Текст книги "Перекрестки миров. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Эхо звонкого, сорвавшегося на крик голоса Валерии еще металось под потолком модульного зала, отражаясь от гладких белых сэндвич-панелей. Девушка стояла, тяжело опираясь кулаками о столешницу. Ее грудь часто вздымалась под матово поблескивающим металлом легкого нагрудника. Воздух вокруг принцессы дрожал, искажая очертания предметов, словно над раскаленным асфальтом в июльский полдень. От нее густыми волнами пошел запах раскаленной пыли, так пахла ее теряющая контроль, рвущаяся наружу магия.

Два «рядовых сотрудника дипломатической миссии», сидевшие на флангах российской стороны, не колебались ни доли секунды. Им было абсолютно плевать на дипломатический иммунитет, королевскую кровь и геополитические последствия начала полномасштабной войны с Третьим Римом. Они реагировали исключительно на внезапное движение, агрессивную позу и зафиксированный скачок магического фона, направленный на главный охраняемый объект.

Трансформация произошла мгновенно. Скучающие, слегка сонные выражения лиц испарились, сменившись масками холодных убийц. Руки неуловимым размытым движением скользнули под идеально сшитые пиджаки. Сухой, металлический щелчок снимаемых предохранителей прорезал монотонный гул кондиционеров.

В следующий удар сердца два компактных пистолета-пулемета смотрели прямо в грудь и голову Валерии. Оперативники сместились со своих мест, готовые превратить венценосную особу в дуршлаг при малейшем намеке на формирование боевого плетения или чего-то подобного.

Сенатор Красс издал сдавленный, жалкий писк и попытался сползти по спинке стула вниз, слившись с обивкой. Остальная делегация римлян замерла, парализованная внезапным появлением направленного на них вороненого металла.

Корнев даже не вздрогнул и не моргнул, прекрасно зная, что сейчас сместится с линии огня, на которой оказался. Алексей лишь чуть наклонил голову, продолжая изучать принцессу тем же холодным, препарирующим взглядом, не выражающим ни страха, ни удивления.

Прежде чем кто-либо успел нажать на курок или скастовать заклинание, тяжелые звукоизолированные двери конференц-зала с грохотом распахнулись.

– Убрать стволы! – рыкнул Асатьева.

Глава дипломатической миссии буквально влетел в помещение. Асатьев тяжело дышал, лицо пошло красными пятнами, галстук сбился набок. Он рванул по коридору из комнаты мониторинга в ту самую секунду, как увидел на экранах движение оперативников. Бойцы медленно опустили оружие. Стволы исчезли под пиджаками так же быстро, как и появились. Оперативники вернулись в свои расслабленные позы, вновь став неприметными клерками, хотя их глаза продолжали цепко фиксировать каждое движение римлян.

Асатьев, отдуваясь, подошел к столу и встал рядом со стулом капитана. Он бросил на Корнева быстрый, полный укора взгляд, который разведчик полностью проигнорировал.

Валерия, казалось, вообще не заметила ни направленных на нее пистолетов-пулеметов, ни драматичного появления дипломата, ни панического скуления собственных сенаторов. Ее широко распахнутые, лихорадочно блестящие глаза были прикованы к Асатьеву.

– Отдай его мне, – потребовала Валерия, и в ее голосе вибрировала странная смесь отчаяния и абсолютной, непререкаемой власти. Принцесса переключилась на Асатьева, мгновенно вычислив, что именно этот потеющий в прохладном помещении человек в странной одежде обладает здесь самыми большими полномочиями.

Переводчик, бледный как полотно молодой парень, сидевший в углу за отдельным столиком, судорожно сглотнул. На его лбу выступили крупные капли пота. Его голос дрожал, пока переводил слова принцессы.

– Она просит… точнее, требует отдать капитана ей, Олег Алексеевич.

Валерия не стала дожидаться окончания перевода. Она с силой ударила открытой ладонью по столешнице.

– Назови цену! – продолжила Валерия, слова сыпались из нее пулеметной очередью. – Земля? Плодородные угодья на юге нашей провинции? Ресурсы? Железная руда, медь, серебро? Золото? Забирай! Сколько вашей Империи нужно⁈

Принцесса перегнулась через стол, ее глаза горели фанатичным огнем.

– Хочешь, я поменяю его на пару тысяч хвостатых? Не этих диких лесных оборванцев, с которыми вы тут возитесь в грязи, а вполне обученных, знающих свое место, и абсолютно покорных. Они умеют работать в шахтах, строить дороги, возводить стены. И не только мужчин… Уверена, ты найдешь им применение в своем государстве. Назови цену, чиновник!

