Текст книги "Перекрестки миров. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Гравий противно хрустел под мягкими подошвами сапог. Этот звук, монотонный и ритмичный, раздражал Эйрин едва ли не больше, чем едкий, незнакомый запах, которым здесь, казалось, пропитано всё вокруг.

– Какого черта я здесь забыла? – прошипела девушка, затравленно озираясь по сторонам. Ее рука привычно дернулась к спине, туда, где должны были висеть клинки, но нащупала лишь плотную ткань походной куртки. Оружие вежливо, но ультимативно попросили сдать еще на дальнем периметре.

– Портишь нервы окружающим. Пока, в основном, мне. Так что, солнышко мое, заткнись и шагай молча, – с обезоруживающей, совершенно беззаботной улыбкой ответила Ил’да.

Старейшина тяжело опиралась на свой резной посох. Она делала это скорее по въевшейся привычке, нежели от реальной нужды. После того, как земные медики – угрюмые мужики с пропахшими спиртом руками – вкололи ей несколько коктейлей из своих прозрачных пузырьков и прогнали через гудящий белый аппарат, Ил’де откровенно хотелось бегать. Сила, которую магия распада едва не выпила до дна, вернулась. Кровь снова горячо бежала по венам. Старушка чувствовала себя лет на сорок моложе, и это пугало ее саму, хотя виду она, естественно, не подавала.

Идущая чуть позади Лисея вообще светилась от счастья. Мелкая оторва пружинила на каждом шагу, с любопытством суя нос во все щели. То, что пару дней назад она висела на дереве с пробитой грудной клеткой, казалось дурным сном. Чудодейственная мазь земноводных, как прозвали кошаки мазь Ланцета, вкупе с их собственной ускоренной регенерацией, стянули рану, оставив лишь уродливый розовый рубец. А когда по лагерю разнесся слух, как именно Леший – ее личный огромный и мрачный чужак – забивал голыми руками того лучника, Лисея и вовсе расцвела. Сейчас ее отправили обратно в город с депешами, но перед этим разрешили поглазеть на лагерь пришельцев в составе свиты.

– И все же, – не унималась Эйрин, хмуро косясь на проходящий мимо патруль «зеленых» в тяжелой броне и шлемах-сферах. Бойцы мазнули по хвостатым равнодушными взглядами и пошли дальше. – Почему именно я? Обычно вы не жалуете меня честью сопровождать Совет в охране. Тем более без оружия. Я чувствую себя голой.

– А почему бы и да? – всё так же беззаботно бросила через плечо Ил’да. В ее желтых глазах плясали смешинки.

– Это не ответ, – Эйрин упрямо вздернула подбородок.

Ил’да резко остановилась. Посох глухо стукнул о плотно укатанный грунт. Тон старейшины изменился мгновенно, из него ушла всякая игривость, осталась только сталь.

– Не беси меня, дорогуша.

Эйрин тут же инстинктивно прижала уши, но взгляда не отвела. Ее глаза метали молнии.

– Я должна быть в дальнем патруле, – глухо пробурчала девушка, сжимая кулаки. – Я должна выслеживать тех малоранов, что ушли за реку. Я должна мстить за убитых сестер, а не шататься по лагерю этих «зеленых» в качестве экзотической зверушки на поводке.

– Вот и смотри во все глаза, – резко, как топором отрубила старейшина. – Бегать по лесу, как угорелая, ты всегда успеешь. Твои клинки от тебя не уйдут. А то, что ты увидишь здесь сегодня, важнее десятка мертвых ушастых. Оглянись, девочка. И подумай.

Эйрин, смирившись со своей участью, наконец начала по-настоящему рассматривать то, что происходило вокруг.

Военный лагерь «зеленых» поражал. И не столько размерами, хотя он раскинулся на огромной вырубке, сопоставимой с небольшим городом, сколько своей чудовищной, геометрически выверенной правильностью. Никакого хаоса, никакого органичного вплетения в природу, к которому привыкли хвостатые.

