Текст книги "Дитя Шивай (ЛП)"

Автор книги: Дж. Р. Катерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 36 страниц)

Дж. Р. Катерс
Дитя Шивай

18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Тропы

Фея/Фейри/Эльфы

Вынужденная близость

Обретённая семья

Политика, заговоры и дворцовые интриги

Истинные пары

Сильная главная героиня

От врагов к возлюбленным

Защищающий (властный) главный герой

Слоуберн

Шпионы, убийцы, плохие парни

Глоссарий

А'кори – северный континент. Родина народа А'кори.

Дракай – элитные наемные убийцы короны Ла'тари.

Феа – существа, тесно связанные с природой и соединенные с жизненной силой Терра.

Феа Диен – «Прекрасная смерть». Организация женщин-убийц в рядах Дракай.

Фейн – разновидность феа, внешне наиболее схожая с людьми.

Ла'тари – южный континент. Родина ла'тарианцев.

Шивай – душа Терра, свет всего живого.

Терра – мир.

Раскол – событие, когда древние разделили душу своего мира на пять частей, известных как Завесы Терра.

Завесы – Пять царств, образовавшихся в результате Раскола. Пять миров, существующих бок о бок, невидимых друг для друга.

Руководство по именам и названиям

● Ари

● Богья

● Филиас

● Кишек

● Медиа

● Миажна

● Мьюри

● Найя

● Нурай

● Риа

● Риш

● Шивария

● Сисери

● Тахейна

● Вакеш

● Валтура

● Ватрук

● Зейвиан

Глава 1

ЮЖНАЯ КРЕПОСТЬ, ЛА'ТАРИ

Наши дни

С судорожным вдохом я заставляю себя открыть глаза, стряхивая багровый морок, преследующий меня во снах. Я всматриваюсь в тусклый предрассветный свет, просачивающийся в мою тесную каменную комнату в крепости Ла'тари. Короткие, обжигающие легкие вдохи – всё, на что я способна, очнувшись от ужасов, живущих в моем сознании. Я твержу про себя одну и ту же мантру, которую повторяю почти каждое утро с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

В безопасности. Ты в безопасности. Это не наяву.

Я сижу, готовая к удару; капля пота падает на грубое шерстяное одеяло, укрывающее мое нагое тело. Оно казенное, серое и жесткое, созданное для одной простой цели – совсем как режим Ла'тари, совсем как я сама. Костяшки моих пальцев побелели: так крепко я сжимаю свои обсидиановые кинжалы. Я держу клинки в защитной позиции, прикрывая лицо, словно пожирающие мой разум кошмары могут последовать за мной в мир явь и нанести смертельный удар.

Тьма, что вскипает во мне каждую ночь, пока я сплю, по крайней мере обеспечила мне отдельную комнату. Немногих женщин отбирают и обучают, чтобы стать Дракай, и все они отказались быть моими соседками после одного несчастного случая, произошедшего много лет назад. Аванжелин, девушка исключительной красоты, попыталась разбудить меня от беспокойного сна и в награду за свои старания получила удар одним из моих кинжалов по лицу. Девушка выжила, но толстый рваный шрам, оставшийся на ее фарфоровой коже, лишил ее той жизни, для которой она была предназначена. Она все еще будет Дракай, элитной наемной убийцей короны, но уже никогда не станет Феа Диен – «прекрасной смертью». В наших рядах нет места тем, у кого есть изъян.

Бешеный стук сердца наконец начинает замедляться, и я убираю клинки в ножны под подушкой, с силой втягиваю воздух в легкие и выдыхаю его облачком пара. Саднящая боль в горле от прохладного весеннего воздуха безошибочно подсказывает: я кричала во сне. Снова. Годы повторения одного и того же научили меня: никто и никогда меня не слышит. Стены крепости слишком толсты, чтобы мой ужас достиг чужих ушей, а если и достигает – никому нет дела до источника этого звука.

Я их не виню. Даже в сердце самой неприступной цитадели на южном побережье приходится дважды подумать, прежде чем рисковать головой ради незнакомца. Смертоносное мастерство и жестокость, которые Ла'тари вбивают в своих бойцов, похоже, идут в комплекте с неспособностью отличать друга от врага. И все же, внутри крепости куда безопаснее, чем за ее стенами.

