Текст книги "Дитя Шивай (ЛП)"

Автор книги: Дж. Р. Катерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

Он одарен, в этом я уверена. А значит, в его жилах течет хоть сколько-то крови фейнов, хотя я понятия не имею, сколько именно крови требуется, чтобы получить дары их рода.

Я звоню в колокольчик для прислуги, требуя таз с водой, мыло и немного еды, что капитан с радостью предоставляет. Он ничего не говорит, когда я возвращаю ему полный кувшин эля, который он принес мне прошлой ночью. Я не могу сдержать смех, когда он тащит его в свою каюту, вместо того чтобы вернуть на склад.

Я умываюсь в небольшом тазу и запихиваю остатки жасминового мыла в маленький кожаный мешочек. Цветочный аромат не похож ни на что, чем я пользовалась раньше, и, как бы я ни старалась не обращать внимания, мне нравится, как он льнет ко мне.

Высыхая, я укладываю волосы в привычные спирали, затем достаю платье, которое выбрала для меня Лианна. Она была весьма придирчива к его крою и к тому, какие украшения я должна надеть по прибытии. Не сомневаюсь, что король получает полный отчет о каждой леди, пересекающей море.

День проходит в тумане размышлений, но то, как корабль отходит от порта, заставляет меня напрячься. На палубе раздаются тяжелые шаги, и я вскакиваю на ноги, склонив голову набок, пытаясь разобрать приглушенные крики команды. Корабль кренится набок, сбивая меня с ног. Я падаю с глухим стуком и проклятием на губах, вскакивая на ноги секунды спустя.

Какофония с верхней палубы быстро стихает. Хаотичные звуки сменяются приглушенным криком в недрах корабля. Я долго стою у двери, готовая к удару – ожидая, что в мою каюту ворвутся, и готовая сама вырваться наружу, чтобы вступить в бой, если потребуется. Но никто не приходит. Крики сменяются убаюкивающим гулом скрипящего корабля, качающегося на волнах открытого океана.

Ещё долго после того, как суматоха утихает, я беспокойно хожу из угла в угол. Ненавижу быть в неведении. Маленький шнур у двери умоляет, чтобы его дернули, вызвали капитана, чтобы я могла потребовать ответов, но я не могу заставить себя это сделать. Если есть проблема, я лишь отвлеку его от обязанностей, а если нет – я могу подождать.

Я заплетаю косу, чтобы тут же расплести ее, и так десять раз подряд, сидя на краю койки. Желудок урчит. И все же я не делаю попыток дернуть за шнур.

Я знаю, что это лишь вопрос времени, когда придет Кеш и объяснит мне, что случилось. Он посмеется над тем, что я волновалась, и расскажет историю о нашем знакомстве, которую, как он думает, я забыла. Он всегда так делает, чтобы успокоить меня. Я никогда не останавливаю его, чтобы сказать, что за все годы, проведенные вместе, я не забыла ни единого момента, потому что мне нравится, когда он рассказывает эти истории.

Глубокой ночью мой желудок скручен в тугой узел. Я кладу голову на бугристую подушку на койке, и сон наконец побеждает тревогу. Я шевелюсь, только когда знакомая тяжесть опускается рядом со мной.

– Прости, что заставил ждать, – говорит он, касаясь пальцем моей щеки.

Мой взгляд фокусируется на мужчине, сидящем передо мной, и я приказываю себе не плакать, не бросаться к двери, чтобы развернуть корабль обратно в порт и сравнять тот город с землей силой своей ярости. Его кожа бледна, а вокруг глаз залегли темные круги. Часть из них – синяки, часть – нечто совершенно иное.

Я сажусь и хватаю его за подбородок, поворачивая голову, чтобы осмотреть лицо со всех сторон, хмуря брови, когда спрашиваю:

– Что, во имя халиэля, случилось?

– Просто небольшая потасовка с местными, – говорит он, морщась от прикосновений моей руки.

Не сбитая кожа на костяшках и не то, что они покрыты засохшей кровью, пробуждает во мне демона. А рука, обхватывающая талию, и то, как он прижимает ее к боку, скрывая рану.

– Покажи, – холодно требую я.

– Пустяки, – говорит он.