Ровные, как по линейке прочерченные квадраты жилых домов. Прямые, засыпанные щебнем и утрамбованные тяжелыми катками дороги. Высокие заборы с мотками колючей проволоки, от одного вида которой чесалась кожа. И патрули. Они были на каждом углу. Двигались синхронно, не переговаривались, постоянно сканировали сектора. Эйрин, будучи профессиональным воином, с холодным расчетом прикинула свои шансы. Пробраться незамеченной в эти закрытые, отдающие глухим металлом помещения, миновать вышки с турелями, даже ей было бы откровенно сложно. Почти невозможно без магии полного сокрытия, и то не факт, что поможет. А местные, как она уже знала, магию не использовали. У них было что-то другое…

Молодой лейтенант, приставленный к ним в качестве местного сопровождающего, тощий паренек, кое-как изъясняющийся на ломаной латыни, замахал руками, останавливая делегацию на обочине. Вся компания остановилась как вкопанная. Земля под ногами мелко задрожала.

Из-за угла длинного ангара, окутанная сизым дизельным выхлопом, выползла колонна техники. Впереди шли уже знакомые им железные коробки на колесах, но за ними двигалось нечто иное. Два танка Т-80М медленно катились к выезду с базы. Эйрин забыла, как дышать. Все до единого хвостатые, включая Ил’ду, провожали эти машины серьезным, цепким взглядом. Кошаки впервые видели тяжелую гусеничную технику вживую.

Длинный, хищный ствол гладкоствольной пушки, обвешанная блоками динамической защиты плоская башня, низкий силуэт. От машины веяло неприкрытой угрозой, что инстинкты вопили: беги и прячься. Сомнений не было ни у кого. Даже далекий от военного дела разум понял бы суть. Эта машина создана не просто для войны. Она создана для того, чтобы вклиниваться в монолитный вражеский строй, ломать укрепления в пыль и перемалывать пехоту, не замечая сопротивления. Оживший, рычащий кусок металла, против которого обычные мечи и копья – просто зубочистки.

Когда танки проехали, оставив после себя облако пыли, лейтенант-сопровождающий выдохнул и махнул рукой, приглашая следовать дальше. Вскоре они подошли к большой, приземистой постройке. Возле входа стояли два внедорожника и суетилась целая толпа людей в костюмах.

Эйрин вдруг всё поняла, пазл в голове сложился окончательно. Она посмотрела на спину Ил’ды, и ее глаза сузились.

– Так вот зачем я здесь, – злобно, сквозь стиснутые зубы произнесла девушка, нагоняя старейшину. – Вы просто хотите поиграть на нервах этого… этого их командира! Используете меня как приманку!

Ил’да даже не обернулась. Делегация свернула на дорожку возле строения.

Алексей Корнев стоял у дверей, заложив руки за спину. На нем была свежая, выглаженная форма, но лицо всё еще носило следы усталости.

К’Варр, шагавший в авангарде хвостатой делегации, радостно оскалился, завидев знакомое лицо. Огромный мечник ускорил шаг. Подойдя ближе, он протянул свою ручищу. Корнев не задумываясь ответил крепким рукопожатием. Они не сказали друг другу ни слова, но в этом жесте было больше понимания, чем в часах дипломатического трепа.

Затем Корнев отпустил руку воина. Капитан развернулся к подошедшим старейшинам. Затем выпрямился, щелкнул каблуками берцев, вытянувшись по стойке смирно, и четко отдал воинское приветствие, приложив руку к козырьку кепки.

В ответ произошло то, от чего вытянулись лица у стоявших неподалеку дипломатов. Пятеро старейшин Совета, включая надменную Ил’ду, синхронно, с глубоким уважением поклонились русскому капитану. Это не был кивок вежливости. Это был поклон равных равному, а может, и признание превосходства.

– Рад видеть вас в добром здравии, Ил’да, – спокойно, на чистом языке местных произнес Корнев, опуская руку. На лице капитана играла вежливая полуулыбка.

Его взгляд скользнул по делегации, фиксируя состав. И тут их глаза встретились.

Эйрин стояла во втором ряду, прямо за правым плечом К’Варра. Девушка не отводила взгляда, вперив в капитана свой тяжелый взор. Она ждала реакции. Ждала, что мужчина дернется.