Оторвав взмокшее тело от постели, я направляюсь к небольшому металлическому кувшину у окна. Делаю долгий глоток ледяной жидкости, не обращая внимания на струйку воды, стекающую по подбородку мимо губ. Комната проста и лишена излишеств, если не считать маленькой жесткой кровати и простого умывальника под окном. Это больше, чем то, о чем смеет мечтать большинство ла'тарианцев. Мне повезло – об этом мне напоминают каждый божий день.

Моя наставница, Лианна, нашла меня еще ребенком, спустя считанные часы после подписания договора, положившего конец войне, в разгар которой я родилась. Но новости медленно доходили до маленьких пограничных городков, и к тому времени, как ее отряд добрался до моей деревни, ей не оставалось ничего иного, кроме как вытащить меня из горящих руин моего дома. Она так и не стала мне настоящей матерью – по крайней мере, не такой, какими их описывали те, кому посчастливилось жить в окружении семьи. Зато она дала мне жизнь, цель и способ отомстить за всё, что у меня отняли той ночью.

Я наполняю небольшую чашу под окном и обтираюсь холодной мокрой тряпкой. От ледяной воды у меня перехватывает дыхание, когда случайная капля стекает по боку. Весенняя оттепель только началась, и еще на прошлой неделе мне каждое утро приходилось разбивать лед в кувшине. Я напоминаю себе, что в палящий летний зной буду только рада облегчению, которое дарит прохладная вода, и, подавив дрожь, вытираюсь насухо и тянусь за своей формой.

Пальцы привычно шнуруют черную боевую кожу, которую я ношу с самого детства. Этот наряд разительно отличается от образа скромной леди, которой Лианна воспитывала меня последние двадцать лет. Не ради меня она потратила столько долгих часов, лепя из меня супругу, достойную короля, – это делалось лишь во благо королевства. Я живу, чтобы служить, и эти драгоценные минуты одиночества в моей скромной комнатушке – единственное время, которое всегда будет принадлежать только мне. Я гоню от себя мысль, что даже этому скоро придет конец.

Распутав узлы в густых локонах цвета воронова крыла, спускающихся до поясницы, я заплетаю их в длинную косу. Как бы я ни спорила, Лианна всегда настаивала, чтобы я не стригла волосы короче. Большинство женщин Ла'тари тратят уйму сил на уход за волосами, выставляя их как предмет гордости: заплетают, завивают или украшают всевозможными драгоценностями. Возможно, я поступала бы так же, если бы природа наградила меня золотисто-медовым оттенком, который здесь считают эталоном красоты. Но для меня цвет моих волос – словно пятно позора, которое никогда не смыть. Верный признак крови фейн в моих жилах, пусть даже это дальнее родство.

Я бросаю взгляд на дверь, подавляя тьму, что клубится внутри. Зря я позволила Лианне вчера отвлечь меня от спарринга с Бронтом. Это один из немногих способов усмирить демона, терзающего мой сон, которые мне известны.

Я издаю тихий смешок, превращающийся в облачко пара, при мысли о том, что я вообще способна хоть как-то повлиять на Лианну. Вся моя жизнь подчинена требованиям этой женщины, и ни мои слова, ни поступки не заставят ее свернуть с пути, который она для меня наметила.

Прищурившись, я выглядываю в крошечное окошко над умывальником. Судя по свету, у меня есть еще час, прежде чем крепость начнет просыпаться. В этот утренний час почти все еще спят.

Почти все.

– Ты выглядишь как дерьмо, Шивария.

– Что ж, Бронт, по крайней мере, дни, когда я выгляжу как дерьмо, выпадают редко. Разве тебе не хотелось бы сказать о себе то же самое? – ухмыляюсь я.

