Текст книги "Сезон мошкары"

Автор книги: Джайлс Блант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

25

Стивен П. Расселл приехал хорошо экипированный: соломенная, с обвислыми полями шляпа, сетка от насекомых, жидкость «Офф» для прогулок по лесу – он был во всеоружии. Будучи самым продаваемым акварелистом в Алгонкин-Бей, Стивен П. Расселл гордился своей привычкой работать в любую погоду и на любой натуре. Его древний фургончик «вольво» был набит сапогами, зонтиками от дождя и солнца, сандалиями плюс дождевик и термос с кофе, не считая обычных принадлежностей художника-любителя – мольберта, кистей, красок и шаткого раскладного стульчика.

Березовые рощицы были его хлебом и даже с маслом, особенно когда ветви были покрыты снегом или каплями дождя. Два-три таких пейзажа с березками он каждые выходные в конце недели продавал на сельской ярмарке. На такой доход, конечно, не проживешь, но в качестве добавки к пенсии, выплачиваемой ему попечительским советом школы раздельного обучения в Ниписсинге, это было очень даже неплохо. Особой его гордостью было умение передавать серебристый оттенок березовых листьев – деталь, над которой он сейчас и трудился.

Крепкий ветерок ерошил листву, как кошачью шерсть. Возле берез росли еще и хилые сосёнки, но ими художник особенно не занимался – мазанет потом зеленым, и вся недолга. Что удобно в акварели, так это то, что всегда можно прибегнуть к размытым пятнам там, где не желаешь особенно выписывать. Сосны Стивену П. Расселлу не очень-то удавались.

Вот с березовой листвой надо будет повозиться, она требует максимума внимания и сосредоточенности. Однако уже некоторое время сосредоточенность его слабела, а внимание рассеивалось. При том что он мог работать часами, думая лишь о технике и предмете изображения. Но сегодня он чересчур рано прикончил свой кофе в термосе, и человеческая природа брала свое.

Он отвернулся от мольберта – за спиной у него была строительная площадка. Нет, идти надо в другом направлении. Он с трудом встал со своего стульчика – о эти боли и ломота в костях, радости так называемого заслуженного отдыха! – и затрусил на плохо гнущихся ногах в сторону зарослей.

Поначалу он не понял, что это там такое. Это «что-то» находилось сбоку от него, и зрение к тому же застилала сетка. Он даже вздрогнул сперва, испугавшись, что его застигли облегчающимся прилюдно. Лишь подняв «молнию», он осмелился конфузливо повернуться и только тогда понял, что замеченный им человек был не в состоянии что-либо увидеть.

26

К тому времени, когда Кардинал прибыл на место, там уже собралась кучка полицейских. От нее отделился и стал заполнять бланк бледный худощавый мужчина. Ветер срывал бланк с планшетки, завивая уголки листка. Кардиналу повезло и на этот раз: коронером был доктор Майлс Кеннан. Оторвав папиросную бумагу копии, Кеннан вручил ее Кардиналу.

– Совершенно очевидно, что тут мы имеем дело с умышленным убийством, детектив. – Говорил Кеннан негромко, с придыханием. – Так что не забудьте передать от меня привет и наилучшие пожелания Центру судебно-медицинской экспертизы.

– «Причина смерти, – прочитал Кардинал на листке, – огнестрельное ранение и/или травма от удара тупым предметом». Вот как?

– Когда вы взглянете, то поймете, что я имею в виду, – выдохнул Кеннан. – Причиной смерти могло стать как то, так и другое. Лишь патологоанатом скажет вам это точно. – Доктор шлепнул себя по шее: – Господи, как же надоела эта мошкара!

– А время смерти?

– Этот вопрос вам также придется адресовать Центру. На мой взгляд, с момента смерти прошло не меньше двенадцати часов и не более суток.

– Хорошо. Спасибо, доктор.

Кардинал подлез под заградительную ленту. Там ползали на четвереньках и с пакетиками для вещдоков Арсено и Коллинвуд. Делорм разговаривала по мобильнику, видимо, беря кого-то за грудки.

– Звонишь в Центр? – спросил Кардинал.

Она кивнула.

– А нас кто вызвал?

