Текст книги "Вечная жизнь (сборник)"

Автор книги: Джек Холбрук Вэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

О. Ц. Гарр немедля собрал карательный отряд Мехов и на энергофургонах бросился в погоню за кочевниками, нагнав их неподалеку от реки Дрея, у развилки Берстерского собора. Кочевники оказались неожиданно умелыми и не склонными к бегству. Во время боя О. Ц. Гарр показал свое умение атаковать, и конфликт кончился разгромом кочевников. Они оставили лежащие по полям двадцать семь тощих трупов в черных плащах, а то время как Мехи потеряли только двадцать убитыми.

Противником О. Ц. Гарра на выборах был Клагхорн, старейший из семейства Клагхорн. Как и О. Ц. Гарр Клагхорн отличался столь же изысканными манерами хейдждорского общества.

Он был меньшим эрудитом, чем О. Ц. Гарр и едва ли столь многосторонним, так как его главной областью изучения были Мехи, их физиология, лингвистические формы и социальные системы. Речи Клагхорна были более глубокими, но менее увлекательными, и не столь резкими, как у О. Ц. Гарра. Он редко употреблял экстравагантные тропы и аллюзии, характеризовавшие разговор Гарра, предпочитая почти начисто лишенный украшений стиль речи. Клагхорн не держал никаких Фан. Четверка О. Ц. Гарра, состязавшаяся на парадах Элегантности в Газе, была встречена восторженно, а на обозрении Старинных Камзолов выступление Гарра редко кто затмевал. Сильное различие между двумя джентльменами существовало в философских взглядах. О. Ц. Гарр был традиционалист, яркий представитель своего общества, безоговорочно подписывающийся под его принципами. Его не мучали ни сомнения, ни чувство вины, он не испытывал ни малейшего желания изменять условия, позволявшие весьма богато жить более чем двум тысячам джентльменов и леди.

Клагхорн, хотя и ни в коем случае не был искупленцем, но все же испытывал неудовлетворенность общим укладом жизни в замке Хейдждорн, говорил об этом столь страстно, что собрал значительное число сторонников.

Одно, когда пришло время подсчитывать голоса, ни О. Ц. Гарр, ни Клагхорн не сумели собрать достаточной поддержки. В конечном итоге пост был предоставлен джентльмену, который даже при самых оптимистических прогнозах не ожидал его получить; джентльмену с достоинством, но без большей глубины; без легкомыслия, но равным образом и без живости; приветливому, но не склонному навязывать без согласия выводы по какому-либо вопросу. Это был О. К. Шарль – новый Хейджорн.

Шесть месяцев спустя, в темные предрассветные часы, хейдждорнские Мехи покинули свои квартиры и отбыли, взяв с собой энергофургоны, инструменты, оружие и электрическое снаряжение. Это был акт, запланированный явно давно, потому что таким же образом отбыли Мехи из других восьми замков...

Первоначальной реакцией в замке Хейдждорн, как и повсюду было неверие, затем шокированный гнев, потом, когда был осознан смысл и значение этого акта – ожидание несчастий и бед.

Новый Хейдждорн, вожди кланов и другие соответствующие нотабли, назначенные Хейдждорном, собрались обсудить вопрос в формальной палате совещаний.

Они сидели вокруг большого стола, покрытого красным бархатом: Хейдждорн во главе, Ксантен и Иссет слева от него, Овераль, Ор и Бодри справа, потом остальные, включая О. Ц. Гарра, И. К. Линуса, О. Г. Берналя, математика-теоретика больших способностей, В. Ф. Вайнса, сметливого антиквара, распознавшего местоположение многих древних городов (Пальмары, Любека, Занесвилля, Бертонана, Трента, Массилии). Совет заполнили соответствующие старейшины семейств: Марук и Модук из клана Ор; Квей, Розет и Иделся – из клана Ксантан. Уэгус – из клана Иссет. Клагхорн из клана Овервель.

В течении десяти минут все сидели молча, приводя в порядок свои мысли и совершая молчаливый акт психологической настройки, известный как «интерессия».

Наконец Хейдждорн заговорил:

– Замок неожиданно лишился своих Мехов. Нет нужды говорить, что это неудобное обстоятельство должно быть урегулировано как можно быстрей. Тут, я надеюсь, мы окажемся одного мнения.