Бронт смеется, и старый седой солдат сплевывает на свежевыровненный песок тренировочного ринга. Прислонившись к деревянному ограждению, он смахивает с глаз прядь грязновато-светлых волос. Он отращивает их с тех пор, как ушел в отставку в прошлом году, и теперь может с гордостью стягивать их тонким кожаным шнурком, заправляя немногие оставшиеся пряди за уши. Его лицо и руки покрыты шрамами, неровные розовые линии лишь слегка скрыты светлой веснушчатой кожей. Они были такими столько, сколько я его знаю, хотя мне ни разу не удавалось влить в него достаточно эля, чтобы услышать хоть одну историю о происхождении этих белых отметин, уродующих его плоть. Он никогда не любил травить военные байки, в отличие от многих самоуверенных солдат, служивших под его началом.

– Лианна знает, что ты здесь? – Его бровь ползет вверх под странным углом, натянутая свежим, болезненным рассечением над глазом.

– Ты же знаешь, что нет, – отвечаю я. – Мне просто нужно немного выпустить пар.

Годами я полагалась на утренние тренировки со старым генералом. Он не скрыл удивления в тот первый день, когда я пришла на спарринг, пока вся крепость спала, но лишних вопросов не задавал и всегда был рад помочь. Спустя недели спаррингов он уже ждал меня по утрам. Спустя месяцы, казалось, этот ритуал стал необходим ему самому. Я не его любимая ученица, я вообще ничья не любимая, но спустя все эти годы я стала лучшей.

Он улыбается и качает головой, несколько выбившихся прядей падают ему на лицо.

– Не сегодня.

– Бронт…

Он перебивает меня, прежде чем я успеваю возразить. Даже не знаю, зачем пытаюсь: я еще ни разу не выиграла у него спор. Каждая его часть выкована из стали – от мускулистого тела до несокрушимой воли, сделавшей его генералом. Даже отставка этого не смягчила.

– Сегодня важный день. Не могу отправить тебя на А'кори с разбитой губой, – говорит он с понимающей улыбкой.

Может, Лианна и заставила меня вступить в ряды Феа Диен, но я всегда чувствовала себя как дома именно на ринге, в бою. Если мне суждено однажды погибнуть смертью воина, я предпочла бы, чтобы это случилось на поле битвы, а не запутавшись в шелковых простынях после неудачного соблазнения.

Никогда не пойму, о чем думала Лианна, когда сделала меня тем, кто я есть. Я для этого не создана. Я провела жизнь среди женщин, упивающихся погоней, охотой, хитростью, но мне всегда было на это плевать. Я всегда была и всегда буду острым клинком, спрятанным в вазе с прекрасными цветами.

Я одариваю Бронта насмешливой улыбкой.

– Чтобы разбить мне губу, старик, тебе для начала придется хоть раз по мне попасть.

Его слишком легко спровоцировать: он отлипает от ограждения, улыбка сползает с лица, а кулаки сжимаются по бокам. Он делает шаг ко мне, и я переступаю с ноги на ногу, готовясь к его выпаду.

Хорошо.

Разрядка, которую я ищу на ринге каждое утро, – это эгоистичная потребность. Адреналин, впрыскиваемый в вены, всегда был самым быстрым способом очистить разум и избавиться от кровавых видений, приходящих по ночам. Разумеется, эта нужда, что движет мной, помогает оттачивать мастерство. К двадцати четырем годам, часы, проведенные в утренних спаррингах с генералом, превратили меня в эффективное оружие, и теперь в рядах Ла'тари тех, у кого есть шанс одолеть меня один на один, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Моя спина деревенеет, когда голос Лианны плывет по воздуху, лаская слух, словно смертоносный шелк.

– Шивария, я рада видеть, что ты сегодня рано встала.

Бронт тут же снова расслабленно приваливается к ограде, будто секунду назад не собирался доказать, как быстро он может меня переиграть. Ему это не удавалось уже много лет, и я сильно сомневаюсь, что ему хватило бы смелости действительно разбить мне губу, несмотря на все предшествующие подначки. Если этот человек кого-то и боится на этой стороне континента, так это Лианну, и никто из тех, кто встречал эту женщину, не стал бы его за это винить.

– Доброе утро, Лианна, – отвечает Бронт с улыбкой, наблюдая за ее приближением, и его взгляд оценивающе скользит по ее фигуре вверх-вниз.