– Я сказала, покажи, – мой голос не дрожит, и он уступает, вставая и опуская руку, чтобы я могла осмотреть рану под ней.

Я встаю на колени на койке, осторожно приподнимаю ткань туники, подавляя вздох. Длинный порез проходит горизонтально по его боку, и, учитывая местоположение, ему повезло, что лезвие ударило по ребру, а не по уязвимой плоти между ними. Это не смертельно, если не будет инфекции, и рану уже зашили. Горло сжимается, когда я опускаю ткань обратно на его бок.

– Как это случилось?

В ответ он кладет мне на ладонь небольшой кожаный мешочек. Я развязываю кожаный ремешок, стягивающий его, и едва не роняю сверток на койку, когда заглядываю внутрь.

– Смола?! – шиплю я в шоке.

Его лоб морщится.

– Нет такой завесы в расколе, в которой я дал бы тебе смолу, Вари. Это трава, успокоительное. Она поможет тебе со снами. Используй экономно. Попробуй найти другой способ разрядки, если сможешь. Вряд ли ты найдешь еще, так что, когда она закончится, ты останешься одна.

Я чувствую, как кровь закипает под кожей, руки начинают дрожать.

– Ты позволил им избить себя ради этого?! – кричу я, вскакивая на ноги, чтобы испепелить его взглядом, находясь ближе к уровню его глаз.

Понятия не имею, кто эти «они», но ничто из того, что этот человек мог бы мне дать, не стоит риска его жизнью.

– Я достал то, что тебе было нужно, – огрызается он.

Я не могу позволить себе думать о том, через что он прошел, чтобы достать эту траву. Это не обычные бандиты сделали с ним такое. Это не какая-то сделка в темном переулке, пошедшая не так. Кто во всем Терре мог подобраться так близко к тому, чтобы прикончить мастера теней одним лишь клинком?

– Мне это не нужно, – выплевываю я, швыряя мешочек на пол. – Мне нужен ты, живой и целый.

– Я никогда не был тебе нужен, Вари, – ровно говорит он.

– Ладно, – я сжимаю кулаки по бокам и сглатываю, подавляя каждый инстинкт выживания, вбитый в меня годами. – Я не хочу этого. Я хочу тебя.

– Живого и целого, – добавляет он как ни в чем не бывало.

Я с трудом сглатываю, заставляя себя сделать шаг вперед, вопреки тому, что каждый мой инстинкт бунтует против этого действия. Прижимаюсь лбом к его груди и вдыхаю его запах.

Желудок скручивает, когда правда, которую я не желала признавать даже самой себе, срывается с моих губ непрошенной:

– Я просто хочу тебя, Кеш.

На мгновение мне кажется, что я чувствую, как он подается ко мне. Я представляю, как его руки обнимают меня и притягивают к себе, как он шепчет каждое обещание, которое мое сердце жаждет сорвать с его губ. Когда он заговаривает, у меня стынет кровь.

– Ты теряешь бдительность, Вари.

Моя спина деревенеет, и он делает шаг назад, растворяется в пространстве – и в этом жесте кроется столько изощренной жестокости. Все мышцы моего тела сжимаются, пока я готовлюсь к удару, который он вот-вот нанесет. Он говорил это сотни раз за эти годы, всегда во время наших тренировок. Так он всегда сообщал мне, что я вот-вот проиграю. Своеобразное милосердие с его стороны – дать мне возможность заметить ошибку до того, как он прикончит меня.

Я неохотно поднимаю взгляд на его лицо. Он так искусно носит свою маску; его глаза лишены всяких эмоций, заставляя меня чувствовать себя жалкой ученицей под его взором.

– Не надо, – умоляю я, едва не давясь этой просьбой.

– Ты больше никогда не должна доверять никому подобные знания.

– Кроме тебя, – спорю я.

Он всегда был исключением.

– Даже мне, – рычит он. – Опасны все, а те, кому ты доверяешь и кого впускаешь в свои тайны – опасны вдвойне.

– Но ты бы никогда не…

– Довольно! – кричит он. – Что бы ты ни собиралась сказать – я бы смог, я уже это делал и сделаю снова. Ты погубишь себя, если продолжишь верить, что люди – это те версии самих себя, которые они тебе показывают. Нас по-настоящему определяют темные, ненавистные частицы, которые мы прячем глубоко внутри, и никто никогда не доверит тебе их.

