![](/files/books/160/oblozhka-knigi-drug-tvoego-otca.-telohranitel-dlya-princessy-si-375882.jpg)
Текст книги "Друг твоего отца. Телохранитель для принцессы (СИ)"
Автор книги: Джас Риччи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 30
Маргарита
Матвей собрался и уехал в тот же вечер, бросив мне всего пару слов на выходе. Чтоб слушала во всем Елену и никуда не уходила с территории агроусадьбы. И что он не знает, когда вернется. И снова не обманул. Пропал с концами. Вторая неделя завершилась, а его все нет.
Я много времени проводила с Еленой и Тимуром. Тим старался развлекать меня, но он видел две вещи: и как я грущу, и наш поцелуй с Матвеем на пляже. И это тоже внесло коррективы в наши взаимоотношения. Он по-прежнему был галантным, вежливым и называл меня цветочком. Но никаких откровенных подкатов больше не было. Были редкие прикосновения. Иногда шутки на грани приличного.
Я сделала усилие над собой и попыталась смотреть на него так, как я смотрю на Матвея. И ничего из этого не вышло. Тимур красивый мужчина, харизматичный, и он умеет расположить к себе гораздо лучше, чем мой “папочка”. Он умеет говорить и слушать, с ним всегда легко. Он всегда заставляет меня чувствовать себя принцессой и какой-то особенной. Но что-то в этом всем есть… странное.
– Зачем ты возишься со мной? – спросила я вдруг в лоб, когда мы после полудня лежали под яблоней в саду. Я читала в тени, Тим дремал.
И вот отложила книгу в сторону и придолбалась.
– Мм? – приподнял голову, оглянувшись на меня мужчина.
– Две недели уже ты посвящаешь большую часть своего времени мне. В чем твоя выгода?
– Во всем обязательно должна быть своя выгода, цветочек? – голос Тима звучит ласково, и меня это почему-то злит.
– Мы взрослые люди, Тимур.
– Твоя правда. Ты мне нравишься. Мне приятна твоя компания. Ты красивая молодая женщина, веселая и забавная. Мне льстит твое внимание и интересно проводить время с тобой. В этом моя выгода.
– Без секса? – ляпаю не подумав.
Тимур смеется, приподнимается и садится рядом, внимательным изучающим взглядом смотрит мне в глаза.
– А ты созрела для секса со мной?
Мне не нужно отвечать, он хмыкает уже с того, как вспыхнули мои щеки.
– Секс найти не сложно, цветочек. Найти человека, с которым приятно проводить время после него, или вместо него порой сложнее. Мне по крайней мере.
Я задумчиво киваю, переваривая услышанное. А Тимур внезапно добивает вопросом.
– С Соловым тоже был такой разговор?
С Соловым был секс.
Я шумно выдыхаю, но быстро беру себя в руки и отвечаю.
– У него нет выбора. Я его подопечная. Он, будучи в здравом уме, зачем-то взвалил это на себя. Его это держит. Ты-то волен уйти и не торчать здесь со мной.
– Торчать здесь с тобой мой выбор, а не принуждение, замаскированное благородной чушью вроде чести и долга.
Я хмыкаю и смотрю перед собой. Задумалась, знай бы Мот, что его ждет, согласился ли он бы на блажь умирающего отца с опекой?
А Тимур тем временем задал еще один вопрос.
– Как так вышло, что совершеннолетней маленькой женщине вдруг нужен опекун, цветочек? Я давно хотел спросить, но не знал, уместно ли.
Я снова посмотрела на Тимура и горько усмехнулась.
– А я богатая наследница. Понимаю, в этой глуши так с первого взгляда и не скажешь, плюс Матвей не дал мне много времени на сборы, чтоб я могла взвешенно и рационально пересмотреть свой гардероб и косметичку и решить что брать.
– Наследница значит… Но опять же. У твоего отца много денег, он умер, тебе уже есть восемнадцать, разве ты не должна сейчас разбазаривать нажитое честным трудом папочки где-нибудь на яхте в Средиземном море?