Он оглядел сидящих за столом. Все толкнули вперед таблички из слоновой кости, означавшие согласие – все, кроме Клагхорна, который, однако, не поставил ее стоймя на попа, для выражения несогласия.

Иссет, строгий седой джентельмен, величественный и красивый несмотря на свои восемьдесят лет, произнес мрачным голосом:

– Я не вижу смысла в обумывании того, что мы должны сделать, ясно. Признано, что Крестьяне плохой материал для рекрутирования вооруженных солдат, и, тем не менее, мы должны собрать их, снабдить сандалиями, плащами, оружием, дабы они не дискредитировали нас, и отдать их под руководство О. Ц. Гарра или Ксантена. Птицы могут отыскать сбежавших Мехов, и, когда мы их выследим, то прикажем Крестьянам пригнать обратно, и задать им хорошую трепку.

Ксантен, трицатипятилетний, чрезвычайно молодой для вождя клана, и отъявленный смутьян, покачал головой.

– Эта идея привлекательна, но непрактична. Крестьяне просто не смогут тягаться с Мехами, как их не тренировать.

Заявление было абсолютно точным. Крестьяне – мелкие шестидюймовые человокообразные, происходившие со Спики-10, были не столь робкими, сколь неприспособленными совершить акт насилия.

За столом воцарилось гнетущее молчание.

Заговорил О. Ц. Гарр:

– Эти псы украли наши энергофургоны, иначе бы я давно поехал и пригнал этих наглецов кнутом.^[1]

– Затруднительный вопрос, – сказал Хейдждорн, – это сироп. Естественно, они унесли с собой все, что смогли. Когда он иссякнет – что тогда? Они умрут от голода? Для них невозможно вернуться к первоначальному питанию. Что там было? Болотная грязь? Э-э, Клагхорн не эксперт в таких делах. Могут ли Мехи вернуться к диете из грязи?

– Нет, – ответил Клахгорн. – Органы у взрослых атрофировались. Если же детеныш начнет с этой диеты, то, вероятно, он выживет.

– Именно так я и предполагал. – Хейдждорн многозначительно нахмурился, уставившись на стиснутые руки, чтобы скрыть полное отсутствие у него какой-нибудь конструктивной программы.

Джентльмен в темно-синем одеянии появился в дверях. Он остановился, высоко поднял правую руку и поклонился собранию.

Хейдждорн поднялся на ноги.

– Подойдите Б. Ф. Роберт. Какие у вас новости?

– Новости-послание, переданное из Хальциона. Напали Мехи. Они подожгли строение и всех перебили. Радио смолкло пять минут назад.

Все круто обернулись, некоторые вскочили на ноги.

– Перебили... – прохрипел Клахгорн.

– Я уверен, что ныне Хальциона больше нет, – сказал Б. Ф. Роберт.

Клахгорн сидел, уставившись вперед невидящими глазами. Другие обсуждали страшную новость.

Хейдждорн снова вернул совет к порядку:

– Это крайняя ситуация, явно, и тягчайшая. Наверное, за всю нашу историю. Я честно заявляю, что не могу предложить никаких решающих контрмер.

– Что насчет других замков? – спросил Овервель. – Они в безопасности?

Хейдждорн повернулся к Б. Ф. Роберту.

– Не будете ли вы настолько любезны, чтобы установить общий радиоконтакт со всеми другими замками и спросить, каково их положение?

– Другие столь же уязвимы, как и Хальцион, – сказал Ксантен. – В особенности Спайдион и Делора, да и Маравель, пожалуй, тоже.

– По-моему, – вышел из своей прострации Клахгорн, – джентльменам и леди этих мест следует подумать об укрытии в Джейнеле или здесь, пока не будет подавлено восстание.

Сидевшие вокруг стола удивленно и озадаченно посмотрели на него. О. Ц. Гарр обратился к Клахгорну голосом, полным сарказма:

– Вы можете себе представить благородных людей этих замков, удирающих, чтобы укрыться от обнаглевших и невесть что возомнивших о себе существ низшего порядка?

