров никогда не говорил с ними так откровенно. Обычно пичкали байками про геополитические интересы и помощь братским народам.

– А референдум проводить будем? – раздался смешок откуда-то с задних рядов. Кто-то из пополнения решил блеснуть остроумием.

Корнев не стал орать. Он просто посмотрел в ту сторону.

– Референдум – не самый худший вариант для кошаков, боец, и последующее вступление в Российскую Федерацию, как еще один большой регион. Альтернатива – сгореть в пламени малоранов или сдохнуть в шахтах Рима. Но стать конкистадором мне воспитание не позволяет. И я вам гарантирую: никто из вас не будет стрелять в хвостатых из-за куска золота или по пьяной лавочке. Мародерку и насилие буду карать лично. По законам военного времени. Просто поставлю к стенке и пущу пулю в лоб.

Капитан бросил окурок на деревянный пол, растер подошвой.

– Поздновато читать нравоучения, раз вы все подписали контракты и прошли через Врата. Но зарубите себе на носу. Как бы трудно ни было, как бы сильно ни рвало крышу от местной специфики – держите грань. Грань между долгом и человечностью. Потеряете её – превратитесь в тех же ушастых ублюдков, только без магии. Свободны. Отдыхать по графику дежурств.

Строй разошелся. Бойцы потянулись к своим спальным мешкам, обсуждая услышанное вполголоса. Возле Корнева остались только свои.

Связист присел на недавно принесенный хвостатыми стул. Лицо у Игоря было задумчивым.

– Кэп, можно вопрос без погон? – Казанова покрутил в руках рацию.

– Валяй.

– А зачем ты здесь? Ну, если отбросить всю эту шелуху про государство, ресурсы и приказы. Зачем здесь лично ты, Алексей? Ты же мог свалить в закат по здоровью, уверен на все что, мог просто «проводить техобслуживание арки» раз в месяц. Или просто сесть в штабе, с твоим-то допуском. И не париться вообще ни о чем.

Капитан долго молчал. Он подошел к широкому проему в стене ангара, заменявшему окно. На бархатном, черном небе Великого Леса медленно поднималась одна из лун, заливая кроны деревьев серебристым светом.

– Я не знаю, Игорь, – честно, без утайки ответил Корнев, глядя на этот чужой спутник. – Правда, не знаю. Но я чувствую, что мое место точно здесь. А может… – он чуть прищурился, – еще дальше. За следующими Вратами…

– Так-то они не наши, – заметил Леший.

– А вот это лишь вопрос времени, – усмехнулся Корнев.

* * *

Следующие три дня древесный город напоминал растревоженный муравейник. Кроны гудели от голосов. Потайные лифты и винтовые лестницы работали без перерыва.

Ил’да еще до переговоров в расположении бригады, разослала гонцов во все концы Великого Леса. Она призвала всех, кто имел право голоса, кто принимал решения о войне и мире, кто хранил границы между кланами. Старейшина понимала: если не объединить разрозненные кланы сейчас, завтра все исчезнут поодиночке.

Они прибывали тайно, скрытно, малыми группами. К исходу третьего дня в город вошли почти сотня старейшин.

Поздним вечером, когда небо окончательно почернело, Большой Совет собрался. Местом выбрали огромную каверну глубоко в корнях Древа. Помещение освещалось только тусклым светом люминесцентных мхов и редкими кристаллами. Место в городе крайне непопулярное и далекое от основных площадок проживания.

Ил’да вышла в центр круга. На ней не было парадных одежд. Старушка обвела собравшихся тяжелым, давящим взглядом. Гвалт голосов медленно стих.

– Я не стану тратить время на приветствия, – голос старейшины ударил под своды каверны. – Многие из вас уже похоронили меня. Многие рассчитывали поделить мои земли после того, как малораны сожгут этот город.

По рядам прошел недовольный ропот, но Ил’да ударила посохом в землю.

– Город стоит! – рявкнула она. – А элита малоранов гниет вземле. Пацирный дракон издох. Знаете почему? Не благодаря нашим клинкам или магии.

Она начала расписывать сражение. Говорила долго и медленно. Рассказала о стальных колесницах, которые не берет магия. О громовых палках, плюющих железом. О железных птицах, заливающих землю огнем с небес.

– У «зеленых» нет магии, – продолжила Ил’да. – Они слепы в плетениях. Но они выковали магию из мертвого металла. Этот металл перемалывает плоть ушастых быстрее, чем вы успеваете обнажить мечи.

Вперед вышел высокий, покрытый шрамами кошак. Старейшина Северного кряжа.