– Ммм, мне нравится этот план. Но увы. У нас были натянутые отношения с отцом. И он составил самое запутанное в мире завещание. По которому, собственно, мне ничего не светит до двадцати пяти, а ещё к тому времени мне нужно позаботиться о том, чтоб подобрать себе муженька, с которым я буду их тратить.
– Резюме принимаешь?
Я смеюсь, кажется, впервые с тех пор как Матвей уехал, заливисто и искренее.
– Если ты обещаешь круиз на яхте по Средиземному морю, то я рассмотрю твою кандидатуру в числе первых, – шучу в ответ.
– Любой каприз за ваши деньги!
– Принято, – улыбаюсь, откинувшись на ствол дерева и посмотрев на небо.
Примолкла, задумавшись.
– Что, занудилась на природе, цветочек? И компания моя больше не развлекает? Или ты уже вся в круизе и планах на наш медовый месяц?
Смеюсь и качаю головой. Неисправим.
– Развлекает. Просто хочется какого-то движа… Хотя бы съездить к Филу в этот дурацкий бар.
– В чем проблема? Поехали вечером.
Я поворачиваю голову и поправляю его.
– Не в чем, а в ком. Мот четко сказал не покидать территорию усадьбы, и голову мне оторвет, если ослушаюсь.
– Под мою ответственность. Давай, Маргаритка, я настаиваю. Я могу тебя защитить.
– А ты знаешь от чего защищать? – смотрю на него внимательно, с легкой усмешкой.
Ибо кроме Матвея этого никто не знает. Да и сам Матвей не раз говорил, что не знает. А в прошлый раз непослушание было чревато. Приятно чревато, конечно. Но никто не сказал, что в этот раз он тоже сексом решит меня наказывать. Тем более после того, как я сама как идиотка последняя оттолкнула его на пляже, испугавшись его поцелуя. Он, по сути, дал мне то, чего я хотела. А я такая дура, что вылила ему ушат ледяной воды на голову за это.
– Это не важно. Если я беру тебя с собой под свою ответственность, значит я гарантирую, что я защищу тебя от всего, что тебе может грозить. Вопрос лишь в том, доверишься ли ты мне.
Глава 31
Тимур
Девчонка мне доверилась. Хотя и всю дорогу оглядывалась себе за спину, словно ожидая своего карателя с ремнем. Солова не понимаю от слова совсем, да впрочем никогда не понимал. Слишком замороченный. Он меня мало интересует.
А вот его подопечная интересует. Славная малышка. Хитренькая, сексуальная, а когда рот открывает так и вовсе слушал бы и слушал. В лоб спросить о сексе так невинно – это нужно постараться. Она даже не знает, как сильно цепляет и привлекает внимание просто будучи самой собой. Некоторые дамочки из шкуры вон лезут, чтобы получить такой эффект. А она даже не старается.
– Злой и страшный серый волк не выпрыгнет из кустов, цветочек, расслабься.
– Да, знаю, прости…
– Я говорил, что стоит взять мотоцикл. Так мы удрали бы в случае опасности намного быстрее.
– Но ехать дольше, по дороге общего пользования. А тут короткая тропинка через лес.
– Ты слишком много общаешься со своим параноиком-опекуном. Мотоцикл быстр, и легко ушел бы от любой погони.
– Матвей не параноик. А если и параноик, то вероятно у него есть повод им быть. Он нашел моего отца в лесу. Его избили и бросили умирать. Он спас его.
Я перестаю шагать и оглядываюсь на девчонку. Нет, я, конечно, слышал эту чудесную историю о нашем золотом мальчике. Но куда не плюнь, наш Матвей всем героям герой и спаситель. Я пропускал большую часть этих историй мимо ушей, когда мать начинала их рассказывать. Солов для меня как вечный “сын маминой подруги”, который всегда лучше и быстрее тебя, как бы ты не старался. Поэтому у меня неприязнь к нему.
– Отец умер все равно, – продолжает тем временем Маргарита абсолютно бесстрастно. – И теперь Мот думает, что люди, которые убили его, приедут и за мной.
– Но ведь они не знали, что его спасли и что он здесь. Почему он думает, что здесь станут искать?
Маргарита жмет плечами.
– Как ты сам успел заметить, он не то чтобы болтливый парень, и не спешит делиться умозаключениями.