– Безусловно, могу, если они пожелают уцелеть, – вежливо ответил Клахгорн. Он был человеком среднего возраста, коренастым и сильным, с черно-седыми волосами, манерой, предполагавшей строго контролируемые эмоции и большую внутреннюю силу. – Бегство определенно влечет за собой потерю достоинства, – продолжил он. – Но если О. Ц. Гарр предложит другую более элегантную манеру «взять ноги в руки», я буду рад узнать о ней, и всем прочим советую также поинтересоваться, потому что в грядущие дни эта способность может пригодиться.

– Давайте держаться темы, – вмешался Хейдждорн, прежде чем О. Ц. Гарр успел ответить. – Признаться, я не вижу всему этому конца. Мехи показали себя убийцами. Как можем мы взять их обратно на службу?

– Космические корабли! – воскликнул Ксантен. – Мы сейчас же должны осмотреть их!

– Это еще что? – осведомился Подри, джентльмен с твердым, как скала, лицом. – Что вы имеете в виду под «осмотреть их»?

– Их нужно защищать от повреждений? Что же еще? Это наша связь с родными планетами. Мехи-ремонтники, вероятно, не бросили ангары, поскольку, если они предполагают ликвидировать нас, то прежде захотят лишить космических кораблей.

– Наверное, вы хотите отправиться в поход с ополчением Крестьян и взять ангары под свой контроль? – несколько высокомерным тоном заметил О. Ц. Гарр. Между ним и Ксантеном существовала давнишняя вражда.

– Это, может быть наша единственная надежда, – ответил Ксантен. – И пока вы здесь будете заниматься набором и обучением ополчения, я разведаю, что творится в ангарах.

– Относительно этого, – заявил О. Ц. Гарр. – Я подожду исхода вашего обсуждения, если вы найдете оптимальный выход, я, естественно, в полной мере применю свою компетентность. Если ваши способности лучше всего используются в слежке за деятельностью Мехов, я надеюсь, вы будете великодушны сделать то же самое.

Два джентльмена обожгли друг друга взглядами.

Годом раньше их вражда чуть не кончилась дуэлью. Ксантен, высокий, стройный, нервно-деятельный джентльмен, был одарен большим природным чутьем, но равным образом выказывал характер, слишком легкий для абсолютно элегантного джентльмена.

Ответ Ксантена О. Ц. Гарру был мягко вежливым:

– Я буду рад взять эту задачу на себя. Поскольку спешка существовала, то я рискну подвергнуться обвинению в нелепости, и отбываю сейчас же. Надеюсь, что завтра вернусь с докладом.

Он поднялся, отдал церемониальный поклон Хейдждорпу, другой полупоклон совету, и вышел...

3

О. Ц. Гарр подошел к дому Элздюн, где имел квартиру на тринадцатом уровне: четыре комнаты, меблированные в стиле Пятой Династии, в честь исторической эпохи Родных Планет Альтаира, с которых человечество вернулось на Землю.

Его последняя супруга, Араманта, леди из семейства Оннейн, отсутствовала, что вполне устраивало Ксантена, иначе не поверив его объяснениям и доняв бесполезными вопросами, все равно обвинила бы в том, что он провел время с кем-то в загородном доме. По правде говоря, Араманта ему порядком наскучила и он имел причины считать, что она испытывает сходные чувства. Они не произвели на свет детей. Дочь Араманты от предыдущей связи была отнесена на ее счет. Ее второго ребенка пришлось бы тогда отнести на счет Ксантена, не давая ему зачать еще одного.^[2]

Ксантен снял свое желтое парадное одеяние. С помощью юного Крестьянина он одел темно-желтые охотничьи бриджи с черной строчкой, черную куртку, черные сапоги, нахлобучил на голову шапку из мягкой черной кожи, перекинул через плечо сумку, в которую положил оружие: спираленож и энергопистолет.

Выйдя из квартиры, он вызвал лифт и опустился на первый уровень, в оружейную, где в режимные времена его немедленно обслужил бы дежурный Мех.

Теперь Ксантен, к своему огромному отвращению, был вынужден сам пройти за стойку и порыться тут и там. Мехи забрали большую часть спортивных винтовок, все шарометы и тяжелые энергорудия.

– Зловещее обстоятельство... – подумал Ксантен.