– Местный художник. Знать ничего не знает.

– Хорошо, Лэн. Спасибо, – сказала она в трубку и дала отбой. – Я просила Вайсмана задержать кого-нибудь из баллистиков.

– Но уже и так поздно.

– Ага. Вайсман так и сказал. – Делорм пожала плечами. – А я уж так старалась его охмурить.

– Не получилось. Не на такого напала. Труп идентифицирован?

– К сожалению, не удалось. При нем нет ни бумажника, ни документов – ничего. На вид лет двадцать пять – двадцать восемь, рост пять футов девять дюймов, вес – фунтов сто пятьдесят. Кроме этого, ничего сказать не можем.

– В карманах ничего нет?

– Десятидолларовая купюра, немного мелочи и пластиночка спичек из «Бильярд-империи Дуэйна».

Немного отойдя, Кардинал оглядел место преступления. Грунтовая дорога упиралась в заросли. Даже Кардинал, не будучи экспертом-криминалистом, замечал свежеполоманные ветки и сучья. Возле головы убитого натекла лужа крови. Брызги крови были и выше – на белых стволах берез. Определенно его и убили здесь, не просто бросили сюда.

– Не очень представляю себе, как это происходило, – сказала Делорм. – Вряд ли убийца сидел здесь в машине, поджидая жертву. Наверно, они вместе, вдвоем, а может быть, их было и больше, приехали сюда зачем-то. Потом между ними произошла какая-то ссора, и один пришил другого.

– Пулю в затылке трудно посчитать случайностью, – сказал Кардинал.

– Верно. Это больше смахивает на казнь.

– Шина, – произнес Коллинвуд, как всегда, односложно.

Сидя на корточках, он чуть откинулся назад, чтобы они могли увидеть кусочек белого пластыря, над которым он склонился. Затем он поднял пластырь, перевернул его и показал четкий отпечаток.

– Отличная работа, – похвалил его Кардинал. – Остается только надеяться, что этот автомобиль принадлежал убийце, а не подрядчику на стройке.

Арсено находился в нескольких метрах от них. Сейчас он поднялся, делано стеная, дескать, ох как хрустят коленки! В руках он держал маленький пластиковый пузырек, которым и взмахнул сейчас, подзывая Кардинала, как машут палкой собаке.

– Сейчас, сейчас, Шерлок, – сказал Кардинал. – Ну что там у тебя?

– Взгляни-ка, друг. Ну не молодец ли я?

Кардинал вгляделся. В пузырьке лежала крохотная, почти прозрачная чешуйка, похожая на крошку кукурузной шелухи.

– Это ведь личинки, кажется? – сказал Кардинал. – Ну и что тут такого?

– Но труп-то далеко, – сказал Арсено. – Черви могут падать с трупа. Сырный клещ, тот вообще фута на два отскакивает. Но наш-то удалец на целых восемь футов отскочил и лег в аккурат в след ботинка.

– Не хочешь же ты сказать, что кто-нибудь из нас принес его на башмаках.

– Никоим образом. След глубокий, по-видимому, от туристского ботинка. Ни на ком из нас туристских ботинок нет, и к трупу ни один из нас с этой стороны не приближался и не отходил от него. Можно по видео проверить. – Он махнул рукой, указывая на видеокамеру, мигавшую красным глазком на своем штативе.

Кардинал еще раз окинул взглядом всю картину:

– Ты прав. И, судя по шинным отпечаткам, след остался позади машины возле багажника. Видимо, предполагаемый убийца, возвращаясь к машине, обошел ее со стороны багажника и лишь потом сел на водительское место. Но почему на его ботинке оказалась эта личинка?

– Вот и я задаюсь этим вопросом, – сказал Арсено, – почему и доставлю нашего удальца в личном его лимузине-оболочке к доктору Чину.

– Еще недавно ты и слышать о докторе Чине не желал.

– Ну, наверно, я развиваюсь под твоим руководством и с твоего благословения. Он произвел на меня впечатление, ясно?

Кардинал вновь оглядел все представившееся глазам, потом приблизился к телу. Должно быть, он либо ахнул, либо чертыхнулся, потому что Делорм сказала:

– Именно. Ужас какой-то, правда?