Ее темные зрачки расширяются, как у крупной кошки, оценивающей добычу. У мужика есть яйца, этого не отнять. За те двадцать лет, что я знаю эту женщину, я ни разу не видела у нее любовника, хотя вполне допускаю, что она просто убивала любого, кто ей не угодил. То есть абсолютно каждого.

Лианна, моя наставница, учитель и мучитель, плывет через двор мучительно грациозной походкой. Ее медовые волосы эффектно контрастируют со смуглым оттенком кожи, ниспадая на спину неестественными спиралями, кое-где перехваченными маленькими гребнями. Ее глаза горят явным удовлетворением от того, что она нашла меня здесь. Я не удивлена ее появлению. Она обладает жуткой способностью читать мои мысли, зачастую задолго до того, как я сама их осознаю.

Я ненавижу то облегчение, которое накатывает на меня оттого, что она не застала меня в разгар поединка со старым генералом. Она могла бы прикончить его за одну-единственную отметину на моем теле сегодня. А если я ее разозлю, эта женщина вполне способна нанести мне свое, особое, жестокое наказание, не оставив на моей коже и следа.

– Решила покончить с прощаниями? – сияет она, останавливаясь рядом со мной, и тут же хмуро оглядывает мою черную кожаную форму. – В этом нет нужды, – небрежно отмахивается она, – просто следуй моим инструкциям, и ты вернешься меньше, чем через год.

– Как скажете.

Я слегка склоняю голову. Это не совсем поклон, но жизнь с Лианной всегда проще, если регулярно проявлять почтение.

– Идем, Шивария. Твой корабль отплывает с утренним приливом, – ровно произносит она, разворачиваясь на каблуках и направляясь к крепости, даже не оглянувшись.

Холодный шип страха пронзает мой позвоночник, и я встречаюсь взглядом с Бронтом, возможно, в последний раз, несмотря на ее заверения. Он ободряюще улыбается, и я гадаю, скольким солдатам он дарил такую же улыбку. Солдатам, которых он больше никогда не видел.

– До встречи, миледи. Отвага и Сила.

– Отвага и Сила, – безучастно повторяю я его девиз, прежде чем поспешить вслед за Лианной.

– Мне сказали, что мой корабль отплывает с вечерним приливом, – говорю я, пока мы идем по тихим каменным коридорам крепости.

– Ты лучше многих знаешь, что мы принимаем то, что дает нам судьба, и извлекаем из этого максимум пользы. Условия изменились, и наши планы должны быть скорректированы соответственно, – говорит она просто, будто это что-то объясняет. Я знаю, что требовать ответов не стоит.

Мой разум – это беспорядочная смесь жестоких снов и видений столь же жестокого будущего, пока я иду за ней обратно в свою комнату. Она закрывает за нами дверь и дергает шнуровку на моей форме, пока та не ослабевает и не падает на пол. Медленно обходя меня кругом, ее взгляд блуждает по каждому дюйму моей кожи цвета слоновой кости, и глаза сужаются от досады, когда она находит малейшее несовершенство. Она больше не комментирует бледный сланцево-серый цвет моих глаз или черные спирали волос, кричащие о моем злосчастном происхождении. Все те изъяны, о которых я прекрасно знаю, но которые не могу исправить. Лишь однажды, когда я была маленькой, она одобрительно отозвалась о моих полных губах и ладной фигуре. Хотя я знала немало Феа Диен, не обладавших ни тем, ни другим, и все же ставивших мужчин на колени в потоке крови.

– Хватит с этим, – говорит она, распуская мою косу и расправляя волосы по спине. – Здесь это может быть нежелательным цветом, но ты будешь ухаживать за ними и украшать их так, словно они цвета солнца. Как только ты прибудешь в А'кори, это станет благом для твоего дела.

Женщины Ла'тари до крайности тщеславны, и сколько бы я ни считала свои волосы обузой на поле боя, Лианна всегда настаивала, что польза от их красоты намного перевешивает потенциальный риск.

– Как скажете.