Корнев, спокойно сидящий в эпицентре этого аукциона, где он выступал главным лотом, издал короткий, сухой смешок.

– Меня забыли спросить, – заметил он по-русски, не утруждая себя переводом на латынь. Капитан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Ситуация была сюрреалистичной, но в какой-то извращенной форме даже немного забавляла.

Валерия услышала его голос, но упрямо отказалась смотреть в сторону Алексея. Принцесса старательно, всеми силами игнорировала капитана. Воспоминание о той мимолетной вспышке в его глазах, пугало ее на подсознательном уровне. Но ей был нужен этот человек, нужен был Риму как воздух, но смотреть на него прямо сейчас было выше моральных сил. Принцесса сфокусировала всё свое внимание на Асатьеве.

Дипломат вытер лоб платком. Сделал глубокий вдох, разгладил галстук и вернул на лицо непроницаемую дипломатическую маску. Дипломат посмотрел на принцессу, затем перевел тяжелый взгляд на своего бледного переводчика.

– Переведи ей ровно то, что я скажу. Слово в слово, без отсебятины, – приказал Асатьев.

Переводчик судорожно закивал.

– Мы не продаем людей, – медленно произнося каждое слово, произнес Асатьев. – Своих – так точно нет и никогда! Капитан Корнев не является товаром и не подлежит обмену.

Специалист в углу безупречно перевел фразу на высокую латынь. Ноздри Валерии хищно раздулись. Ее пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

– Всё продается, – просверлила девушка дипломата взглядом. – В этом мире, и в любом другом, всё имеет свою цену. Жизнь, верность, честь! Это лишь вопрос цифр на пергаменте и количества золота в сундуках. Не играй со мной в благородство! Если ты отказываешься, значит, я просто предложила слишком мало.

Асатьев смотрел на нее и понимал: перед ним не просто избалованная королевская дочка. Перед ним идеальный продукт безжалостной политической машины Третьего Рима, системы, где абсолютно всё и все действительно являлись товаром. Асатьев осознал, что стандартные увертки, ссылки на гуманизм или законы здесь не сработают. Нужно было сломать саму парадигму.

Дипломат чуть наклонился над столом, зеркально повторяя ее позу.

– А сколько стоите вы, Ваше Высочество? – тихо, но так, чтобы слышали все римляне, спросил Асатьев.

Переводчик запнулся на долю секунды. Его глаза расширились от ужаса перед перспективой задать такой вопрос члену императорской семьи, но жесткий, непреклонный взгляд начальника заставил его вытолкнуть слова на латыни из своего нутра.

Валерия открыла рот, готовая разразиться резкой отповедью, приказать казнить этого наглого чиновника на месте, но слова застряли в горле. Она закрыла рот с тихим щелчком зубов. Принцесса часто-часто замигала, непробиваемое высокомерие дало трещину от невероятной, немыслимой дерзости вопроса. Впервые с того момента, как она надела императорский перстень, девушка выглядела растерянной. Валерия пыталась одновременно осмыслить нанесенное оскорбление, железную логику аргумента и новую реальность, в которой очутилась.

Сенатор Красс за ее спиной издал звук, средний между кашлем и приступом астмы, и схватился за сердце.

Валерия сделала глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующую магию обратно в себя. Статика в комнате начала рассеиваться. Ей нужны были ответы, нужно было срочно понять, на какой именно доске и с какими фигурами она играет.

– Хотите сказать, ваш капитан – непростой человек? – она прищурила глаза, и, наконец, бросила быстрый, осторожный взгляд на Корнева. Тот в этот момент с нарочитым интересом рассматривал царапину на ногте большого пальца. – В нем течет кровь власть предержащих? Он из правящего рода? Поэтому вы так цепляетесь за него и отказываетесь от торга?

Асатьев замер на мгновение. Его разум, натренированный десятилетиями дипломатических шахмат, на сверхскоростях просчитывал варианты и последствия.

Если он сейчас скажет правду – что Корнев простой офицер, выходец из народа, солдат, выполняющий приказ – Валерия никогда этого не поймет. В ее системе координат простолюдины были расходным материалом, разменной монетой. Отказ продать простолюдина покажет ей слабость Федерации, отсутствие жесткой центральной власти, или, что еще хуже, спровоцирует попытки похитить, шантажировать или перекупить капитана в обход официальных каналов.