Наконец он нашел стальной бичекнут, запасные энергозаряды для своего пистолета, связку зажигательных гранат, медную стереотрубу.

Ксантен вернулся в лифт, поднялся на верхний уровень, уныло думая о том, что будет, когда в конечном итоге механизм поломается и не будет под рукой Мехов, чтобы произвести ремонт.

Ксантен прошел к парапетам и направился дальше в радиорубку. Обычно три Меха-специалиста, соединенные аппаратом, прикрепленным к их колечкам проводами, сидели, печатая прибывающие послания. Теперь перед механизмом стоял Б. Ф. Роберт, неуверенно крутя ручки, скривившись от недовольства и отвращения к этой работе.

– Есть какие-нибудь новости? – спросил Ксантен.

Б. Ф. Роберт кисло улыбнулся ему:

– Народ на другом конце этих запутанных проводов, знает не больше, чем я. Я слышу случайные голоса. По-моему Мехи атакуют замок Делора.

В радиорубке появился Клахгорн:

– Я не ослышался, замок Делора пал?

– Еще не пал, Клахгорн. Но можно сказать, что он пропал. Стены Делора немногим лучше живописных развалин.

– Тошнотворная ситуация! – пробурчал Ксантен. – Как можно разумным существам совершать такое зло? После столь длительного общения, мы так мало знаем о них!

Говоря это, он вдруг понял всю бестактность своего замечания: ведь Глахгорн посвятил много времени изучению Мехов.

– Сам по себе этот факт не поразителен, – кратко ответил Клахгорн. – Он тысячу раз происходил в человеческой истории.

Слегка удивленный тем, что Клахгорн ссылается на человеческую историю в случае, связанно с субординированием.

Ксантен спросил:

– Неужели злобный аспект никогда не проявлялся в природе Мехов?

– Да, никогда. В самом деле, никогда!

«Клахгорн, кажется расчувствовался», – подумал Ксантен.

В общем-то, вполне понятно. Предвыборная программа Клахгорна, не была простой, и Ксантен не понимал ее, не одобрял полностью того, что по его представлению было ее целью. Но было ясно, что бунт Мехов выбил почву из-под ног Клахгорна. Вероятно, к несколько горькой радости О. Ц. Гарра, который, должно быть, чувствовал себя реабилитированным в своих традиционалистических доктринах.

– Жизнь, которую мы вели, не могла длиться вечно, – заключил Клахгорн. – Удивительно, что она длилась так долго.

– Наверное, так, – примирительно произнес Ксантен. – Ну, не важно, все меняется. Кто знает, может быть, Крестьяне планируют отравить нашу пищу... Я должен идти, – он поклонился Клахгорну, который ответил ему кивком, и Б. Ф. Роберту, а затем оставил комнату.

Ксантен взобрался по винтовой лестнице, почти отвесно уходящей вверх, в загон, где в невообразимом беспорядке жили Птицы, занимаясь игрой в ссоры и в свою версию шахмат, с правилами, непонятными для джентльменов.

Замок Хейдждорн имел сотню Птиц, которых обслуживала горстка измучившихся Крестьян и к которым Птицы относились с крайним неуважением. Это были крикливые создания, красно-желто-синего цвета, с длинными шеями, дергающимися любопытными головами, и наследственной непочтительностью, которую не смогли преодолеть никакие воспитатели. Наблюдая за Ксантеном, Птицы отпускали в его адрес грубые насмешки:

– Кто-то хочет прокатиться! Тяжелая штука!

– Почему бы этим самопомазанникам двуногим самим не отрастить себе крылья?

– Друг мой, никогда не доверяй Птице! Мы поднимем тебя в небо, а потом швырнем вниз на фундамент!

– Тихо! – крикнул Ксантен. – Мне нужно шесть быстрых и молчаливых Птиц, для важного дела. Способен ли кто-нибудь из вас для такого дела?

– Он спрашивает, есть ли кто-нибудь способный! Когда никто из нас уже неделю не летал!

– Мы обещаем тебе молчание... Гробовое!

– Тогда ступайте. Ты. Ты. Ты, с мудрыми глазами. Ты, с вздернутой головой и плечами. Вот ты. Ты, с зеленым хохолком. К корзине.