Киваю и мы продолжаем дорогу к бару. Я задумался о том, что услышал. Я не анализировал это раньше, и Солов, он… похож на параноика. Но и история про богача, которого бросили умирать в лесу, больше похожа на криминал из девяностых, чем на реальность. И тем не менее это реальность.
Заходим в бар, я не успеваю и окинуть взглядом обстановку, как нас замечает Марина. Увидев Маргариту, делает огромные глаза, быстро вылетает из-за барной стойки и мчится к нам, практически вытолкав мою компаньонку на улицу.
– Ты охренела, – рычит Марго, пытаясь вырваться из ее хватки, но Марина не смотрит на Марго, намертво схватив ту за руку при этом. Она смотрит на меня, ошалевшим взглядом.
– Что ОНА здесь делает?!
Я сверлю ее недовольно, не зная, как ответить так, чтоб это не прозвучало по хамски, когда прилетает добивочка.
– Матвей же сказал не покидать территорию усадьбы! Какого черта ты притащил ее сюда?!
– Она уже большая девочка и не Рапунцель, чтоб сидеть взаперти.
– Те амбалы, – паникует, кивая на окно, Марина, – они притащились сюда снова. Они точно что-то вынюхивают. Левые люди, не дальнобои, не местные…
Я всматриваюсь в окно и прищуриваюсь, потому что один из тех, о ком говорила Марина, кажется смутно знакомым.
– Ну почему не местные? – переспрашиваю у нее, узнав таки бывшего одноклассника в одном из них. – Один из них раньше жил здесь. Мы даже в одну школу ходили.
Маргарита перестала вырываться из рук Марины, и тоже внимательно всматривается в сидящих.
– Это те же, что приезжали, когда?…
– Да, – отвечает ей Марина односложно, не давая закончить.
– Есть черный вход? – смотрю на девушку. Она молча кивает. – Возьми Маргариту и отведи в какое-нибудь помещение, куда никто кроме тебя не войдет. Кухня, кладовая. А я зайду и спрошу у ребят, что за достопримечательность их сюда манит.
На том и порешили. Я проводил девушек до входа, затем вернулся и вошел в парадную дверь как король на аудиенцию к холопам.
Глава 32
Тимур
Васька сразу меня узнал. Я, в отличие от него, превратившегося в шкаф, сильно не изменился. Бурное приветствие, парочка воспоминаний из школьных лет и переходим к сути.
– Часто здесь бываешь? – спрашиваю его.
– Не чаще чем ты, – басит в ответ, – хотел бы, но увы.
– Так какими судьбами занесло? Чуял, что выпьем за встречу, – салютую рюмкой с текилой, на которой бывший одноклассник, вероятно, сидит.
– Да если бы! – ржет, – приехал бы раньше. По работе занесло.
– А чем занимаешься? – прищуриваю глаза и тут же подмечаю, что сидящий рядом занервничал и пытается уйти от прямого ответа.
Наливаю еще текилы, и поднимаю рюмку, салютуя, и предлагая его поднять очередной тост. Когда он уже нажрется? Еще напарник его все одергивает. Мы так до утра здесь сидеть будем.
– Да мож он поможет, – басит на толкнувшего его в очередной раз второго амбала и смотрит на меня. – Мы ищем девушку.
– А кто ж не ищет, – хмыкаю я, махнув рюмку.
Вася тоже выпивает и поясняет.
– Нее, ты не понял. Мы конкретную ищем. Блондинку молодую, похожую на Барби. Не видел тут такую?
– Нет. На кой она вам? И куда тебе сообщить, если появится?
– Да не нам. Человечек один ее ищет, доченька строптивая, или племянница, хер знает. Страдает он без нее, хорошие деньги готов платить тому, кто вернет её домой. Да хватит пинать меня, – гаркает в очередной раз на напарника.
Я бросаю взгляд на второго шкафа и миролюбиво говорю:
– Не ссы, парниша, деньги меня не интересуют, хватает, и молодых блондинок натягивал не мало. На ваш каравай рот не раззеваю.
– Я тебе говорил Тима нормальный мужик.
Дверь в бар открывается, я не оглядываюсь, а вот Васька тут же осмотрелся и присвистнул.