Лицо человека было разбито самым зверским образом. Полчерепа – просто вдребезги.

– Интересно, что они сделали сначала – пристрелили его или проломили ему голову, – сказал Кардинал.

– Какая нам, в сущности, разница? – задумчиво проговорила Делорм.

Приобретшей профессиональный опыт на преступлениях «белых воротничков», Делорм нередко приходилось делать в этом смысле скидку, о чем вынужден был постоянно напоминать себе Кардинал.

– Треснуть кого-то по башке, а затем пристрелить его – это один тип убийцы, – сказал он сейчас. – А тот, кто выстрелил, а потом еще размозжил жертве голову, как ты думаешь, что это за человек?

– Либо он законченный злодей, либо… – Карие глаза Делорм вопросительно взглянули на Кардинала: – …либо, может быть, пистолет у него был неисправен, а? Как ты думаешь?

– Думаю, и то и другое.

27

В Алгонкин-Бей убийства так редки, что когда подобное случается, детективы стараются, так сказать, не выпускать жертву из рук, держа ее под постоянным контролем. Да, разумеется, труп можно просто переправить в Торонто. Да, разумеется, о результатах вскрытия легко узнать и по телефону. То же самое относится и к результатам баллистической и прочих экспертиз. Но такой подход чреват задержками даже более длительными, нежели восемь часов пути в автомобиле до Торонто и обратно. Долгие годы работы в Отделе специальных расследований приучили Делорм высоко ценить личный, с глазу на глаз, контакт. Почему они с Кардиналом и мчались сейчас по шоссе на юг, в сторону Торонто, до которого было 450 километров. Если Кардиналу и была не по душе эта вторичная, и вскоре после первой, поездка в Торонто, внешне он этого не выказывал.

Они ехали в Центр судебно-медицинской экспертизы провинции Онтарио к самому Лэну Вайсману – почти все эксперты уже разошлись, а Лэн любил самолично и первым взглянуть на тело.

В прошлый раз, когда Делорм приезжала сюда в связи с убийством, они с Арсено побились об заклад насчет реакции Вайсмана. Тогда это была ссора двух гомосексуалистов, закончившаяся трагически: мужчина убил своего любовника в припадке ревности. Убил жестоко – следы от ног обнаружили даже внутри тела.

Арсено спорил, что Вайсман при виде трупа и глазом не моргнет.

Делорм же не могла себе представить, чтобы человек, кто бы он ни был, мог спокойно смотреть на подобное.

Еще в грузовом отсеке Вайсман расстегнул молнию на мешке. Взглянул на следы от подошв внутри грудной клетки, подбоченился и бросил лишь одно: «Размер девять с половиной, да? Как вы думаете?»

«Надеюсь, что я такой не стану», – думала Делорм, пожимая сейчас ему руку.

– Входите, входите. Припозднились вы. Пациента уже час как доставили. – Вайсман всегда называл трупы «пациентами».

– Вижу, вы уже на озеро собрались, – сказал Кардинал. Наряду с твидовым пиджаком, галстуком и джинсами на Вайсмане были допотопного вида сандалии.

– Моим ногам вечно жарко, – сказал Вайсман. – Кровообращение ни к черту.

Он провел их в свой кабинетик. Стол был завален рапортами и научной литературой. Тут же стоял магнитофон и были разбросаны несколько апельсинов, слегка подгнивших и распространявших сильный запах. На мониторе высвечивалась страница какого-то токсикологического веб-сайта. Вайсман сгреб в охапку форменный халат и на ходу, когда они уже шли по кафельному коридору, стал надевать его. Он придержал дверь, впуская их в собственно морг, где над трупом склонялся бородатый мужчина в белом халате.

– Доктор Сринигар, а это детектив Лиз Делорм и детектив Джон Кардинал из полиции Алгонкин-Бей.

Доктор Сринигар наклонил голову в легком поклоне:

– Простите, что я не пожимаю вам рук. Вы такой путь проделали, наверно, устали еще больше, чем я.

Выговор у него был приятный, не то индийский, не то пакистанский. Делорм не могла решить, какой именно. Из-под медицинской шапочки выбивались черные с проседью волосы.