Отобранные Птицы, ворча, глумясь и ругая Крестьян, позволили заполнить их сиропные мешочки, а затем зашлепали к плетенной корзине, где их ждал Ксантен.

– К космопорту в Ринсене, – велел он им. – Летите высоко и молча. Враг рядом. Мы должны узнать, какой вред был причинен космическим кораблям, если он вообще был причинен.

– Тогда к порту!

Каждая из Птиц схватила длинную веревку, привязанную к раме наверху. Кресло дернулось рывком, с расчетом на то, что Ксантен клацнул зубами, и они полетели, смеясь и ругая друг друга за то, кто из них несет больший вес, но, в конечном итоге, приспособились, скоординировав взмахи тридцати шести крыльев. К облегчению Ксантена, их болтливость уменьшилась и они молча летели на юг со скоростью 50 – 60 миль в час.

Полдень уже кончался. Древняя сельская местность, сцена стольких приходов и уходов, стольких побед и поражений, пересекалась длинными черными тенями. Глядя вниз, Ксантен размышлял, что, хотя и человеческая порода происходила с этой почвы, и что его непосредственные предки семьсот лет назад имели свои владения, Земля все еще казалась чужой планетой.

Причина, конечно, ни в коем случае не была таинственной, и не коренилась в парадоксе. После Шестизвездной войны, Земля пребывала под паром три тысячи лет, не населенная, за исключением кучки настрадавшихся бродяг, которые как-то пережили этот катаклизм и стали полуварварскими кочевниками.

Затем, семьсот лет назад богатые лорды Альтаира, которые отговаривались политическими недовольствами, но больше своими прихотями, решили вернуться на Землю. Таково было происхождение Девяти великих твердынь, местожительства благородных людей и штата специализированных человекообразных.

Ксантен пролетел над районами, где один антиквар руководил раскопками. Он отрыл вымощенную белым камнем площадь, сломанный обелиск и сваленную статую.

Это зрелище столь простое и все же столь величественное, поразило Ксантена. Он, наблюдая за проплывающими внизу мягкими контурами старой земли, размышлял о бунте Мехов, внезапно изменившим его жизнь.

Клахгорн давно говорил, что никакие условия человеческого существования не длятся вечно, и, чем сложнее эти условия, тем сильнее их чувствительность к изменениям.

В данном случае, семисотлетняя непрерывность в замке Хейдждорн – столь искусственная, экстравагантная и запутанная, какой только могла быть жизнь – стала сама по себе поразительным обстоятельством. Клахгорн толковал свой тезис и дальше. Поскольку перемена была неизбежна, он утверждал, что благородным людям следовало бы предвидеть и контролировать изменения.

Традиционалисты называли все идеи Клахгорна очевидными заблуждениями и ссылались на самую стабильность замка, как на доказательство ее жизнеспособности. Ксантен не принадлежащий ни к одной из партий, склонялся к доводам то одной, то другой стороны.

Теперь, казалось, события, произошедшие в замке, словно реабилитировали предсказания Клахгорна.

Возникал вопрос: почему Мехи выбрали для бунта именно данное время? Ведь условия ощутимо не менялись много лет, а Мехи прежде никогда не открывали своих чувств, хотя их никто ни о чем и не спрашивал, кроме Клахгорна...

Птицы свернули на восток, чтобы избежать Баллардоских гор, к западу от которых лежали развалины большого города, так никогда и не исследованного до конца. Ниже простиралась Люцерновая долина, одно время плодородная фермерская земля. Впереди были видны ангары космических кораблей, где техники-Мехи ремонтировали четыре космических корабля, являвшихся совместной собственностью Хейдждорна, Джейнела, Туанга, Новинглайта и Маравала, хотя по разным причинам кораблями никогда не пользовались.

Солнце садилось. Оранжевый свет мерцал и переливался на металлических стенах.

Ксантен приказал Птицам снижаться за линией деревьев и лететь низко, чтобы никто не увидел.

Казалось, Птицам не была свойственна ловкость и они не могли и не способны были приземляться легко, когда несли джентльмена. Когда же груз был чем-то, лично их заботящим, то толчок о землю не потревожил бы и пух одуванчика.