Глаза Корнева на мгновение остановились на лице Эйрин. Зрачки капитана едва заметно расширились. Внутри него в эту долю секунды оборвался трос, удерживающий тяжелый бетонный блок воспоминаний.

Но на лице русского офицера не дрогнул ни один мускул. Корнев сохранил абсолютно нейтральное, каменное выражение лица. Алексей моргнул, и его взгляд скользнул дальше, словно девушка была пустым местом, элементом пейзажа.

Эйрин скрипнула зубами.

– Прошу внутрь, уважаемые гости, – капитан сделал приглашающий жест рукой в сторону открытых дверей модульного здания. – Переговоры скоро начнутся.

Сопровождение, включая разочарованную Эйрин и довольного К’Варра, вежливо оттеснили в просторную комнату ожидания. Там гудел кондиционер, стояли мягкие диваны, а на столах были расставлены тарелки с нарезкой, термосы с горячим чаем и кофе.

Пятерых старейшин Корнев лично провел по коридору к тяжелым, звукоизолированным дверям конференц-зала.

– Ну что ж, – предвкушающе пробормотала старушка, облизнув сухие губы. – Это будет очень интересно. Посмотрим, насколько твердо их слово на самом деле…

* * *

Валерия молча стояла подле широкого окна. Холодное стекло приятно холодило лоб. Принцесса Третьего Рима смотрела пустым, отстраненным взглядом на проносящиеся внизу машины. Тяжелые грузовики, юркие легковые автомобили, ощетинившиеся пулеметами броневики, все они были выкрашены в тот самый, уже ставший привычным, матово-зеленый цвет.

По крайней мере, так могло казаться со стороны любому, кто плохо знал характер и повадки младшей дочери Императора.

Большая часть участников римской дипломатической миссии, собравшейся сейчас в просторной переговорной на втором этаже российского штабного комплекса, относилась к ней именно так – как к вынужденному, капризному балласту. Ее присутствие просто терпели.

И, хвала богам, принцесса пока не давала поводов для конфликтов. Девушка не лезла куда ни попадя со своим мнением, не требовала особых почестей и вообще, в первом раунде переговоров, который длился какие-то три часа, не проронила ни единого слова. Она просто сидела в углу, плотно закутавшись в свой темный плащ, и с удовольствием пила странный, горький черный напиток, который местные называли «кофе».

Но само ее присутствие нервировало главу дипмиссии, сенатора Красса. Старый, грузный интриган, привыкший решать вопросы в кулуарах с помощью подкупа и шантажа, был просто поставлен перед фактом перед самым выездом: член императорской фамилии проследует с ними. Император не объяснял причин. Он приказал, и точка.

Сенатор был бы согласен на кого угодно. На Луция, с которым можно было договориться о распиле поставок. На Гая, которого легко было отвлечь обещаниями военной славы. Но только не на младшую. Валерия не обладала качествами хитрого управленца, она презирала подковерные игры, и выгодных связей за время путешествия с ней не построишь. Она была прямым клинком в комнате, полной шелковых удавок.

Отношение к Валерии среди дипломатов было практически снисходительным. Ведь принцесса в пути задавала элементарные, почти детские вопросы. Сенатору приходилось откровенно разжевывать ту или иную позицию Рима. Это вызывало у большинства его свиты скрытые, брезгливые усмешки.

Правда, рассмеяться принцессе в лицо никто так и не решился. Сплетни о том, как она одним ударом переломала челюсть родному брату Марку, дошли до каждого. Все понимали: нрав у этой светловолосой девчонки покруче, чем у самых отбитых легионеров-ветеранов.

Красс поправил тяжелую золотую цепь на шее и скользнул взглядом по Валерии. Принцесса всё так же стояла у окна. Но сейчас глава миссии заметил один очень неприятный для себя факт.

Девушка небрежным, почти механическим движением достала из небольшой кожаной сумки на поясе тяжелую печатку. Огромное кольцо, украшенное имперским орлом, вырезанным на кроваво-красном рубине. Сейчас Валерия медленно, задумчиво крутила его в тонких пальцах, не отрывая взгляда от улицы.