– Хватит, Кеш. Ты звучишь как Лианна, – мой голос слаб, во рту пересохло, но в словах, которые я швыряю в него, всё еще есть яд.

– А ты, – он тычет в меня пальцем, не в силах унять дрожь в руке, пока слова льются потоком, – звучишь как капризный ребенок на грани слез, потому что ей сказали, что она не может играть со своей любимой игрушкой.

Я принимаю каждое слово, которое он бросает в меня, как истинный солдат. Спина прямая, подбородок выше, взгляд пригвожден вперед. А он тем временем разносит в щепки самые хрупкие части моей души – те части, которые я доверила ему хранить, когда сложила их у его ног.

Убедившись, что я не стану возражать, он направляется к двери, останавливаясь с рукой на рычаге.

– Мне жаль сообщать тебе об этом, Шивария, но все твои игрушки сломаны. И если по какой-то жестокой иронии судьбы тебе когда-нибудь вручат что-то безупречное, советую тебе выбросить это прежде, чем твоя собственная порча заразит эту вещь, превратив ее в нечто, что ты никогда не смогла бы обожать.

Я не вздрагиваю, когда за ним хлопает дверь. Я не падаю на колени и не плачу. Мне просто жаль ее – девушку, стоящую в одиночестве в этой комнате. Ту девушку, которой я была раньше.

Я пытаюсь воссоздать в памяти образ той девчонки, понимая в глубине души, что никогда больше ее не увижу. Через десять лет я забуду часть ее черт; те черты, с которыми, я уверена, важные люди в моем далеком будущем хотели бы познакомиться, но теперь никогда не узнают. Части, которые я хочу сохранить, и части, которые я жажду забыть.

Я подбираю с пола маленький кожаный мешочек, трачу час на то, чтобы довести свои локоны до совершенства, и искусно вплетаю в пряди множество драгоценностей, пока шелковистые черные спирали не начинают сверкать, как небеса в новолуние.

Лианна сделала правильный выбор, собрав платье, которое я надела для прибытия. Линия выреза проходит высоко и широко по плечам. Тонкая ткань закрывает каждую часть моего тела, и всё же каким-то образом её цвет слоновой кости сливается с моей кожей, не оставляя места воображению.

Я накидываю на плечи легкий плащ, оттенок серого в котором идеально сочетается с моими глазами. Маленький кожаный мешочек, оставленный мастером теней, я кладу в надежно спрятанный внутренний карман, гадая, законно ли вообще это вещество. Лучше держать его подальше от глаз, на всякий случай.

Я жду на койке, и вскоре корабль бросает якорь в порту. Когда капитан приходит за мной, я следую за ним без колебаний, оставляя в этой маленькой комнате, где ее разбили на куски, ту женщину-Дракай, которой я была еще несколько часов назад.

– Леди Шивария, – капитан предлагает мне руку и выпячивает грудь, пока я осматриваю его парадную форму и киваю в знак одобрения.

Взяв его под локоть, я плавно надеваю маску женщины, роль которой мне суждено сыграть. Капитан с показной торжественностью ведет меня по верхней палубе. Его команда разглядывает меня, перешептываясь. Без сомнения, все они гадали о таинственной леди, привезенной из-за моря в надежде соблазнить короля. Местные рабочие в доках провожают меня взглядами, а изящные экипажи замедляют ход, проезжая мимо – их пассажиры с любопытством выглядывают наружу.

Простая, но элегантная карета подъезжает к подножию трапа, и капитан сопровождает меня на пристань. Дверца распахивается, и из кареты вальяжно выходит рослый, слегка полноватый мужчина с темными глазами и тщательно уложенными золотистыми волосами, которые изысканно контрастируют с его смуглой кожей цвета палисандра. Он одет в претенциозный костюм из пурпурного бархата с пуговицами, усыпанными бриллиантами. Достав из кармана яркий платок, он бросает свирепый взгляд на свежую кучу навоза. Махая тканью перед лицом, он обходит кучу с натренированным изяществом и улыбается, взглянув на меня.