Ксантен все же сохранил равновесие, вместо того, чтобы вывалиться, покатившись по земле как того хотели Птицы.

– Вот вам сироп, – сказал он. – Отдыхайте не шумите и не ссорьтесь. Если меня не будет здесь к завтрашнему закату, то возвращайтесь в замок Хейдждорн и скажите, что Ксантен убит.

– Не бойся! – крикнула Птица. – Мы будем ждать вечно! Но, во всяком случае, до завтрашнего заката! Если будет угрожать опасность, если тебя прижмут – а рос, рос, рос! Позови птиц! А рос! Мы свирепи, когда возбуждены!

– Желал бы я, чтобы все это было правдой, – усмехнулся Ксантен. – Птицы – завзятые трусы, это хорошо известно. И все же я ценю ваши чувства. Помните мои инструкции, – продолжал он, – и прежде всего ведите себя тихо! И не желаю подвергаться нападению и быть заколотым из-за вашего шума!

Птицы издали звуки оскорбленного достоинства.

– Несправедливо, несправедливо! Мы тихи, как мыши!

– Хорошо, – Ксантен поспешно удалился, чтобы они не проорали ему вслед новые советы и уверения...

4

Пройдя через лем, Ксантен вышел к открытому лугу, на противоположном краю которого, наверное, в ста ярдах была задняя стена первого ангара. Он остановился подумать.

Имелось несколько факторов. Во-первых, Мехи ремонтировали корабли, огражденные металлическими стенами от радиоконтакта, и поэтому могли еще не знать о бунте.

Во-вторых, Мехи в постоянной связи со своими товарищами действовали, как коллективный механизм. Агрегат функционировал совершенней, чем его части, и индивид был не склонен к инициативе.

В-третьих, если они ожидали, что кто-то попытается осторожно приблизиться, то прежде обязательно будут внимательно смотреть на тот путь, который по их рассчетам он может избрать.

Ксантен решил подождать в тени еще некоторое время, пока заходящее солнце ослепит тех, кто мог сторожить.

Прошло десять минут. Ангары, отполированные меркнущим светом солнца, стояли длинные, высокие и совершенно тихие. Ксантен глубоко вздохнул, повесил на плечо сумку, поправил оружие и сделал широкий шаг вперед. Ему и в голову не пришло ползти по траве.

Он беспрепятственно достиг задней части ближайшего ангара, прижал ухо к металлу, но ничего не услышал. Он подошел к углу и взглянул на другую сторону: никаких признаков жизни. Ксантен пожал плечами: что ж, тем лучше.

Он пошел вдоль ангара. Заходящее солнце отбрасывало вперед него длинную черную тень.

Ксантен подошел к двери, ведущей в административный отдел ангара, сильным толчком распахнул ее и вошел.

Кабинеты были пусты. Столы, за которыми раньше сидели подчиненные, подсчитывая закладные и счеты, стояли голыми и седыми от пыли. Компьютеры и блоки информации, черная эмаль и стекло, белые и красные выключатели выглядели так, словно они были оставлены только днем раньше.

Ксантен перешел к окну, выходящему в ангар.

Он не увидел Мехов. Но на полу были аккуратными рядами разложены отдельные элементы и части из механизма управления кораблем. Служебные панели широко зияли в корпусе, показывая, откуда были извлечены эти устройства.

Ксантен шагнул из кабинета в ангар.

Космический корабль был выведен из строя, сделан непригодным для службы. Ксантен взглянул вверх, вдоль аккуратных рядов частей. Ученые из разных замков были экспертами по теории пространственно-временного перехода. С. К. Розенхокс из Мараваля даже вывел ряд уравнений, которые, если их перевести в машинерию, уничтожали беспокоящий эффект Хомуса. Но ни один из джентльменов не знал как соединить и настроить сваленные на полу ангара механизмы.

Когда все это случилось? Сказать было невозможно.

Ксантен перешел в следующий ангар: снова никаких Мехов, снова из космического корабля выпотрошены механизмы управления. И в третьем ангаре было тоже самое.

В четвертом ангаре он различил слабые звуки деятельности. Шагнув в кабинет, он сквозь стеклянную стену и увидел Мехов, работающих со своей обычной экономичностью движений, и, что было жутко, почти беззвучно.