– Спасибо, что задержались, доктор, – сказал Кардинал. – Ну, что можете нам сообщить?

– Нашему молодому пациенту сильно не повезло – конец его оказался поистине плачевным. Всего двадцать семь или двадцать восемь лет – и вот, пожалуйста: его мозг на чашке весов. Немного тяжелее нормального, но всего лишь до момента, когда из него извлекли порядочное количество свинца, то есть, говоря точнее, две свинцовых пули.

– Вы эти пули сохранили?

– О нет, нет. Я их тут же переправил баллистикам. Надеюсь, что не нарушил этим служебных предписаний?

– Разумеется, – сказала Делорм. Приятно все же повстречать безукоризненно воспитанного человека. В их сфере деятельности таких не так уж много.

Поверх маски на нее поглядывали темно-карие глаза доктора – взгляд простодушный, чуть ли не до глупости.

– Поначалу я решил, что пуля в передней затылочной кости была всего одна, но это из-за серьезной попутной травмы тупым предметом. Извлеченные из черепа кусочки дерева говорят о том, что орудием послужила какая-то деревянная дубинка, возможно бейсбольная бита.

– А что было раньше? – спросила Делорм. – Пули или бита?

– О, сперва в него конечно же стреляли. Это несомненно. Осколки черепных костей вдавлены в пулевые отверстия.

– Когда они набросились на него с битой, он был уже мертв?

– Тут можно спорить. Есть доводы за и против. А в конечном счете честно признаюсь, что не знаю этого. Лично я считаю, что сначала последовали выстрелы. Первый лишь задел мозг, второй повредил правый зрительный нерв. Зрение, слух, вестибулярный аппарат должны были отозваться нарушениями, и нарушениями катастрофическими. Но в данном случае, с пулями не столь мощными, эффект мог быть не сиюминутным. Угол поражения свидетельствует о том, что жертва оставалась на ногах по крайней мере до первого удара бейсбольной битой.

– Так, может быть, убийца сделал это с досады, – предположила Делорм. – Когда он увидел, что жертва не падает, он набросился на нее с битой.

– Такое объяснение вполне согласуется с наблюдаемой мной картиной. Вы в высшей степени правы, детектив.

– Спасибо, доктор.

Кардинал повернулся к Вайсману:

– А из баллистиков кто этим занимается?

– Некто Корнелиус Венн. Хороший парень. Вам уже приходилось с ним работать?

– Ты будешь в восторге, – сказал Кардинал, обращаясь к Делорм. – Я разрешу тебе задавать еще вопросы.

Стопроцентно хороший парень, подумала Делорм; когда увидела Корнелиуса Венна с его желтым галстуком-бабочкой и чистосердечным взглядом из-под очков, воплощение христианских добродетелей. Такие являются к вам на порог с Библией в руках и улыбкой, широкой, как озеро Ниписсинг. Такого рода парень расшибется в лепешку, помогая вам обустроить жилище, и научит вас, где закупить для пикника хот-доги подешевле.

Кардинал представил ему Делорм.

– Ваши пули очень расплющились, – объявил Венн, – так что большой точности не ожидайте.

– Я ничего не ожидаю, – сказала Делорм, – кроме того, что вы прибегнете к вашей интуиции. Я слышала о вас хорошие отзывы.

– Серьезно? Уверен, что это было просто из любезности. – Он склонился над микроскопом, поправляя фокус. – Каждый старается проявить максимум любезности. Да и что другое могли они сказать? «Вот Корнелиус Венн, наш худший эксперт по оружию»?

Делорм старалась отгадать, чем занимается Венн в свободное от работы время. Ей почему-то казалось, что хобби Венна должно быть как-то связано с машинами, но не с людьми.

Она покосилась на Кардинала, но тот лишь сделал большие глаза.

– Хм… – Венн педантично кашлянул в платок, словно был туберкулезником. – У вас тут имеются две пули тридцать второго калибра. Одна совершенно видоизменилась и потому бесполезна. – Сказано это было неодобрительно: дескать, зачем было представлять ему столь негодную вещь, пускай даже и обнаруженную в трупе.

– Вторая покорежена лишь частично, и я сейчас пытаюсь извлечь из нее хоть какие-то стоящие сведения. – Он покрутил регулятор настройки, поворачивая пулю под объективом.