А еще Асатьев мог отмотать этот разговор назад. Не мог стереть тот факт, что Корнев только что, не достав оружия и не произнеся ни слова, полностью доминировал над имперской принцессой. Даже если Асатьев сейчас выведет дрожащего переводчика во двор и расстреляет его за нарушение протокола и якобы неправильный перевод, римляне уже сделали свои выводы.

Асатьеву нужно было срочно поднять статус Корнева в глазах римлян если не до небес, то хотя бы до уровня дельтаплана над Черным морем. Сделать капитана политически неприкосновенным.

Дипломат мысленно вздохнул, понимая, какую свинью подкладывает самому себе и военным в будущем.

– Да, – Асатьев медленно кивнул, взвешивая каждое слово. – Вы можете считать его эквитом. Представителем особого, высшего сословия, его военного крыла.

Переводчик передал термин. «Эквит» – всадник, рыцарь, представитель привилегированного класса в римской традиции, стоящий на ступень ниже сенаторов, но обладающий огромной властью. Это была концепция, которую Валерия понимала идеально. Слово подразумевало наличие земель, богатства, военной обязанности и, самое главное, благородной крови, которой нельзя было торговать на базаре.

Поза Валерии неуловимо изменилась. Открытая агрессия ушла, уступив место холодному, расчетливому анализу.

– Почему вы сразу не озвучили это? – спросила принцесса, ее тон потерял требовательные нотки, став почти светским. – Почему вы позволили сидеть здесь, за столом переговоров, в этой простой, грязной одежде, без знаков отличия, без подобающей его рангу свиты? Это нарушение всех древних традиций ведения переговоров.

– Потому что вы не спрашивали, Ваше Высочество, – Асатьев позволил себе тонкую, профессиональную улыбку.

Теперь и он старательно, всеми силами избегал смотреть в сторону Корнева. Дипломат физически чувствовал тяжелый, многообещающий взгляд, которым капитан прямо сейчас сверлил его профиль. Этот взгляд не сулил ни Валерии, ни самому Асатьеву абсолютно ничего хорошего. Корнев органически не переваривал, когда им играли втемную, особенно приписывая нелепые титулы ради политических очков.

– Предлагаю всем немного успокоиться, – продолжил Асатьев, добавив в голос бархатных, умиротворяющих интонаций. Мужчина положил руки на стол ладонями вниз. – Эмоции – плохой советчик в делах государственной важности. Мы с вами достигли определенного, весьма глубокого понимания позиций друг друга. Предлагаю взять паузу. Нам всем нужно обдумать услышанное.

Он обвел взглядом зал, убеждаясь, что градус напряжения спал.

– Продолжим завтра. Или тогда, когда вы будете готовы, Ваше Высочество. Мы никуда не торопимся. Врата под нашим контролем.

Валерия стояла молча долгую, мучительную минуту. Ее глаза метались между лицом Асатьева и пространством перед Корневым. Принцесса заново перестраивала всю геополитическую карту в своей голове. Эти «зеленые» варвары оказались не варварами. У них была своя сложная иерархия, своя знать, у них было оружие, способное переработать в кровавый фарш драконов, и среди этой элиты находился тот, кто может зажечь арку Врат, что было абсолютно логично.

Наконец, принцесса медленно выдохнула.

– Хорошо, – четко произнесла Валерия.

Остальная римская делегации торопливо вскочила со своих мест, громко скрипя ножками стульев по линолеуму.

Прежде чем развернуться к выходу, Валерия бросила последний взгляд на Корнева, в этот раз не отводя глаза. В ее взоре читалась сложная смесь настороженности, холодного расчета и совершенно недвусмысленного обещания. Это не была угроза убийства, скорее обещание того, что игра только началась, ставки взлетели до небес, и он, эквит Корнев, стал главной фигурой на ее персональной доске.

Корнев спокойно выдержал этот взгляд, сохраняя каменное выражение лица, и ответил прицессе едва заметным, издевательски-почтительным кивком головы. Валерия резко развернулась на каблуках и твердым шагом направилась к дверям. Свита потянулась следом, стараясь держаться как можно кучнее. Тяжелые двери захлопнулись за римлянами с глухим стуком.

Тишина в конференц-зале продержалась ровно три секунды после того, как замок щелкнул.

– Только без рук! – выкрикнул Асатьев, отпрыгивая от стола на метр назад и выставляя перед собой ладони в защитном жесте.