Она достает из моего шкафа шелковое платье; по ее заказу для моей миссии их сшили несколько. Стоимость каждого, я уверена, могла бы прокормить большую семью месяцами. У меня сводит живот от этой мысли. Лишь если я добьюсь успеха в своей миссии, эти затраты окупятся.

– Ты готова? – спрашивает она.

– Да.

Это единственный ответ, который можно ей дать, правда это или нет.

С четырех лет Лианна растила меня, обучая быть именно тем, кем она и является – прекрасной смертью. Сколько я себя помню, я знала, что однажды, когда она сочтет меня готовой, я получу свое первое задание на службе короны. Годами я с завистью наблюдала, как Дракай, тренировавшиеся рядом со мной, получали свои письма. Никто не был подготовлен к выполнению любой задачи лучше, чем я. Некоторые возвращались со своих заданий, многие – нет.

Мое письмо пришло всего несколько дней назад. Лианна вручила мне его со стоическим спокойствием, несмотря на украшавшую его королевскую печать. Она не спросила, что в нем, – полагаю, она уже знала. Ее вопрос тогда был тем же: «Ты готова?». Но кто вообще может быть по-настоящему готов к миссии, требующей оборвать жизнь короля в чужой стране? И не просто короля, а короля фейнов, древнего и могущественного.

– Хорошо.

Лианна берет мое лицо в ладони и целует в лоб. Это самый нежный и самый тревожный жест, который она когда-либо делала.

– Я всегда знала, что ты рождена стать благословением для нашего народа. Просто помни, откуда ты родом. – Она приглаживает мои волосы, голос ее сладок. – Они будут лгать тебе, использовать на тебе свои дары, пытаться склонить на свою сторону, убедить предать свой народ и присоединиться к ним. Не будь слабой. Выполни свою задачу и возвращайся домой. День твоего победного возвращения станет первым днем новой жизни на Терре, для всех нас.

Она оглядывает меня в последний раз, не в силах скрыть всю меру своего неодобрения.

– Иди со смертью, дитя.

Я поднимаюсь на борт большого корабля, ожидающего за стенами крепости, тяжело груженного товарами для торговли и покачивающегося на волнах северо-восточного побережья. Огромные доски грубо распиленной древесины сложены высокими штабелями на главной палубе, между ними оставлены узкие проходы.

Я провожу рукой по большой, шершавой доске. Это всё, чем мы можем торговать, и с каждой поставкой, пересекающей море, наша древесина становится всё менее ценной. Мы перенасытили каждый континент на Терре, вырубая наш лес так же быстро, как умирают наши рощи.

Капитан – невысокий полный мужчина с носом и щеками, покрытыми розовыми пятнами от резкого бриза открытого океана. Он щеголяет животом-бочонком и белой, аккуратно подстриженной бородой, контрастирующей с глубоким красным цветом его отутюженного мундира. Он провожает меня под палубу еще до того, как на борт поднимается команда. Каждый свидетель моего путешествия через море – это риск, а я, несмотря на свою профессию, всё же хочу жить.

– Если вам что-нибудь понадобится, миледи, – говорит капитан и указывает на небольшую веревку у двери, которая, несомненно, звонит в колокольчик для вызова прислуги.

Мужчина уходит, не сказав больше ни слова, и я слушаю тяжелый топот сапог: его команда начинает подниматься на корабль наверху. Каюта достаточно большая, чтобы вместить койку и стол с небольшим шкафом рядом, но мало чем еще. Мне много не надо, но я не могу унять страх, который вскипает внутри при мысли о том, сколько дней я буду заперта здесь во время переправы, не имея выхода для своего демона.

Я подозрительно оглядываю свою кожу, когда по рукам бегут мурашки, и мой взгляд метнулся к шкафу напротив двери. Легкая улыбка трогает уголки моих губ, а желудок ухает вниз, когда я делаю шаг к нему, берясь за ручку. Еще не открыв его, я знаю, кого найду внутри.

– Неужели Лианна думает, что мне нужна нянька? – спрашиваю я, выгибая бровь.