Ксантен пришел в ярость при виде этого хладнокровного разрушения его имущества. Он стремительно шагнул в ангар и приказал резким голосом:

– Вернуть компоненты на место! Как вы смеете так себя вести?

Мехи обернулись с пустыми выражениями на лицах и изучали его через черно-бусенные скопления линз на лице.

– Что это? – проревел Ксантен. – Вы колеблетесь?

Он выставил напоказ свой стальной кнут, обычно скорее символическое приложение, чем инструмент наказания, и щелкнул им оземь.

– Повинуйтесь! Этому нелепому бунту конец!

Мехи все еще колебались. Никто не издал ни звука, хотя среди них передавались послания, оценка обстоятельств, установление единогласия.

Ксантен не мог позволить, чтобы инициатива перешла к Мехам, вышел вперед с кнутом в руке, ударяя по единственному месту Мехов, которое испытывало боль – по чувствительному лицу.

– Выполняйте свои обязанности! – прорычал он. – Хороша же из вас ремонтная бригада! Скорее похожа на бригаду разрушителей!

Мехи издавали тихие звуки – выдувания, которые могли означать все что угодно.

Они отступили и теперь Ксантен заметил одного Меха, стоящего у входа на трап корабля и целившегося ему в голову из пистолета. Неторопливо размахнувшись, Ксантен отогнал кнутом Меха, прыгнувшего на него с ножом и, выстрелив, уничтожил Меха, стоявшего на трапе. Тем не менее другие Мехи решили атаковать. Они бросились вперед. Прислонившись к корпусу, Ксантен с презрением расстреливал приближавшихся, уворачиваясь от пуль, он шагнул вперед.

Мехи отпрянули и Ксантен догадался, что они решили применить новую тактику: либо отступить за оружием, либо наверняка заточить его в ангаре. В любом случае здесь нельзя было больше оставаться. Он расчистил себе дорогу кнутом и через кабинет вышел в ночь.

Взошла луна, огромный желтый диск испускал дымчато-шафрановое сияние, словно древняя лампа. Глаза Мехов были плохо приспособлены к ночному видению, и Ксантен рубил вылезающие из ангара головы.

Мехи отступили. Вытирая лезвие, Ксантен зашагал тем же путем, каким и пришел, не глядя по сторонам. И вдруг остановился. Его беспокоило воспоминание о Мехе, целившимся из пистолета. Он был крупнее и темнее, чем обычные Мехи, но сильнее всего бросалось в глаза, что держался он, как лидер, хотя, когда это слово употреблялось в связи с Мехами, оно было аномалией. С другой стороны, кто-то же должен был спланировать бунт или по крайней мере породить хотя бы идею бунта.

Вполне возможно, что разведпоиск следовало расширить хотя главные сведения были уже добыты.

Ксантен повернул назад и прошел через место посадки к баракам и гаражам. Он чувствовал, что здесь нужна крайняя осмотрительность. Что за времена настали, когда джентльмен должен прятаться и красться, чтобы избежать каких-то Мехов! Он пробрался за гаражи, где находилась дюжина энергофургонов.^[3]

Ксантен осмотрел их. Все были одного типа: металлическая рама, с четырьмя колесами и стволами спереди. Неподалеку должны быть запасы сиропа.

Вскоре Ксантен нашел бункер, содержащий множество контейнеров. Он погрузил дюжину на ближайший фургон и проткнул остальные, чтобы весь сироп вытек на землю.

Мехи употребляли несколько иной состав и их сироп должен был складироваться в другом месте, предположительно в бараках.

Ксантен взобрался на энергофургон, проверил ключ «пробуждение», вдавил кнопку «пошел», потянул на себя рычаг, дающий колесам задний ход. Энергофургон попятился назад.

Ксантен остановился и развернул его так, чтобы он встал носом к баракам. То же самое сделал и с тремя другими, затем одного за другим привел в действие.

Они покатились вперед. Стволы вспороли металлическую стену бараков, крыша обвалилась. Энергофургоны продолжали крушить все на своем пути, продвигаясь, проталкиваясь внутрь развалин бараков.