– Ты притащила в наш дом чужаков, Ил’да! – прорычал он. – Ты пустила их к корням. Кто даст гарантию, что стальные колесницы завтра не поедут по нашим телам? Они – угроза!

– Угроза⁈ – Ил’да оскалилась. – Угроза – это легионы Рима на юге! Угроза – это маги малоранов, которые выжигают наши поселения на востоке! Сводки приходят каждый день. Ушастые перебрасывают силы от римских границ к нам. Они поняли, что мы слабее даже ослабленного Рима!

Начался обмен информацией. Слова Ил’ды подтверждались. Один за другим старейшины неохотно признавали потери. Лесные заставы вырезались под корень. Вспыхнули старые обиды.

– Если бы клан Черной воды прислал подкрепление месяц назад… – крикнул кто-то слева.

– Мои воины не обязаны дохнуть за ваши ошибки! – тут же огрызнулся другой старейшина.

Гвалт нарастал, грозя перерасти в поножовщину. Споры о границах, долгах крови и старых предательствах захлестнули каверну. Молодые вожаки тянули одеяло на себя, желая доказать свою силу.

Ил’да закрыла глаза. Она позволила им выплеснуть яд, а затем резко, без предупреждения, ударила посохом в каменный пол.

Удар не издал звука. Вместо этого по каверне разошелся плотный, физически ощутимый магический резонанс. Воздух мгновенно стал сухим и горячим, как в жерле печи. Дышать стало тяжело. Кошаки инстинктивно прижали уши, хватаясь за горло.

Вокруг старушки начал кружиться серый пепел. Он возникал прямо из воздуха, собираясь в плотное, зловещее кольцо. В глазах Ил’ды полыхнуло желтое, немигающее пламя.

Все резко затихли.

– Через два года, – тихо, но так, что услышал каждый, произнесла Ил’да, – некому будет вспоминать эти дрязги. Не будет ни Черной воды, ни Северного кряжа. Будет только пепел. Такой же, как этот.

Она обвела взглядом парализованный совет.

– Мы заключаем два союза. Прямо здесь и сейчас. Первый – внутренний. Великий Лес становится единым целым. Никаких границ между кланами. Единое командование. Второй союз – с «зелеными». Мы отдаем им ресурсы, которые лежат в мертвой земле предгорий и часть в самом лесу. Мы дадим право прохода. А они дадут нам щит из стали и огня.

Старейшина Северного кряжа попытался сделать шаг вперед, открыв рот для протеста.

Пепел вокруг Ил’ды взметнулся смерчем.

– Или вы договоритесь и подчинитесь, – старуха подняла посох, направляя его в сторону непокорного, – или я сама сделаю выбор за вас. Я обращу в прах любые препоны на пути к выживанию моего народа. Начиная с тех, кто сидит в этой комнате. Решайте, у вас неделя…

* * *

Для офицеров разведроты начались трудовые будни, не прописанные ни в одном уставе. Их тягали на бесконечные, полузакрытые мероприятия. Большое начальство кошаков, приняв новую реальность, решило наладить мосты.

Это изматывало хуже марш-броска.

Где-то Корнева и Лешего усаживали за низкие столики, вели задушевные беседы о философии войны и предлагали покурить терпкие травы. Где-то шли откровенные попытки покупки влияния. Капитану ненавязчиво предлагали сундуки с местными драгоценностями, редкие артефакты и клинки старой ковки.

Но самым опасным оружием оказались женщины.

На вечера заявлялись милые, ухоженные дамочки с пластикой профессиональных танцовщиц и холодными, оценивающими глазами натуральных гейш. Они вились вокруг офицеров и солдат, наливали напитки, вели сладкие речи.

Корнев, потягивая воду вместо предложенного вина, внимательно наблюдал. Он замечал, как изначальное разделение кошаков на фракции растворяется. Старейшины, еще вчера скалившие друг на друга зубы, теперь сидели рядом. При этом некоторые лица просто исчезли с приемов. Ил’да зачищала политическое поле жестко и эффективно.

К’Варр и Эйрин, приставленные к капитану в качестве неофициальной охраны и гидов, на этих сходках вели себя странно. Каждый раз, когда через задние двери зала проскальзывали те самые девицы с пониженной социальной ответственностью, огромный мечник мрачнел, а Эйрин напрягалась как струна. Кошка провожала «гейш» откровенно тревожным, злым взглядом, но молчала.

– Эйрин, – Корнев как-то перехватил девушку в коридоре после очередного раунда дипломатического спаивания. – Что не так с этими барышнями? Вы с К’Варром на них смотрите, будто они диверсанты малоран.