Тонкая деревянная дверца распахивается, являя Вакеша, лениво прислонившегося к стенке. Не припомню, чтобы видела его в чем-то, кроме простых черных кожаных штанов и белой туники. Хотя во многие из тех дней белизна его верха была запятнана и порвана, его это, похоже, никогда не волновало.

Озорная улыбка, которую я не видела слишком давно, расплывается по его лицу. Там, где волосы не собраны, кончики его белоснежных прядей касаются смуглой кожи волевой челюсти, а карие глаза сияют, обрамленные тонкими морщинками радости. Несмотря ни на что, я не могу сдержаться и отвечаю на его улыбку.

– Лианна полностью уверена в твоих способностях, но у меня свои дела в А'кори, и я не мог не заглянуть, чтобы увидеть леди Совершенство, которую Лианна создала для Его Величества.

Его взгляд лениво скользит по моей фигуре, прежде чем он проходит мимо меня и плюхается на мою койку. Закинув одну руку за голову для опоры, он достает из кармана туники яблоко и несколько раз подбрасывает его в воздух, с легкостью ловя, хотя его глаза ни на миг не отрываются от меня.

– Леди Совершенство? – Мой рот кривится от отвращения к этому прозвищу.

– Тебе не нравится? Я сам его придумал. – В его глазах вспыхивает озорной блеск, а улыбка становится шире.

Только Вакешу могло прийти в голову скрыть все мои недостатки за титулом, заявляющим о совершенстве.

– Если кто-то услышит этот титул, это определенно собьет их со следа, – признаю я.

Он хмурит брови, сводя их к переносице.

– И? Одобряет ли мастер теней творение Лианны? – спрашиваю я, без нужды разглаживая тонкую ткань своего платья.

– С таким же успехом она могла отправить тебя голой. – Его глаза сужаются, глядя на ткань, словно он действительно не одобряет этот выбор.

– Возможно, тебе стоит намекнуть ей на это, – говорю я, хлопая ресницами и понижая голос до придыхания. – Хотя я слышала, что мужчины А'кори любят разворачивать свои подарки.

Он едва не роняет яблоко, улыбка исчезает с его лица. Мне стоит огромных усилий не расплыться в широкой ухмылке при виде его внезапной потери самообладания. Прежде чем я успеваю осознать движение, он уже стоит передо мной, приподнимая мой подбородок одним мозолистым пальцем, пока мои глаза не встречаются с его довольно неожиданно мрачным взглядом.

– Никогда не доводи до этого, – предупреждает он. – Наноси удар при первой же возможности. Если ты замешкаешься – умрешь, или того хуже.

В свете моей миссии именно это «или того хуже» беспокоит меня по-настоящему. Хотя мысль о смерти может пугать, в ее окончательности есть некое подобие покоя. Слухи об одаренных фейнах за морем всегда ходили по крепости в изобилии, и годами я, затаив дыхание, слушала байки солдат, переживших войну, никогда не зная наверняка, где правда, а где чистый вымысел.

За эти годы я слышала утверждение – достаточно часто, чтобы счесть его правдой, – что король А'кори – последний из риверов. Редкий дар, позволяющий вторгаться в разум и искажать волю любого человека.

Всю свою жизнь я взвешивала достоверность этих историй. На самом деле, я мало в чем уверена, и мне предстоит пройти по тонкой грани между моим неведением и теми крохами знаний, что я смогу собрать по пути. Жаль только, что моя жизнь будет балансировать между ними.

– Вари, – шипит Вакеш, возвращая меня в настоящее. – Обещай мне: ты никогда не будешь колебаться.

– Ты звучишь почти встревоженно. – Мои губы кривятся в усмешке. – С каких это пор мастеру теней есть дело до того, вернется ли один из его птенцов в гнездо? Главное, чтобы миссия была выполнена, верно?

Его челюсть напрягается – едва заметное движение, невидимое никому, кроме меня.

– Ты знаешь, что это не так, миажна.

Я хмурюсь, услышав незнакомое слово, а его взгляд мечется по моему лицу, прежде чем он со вздохом отпускает мой подбородок и направляется к двери.