– Да, кое-что извлечь можно. Я только сделаю увеличение поменьше, чтобы не мешал мусор. Потом выдам вам распечатку заключения в популярной форме.

Что это, астрофизика какая-нибудь, что ли, мысленно возмутилась Делорм. Парень, кажется, воображает, что работает в НАСА.

– Шесть левосторонних нарезов, – решительно сказал Венн, не отрываясь от микроскопа.

– И у вас достаточно материала, чтобы их измерить? – спросила Делорм.

– Ваше нетерпение не идет на пользу дела, детектив.

– Я только задала вопрос, мистер Венн. – Он вскинул на нее взгляд. Лампочка микроскопа сверкнула двойными бликами в стеклах его очков.

– Вопрос, вынуждающий меня занять оборонительную позицию.

– Нет, единственное, чего я хотела, – это информации.

– То-то и оно! Вы хотите сказать, что такой тупица, как я, без вас не в состоянии понять, что главное, за чем вы приехали, – это информация.

Делорм бросила взгляд на Кардинала, но на помощь к ней он не пришел.

Венн опять погрузился в микроскоп:

– Соотношение нарезов к полю примерно один к одному. Нарезы – 0,56, поле нареза – 0,60.

Своего знакомства с этими характеристиками он не выказал.

– «Кольт полицейский образцовый», не так ли? – спросил Кардинал.

Венн крутанулся на своем стуле, словно впервые увидев Кардинала:

– Наряду с другими возможностями.

– Так почему бы нам не взять быка за рога и не сравнить это с пулей, извлеченной на прошлой неделе из нашей Имярек?

– Вы принесли номер дела?

Кардинал открыл портфель и вытащил бланк. Потом продиктовал номер, и Венн направился к стеллажу, состоявшему из маленьких пластиковых ящичков – в таких умельцы хранят свой инструментарий. Выдвинув один из них, он вытащил оттуда пулю, извлеченную из черепа Терри Тейт, подсунул ее под левый объектив микроскопа, закрепив на стекле воском.

– Как вам известно, детектив, такими пулями стреляют из «Дж. С. Хиггинса, модель 80».

– Спасибо за дополнительную информацию, – сказала Делорм, – но интересует меня лишь одно, если, конечно, вы готовы мне это сообщить уже сейчас. Не думайте, что я тороплю вас и все прочее. Тот ли это пистолет. Поле нареза, нарезы и даже их узор сами по себе не скажут нам об этом. Ведь правда?

– О господи, да вы ученица хоть куда! – проговорил Венн. Он тронул левую пулю, потом правую. И через секунду сказал: – Отличительной особенностью кольта являются бороздки, следы от которых остаются на пуле, когда вгоняют патрон. Но так или иначе, могу вам сообщить с места в карьер, что это то же самое оружие. Вот, взгляните-ка сами.

Он откатил свой стул, и Делорм склонилась к микроскопу.

– Наведите фокус, – сказал Венн, и влажные пальцы прижали руку Делорм к регулятору настройки. Делорм покрутила регулятор, и изображение из расплывчатого стало кристально четким. Насечки и зазубрины на обеих пулях были совершенно идентичны.

– Прекрасно, – сказала Делорм. – Просто прекрасно. Спасибо, мистер Венн.

– Могу я еще чем-то быть вам полезен?

– Нет-нет, спасибо, – сказала Делорм. Несмотря на то что эксперт оказался порядочной дрянью, она не могла сдержать улыбки. – Думаю, этого достаточно.

– В таком случае, спасибо, что обратились к нам в Центр и мы так чудесно провели время.

Позже, когда они уже отъехали обратно миль на четыреста, Делорм сказала:

– Что это с ним, с этим Венном? Такое впечатление, что он намеренно старается быть сволочью и успешно упражняется в этом.

– Не знаю, что именно происходит с баллистиками, – отвечал Кардинал, – но происходит это с ними довольно быстро.