Сенатор похолодел. Он прекрасно знал, что это за вещь. Это был не просто символ статуса. Это был личный перстень Императора.

Как только девчонка наденет это массивное украшение на палец, полномочия всех без исключения членов миссии, включая самого Красса, резко скатятся в пропасть. Слово Валерии станет словом самого Тита Валерия Севера. И тогда можно будет смело забыть о тех «маленьких нюансах», которые Красс и группа поддерживающих его патрициев желали добавить в соглашения, о скрытых концессиях, которые должны были поправить их политическое положение чуть позже или пополнить личную казну.

Красс натянул на лицо самую благостную, отеческую улыбку и мягким шагом приблизился к окну.

– Что-то не так, Ваше Высочество? – осторожно, почти вкрадчиво спросил глава миссии, останавливаясь в шаге от нее. – Вас утомили эти бесконечные споры?

Валерия не повернула головы. Ее палец продолжал поглаживать холодный рубин.

– Мы не с теми ведем переговоры, сенатор, – тихо, но так, что у Красса мороз пробежал по коже, ответила принцесса.

– Откуда такая уверенность? – напрягшись, спросил Красс. – Глава их делегации, этот господин Асатьев, явно облечен властью. Больше фактически никто не говорил.

– Смотрите вон туда.

Принцесса аккуратно, кончиком пальца указала на внутренний двор комплекса. Красс проследил за ее жестом. Внизу, по залитому солнцем бетону, шагала группа кошаков, покидающая соседнее административное здание.

– Вот сейчас, – прошептала Валерия.

Сенатор не стал сбрасывать чуйку воительницы со счетов. Он подошел ближе к стеклу, внимательно следя за делегацией хвостатых.

– Старая карга, – хмыкнул сенатор, без труда узнав Ил’ду, опирающуюся на посох. Разведка Рима работала исправно. – Хвостатые серьезно подошли к переговорам, раз притащили главу Большого Совета. Но что в этом такого?

– Нет, – мотнула светлой гривой девушка. – Смотрим дальше.

Следом за группой хвостатых на крыльцо вышли «зеленые». Красс прищурился. Часть из них он знал – это были те самые люди в строгих костюмах, что сидели с ними за столом. Но таких было от силы треть. Остальные – совершенно новые лица. Люди в военной форме, с папками в руках.

– Интересно, – хмыкнул про себя сенатор, лихорадочно анализируя картинку. – Почти полное разделение переговорщиков. Одни общаются с нами, другие с кошаками. Только зачем делить потоки? Хотят сыграть на противоречиях?

Принцесса подалась вперед, почти прижавшись носом к стеклу, явно ожидая развязки. И провожающие «зеленые» не разочаровали.

Ил’да, эта старая, высокомерная ведьма, которая, по слухам, ни перед кем не гнула спину, остановилась. Она коротко, суховато кивнула тем самым людям в костюмах, большому начальству пришельцев. А затем вся группа хвостатых старейшин почти синхронно повернулась.

Они поклонились. Глубоко, с явным, неподдельным уважением. И поклонились они не престарелым чиновникам в галстуках.

Они кланялись молодому парню в обычной камуфляжной форме, который всё это время старался держаться чуть в стороне, отдельно от основной толпы. Выходило у него из рук вон плохо, его габариты и мрачная, тяжелая аура, висевшая над ним даже на расстоянии, выдавали в нем человека действия, а не бумажной работы. Парень ответил им коротким кивком.

– Вижу, – задумчиво, растягивая слова, произнес сенатор. – Что-то не вяжется этот молодой человек с общим руководством. Он стоит в тени.

– И я о том же, – кивнула Валерия, сжимая печатку в кулаке. – Вчера, когда мы только прибыли в этот город, я видела, как хвостатые проходили через пункт пропуска. Именно он встречал их. А эта ваша Ил’да прошла через Врата! А после, перед большой встречей, высказала ему такое же почтение. А его люди смотрели на него так, как легионеры смотрят на полководца, приносящего им победы. Не на чиновника. На вождя.

– Надо выяснить, кто он такой, – Красс пожевал губу. Это была серьезно неучтенная переменная, а он ненавидел неучтенные переменные.