– Ах, моя прелестная племянница! – говорит он, когда подходит, целует меня в обе щеки и заключает в теплые объятия. – Как я рад тебя видеть! Как поживает мой дорогой брат? О небо, как же ты выросла! – он сияет и указывает на карету. – Идем. Уверен, ты устала после долгого путешествия.

Я позволяю капитану передать меня незнакомцу, принимая предложенную руку. В тот миг, когда моя нога касается ступеньки кареты, кожу покалывает – нежный ветерок скользит по щеке, принося с собой запах шторма. Моя спина невольно деревенеет, шаг сбивается. Я уже знаю, что увижу, если обернусь. Поэтому я лишь благодарю «дядю» за поддержку и сажусь в карету, не оглядываясь назад.

Глава 9

ПОМЕСТЬЕ, А'КОРИ

Наши дни

Филиас, мой «дядя», кажется на редкость жизнерадостным человеком. Разыгрывает ли он спектакль для меня или для зевак, нас разглядывающих, но он картинно указывает на все самые впечатляющие места, мимо которых мы проезжаем, пока карета скользит по безупречным дорогам А'кори. Древние мощеные улицы бесконечно далеки от грязных, изрытых войной колей, покрывающих Ла'тари.

Весь этот город на склоне холма – потрясающая вереница смелых красочных зданий, громоздящихся друг на друге; каждый дом и лавка выше предыдущего. Большие балконы украшают большинство домов. Широко распахнутые двери открыты навстречу весеннему бризу, вытягивающему длинные полотнища прозрачных тканей в сторону моря.

Парки на утесах, спроектированные с большим умом, украшены большими медными статуями, давно покрывшимися патиной от соленого морского воздуха. Многие из них обращены взором к открытым водам океана; настолько реалистичные в своем исполнении, словно они когда-то несли дозор, но застыли в своей форме после столетий охраны родных домов.

Нежный порыв ветра щекочет нос, дразня ароматом свежей сладкой выпечки, и желудок предает меня громким урчанием. Колокольчики, висящие над дверями местных лавок, весело звенят, когда посетители входят и выходят, растворяясь в тихом гуле приветствий и прощаний. Это разительно отличается от мрачного города, который я ожидала увидеть.

Кажется, что главный бульвар будет бесконечно виться на север, пока вдруг город не закончится, вырвавшись из плена разноцветных стен и расступившись перед открытым простором пышной, дикой зелени. Вдалеке, у подножия множества высоких заснеженных пиков, приютился дворец. Его темные шпили устремляются ввысь на сотни футов, пронзая облака, словно они были построены, чтобы украшать их, как корона. Лучи раннего утреннего солнца преломляются в окнах самых высоких башен, разбрасывая сверкающие блики, подобные драгоценным камням среди небес.

– Разве это не грандиозно? – со вздохом произносит мой дядя, явно очарованный видом, и я не могу поспорить: дух захватывает.

Лишь однажды я была в столице Ла'тари. Именно там меня отобрали для службы в Дракай, хотя Лианна тренировала меня пять лет, прежде чем представить королю. С того дня, как она нашла меня в нежном возрасте четырех лет, каждое мгновение бодрствования уходило на мое обучение.

Я сомневалась, что меня примут в ряды, когда Лианна привела меня к королю. Не секрет, что я была самой нелюбимой ученицей Лианны; меня всегда было недостаточно, чтобы удовлетворить ее потребность в совершенстве. Недостаточно быстрая, недостаточно ловкая, недостаточно умная и уж точно бесконечно далекая от тех красавиц, которым она привыкла даровать титул Феа Диен. Но ничто из увиденного в столице Ла'тари не могло подготовить меня к роскоши королевства А'кори.

Карета замедляет ход, начиная подъем к дворцовым землям; размер и величие каждого поместья, которое мы проезжаем, возрастают по мере приближения к хорошо укрепленной территории дворца. Сам дворец расположен за высокими, толстыми стенами из темного гранита, на вершине крутого склона, за прекрасным лесом, у подножия которого протекает широкая полноводная река. Теперь мне ясно, почему он никогда не был захвачен. Это воплощение тактического кошмара для любого, кто осмелится попытаться прорваться внутрь, и мне не терпится спросить Бронта, как бы он взялся за его захват.