Те, кто уверяет, что обратный путь в Алгонкин-Бей можно проделать часа за три с половиной, бессовестно врут. Путь из центра Торонто в Алгонкин-Бей занимает четыре часа. К тому времени как Кардинал добрался до Траут-Лейк-роуд и ехал по ней на север к дому, он мечтал лишь о бутылочке холодного пива, перед тем как лечь в постель. Больше одной бутылки он себе не позволит: в отсутствие Кэтрин много пить не годится – тоску нагоняет.

Закончив вместе с Делорм беседу с баллистиками, он подумал было заглянуть в отель к Кэтрин – «Челси» находился совсем рядом с Центром судебно-медицинской экспертизы. Но тут надо было решать головоломку. Если бы Кэтрин была в хорошем состоянии, тогда, разумеется, появление его в отеле было бы воспринято адекватно. Но сейчас она пребывает в шатком равновесии, заботу его считает чуть ли не преследованием, и его неожиданное появление может оказаться шагом порочным. В конце концов, идею эту он отверг и сейчас беспокоился, где она и что поделывает. Хорошо бы она была в номере и смотрела телевизор. Или в режиме онлайн через ноутбук заказывала себе какие-нибудь фотопринадлежности. Как только он войдет в дом, то сразу ей позвонит.

Зазвонил его мобильник. Это оказался Ларри Берк, в тот день дежуривший в больнице. Его голос звучал напряженно и взволнованно.

– Хорошо бы ты сейчас приехал, – сказал Ларри. – Похоже, наша рыжеволосая приятельница исчезла.

28

Ларри Берк ждал его в дверях. Вид у него был мрачный.

– Как это произошло, Берк? Ты хоть понимаешь, что ей грозит опасность?

– Да знаю я. Но мне же ни словом не намекнули, что она может сбежать. Велели строго следить за всеми, кто входит, но насчет того, чтобы ей никуда не выходить, уговора не было. Она же не преступница какая-нибудь и не подозреваемая.

– Расскажи толком, как это случилось.

– Ничего особенного. С первого дня здесь она разгуливала по отделению. Все к ней очень хорошо относились, и она входила и выходила когда ей вздумается. Поначалу я немного нервничал, но она всегда говорила мне, куда идет, и всегда возвращалась как положено.

– А на этот раз как она объяснила, куда идет?

– Сказала, что хочет навестить одну пациентку в отделении. Она и раньше к ней захаживала. Ту девушку зовут Синди, и лежит она в триста сорок восьмой палате.

– И ты ее не сопроводил?

– Она этого не хотела. Наверно, скверно себя чувствуешь, когда вроде здоров, а тебя держат в больнице. Вот я и решил дать ей послабление, позволил побыть одной. Как я уже сказал, меня же не предупредили, что она может сбежать. Так чего же мне было волноваться, что она куда-то собралась?

– Если это она собралась. Откуда нам знать, что ее не выкрали те, кто хотел ее убить?

– Так никакого шума не было! Если б ее забирали насильно, был бы шум, крики.

– К ней кто-нибудь приходил? Какой-нибудь посетитель?

– Никто не приходил. Ни единой души не было.

– Дай-ка мне свою рацию.

Берк отстегнул рацию и передал ее Кардиналу. Кардинал позвонил в Управление и велел диспетчеру разослать ориентировку на Терри Тейт. Дав ее приметы, он нажал кнопку отбоя.

– Ты всех дежурных опросил? Ты уверен, что никто не видел, как она покидала больницу?

– Я спрашивал всех. Никто ее не видел.

– А ведь заметна должна быть с такими огненно-рыжими волосами. С девушкой из триста сорок восьмой палаты говорил?

– Ну да. Зовут ее Синди Пил. Сообщить могла не много.

– Ну, я тоже с ней поговорю. А тебе почему бы не уйти с дежурства раньше положенного?

– Ты считаешь меня виноватым, что она исчезла?

– Я себя считаю виноватым. Надо было вдолбить каждому, чтобы глаз с нее не спускал.

Кардинал поднялся в палату Терри. Постель была смята, но не расстелена. Он открыл шкаф. То немногое из одежды, что было у Терри, пропало.

Кардинал прошел по коридору к палате 348. Девушка в наушниках, откинувшись на подушки, вяло смотрела телевизор. Светлые волосы производили впечатление немытых, а левое запястье было забинтовано. Когда Кардинал вошел, она не оторвалась от экрана. Кардинал указал на ее наушники.