– «Зеленые» могут уйти от ответа, Ваше Высочество, – заметил сенатор. – Они мастера плести словесные кружева. Скажут, что это начальник охраны или офицер протокола.

– Значит, мы на правильном пути, – холодно ответила Валерия.

Она медленно, торжественно подняла руку и надела золотой перстень с рубиновым орлом на указательный палец правой руки. Металл тускло блеснул.

Сенатор Красс непроизвольно склонил голову. Игры закончились.

– Будут уходить от ответа – задавайте вопрос в лоб, – приказала принцесса, поворачиваясь к сенатору. – Мы ничего не теряем. Они не меньше нас хотят этого союза, иначе не тратили бы время. Мне не нужны ширмы и говорящие головы в смешных костюмах.

Девушка требовательно ткнула пальцем в сторону окна, туда, где парень в камуфляже садился в бронированную машину.

– Он нужен за столом переговоров. Сделайте это, сенатор, иначе Император узнает, что толку от вас нет никакого…

Глава 3

Олег Алексеевич Асатьев, глава российской дипломатической миссии, ненавидел две вещи: растворимый кофе и переговоры, которые шли не по его сценарию. Сейчас в пластиковом стаканчике остывала та самая страшная бурда, а в соседнем кабинете рушилась выстраиваемая им стратегия.

Дипломат плеснул в стакан щедрую порцию армянского коньяка из плоской фляжки, сделал глоток и поморщился. Алкоголь обжег горло, но раздражение никуда не делось. Асатьев расслабил узел дорогого галстука и тяжело опустился в кресло перед мониторами.

Он отправил к этим хвостатым аборигенам своего самого адекватного и прожженного зама. План казался железобетонным: пара красивых речей о взаимовыгодном сотрудничестве, обещания защиты, демонстрация пары технологичных побрякушек – и аборигены должны были поплыть, соглашаясь на кабальные условия добычи ресурсов. Классическая схема «стеклянные бусы в обмен на золото».

Реальность отвесила российской дипломатии звонкую оплеуху.

Старая карга Ил’да, рулившая процессом с той стороны, оказалась не просто смышленой. Она оказалась до тошноты въедливой. Асатьев поймал себя на мысли, что испытывает к этой морщинистой ведьме с посохом неподдельное уважение. Стеклянные бусы? Ил’да смотрела на холеных московских чиновников в костюмах как на удобрение для своих гигантских деревьев. Она перебивала, задавала неудобные вопросы, требовала конкретики по логистике и гарантиям, а на любые расплывчатые формулировки отвечала таким презрительным фырканьем и интересными словесными оборотами, от которых у переводчиков горели уши. Половину гражданских переговорщиков она, казалось, вообще была готова забрать себе в халдеи просто так, ради забавы.

И этот Корнев, черт бы его побрал.

Вроде обычный армейский капитан. Пехота, пусть и разведчик. Но геморроя из-за него становилось всё больше с каждым часом. Капитана прямо посреди первого раунда вызвали в штаб бригады по «очень срочной полевой задаче». И как только за Корневым закрылась дверь, Ил’да сухо сообщила, что ей абсолютно неинтересно слушать сказки про взаимные выгоды от людей, не имеющих реального веса. Единственный человек, чье слово для нее чего-то стоило, покинул помещение. Переговоры мгновенно забуксовали.

Хорошо хоть технически всё работало гладко. Аналитики сварганили почти синхронный перевод с латыни за счет цифровых алгоритмов, а за тонированным стеклом сидела парочка профильных психологов-физиогномистов, пытающихся «считать» старушку по микровыражениям лица и движениям хвоста.

– Ну и как успехи? – Асатьев нажал кнопку связи с аналитиками.

– Никак, Олег Алексеевич, – уныло отозвался динамик. – Старушке только в покер играть на мировые бюджеты. Эмоции под полным контролем. Выдает только то, что хочет показать.

Асатьев мрачно допил кофе с коньяком.