– Этот тут снова. Тим, знаешь чо про этого мужика?
И я, кажется, догадываюсь и без взгляда туда, кто пожаловал. Солов. Конечно же он.
– Он местный, навоз у матери моей кидает, разнорабочий. Ничего примечательного. Деревенский дурень.
– А с виду и не скажешь, – недовольно протягивает Васин дружбан, окинув Солова внимательным взглядом.
Я тоже смотрю на него. Да блядь, этому кабану маскировку хрен придумаешь. Одна осанка выдает солдафона или бывшего вояку, и взгляд, который видел всякое дерьмо, ему вторит. И особенно, когда он бешеный, вот как сейчас. Нужно сбить их с толку. Только как?
– Мот, – зову громко Солова, как старого друга, – иди к нам, познакомлю тебя с моими добрыми друзьями, выпьем.
Он фокусирует взгляд на мне, и я читаю по нему, что меня ждет кулак в морду, когда останемся без свидетелей. Беда в том, что и эти сидящие рядом со мной тоже могут многое читать.
– Ну же, не нудо дуться, что я рванул сюда первым и не дождался, пока ты раскидаешь навоз, – закрепляю легенду.
Солов ведет бровью, подходит к нам, садится рядом.
– Матвей, – представляется, пожав руки амбалам.
– С тобой в баре была деваха в прошлый раз. Где она?
– Какая деваха? – спрашивает, с непониманием нахмурив брови.
– Блонда такая. Вы сосались еще там в углу, – кивает на дальний столик, а я бросаю взгляд на Матвея.
Врала значит. И тот поцелуй на пляже не первый поцелуй. Мутят однозначно.
– Да черт его знает. Потрахались и разбежались, я у нее не спрашивал, откуда она, на кой. Девчонка на разок.
Я хмыкнул, хлопнув рюмашку. Интересно, сколько из сказанного только что правда.
– И часто к вам такие залетают? – спрашивает Васька.
– Нечасто. Поэтому как только вижу, сразу беру свое, пока не выпорхнула. А то скучно в деревне, мужичье и собаки, порезвиться не с кем особо.
– То-то ты не приезжаешь сюда часто, – ржет Васька, кивнув на меня, – тут наяривать некого. А ты сколько тебя помню кобелиной был.
Я усмехнулся, пожав плечами. Что есть, то есть.
Мы просидели еще около полутора часа, болтая о какой-то херне, и Васька с другом, поняв, что ловить здесь нечего, пошагали на выход. Как только за ними закрылась дверь, я бросил хмурый взгляд на Солова.
– Где она? – прорычал он негромко. Лежащая на барной стойке ладонь тем временем сжалась в массивный кулак.
– В безопасности, – ответил негромко, а самому охота удариться лбом о барную стойку. Я обещал девчонке вечер развлечений. Вместо этого она два часа просидела в чулане.
Пытаюсь подняться на ноги, но голос сидящего рядом Солова предупреждает.
– На место сядь как ни в чем ни бывало и продолжай бухать. Вместо веселого вечера с Маргаритой тебя ожидает попойка со мной, Ромео. И пей больше, потому что когда мы отсюда выйдем, я перестану быть добрым сельским дураком и пересчитаю тебе и ребра, и зубы.
Глава 33
Маргарита
Я подняла хмурый взгляд на Марину.
– Ты не обязана торчать здесь со мной.
– Мне так спокойнее, – буркнула женщина однозначно, стрельнув в меня взглядом.
Я зыркнула на неё удивленно. Она поймала этот взгляд.
– Что смотришь?
– Удивлена. Я думала, что ты будешь рада, если эти кенты закинут меня в багажник и увезут в закат.
– Насколько монстром нужно быть, чтоб желать молодой девушке такой жестокой участи?
Я смотрю на неё ещё более удивленно.
– Я думала ты меня ненавидишь.
– Я не ненавижу тебя, Маргарита. Ты мне не симпатизируешь, это правда. Но зла я тебе не желаю.
– Ты натравила на мою спальню своего петуха!
– Которого ты сварила в супе. Ласковое, невинное животное. Которому ты отомстила, чтоб насолить мне.