Отвлеченная красотой королевства, я едва замечаю, как карета останавливается во дворе того, что станет моим новым домом на обозримое будущее. По размеру и состоянию поместья ясно, что Филиас – невероятно богатый человек, и я невольно задаюсь вопросом, какая часть его средств поступает от короны Ла'тари. Его поместье стоит на небольшом возвышении прямо напротив дворцовых земель, гранича с восточной стороны с густым вековым лесом. Каждый сантиметр его дома, не занятый окном или дверью, от земли до крыши покрыт пышно цветущей лозой с самыми изысканными красными цветами, какие я когда-либо видела.

Дверца кареты распахивается, и я вдыхаю полные легкие цветочного воздуха; дыхание покидает легкие со вздохом. Я рада освободиться из своего заточения на корабле, оказаться там, где можно размять ноги, где-то… в другом месте. Я гоню мысли о корабле в тот же миг, как они возникают, подавляя запутанное минное поле воспоминаний, которые не желаю переживать заново.

– Ты превратилась в настоящую юную леди с тех пор, как я в последний раз видел тебя на праздновании твоего права по рождению, – голос Филиаса вырывает меня из мрачных мыслей, и я понимаю, что взяла его под руку и позволила вести меня в дом.

Мимо проносятся слуги с охапками срезанных цветов фиолетовых и синих оттенков, их подносы высоко нагружены маленькими, богато украшенными пирожными. Интересно, скольким из его людей можно доверять? Не всем, раз даже в уединении своего дома он продолжает соблюдать приличия.

Его взгляд, а следом и мой, падает на серебряный поднос, заваленный письмами с его золотой печатью – маленькой прыгающей лисицей. Кажется, подходящий герб для шпиона, пожалуй, слишком уж прямолинейный, но кто я такая, чтобы судить? Этот человек явно делает свое дело, раз ему доверили заботу обо мне на время выполнения задания. Впечатляет, что, работая так тесно с Ла'тари, он умудрился остаться столь близким ко двору короля фейнов.

Я не могу контролировать глубокую яму, образующуюся в желудке, когда мимо меня торопливо проходит худощавый мужчина-фейн с волосами цвета ржавчины, вынося письма через парадную дверь. Хотя он и обладает всей неземной красотой их расы, в нем нет ни капли той смертоносной грации, которую я видела в детстве. Привыкнуть к присутствию фейнов – это одновременно и необходимость для моей миссии, и величайшая угроза для моей жизни. Я смотрю, как он исчезает за высокой живой изгородью, окаймляющей двор, с любопытством гадая, каков может быть его дар, когда голос дяди прерывает мои размышления.

– Я решил устроить прием в твою честь, племянница, – говорит Филиас, ведя меня вверх по парадной лестнице. – Уверен, к завтрашнему вечеру ты хорошо отдохнешь и будешь готова принять моих гостей.

– Спасибо, дядя. Для меня будет честью познакомиться с твоими друзьями, – отвечаю я, когда мы выходим на площадку второго этажа.

Хотя знакомство с его друзьями, возможно, и не такая уж честь, как я утверждаю, мне не терпится завести связи, необходимые для выполнения миссии.

– Уверен, довольно скоро ты заведешь и множество своих собственных, – он улыбается и подмигивает, явно довольный нашим маленьким представлением на данный момент.

Мне требуется все самообладание, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, когда он открывает дверь, заводя меня в угловую комнату с видом и на дворец, и на его собственные обширные сады.

– Я распоряжусь, чтобы подняли твой багаж и принесли немного еды. Уверен, твой вкус отчаянно нуждается в чем-то куда более изысканном, чем корабельная пища.

– Это очень любезно с твоей стороны.

– Вовсе нет, – говорит он, отмахиваясь рукой. – Надеюсь, ты будешь чувствовать себя как дома. Если тебе что-нибудь понадобится, вот здесь шнур для вызова прислуги, – он указывает на длинный золотой шнур у двери.

Я склоняю голову в благодарности, и он учтиво удаляется.

Никогда в жизни я не видела такой огромной комнаты; конечно же, одному человеку не нужно столько места просто для сна. Не то чтобы я жаловалась. На одной только кровати поместилось бы восемь таких, как я, и я невольно стону, когда моя рука касается темных шелковых простыней, ниспадающих на деревянный пол. Не терпится скользнуть в них всем телом.