Эйрин вздрогнула. Кошка быстро отвела взгляд, нацепив на лицо дежурную, фальшивую улыбку.

– Всё в порядке, капитан. Просто… они не из касты воинов. Не привыкла к такому обществу. Мой вам совет – не налегайте на местное спиртное. Оно сильно бьет по голове.

– Благодарю за заботу о моем здоровье, – хмыкнул Корнев. Но не поверил ни единому слову.

Постепенно капитан вычислил узкий круг тех, кто действительно принимал решения в городе. Ил’да и еще четверо старейшин. Остальные стали массовкой.

Параллельно с этим лейтенант Смолин не сидел сложа руки. Командир взвода БПЛА приземлил своих птичек в самых интересных местах. Качественные микрофоны писали всё.

Однажды вечером Корнев сидел в импровизированной аппаратной Смолина. Лейтенант, попивая растворимый кофе, сводил аудиодорожки.

– Кэп, послушай вот это, – Смолин вывел звук на динамики. – Две «официантки» общаются в подсобке на вчерашнем сходняке.

Из динамиков раздалось шипение, а затем два женских голоса, говорящих на местном. Корнев напряг слух.

– … зеленые оказались слабы на передок, – хихикнул первый голос. – Кто угодно из них подвержен нашей магии обольщения. Это даже не смешно. Никаких ментальных щитов.

– В троих уже сделали закладки, – ответил второй голос, холодный и деловой. – Спят и видят, как выполнить любую просьбу. Но вот сам Ключник сопротивляется. Вокруг него словно стена. Нити рвутся, не успев зацепиться.

– Ничего, найдем подход. Главное, пешки уже на доске.

Корнев поперхнулся чаем, который пил.

– Твою мать… – капитан вытер губы. – Саня, ты ведешь записи всех этих мероприятий?

– Товарищ капитан, – жалобно протянул Смолин, указывая на стойку с серверами, – у меня места на носителях уже почти нет. Пишу в режиме 24/7. Еще пара дней, и мне придется удалять записи сериалов с жесткого диска, а это святое!

– Потерпишь без сериалов. Давай смотреть видео с того приема. Ищем троих счастливых идиотов.

Они вдвоем два часа пялились в монитор. Вычислить жертв оказалось несложно. Трое парней из свежего пополнения. На видео было четко видно, как они «поплыли». Глаза стеклянные, глупые улыбки. Дамочки с милым, совершенно невинным видом вешали им на шеи подарки «на память» – небольшие кулоны на тонких цепочках.

Корнев тяжело выдохнул. На следующее утро капитан вызвал всех троих в свой кабинет по одному.

Разговор был аккуратным, но жестким. Корнев спрашивал, как прошел тот вечер. Ответы парней были как под копирку. Все трое мялись, краснели, а потом признавались под мрачным взглядом командира, что финал вечера прошел в горизонтальном положении. По обоюдному, разумеется, согласию. Любовь с первого взгляда.

Корнев молча протягивал руку.

– Кулон на стол. Снял и положил, боец. Это приказ.

Парни сопротивлялись, в глазах мелькала агрессия – ментальная закладка защищала артефакт. Но против прямого приказа капитана и инстинктов армейской субординации магия не выдержала.

Собрав три кулона, Корнев попросил дневального вызвать к нему Эйрин.

Кошка вошла в кабинет с привычно независимым видом.

– Звали, Барон?

Корнев ничего не сказал. Он просто разжал кулак. Три кулона на цепочках со стуком упали на железную столешницу.

Эйрин посмотрела на стол. Затем на Корнева. Снова на стол.

Хвостатая впала в конкретный, непробиваемый ступор. Глаза кошки расширились так, что радужки почти исчезли. Уши прижались к голове. Она замерла, перестав дышать.

Корнев терпеливо ждал. Капитан хотел спросить, что это за дерьмо и как снять закладки с его людей. Он ждал, когда Эйрин выйдет из оцепенения и начнет объясняться.

Но капитан впал в ступор сам, когда Эйрин, густо, до самых кончиков ушей залившись краской, отступила на шаг назад. Девушка нервно сглотнула, опустила взгляд в пол и дрожащим, совершенно не свойственным ей голосом выдала:

– Алексей… это… это слишком неожиданно. Я польщена, но… я пока не готова выйти за вас замуж. И тем более стать третьей женой. Вы не могли бы убрать брачные символы?

Челюсть капитана отвисла от знатного охреневания. Дипломатия и культурный обмен в этом мире продолжали пробивать дно его здравого смысла.