Я хмурюсь еще сильнее. Потому что мне вдруг становится совестно. Хотя не было до этого. Как она это сделала?
– Он испортил мои вещи и заслужил свою участь. Хочешь питомца – заведи кота. Из него суп не сваришь.
Марина, совершенно неожиданно для меня, хмыкнула с нотой веселья, усмехнувшись над моей неуклюжей шуткой. Я старательно пытаюсь сдержать лицо, но мое удивление не скрыть. Марина, тем временем, переводит тему и задает свой вопрос.
– Почему эти люди охотятся на тебя?
– Я не знаю. А почему моего отца избили и бросили умирать? Деньги. Я явно разменная монета в истории, которую не знаю.
– Это ужасно, – хмурится сидящая напротив, посмотрев на меня впервые с долей какого-то сочувствия, что ли.
Я пожимаю плечами.
– Расскажи я тебе всё дерьмо из своей жизни, обнимемся и будем плакать до утра. Хотя как знать. Возможно, тебе покажется, что это капризы богатой избалованной принцессы. Но точно так же, как ты не выбирала гробить спину здесь, таская коробки с провиантом, я не выбирала родиться в дисфункциональной семье с золотой ложкой во рту. Которую теперь, кажется, хотят вставить мне в задницу.
– Ты ужасная хамка, ты знаешь? Не пробовала разговаривать как девочка, которой являешься? Будь у меня такой язык в девятнадцать, я бы до своих тридцати не дожила.
– Мне двадцать.
– Ну да, существенно меняет дело, – хмыкает женщина. Заправляет волосы за ухо и резко оборачивается к двери, услышав приближающиеся шаги. Поворачивается ко мне, – прячься, вон в тот ящик, ты поместишься.
Я стремглав кидаюсь, куда указано, но не сработали гладко. Стою в ящике и только собираюсь сесть, как дверь открывается и заходит Фил. Мы с Мариной обе рвано выдыхаем.
– Сидите здесь и не выходите, обе. Матвей приехал.
От мысли, что Мот здесь, у меня снова споткнулось сердце. Мне так нестерпимо захотелось увидеть его, что я готова была завыть.
А Фил тем временем снял свою байку и остался в футболке. Байку протянул мне.
– На, надень, спрячься максимально, капюшон тоже. Никто не должен увидеть эти белокурые волосы, потому что из того, что я уже услышал, эти двое ищут блондинку.
Он быстро покидает подсобку, а я быстро кутаюсь и прячусь в его байку, и не могу отделаться от одного единственного желания – увидеть Матвея.
Марина окидывает меня придирчивым взглядом. А затем говорит:
– Идем. На минуту и назад. Дверь двойная, там щель, если повезет увидим его и никто не увидит нас.
– Тоже соскучилась? – спрашиваю в лоб.
Марина усмехается.
– Он приезжал позавчера. И на усадьбе был тоже.
Я замираю и смотрю на неё неверящим взглядом. В смысле был? А я где была? Я же все время была там.
– Идешь или?
Я уже и не знаю, что на это ответить. Рассержено качаю головой.
– Веди.
Подходим к двери, Марина показывает как стать, и я заглядываю в щель. Он сидит спиной, но эту спину и осанку не спутаешь ни с кем другим. Как и эти слегка вьющиеся темно-каштановые волосы, в которые так болезненно хочется запустить пальцы. Я не понимала, как сильно скучала, пока не увидела его вот сейчас.
И в этот момент я четко услышала обрывок его фразы:
– …потрахались и разбежались, я у нее не спрашивал, откуда она, на кой. Девчонка на разок.
Глава 34
Маргарита
Замерла так, словно мне влепили звонкую пощечину. Больше я не видела и не слышала ничего. Ни внимательный взгляд Марины, ни ответа бугая, ничего. Я даже слабо помню как мы вернулись в подсобку. Я смотрела в одну точку на полу, а Марина внимательно смотрела на меня. Она первая нарушила тишину.
– Возможно, ты и сама это понимаешь, но спать со своим опекуном такая себе идея.
– Тебе он не опекун, но скажи, положа руку на сердце – была ли это хорошая идея для тебя, спать с ним?