Корнев даже не шелохнулся в своем кресле, но плотность исходящей от него ауры чистого, неразбавленного желания убивать была такова, что матерый дипломат мгновенно понял это пятой точкой. Двое оперативников по углам комнаты неуверенно переглянулись, сомневаясь, стоит ли им вмешиваться, или армейский капитан действительно решил прямо сейчас набить морду лица главе миссии.

– Алексей, я тебя прошу, – голос Асатьева упал на октаву, потеряв весь лоск и уверенность. Он звучал искренне уставшим. – Пройдем в мой кабинет. Нам срочно нужно поговорить. И без лишних ушей.

Асатьев указал рукой на боковую дверь, ведущую во временный офис. Капитан мрачно смотрел на дипломата, не говоря ни слова, затем шагнул к указанной двери.

Корнев не стал поворачивать пластиковую ручку, просто коротким, но сильным ударом вышиб дверь. Дешевый замок хрустнул, а петли жалобно скрипнули. Дверь с грохотом впечаталась во внутреннюю стену кабинета, оставив глубокую вмятину. Корнев зашел внутрь, оставив Асатьеву сомнительное удовольствие идти следом и прикрывать за собой изувеченную створку.

Кабинет был маленьким, душным и пропахшим дешевым растворимым кофе. На столе царил творческий хаос из папок, распечаток и графиков. Асатьев проигнорировал стулья для посетителей и тяжело рухнул в свое рабочее кресло, которое натужно скрипнуло под его весом. Дипломат провел ладонью по бледному лицу, стирая пот.

– Прости, Леша, – выдохнул Асатьев, уставившись в потолок. – У меня не было выбора. Ты сам видел, во что превратилась эта припадочная девчонка. Она бы не отступила, вцепилась мертвой хваткой. Мне нужно было дать римлянам статус, который она способна осознать. Титул, который в обществе не продается за мешок золота.

Корнев остался стоять у входа, скрестив руки на груди.

– Ну как же, Олег Алексеевич, – голос капитана был пропитан концентрированным сарказмом. – Зачем же вы так быстро сдались? Могли бы поторговаться для приличия. Сдали бы меня в аренду на сорок девять лет, как кусок тайги под китайскую лесопилку. Получили бы свои таланты серебра, специи, рабов в придачу. Экономике Федерации сплошная польза.

– Неа, – Асатьев покачал головой, на его губах появилась кривая, циничная усмешка. – Такая корова нужна самому. Мы своими Ключниками налево-направо не разбрасываемся.

Дипломат посмотрел на закрытую дверь, за которой остались оперативники, затем снова на Корнева.

– А вот кого-то из той резвой парочки, что притащил с собой Третьяков… Вот их вполне себе можно было бы сдать в аренду. И то, краткосрочную по очень спекулятивной цене.

Корнев фыркнул, но гнев понемногу уступал место прагматизму.

– Вы, Олег Алексеевич, хоть понимаете, что открыли ящик Пандоры? – спросил капитан. – Вы скармливаете ей легенду про аристократа. Она же теперь будет копать. Искать мои слабости, мои земли, мою мифическую свиту.

– Это издержки профессии, – отмахнулся дипломат. Он пододвинул к себе блокнот и начал машинально рисовать на нем какие-то каракули. – Алексей, ответь мне на один вопрос. И давай без утайки. Ты знал, что этих самых портальных арок здесь навалом?

Корнев не стал играть в идиота.

– Догадывался, – ровно ответил капитан. – Особенно после того замеса с ушастыми в лесу. Судя по всему, это почти аксиома для этого мира. Вопрос как и кем используются.

Асатьев перестал рисовать и постучал ручкой по столу.

– А чего тогда на нашей Родине их кот наплакал? – задумчиво, словно рассуждая сам с собой, произнес дипломат. – Почему у нас на всю страну один проход в сибирской глуши?

Корнев пожал плечами.

– Может, потому что мы живем в тупике, – высказал капитан. – Слепая ветка на транспортной карте. Или карантинная зона. Выбирайте, что больше нравится.

Асатьев внимательно, изучающе посмотрел на Корнева, но ничего не сказал. Капитан, сам того не зная, только что озвучил вслух одну из самых засекреченных аналитических выкладок, над которой бились лучшие умы в Москве.

– Ладно, оставим глобальные вопросы теоретикам, – Асатьев отбросил ручку. – Вернемся к нашим баранам. Теперь нам надо тебя облагородить, Алексей. Чтобы ты визуально соответствовал высокому званию, которое я на тебя навесил. Римляне судят по обертке.