Дверь в мониторную открылась совершенно бесшумно. Третьяков, в данной операции майор ФСБ, появился, как всегда, из ниоткуда. Казалось, даже скрипучие половицы во временном штабном модуле осознавали, кто именно по ним идет, и предпочитали помалкивать.

– Олег Алексеевич, – официально, с легкой иронией произнес Третьяков, присаживаясь на край пустого стола. – Как успехи на дипломатическом фронте? Расширяем горизонты Федерации? Уже два раунда с любителями красных плащей.

– Кончай этот спектакль, – сморщился Асатьев, отбрасывая пустой стаканчик в мусорную корзину. – Лучше скажи мне, особист хренов, почему к какому-то замурзанному пехотному капитану почтения больше, чем к генералам с очень большими звездами на погонах? Мои люди там краснеют, пытаясь удержать диалог, а эта кошка старая смотрит только на пустой стул Корнева.

– Потому что им плевать на звезды, Олег, – спокойно ответил майор, доставая портсигар и крутя его в пальцах. – Они меряют власть не диаметром погон, а пролитой кровью. А Корнев отметился в том лесу знатно. Он их не просто спас, он с ними в одном лесу горел, как мы тогда…

– И всё? Это всё, что ты можешь мне сказать⁈ – рыкнул Асатьев, подаваясь вперед. Дипломатическая выдержка давала сбой. – Накинь на своего героя поводок! Пусть сидит за столом и вещает как радио, строго по утвержденной бумажке. Мне нужен результат, а не его личный фан-клуб среди аборигенов!

Третьяков выдержал тяжелый взгляд чиновника. Лицо майора затвердело.

– Он не станет изображать ручную собачонку, Олег. И по бумажке читать не будет. Если я на него надавлю, он просто пошлет нас всех и уйдет в лес. А местные уйдут за ним.

– Я не понял, у кого из вас контузия? У тебя или у Корнева? – язвительно уточнил Асатьев. – Ты здесь для того, чтобы обеспечивать государственные интересы. В конце концов, у тебя в распоряжении есть еще два носителя. Два ходячих «ключа»! Убери капитана, отправь его подальше, в глубокий рейд, чтобы вернулся недели через три. Или вообще…

Асатьев не закончил фразу, но повисшая пауза была красноречивее любых слов.

– Олег, – устало, как неразумному ребенку, сказал майор. – Всё очень сложно.

– Это ты Верховному объяснишь при личной встрече, почему мы теряем сверх перспективный регион из-за упрямства одного старлея-переростка, – отрезал Асатьев.

– Не могу я его убрать! – Третьяков раздраженно хлопнул ладонью по столу. Портсигар звякнул о пластик. – Буквально десять минут назад слова Корнева о том, что мои штатные «ключики» ни хрена не могут, приобрели абсолютно конкретные, технические очертания.

Асатьев нахмурился, его гнев сменился профессиональным интересом.

– Поясни.

Третьяков оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто, и чуть наклонился к дипломату.

– Есть градация. Иерархия не только у самих Врат, но и у тех, кто ими управляет. Система порталов соизволила, наконец, указать место в этой пищевой цепочке двух моих парней, которых мы нашли. Знаешь, где их место? Ниже только донный ил, хоть обос…

– А Корнев? – спросил Асатьев, подаваясь навстречу.

– А вот это хороший вопрос, – кивнул Третьяков. – Система послала почти все запросы от моих гавриков лесом. Консоль выдала сообщение, что в данный момент аркой управляет оператор с гораздо более высоким приоритетом. Понимаешь, Олег? У Корнева, возможно, админские права. Ему даже никакие особые блоки ставить не надо, система сама подстраивается именно под него.

Майор поднялся и прошелся по тесной комнате.

– Плюс добавь в личную копилку капитана то, что он бесплатно, рискуя своей задницей, вывел несколько сотен мелких кошаков через небольшую арку. Он подставился сам и всю роту, чтобы спасти детей, и в итоге оказался на больничной койке с тяжелой контузией. Аборигены это не забыли, и вряд ли забудут в ближайшее время. Для них он теперь почти идол. И мы не можем его убрать. Если Корнев исчезнет, Ил’да свернет переговоры, я в этом уверен на все сто!

Асатьев потер виски. Головная боль усилилась.