– Нет, – усмехается, пожимая плечами. – Но от этой плохой идеи очень сложно отказаться, когда видишь его.
– Да уж, – смеюсь невесело. – Понимаю. Что с ним не так? Вот почему он такой?
– У меня нет ответов.
– Звучит, как будто за кадром осталось немое “но”?
– Но есть теории. Мы же не знаем о нём ничего, кроме того, что он хочет, чтоб мы знали. Ни откуда он появился, где вырос, что с семьей, где учился и кем работал до приезда сюда. Можно делать какие-то выводы, наблюдая за ним. Он похож на человека, повидавшего всякое в прошлом – об этом говорят его повадки, реакции, его паранойя. И он похож на человека, который бежит от чего-то. Непонятно только от чего. Он же очень мало разговаривает в принципе, больше молчит и наблюдает. За все время, что я его знаю, был лишь один человек, с кем он очень много болтал. Это был твой отец.
– Мой отец тоже никогда не был болтуном, – говорю задумчиво. – Не со мной точно. Я даже не представляю взаимодействия их двоих.
– У них было какое-то немое взаимопонимание, – делится Марина, и я слушаю жадно.
В самом начале этого разговора я была удивлена, что мы с ней вообще способны разговаривать. Сейчас эта беседа каким-то образом переросла в такой разговор, который интересно и приятно вести.
– Они порой просто взглядами перебрасывались и понимали друг друга. Это было чарующее зрелище. Редкость, от того интереснее. Я искренне соболезную тебе по поводу смерти отца. Он был замечательным человеком. Я сама папина дочь и не представляю как это – его потерять. Это мой самый страшный кошмар.
– Спасибо, – негромко отвечаю на ее соболезнования и в подсобке вновь на какое-то время повисает тишина.
Я вспоминаю отца и пытаюсь визуализировать услышанное. Но это ужасно тяжело, потому что я практически не помню его таким. Спокойным, производящим приятное впечатление. До смерти мамы разве что. Все сломалось, когда она умерла. И он, и я.
– Ты не обращай внимания, – вдруг обращается ко мне Марина, нарушив тишину. – На то, что услышала. Не расхваливать же твои таланты он должен был странным дядькам, которые непонятно зачем тебя ищут.
– Это вполне могла быть и правда. Это, – не нахожу более подходящего слова, чтоб описать наш секс, – было странно, скомкано и всего раз. Я понятия не имею, что ему нравится и чем зацепить такого мужчину как он. Так что не удивилась бы…
– Дура ты все таки. Ты ему нравишься. Всем это очевидно и с этим все смирились. Даже я. Его взгляд прикован всегда только к тебе.
Нас снова отвлекают шаги и дверь снова открывается. Я юркаю за стеллаж и холодею, услышав чужой голос.
– Ой. А что это за прелестное создание прячется в темноте?
– Мужчина, выйдите, это подсобное помещение, только для персонала, – очень сдержано отвечает Марина, в то время как мои руки затряслись мелкой дрожью, а ноги налились свинцом.
– Прости, пупсик, я отлить хотел, думал, здесь туалет, – басит чужак.
– Выйдите, – повторяет несгибаемая Марина, и мужику ничего не остается, как примирительно отступить.
– Все, прости, пупсик, не серчай. Выйду к туалету через ту дверь? Или тут еще какие комнаты есть, чтоб не перепутал?
– Больше нет комнат. Уходите.
Слышу, как закрылась дверь. Со свистом выдохнула Марина. Сделала несколько шагов в мою сторону, подошла, прижала указательный палец к губам, чтоб я не издавала ни звука, и начала переставлять с места на место какие-то коробки, греметь ими, негромко напевая при этом. Я молча стояла на своем месте, боясь пошевелиться, едва дыша.
Он был прав. Всё это время, паранойя и пытаясь сберечь меня, он был прав. А я подставлялась и подставляла других. В полутьме подсобки я видела, как напряжена Марина, которая совершенно не обязана торчать здесь со мной сейчас. Которая может пострадать из-за меня. Как все в баре. Фил. Тимур.
Матвей.
Опираюсь затылком о полку и медленно, негромко выдыхаю, пытаясь держать себя в руках. Только бы этот вечер не закончился ничьей смертью.