За позолоченными дверями находится отдельная комната для купания. Темные каменные полы зеленого оттенка сияют в свете, льющемся сквозь высокие окна с освинцованным стеклом. В центре комнаты стоит большая ванна, а рядом – рычаг, призывающий воду наполнить чашу. Я никогда не видела ничего подобного и мысленно ругаю себя за восторг. Жду не дождусь, чтобы опробовать это. Лианна предупреждала меня о том, как дворяне на севере кичатся своим богатством, но ничто из того, что я узнала об А'кори, не подготовило меня к тому, что я вижу.

Вернувшись в главную комнату, я вешаю плащ и приоткрываю окно, выходящее в сад. Сладкий цветочный бриз, пропитавший территорию, врывается в мои покои, колыша легкие шторы длиной до пола. Я устраиваюсь в большом, обитом бархатом кресле с прекрасным видом на поместье и откидываю голову на высокую мягкую спинку.

Горло обжигает, глаза начинают слезиться. Я говорю себе, что это, должно быть, цветы, аллергия, небольшое неудобство и не более того. Губы слегка дрожат, и я говорю себе, что просто устала. Так и есть. Я почти не спала прошлой ночью. После сна мне станет лучше. Глаза закрываются, когда щебетание девичьего смеха влетает в окно с ветерком и проносится мимо ушей. Голоса, уносимые ветром, убаюкивают меня как раз в тот момент, когда одинокая предательская слеза скатывается по щеке.

Меня будит стук в дверь; всё мое существо протестует против отсутствия кинжалов, пока я встаю, чтобы открыть. Вероятно, еще слишком рано, чтобы я привлекла какое-то реальное внимание, и я напоминаю себе, что тот, кто пришел причинить мне вред, вряд ли стал бы стучать. Трудно почувствовать полное облегчение, когда я обнаруживаю за дверью худощавого мужчину с рыжеватыми волосами. Он предлагает большую тарелку с домашней едой, от одного запаха которой у меня текут слюнки. Он задерживается лишь для того, чтобы затащить мой сундук в комнату и передать приглашение на ужин от Филиаса, прежде чем оставить меня наедине с трапезой.

Часы сна, упущенные прошлой ночью, начинают сказываться, когда еда укладывается в желудке, но я не могу позволить себе спать дальше. Я провожу день, исследуя дом. Я отмечаю в уме выходы, кратчайший путь к каждому из них, предметы по всему дому, которые можно использовать как оружие, если возникнет необходимость. Всё как обычно.

Смесь фейнов и людей работают бок о бок, готовясь к завтрашним торжествам. Я постоянно напоминаю себе, что не все фейны такие, как те, с кем я столкнулась в лесу много лет назад, и что жизнь под властью продажного короля не делает их злом. Люди здесь чувствуют себя непринужденно рядом с ними, несмотря на трудности, которые их народ испытывает на своей истинной родине за морем. Интересно, знают ли они вообще о состоянии Ла'тари? О его людях. Их людях.

Мой взгляд привлекает поразительная фейн с серебряными волосами. Она стоит у большого окна на первом этаже, открытого в сад. Лоза, подобная тем, что украшают фасад, обвита вокруг ее руки, и поначалу я думаю, что она, должно быть, подрезает ее. Мое тело напрягается, глаза расширяются, когда лоза извивается в ее руке и выпускает крошечный бутон, который расцветает пунцовым цветком прямо у меня на глазах.

Кожу покалывает, словно я попала в эпицентр грозы, волосы на затылке встают дыбом. Я не могу оторвать взгляд от этой сцены. Ошеломленная, я наблюдаю, как лоза растет – сначала на дюймы, затем на футы. Она говорит с ней, побуждая ее закрепиться, пока внутренняя стена, перед которой она стоит, не покрывается от пола до потолка ковром переплетенных лоз, густо усыпанных тяжелыми ароматными цветами.

Она выглядывает в окно и тихо говорит «спасибо» кому-то, кто стоит вне поля моего зрения. Возможно, она снова разговаривает с лозой. Я ловлю себя на мысли: отвечают ли ей растения? И решаю, что, пока я не узнаю наверняка, лучше вести себя так, будто они могут.