– А те самые триста дней?

– Никуда не делись, – мрачно ответил Третьяков. – Часики тикают. И нам нужен Корнев, так что придется тебе, Олег Алексеевич, учиться договариваться не только с кошаками, но и с моим капитаном.

Асатьев откинулся на спинку кресла, продолжая массировать переносицу. Информация Третьякова ломала многие схемы, но дипломат старой школы умел быстро перестраиваться под новые вводные. Если капитана нельзя убрать, значит, его нужно встроить в уравнение так, чтобы он приносил пользу, сам того не осознавая.

– Ладно, хрен с ним, с Корневым. Пусть сидит за столом и светит лицом, если им так надо, – вздохнул Третьяков. – Что удалось в целом узнать у хвостатых по границам? И что там по договорняку с Римом? Мы ведь сегодня и с ними общались.

Третьяков подошел к автомату с водой, налил себе полный стакан и выпил залпом.

– Кошаки примерно обрисовали свои территории, – начал дипломат, выводя на один из мониторов наспех составленную аналитиками карту. По экрану змеились кривые линии предполагаемых границ. – Грубо говоря, это все лесные массивы в радиусе ста пятидесяти километров от того горящего мегаполиса, который штурмовали ушастые. И это только один узел! А таких городов-деревьев у них несколько, разбросанных по Великому Лесу. Сколько именно – старушка не уточнила, почему объяснять не надо.

– То есть численность населения приличная, и контролируемая площадь огромная, – подытожил майор, рассматривая зеленые пятна на экране. – А чего их тогда до сих пор не помножили на ноль римляне?

– Здесь сыграли факторы географии и местной специфики, – Асатьев ткнул лазерной указкой в экран. – Тупо далеко от основных имперских провинций. Плюс в этом лесу, судя по тонким намекам хвостатых и откровенно кислой роже главы дипмиссии Рима, легионы чувствуют себя крайне тяжко. И формулировка «живой лес» в данном разрезе должен восприниматься совсем иначе. В общем, имелся вооруженный нейтралитет, до тех пор, пока не пришли малораны со своими драконами.

Асатьев криво усмехнулся.

– Но, как мы поняли, тех аборигенов, кто находился в орбите основных земель Рима, либо насильно ассимилировали, либо просто вырезали. У них, кстати, в Империи свои ушастые имеются, сильванами кличут. Но Ил’да ясно дала понять, что никаких родственных связей с малоранами у них нет. Сильваны – такие же местные, и от экспансии малоран им досталось не меньше, чем людям.

– Познавательно, – хмыкнул Третьяков. – А чем поделился Рим? Они вроде тоже привезли карты.

– О, они молодцы! – дипломат искренне расхохотался. – Это классика. Нам с барского плеча пожаловали земли, которые Риму точно не принадлежат, и которые де-факто достались нам по праву военного трофея после зачистки прорыва. Не знаю, как Михалыч не заржал в голос, сидя сбоку от меня. Но этот толстый хмырь всё понял без слов.

Асатьев переключился на другой файл. Появилась новая карта, с аккуратными, выверенными границами, нарисованными римскими картографами.

– Потом они выкатили вот это. Ил’да, когда увидела копию этой карты, откровенно поржала. Да и остальные хвостатые смотрели на эти римские пунктиры снисходительно. Римляне на серьезных щах втирают нам, что кошаков в лесах мало, они серьезно разобщены, воюют друг с другом и живут чуть ли не в каменном веке. Идеальная территория для совместной «цивилизаторской» миссии.

– Но мы-то видели своими глазами некислый многоярусный город с лифтами и магической защитой, – заметил майор.

– Именно. Причем наши яйцеголовые за тонированным стеклом утверждают, что половина римской делегации в свои же сказки искренне верит, – Асатьев покачал головой. – Они реально считают кошаков дикарями с копьями. Информационный пузырь Империи работает отлично.

Третьяков присел обратно на край стола, постукивая пальцами по пластику.

– Там была странная девчонка, – вдруг сказал особист, меняя тему. – В составе римской делегации. Заметил?