– Вот только не надо мне лишнего пафоса, – Корнев предостерегающе поднял руку. – Никаких эполет, золотых аксельбантов и адъютантов с опахалами. Предлагаю обойтись почетной грамотой и переходящим вымпелом ударника труда. Я его в казарме над койкой повешу.

В этот момент изувеченная дверь кабинета распахнулась, чудом не слетев с оставшейся петли. Внутрь быстрым, упругим шагом вошел майор Третьяков. Особист выглядел донельзя довольным. Он плюхнулся на единственный свободный стул для посетителей, вытянул длинные ноги и с наслаждением закурил.

– Ну вы даете, славяне, – весело произнес Третьяков, пуская струю дыма в потолок. – Я уж думал всё, приплыли. Думал, сейчас наш бравый капитан нежно обнимет принцессу, и она умрет в его объятьях… А потом мои парни положат всех остальных, и мы начнем мировую войну. Замечу, это будет первый прецедент в истории нашего государства.

Третьяков перевел смеющийся взгляд на Корнева, затем на дипломата.

– Что решили по Алексею?

– Вот сижу, думаю, как возвысить нашего героя в глазах аборигенов, не привлекая при этом внимания санитаров в лице родного армейского командования, – усмехнулся Асатьев, потирая переносицу. – Легенда должна быть правдоподобной.

Третьяков сделал глубокую затяжку и прищурился сквозь сизый дым.

– Ну, раз кэп у нас не тыловая крыса, а человек исключительно действия, – хмыкнул майор, – то вариантов у нас, прямо скажем, немного. Тем более, нам надо придерживаться легенды не только для римлян, но и для кошаков Ил’ды. Хвостатые ведь тоже считают его большой шишкой. Так что просто запереть гражданина в расположении бригады, выдав должность писаря, мы не сможем.

– Зато сможем спрятать за численным составом, – мгновенно подхватил мысль особиста Асатьев.

– А можно я кому-то из вас на сдачу челюсть сломаю? – вежливо поинтересовался Корнев. Капитан прекрасно понимал, к чему клонят эти два манипулятора, которые играли в свои трехмерные шахматы человеческими судьбами.

Третьяков рассмеялся, обнажив белые зубы.

– Как ты тогда сказал мне у Врат, Алексей? – ухмыльнувшись, спросил майор. – Хрен тебе по всему макияжу? Ну вот, ответочка прилетела. Отвертеться не выйдет, Барон. Решение принято.

– Сколько? – уточнил Корнев, понимая, что против такого альянса его капитанские погоны не пляшут от слова совсем.

– Расширяем твою роту до двух сотен штыков, – торжественно объявил Асатьев, откидываясь в кресле. – На полноценный батальон пока ты не тянешь, так что по бумагам проведем как усиленное подразделение какого-нибудь теперь особого назначения. Больше техники, больше ресурсов, отдельное снабжение. И статус, разумеется.

– И ты теперь, Лёша, сидишь в своем командном «Тайфуне», весь в белом и зеленой шляпе, как бутылка кефира – продолжил рисовать картину Третьяков, откровенно издеваясь над помрачневшим разведчиком. – В самое пекло с автоматом больше не лезешь! Твоя задача – руководить и быть символом. Лишь когда рассеивается дым от взрывов, ты медленно, с достоинством выходишь из брони и на развалинах делаешь героическую позу.

Майор театрально взмахнул сигаретой.

– Девки от восторга текут, мужики-аборигены пускают суровую слезу умиления, дети радостно орут, что хотят стать таким же крутым полководцем, как дядя Лёша. Идеальный эквит, вождь и просто хороший парень!

Корнев слушал эту тираду с лицом, высеченным из камня. Перспектива сидеть в бронированной коробке, пока Гвоздь и Леший будут месить грязь под огнем ушастых, вызывала у него отвращение.

– Вы мне еще штаны с красными лампасами выдайте, – съязвил Корнев, криво улыбаясь под ехидной усмешкой Третьякова. – И шашку золотую, чтобы я с брони ей махал для пущего эффекта.

– Лампасы – это перебор, хотя кто его знает… – задумчиво ответил Асатьев. – Но новую форму без стандартных знаков различия тебе выдадут. Привыкай, капитан. Твоя война только что стала политической. И крови в ней проливают не меньше, чем на передовой. Иди к своим людям, скоро их станет заметно больше…