В течение дня я замечаю и других одаренных А'кори. Некоторые используют легкие порывы воздуха, чтобы смахивать пыль, другие зажигают огонь мановением руки, когда к вечеру в доме становится прохладно. Я провела свои исследования и знаю об их способностях не меньше любого Дракай. Мои ресурсы в крепости были ограничены, но меня научили достаточно, чтобы понимать: дары, используемые открыто, – это лишь салонные фокусы по сравнению с более редкими дарами, которые всегда были тщательно охраняемыми секретами.

В поместье нет недостатка в роскоши. О многом из этого я слышала в ярких описаниях Лианны, но никогда не видела. Оказавшись в библиотеке, я ничего не могу с собой поделать: челюсть отвисает, когда я осматриваю корешки на нижних полках. Окна тянутся от пола до потолка, освещая мягким угасающим светом два этажа книг в кожаных переплетах.

Я благоговейно касаюсь корешков пальцами, когда рыжеволосый мужчина приходит за мной к ужину. Филиас составляет мне компанию своей непринужденной беседой, расспрашивая сначала о своем брате – моем отце, затем о погоде в Ла'тари и так далее.

За обильной трапезой из ароматного мяса, пряного хлеба и подносов с приправленными овощами, которых я никогда не пробовала и вряд ли смогу описать, мы обсуждаем тех, кто приглашен завтра на мое представление свету. Он особо отмечает горстку молодых девушек, с которыми мне было бы полезно подружиться, называя имена тех, кого король держит в большом почтении. Именно их я должна убедить принять меня и внушить им, что я достойна аудиенции с их королем.

– Боюсь, сам король присутствовать не будет. Я только что узнал, что у него возникли дела за пределами столицы, и он уехал лишь вчера, чтобы заняться ими. Мой источник не смог сказать точно, когда он вернется.

Это не идеальный расклад, но я вряд ли ожидала, что судьба притянет его на мою орбиту сразу по прибытии.

– Какая жалость, – говорю я. – Надеюсь, дела не задержат его на весь сезон.

– Думаю, это маловероятно, но не сомневаюсь, что мы узнаем больше на приеме. Мои гости наверняка снабдят нас множеством великолепных сплетен на эту тему.

Он подмигивает мне поверх хрустального кубка, наполненного темно-красной жидкостью, и я думаю, что в какой-то момент мне действительно придется найти время, чтобы поговорить с этим человеком о его методах скрытности.

После ужина и роскошного десерта из торта «Черный лес» и замороженных сладких сливок Филиас отправляет меня в мою комнату. Он напоминает мне чувствовать себя как дома, обещая зайти утром, прежде чем обязанности хозяина, несомненно, поглотят всё его внимание.

Я совершенно вымотана к тому времени, как добираюсь до своих покоев, и, как бы я ни предвкушала это ранее, я даже не смотрю в сторону ванны. Идея искупаться звучит потрясающе, но я могу просто уснуть и утонуть, если попытаюсь сделать это сейчас.

Я направляюсь к шкафу и выуживаю маленький мешочек с травами из внутреннего кармана плаща. Развязываю тесемки и принюхиваюсь, морща нос, когда меня встречает едкий, горький запах земли и цитруса. Опыт подсказывает, что на вкус это должно быть так же гадко, как и на запах. Я зажимаю крошечную щепотку двумя пальцами и кладу ее на корень языка, готовясь к худшему.

К моему приятному удивлению, трава растворяется почти мгновенно, оставляя после себя сладковатое послевкусие. Надо будет выяснить, как она называется. Если она работает так хорошо, как я предполагаю, знание об этой траве станет ценным дополнением к моему и без того обширному списку домашних снадобий.

Вернув мешочек в потайной карман плаща, я вешаю платье и заползаю в постель. С моих губ срывается стон, когда тело скользит под шелковое одеяло. Ничто не имеет права быть настолько приятным. Вытянувшись между простынями, я шевелю пальцами ног.

Я не привыкну к шелку.

Но почему бы не насладиться им, пока я здесь.

Мои веки тяжелеют, и разум вскоре следует за ними в блаженную пустоту сна без сновидений, которого я искала годами. Последняя мысль, скользнувшая по поверхности сознания, прежде чем я отключаюсь, – это он.