– Да, мы тоже пока не поняли, на хрена ее притащили, – кивнул Асатьев, нахмурившись. – И это сильно настораживает. На походную жену сенатора или наложницу не тянет. Тех бы оставили, как остальных слуг, в гостевых номерах. Плюс парни говорят, одета она явно не бедно. «Золото-брильянты» тоже на месте, при этом не броско, как у сороки, а со вкусом. Точно аристократка.

– А еще периодически на камерах нашего внутреннего наблюдения видна характерная рябь вокруг нее, – добавил майор.

– Маг? – Асатьев подобрался.

– Уверен в этом, причем сильный. Такие же амплитудные показатели фиксировали камеры бойцов Корнева во время боя с элитой малоранов.

– Возможно, скрытый охранник из аристократов? – предположил дипломат, потирая подбородок. – Телохранитель высшего ранга. Даст сенатору Крассу последний шанс свалить, если мы решим уложить всю их делегацию в гробы прямо за столом переговоров.

– Очень сомнительно, – Третьяков замотал головой. – Для охранника она держится слишком независимо. Да и Красс на нее иногда косится с опаской. Как-то всё это странно. А спросить напрямую, сам понимаешь, не комильфо. Дипломатический этикет.

– Тоже верно, – вздохнул Асатьев, поднимаясь с кресла. Он выглядел измотанным. – Ладно, пойду отдохну пару часов. Завтра утром снова общаться с этими хитрожопыми римлянами. Попытаемся аккуратно прощупать почву насчет девчонки.

– Доброй ночи, Олег Алексеевич. Я зайду завтра. Хочу посмотреть своими глазами на эту барышню в плаще. Уж больно она меня заинтересовала, – Третьяков попрощался и бесшумно растворился в коридоре.

Следующее утро началось для Третьякова не с кофе.

Майор бодрым шагом направлялся в помещение мониторинга, рассчитывая увидеть подготовку ко второму раунду переговоров. Но еще на подходе он заметил Асатьева. Глава дипломатической миссии стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и курил сигарету прямо под знаком «Курение строго запрещено». Лицо у Олега Алексеевича было бледного цвета.

– Ты чего такой грустный, Олег? – тихо спросил Третьяков, подходя ближе и перехватывая сигарету из пальцев дипломата. Сделал затяжку. – Умер кто-то?

– Прикинь, – мрачно, без всяких предисловий ответил Асатьев, глядя в никуда. – Вчерашняя тихая девочка в плаще теперь ведет переговоры. А все остальные члены римской делегации, включая того самого сенатора Красса, перед ней на цирлах скачут. В рот заглядывают и боятся лишний раз вздохнуть без разрешения.

Третьяков поперхнулся дымом. Он быстро переварил услышанное, сопоставляя вчерашние данные с новой реальностью.

– С чего вдруг такая рокировка? – откашлявшись, спросил майор. – Это же охренеть какой поворот в миссии?

– Хуже, – Асатьев раздавил окурок о бетонный пол. – Она достала из кармана перстень с императорским орлом. Она дочь местного Императора Третьего Рима. Принцесса Валерия, и деваха полностью взяла контроль над процессом.

Дипломат поднял на особиста тяжелый взгляд, в котором читалась откровенная паника перед крушением всех выстроенных схем.

– А самое грустное в этой истории, Илья, знаешь что?

– Удиви.

– Она остановила процесс согласования протоколов. И требует Корнева за стол переговоров с нашей стороны. Лично! Сказала, что с говорящими головами, – Асатьев ткнул пальцем себя в грудь, – она обсуждать судьбу региона не намерена. Ей нужен Барон.

Личный кабинет капитана Корнева представлял собой отгороженный кусок пространства в самом дальнем и темном углу быстровозводимой модульной казармы. До звания полноценного штабного помещения этот пенал недотягивал по всем статьям. Четыре стены из сэндвич-панелей, железный стол, списанный откуда-то из тыловых запасов, пара стульев и металлический сейф для документов. Из удобств – гудящий под потолком кондиционер да розетка. Но сам факт наличия персонального угла, где можно было закрыть дверь и не видеть никого хотя бы десять минут, радовал неимоверно.