Ксантен с удовлетворением наблюдал за происходящим, затем вернулся к энергофургону, который оставил для себя. Забравшись на сиденье, он стал ждать, но Мехи из бараков не выходили.

Неожиданно из-за угла появился Мех, несомненно привлеченный запахами разрушения. Ксантен спрятался и, когда Мех прошел мимо, обвил кнутом его коренастый шейный узел, потянув кнут на себя. Мех завертелся и упал.

Ксантен прыжком выхватил у него пистолет. Это был один из более рослых Мехов, но без сиропного мешка. Мех в первозданном виде! Поразительно! Как же выжило это существо?

Наступившему на голову, Ксантен отсек длинные антенны-колючки, выступавшие с задней стороны головы Меха. Теперь он был изолирован от остальных, один-одинешенек, при всех собственных ресурсах, ситуация, гарантированно доводившая до апатии самого стойкого Меха.

– Лезь! – приказал Ксантен. – На корму энергофургона!

Сначала Мех, казалось, игнорировал его, но, после нескольких ударов кнутом, подчинился. Ксантен запустил свой энергофургон и направил его на север.

Птицы будут неспособны перевезти его самого и Меха или во всяком случае начнут грубо кричать и жаловаться. Неизвестно, – дождутся ли они назначенного часа завтра вечером или, проведя ночь на дереве, проснутся в угрюмом настроении и сразу же вернутся в замок Хайдждорн.

Всю ночь напролет катился фургон вперед, с Ксантеном на сиденье и его пленником, съежившимся на корме...

5

Благородные лорды из замков не любили бродить ночами по сельской местности, по причине суеверного страха. Они ссылались на рассказы путешественников, проведших ночь рядом с древними руинами и преследующих их потом видениях, слышимой жуткой музыкой, или... или звуками далеких рогов.

Другие видели бледно-лиловые или зеленые огоньки призраков, бежавших широким шагом через лес, в Ходдское аббатство, ныне старые развалины, славившиеся своей Белой Ведьмой, которая требовала большую дань.

Было известно более ста таких случаев, хотя многие и посмеивались, но никто без нужды не путешествовал ночью по сельской местности. В самом деле, если призраки и впрямь посещали места трагедий и разбитых сердце, то тогда ландшафт старушки Земли должен быть родным домом для неисчислимого множества привидений и духов, особенно то место, где подвигался на энергофургоне Ксантен, где каждая скала, каждый луг, каждая долина и болото – были покрыты плотной коркой человеческих испытаний.

Взошла Луна. Фургон катился на север по древней дороге. Дважды Ксантен видел мерцавшие и гаснущие сбоку оранжевые огоньки, и однажды, находясь в тени кипариса, ему показалось, что он увидел спокойную фигуру, молча следующую за фургоном.

Пленный Мех сидел, что-то замышляя, и это чувствовал Ксантен. Но без своих антенн-колючек, Мех был не опасен и Ксантен сказал себе, что бояться нечего.

Дорога вела через городишко, в котором еще кое-где остались строения, но даже кочевники не укрывались в этих древних городках, страшась скверны и запаха горя.

Ярко светила Луна. Ландшафт раскинулся по сторонам сотней оттенков. Оглядываясь вокруг, Ксантен подумал, что при всех значительных удовольствиях цивилизованной жизни, можно было бы много сказать и в пользу просторов Страны Кочевников...

Мех сделал крадущееся движение. Ксантен и головы не повернул, лишь щелкнул кнутом. Мех затих...

Всю ночь энергофургон катил по древней дороге при свете сияющей на западе луны. Восточный горизонт пылал зеленым и лимонно-желтым, и вскоре, когда бледная луна исчезла за отдаленной цепью гор, взошло Солнце. В этот момент справа Ксантен заметил струю дыма.

Он остановил фургон. Встав на сиденье и вытянув шею, он наблюдал за станом кочевников с расстояния примерно четыре мили. Он мог разглядеть три-четыре дюжины шатров разных размеров, дюжину ветхих энергофургонов. На высоком шатре гетмана, как ему думалось, он увидел черную идеограмму, которая показалась ему знакомой. Это должно быть, то самое племя, что не так давно нарушило границы владения Хейдждорна, и которому дал отпор О. Ц. Гарр.