– Это еще что такое! – вскинулась она с таким раздражением, словно он мучил ее не первую неделю.

– Снимите наушники, Синди, пожалуйста!

Она скинула наушники, и они повисли у нее на шее. Лицо ее было карикатурным выражением крайней досады.

Кардинал представился.

– Свинство какое! Почему меня никак не могут оставить в покое!

– Дело не в вас. У меня к вам несколько вопросов по поводу девушки с другого конца коридора.

– Что я ей, сестра-близняшка, что ли?

– Она заходила к вам несколько раз, правда?

– Ну и что из того? Арестуете меня за это?

Девушка так и пылала гневом. Кардиналу вспомнилась Келли в подростковом возрасте. Почти все то время Кэтрин провела в больнице, и полный набор проявлений тогдашнего негативизма Келли он испытал на собственной шкуре.

– Зачем она приходила к вам?

– Ну во-от еще! Наверно, со скуки. Здесь же скука смертная!

– О чем вы с ней говорили?

– Да ни о чем таком особенном. О жизни. Она все старалась подбодрить меня. Типа.

Столько ярости в этой малышке. Ведь и росту-то в ней, как прикинул Кардинал, не больше пяти футов четырех дюймов. Хрупкая. Вроде Терри Тейт. Может быть, чуть поплотнее.

– А о себе она что-нибудь рассказывала? Откуда она? Куда направлялась?

– Говорила, что она из Британской Колумбии… нет, кажется, из Ванкувера. Откуда-то оттуда… Училась на актрису. Хочет, типа, прославиться. А больше она сама вопросы задавала.

– Какие вопросы?

– Ну, типа, где живешь? Сколько у тебя братьев и сестер? А я расспрашивать терпеть не могу. Типа, парень у тебя есть? Вроде того.

– Она говорила вам, зачем приехала в Алгонкин-Бей?

– Нет.

– А почему у нее на голове пластырь, говорила?

– Пластырь?

Ну конечно же, подумал Кардинал, ты даже этого не заметила. В мире ведь существуешь только ты сама.

– Она попросила мой сотовый. Я разрешила. Она сказала, что у нее нет мобильника, а больничный телефон не работает.

– Когда это было?

– Вчера вечером. Около семи.

– Вы знаете, кому она звонила?

– Понятия не имею. Куда-то в Ванкувер. Спросила сначала, не возражаю ли я. А мне-то что?

– Она звонила женщине или мужчине, вы не знаете?

– Что я, шпионка, что ли? Да я сразу наушники нацепила, как только она стала набирать номер.

– Не делилась ли она своими планами покинуть больницу? Куда она могла податься?

– Вот уж не знаю. А чего вы так всполошились? Что она, крупный криминальный авторитет, что ли?

– Мы вовсе не всполошились. Просто мы пытаемся ее защитить.

– Ненавижу, когда меня защищают, – заявила девушка так негодующе, словно все вокруг только тем и занимались, что защищали ее.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Часа два назад.

– Что было на ней надето?

– Больничный халат.

Терри могла надеть его поверх другой одежды, а выйдя из больницы, снять.

– А что было, когда вы встретились?

– В каком смысле «что было»? Она вошла, мы поболтали. Потом она ушла. Что она куда-то собирается, я знать не знала. Да и какое мне дело?

– Нам надо выяснить, куда она звонила. Можно я взгляну на ваш мобильник?

– Да вот он, пожалуйста. Угощайтесь.

Кардинал взял лежавший на ее тумбочке мобильник. Аппарат был розовый, как морская раковина, с миниатюрным стикером со словами «не тронь». Кардинал нажал кнопку памяти, и на крохотном экране возникли номера. Номер с кодом Ванкувера был всего один.

– Она этот номер набирала?

Недоуменно-преувеличенное пожатие плечами. Скучающий взгляд.

– Ей-богу, не знаю. Я клевала носом, когда она набирала.

Кардинал записал номер.

– Клевали носом, пока она была еще в палате?

– А что еще здесь делать, как не спать?

– Вы проверили свои вещи? У вас ничего не пропало?

– Нет. Ничего.