– Мы должны пересечь море за четыре дня. Лианна велела доставить кое-что перед твоим прибытием, – он указывает на шкаф. – Я добавил пару вещей от себя. Устраивайся, я буду заходить, чтобы составить тебе компанию за едой. Тебе нельзя покидать эту комнату.

– Как скажешь, – ухмыляюсь я.

Он улыбается в ответ, качает головой и уходит, закрывая за собой дверь. Он никогда не признает этого вслух, но я знаю его достаточно долго, чтобы заметить гордость в его глазах, когда я получила свое назначение от конклава Дракай. И несмотря на всё, через что мы прошли, от этого взгляда у меня едва не подогнулись колени.

Вакеш ответственен за мое создание так же, как и Лианна, а может, и больше. И хотя мне всегда кажется, что есть части меня, которые совершенно выводят его из равновесия, есть и такие, что проскальзывают сквозь все его тщательно выстроенные щиты. Это пьянящее чувство – обезоруживать мастера теней. Или было таковым, пока я не ощутила на себе жгучее жало непреклонного неодобрения Лианны.

Я подавляю волну эмоций, которые, как мне казалось, я похоронила глубоко внутри, и начинаю рыться в вещах, присланных Лианной. Всё очень предсказуемо: гребни для волос и прочие украшения, четыре легких платья и небольшой набор смертоносных снадобий. Я улыбаюсь, когда мой взгляд падает на обсидиановые кинжалы, лежащие на дне шкафа. Маленькая услуга от самого мастера теней. Я выдыхаю, когда мои руки скользят по знакомой форме клинков, и часть напряжения покидает мое тело.

Звезды небесные, даруйте ему свою милость.

Может, мне и не удастся взять клинки на берег в А'кори, но без них я сплю беспокойно, и они, по крайней мере, послужат своей цели во время плавания.

Сидя на краю кровати, я верчу кинжалы в руках. В последнее время стало казаться, что не было времени, когда кошмары меня не мучили. За эти годы мне удавалось скрывать их от Лианны, но от теней их не утаить. Вакеш узнал о них в тот же миг, как они начались.

Внезапно я слишком остро осознаю образы, которые не смогла прогнать из сознания сегодня утром. Четыре дня без спаррингов, возможно, недели или даже месяцы, если мне не удастся добиться немедленной аудиенции у короля. Мне никогда не приходилось идти на подобные уступки, и я привыкла быстро находить разрядку каждое утро на ринге с Бронтом. То, что другие воспринимали как усердные тренировки, я использовала, чтобы скрыть огромную слабость. Один из первых уроков, преподанных мне Лианной: восприятие – величайшая сила любой Феа Диен.

Я уверяю себя, что у Вакеша найдутся идеи, как мне справиться с моим демоном после переправы. Я просто не могу позволить ему узнать, насколько плохими стали сны с тех пор, как он был свидетелем их в последний раз.

Его не было годами, он подчищал хвосты в бесконечном потоке миссий, которые придумывала для него Лианна. Если я думала, что моя жизнь была тяжелой до знакомства с Вакешем, то последние четыре года стали самыми трудными. Я не чувствовала себя целой с тех пор, как мы расстались. Не то чтобы на всем континенте нашлась хоть одна живая душа, которой я могла бы сказать эти слова вслух.

Я зажимаю один из обсидиановых клинков между двумя пальцами и быстрым движением запястья подбрасываю его в воздух. Он вращается в хорошо знакомом мне ритме, и я ловлю его за рукоять, когда он падает обратно к моей руке.

Я не могу не задаваться вопросом, как Вакешу удалось получить задание, которое поместило нас на один корабль. Это решение не могло принадлежать Лианне. Она бы никогда не позволила нам быть вне поля зрения вместе так долго. Если бы она знала, я бы не удивилась, если бы она позаботилась о том, чтобы мастер теней никогда не добрался до порта. Я надеюсь лишь на то, что годы поверхностных приветствий, которыми я с ним обменивалась, закончились, и что наконец-то мы сможем вернуться к той легкости, что когда-то была между нами. В этот момент я понимаю, что нет ничего, чего бы я желала больше.