Кардинал открыл шкаф. Бумажная куртка, брюки-клеш, теплое трико и несколько футболок на полочке.

– Моя кофтушка! – вскричала девушка. – Эта сучка стащила мою кофтушку!

– Кофтушку?

– Ну да! Футболку с длинными рукавами и капюшоном! Темно-синюю! Вот зараза! Ведь дорогая футболка-то! Да я убью ее!

– Не вы одна можете захотеть это сделать.

– Сучка несчастная! – Бледные руки забарабанили по кровати.

– Послушайте, Синди, – заговорил Кардинал. – Мне очень жаль, что вы лишились футболки, но благодарю вас за помощь. Надеюсь, что скоро вы поправитесь.

– Типа.

Девушка вновь надвинула наушники и исключила его из поля зрения.

Выйдя в коридор, Кардинал вытащил свой мобильник и набрал ванкуверский номер. Лающий механический голос сообщил ему, что номер временно не обслуживается.

– Простите, – обратился он к дежурной сестре, – сколько женских туалетов здесь на этаже?

– В каждой палате по туалету, – отвечала сестра. Выглядела она едва ли старше Синди, но уж, конечно, не излучала такой злобы. – Вас, наверное, интересуют общие туалеты?

– Да, конечно, именно общие.

– Их два. Один – прямо напротив. – Она ткнула в дверь пальцем. – А второй – возле лифта.

Кардинал показал ей свое удостоверение:

– Я ищу вашу пациентку Терри Тейт, и мне надо проверить оба туалета. Вы меня проводите?

Подойдя к ближайшему туалету, сестра громко постучала в дверь и распахнула ее.

– Здесь никого нет.

Вместе с ней Кардинал прошел в поблескивающее белым кафелем и фарфором помещение.

– А что вы здесь ищете?

– Сам не знаю.

Кабинок было всего две. Он проверил каждую.

– Другой туалет покажите, пожалуйста.

Вслед за ней он прошел к лифту. Она вновь громко постучала в дверь, прежде чем войти.

Кардинал открыл первую кабинку. Затем вторую. Там на крючке висели больничная ночная рубашка и халат. Наклонившись, сестра подобрала клочок бумаги – бирку, удостоверяющую личность пациента.

– Бирку так и не сменили, – сказала она.

Кардинал взял в руки бирку. На ней все еще значилось: Имярек.

Уже из машины Кардинал позвонил Делорм домой. В трубке послышался шум и затем отозвался заспанный хриплый голос Делорм.

– Я разбудил тебя. Сожалею.

– А по голосу этого не скажешь.

– По правде говоря, нисколько. Терри Тейт исчезла из больницы.

Голос Делорм сразу стал звонче:

– Думаешь, ее выкрали?

– Похоже, она раздобыла одежду и ускользнула. Конечно, может быть, ее кто-то ждал в машине. Из ванкуверской полиции никаких сведений?

– Ничего. Я раздобыла номер ее социальной карты и жду отзывов работодателей.

– Значит, нам до сих пор неизвестно, есть ли у нее в округе родственники?

– Боюсь, что так.

– Думаю, вполне вероятно, что она и раньше здесь бывала. Что она знает место, где ее примут. И что, если постараться, мы отыщем это место и тех, кто ее приютил.

– А пока чем мы займемся?

– У меня есть номер телефона, который будет нам зацепкой. По этому номеру она звонила из больницы.

– Местный?

– С кодом Ванкувера, но это может оказаться мобильный. Я уже разослал ориентировку. Такую рыжую уж наверняка раньше или позже заметят. А пока я хочу лечь спать.

– Где ты сейчас?

– На Траут-Лейк-роуд. Возвращаюсь из больницы.

– Тебе никогда не хотелось сменить род занятий? Выбрать себе что-нибудь совсем не похожее на работу полицейского?

– В мечтах мне иногда видится столярная мастерская. Но заниматься этим и только этим весь день, наверное, мне тоже быстро бы наскучило.

– А я иногда жалею, что не стала бизнес-леди. В свое время я делала успехи на поприще экономики, пока не пошла по смежной дорожке.

Окончив разговор, Кардинал вдруг понял, что это было самое интимное их общение за последние полгода.