Текст книги "Непокорный (ЛП)"
Автор книги: Дж. Б. Солсбери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 11
Кингстон
– Что, черт возьми, с тобой не так? – Хейс свирепо смотрит на меня с другого конца стола в конференц-зале, куда нас всех созвал всемогущий Август Норт на совещание.
– Что? – Я прикладываю ладонь к уху. – Я не могу слышать тебя, когда твоя голова так глубоко засунута мне в задницу.
– Хватит, ребята, – говорит Хадсон, наш бессменный миротворец. – Успокойтесь.
– Он прав, – говорит Алекс Хейсу своим обычным невозмутимым голосом. – Ты у него в заднице с тех пор, как вошел сюда.
Хейс разочарованно разводит руками.
– Потому что я спросил его, подготовился ли он?
Я закатываю глаза.
– Сначала ты спросил меня, принес ли я что-нибудь еще, кроме цветных карандашей, чтобы делать заметки, а затем спросил, не предпочел бы я кроватку в углу, чтобы вздремнуть, пока большие мальчики решают большие проблемы.
– Ты действительно это сказал, – соглашается со мной Хадсон.
– Заткнись ты уже, – рявкает Хейс на своего близнеца. – Ты понятия не имеешь, каково это – иметь дело с этим титулованным маленьким придурком.
Взгляд Алекса становится жестче.
– Говорит другой титулованный маленький придурок.
– Да пошел ты. – Хейс хмуро оглядывает стол. – К черту вас всех.
Я машу рукой в его сторону.
– Голова в заднице. Теперь вы понимаете, что я имею в виду?
Хадсон хихикает, и Алекс утвердительно хмыкает.
– Кто-нибудь знает, ради чего эта встреча? – спрашиваю я.
– Август иногда так делает, – поясняет Хадсон. – Обычно ни по какой другой причине, кроме как просто потому, что он может.
Я проверяю время на своем телефоне, и также замечаю, что у меня нет новых текстовых сообщений от Габриэллы.
Прошло три дня с тех пор, как она выбежала из моей спальни, выглядя как влажная мечта, прямиком в объятия другого мужчины. Я убедил себя, что ее расстроенный уход был к лучшему. Поклялся не протягивать руку, не идти дальше, не открывать дверь, которую она так плотно закрыла.
Это не значит, что я смог перестать думать о ней.
Мне пришлось напиться до состояния небытия, чтобы перестать представлять ее на свидании. И, что еще хуже, перестать представлять, что произошло после. Мне хотелось, и так было бы лучше всего, чтобы мужчина оказался эгоистичным любовником, чтобы он получил удовольствие от ее тела, а ее оставил неудовлетворенной. Но эта девушка заслуживает лучшего. Заслуживает того, чтобы ее любили медленно, тщательно, чтобы мужчина действительно понимал, какой дар она ему преподносит, и поклонялся каждому сантиметру ее тела. Я хочу этого для нее, и эгоистично хотел бы быть тем мужчиной, который смог бы дать ей все это.
Противоречивые чувства борются в моей голове, я почти схожу с ума. Может быть, мне нужно пойти куда-нибудь, познакомиться с кем-нибудь новым, раствориться в женщине, у которой не будет густых каштановых волос, в которые хочется уткнуться, испытующих голубых глаз, которые разрывают меня на части, пухлых розовых губ, которые умоляют укусить, и…
– Эй? – говорит Хадсон и машет рукой перед моим лицом. – Ты все еще с нами?
Я отбрасываю его руку.
– Ты в порядке? Выглядишь немного вспотевшим, – замечает он.
– Здесь жарко. – Я срываю с себя пиджак и бросаю его на стул рядом со мной.
– Температура воздуха всегда настроена на семнадцать градусов. – Алекс кивает на термостат в комнате. – Здесь никогда не бывает жарко. – Его взгляд становится жестким. – Ты болен?
– Надоело быть на побегушках у Августа.
Я слышу голос нашего отца прежде, чем вижу его. Когда он выходит из-за угла и входит в комнату, его сопровождают две женщины – мисс Вогул, его помощница с привилегиями, и темноволосая женщина, которую никогда раньше не видел.
– Вы вовремя, – сухо говорит он. – Какой сюрприз. – Август выдвигает стул для брюнетки в облегающей юбке длиной миди и в подходящем к ней жакете с вышитым воротником. «Гуччи», если бы меня попросили угадать. Может быть, «Армани».
– Мальчики, это София Коулман. – Он кладет руки ей на плечи, и я не упускаю из вида, как мисс Вогул смотрит на точку касания. – Разве она не прекрасна?
– Было бы неплохо, если бы мы могли перейти к сути этой встречи. – Взгляд Алекса соответствует угрюмому тону его голоса. – У меня есть работа.
– Я хотел лично представить вам мисс Коулман, поскольку она новый старший менеджер проекта.
– Ты мог бы послать записку, – рычит Хейс.
Я легко предсказываю, к чему приведет эта встреча, и поэтому отключаюсь. Мне плевать на споры моих братьев или на то, что им наплевать на высшее руководство «Норт Индастриз».
– Принцесса! – зовет меня Август. – Мисс Коулман задала вопрос.
Я поднимаю на нее взгляд, скучающий и усталый.
– Еще раз? – Как мне удалось сказать это без намека на провокацию? Господи, похоже, я действительно болен.
– Я ищу сотрудников в свой отдел. – Она постукивает длинным, покрытым красным лаком, ноготком по столу. – Август много рассказывал мне о тебе. Он упомянул, что ты перерос свою должность в юридическом отделе.
Я перевожу взгляд с Хейса на Августа.
– Неужели?
– Мне нужно несколько руководителей проекта. – Она улыбается так, что я уверен, большинство мужчин падают перед ней на колени. – Я была бы счастлива обучить тебя.
– Держу пари…
– Кингстон, – шипит Хадсон и качает головой.
– Если ты свободен сегодня вечером, мы могли бы встретиться за ужином, чтобы обсудить детали…
– Я не свободен сегодня. У меня есть планы.
– Ты отменишь их, – говорит Август властным рокотом и обжигающим взглядом. Он поворачивается к мисс Коулман. – В семь тридцать в «Пальметтос». Мисс Вогул все устроит. Он будет там.
Я качаю головой, потому что, почему меня вообще спрашивают, если у меня нет права голоса?
– Отлично. – Она улыбается, словно получила награду.
Поверь мне, милая. Я не трофей.
– Тогда увидимся, – говорит она.
– Не то чтобы у меня был выбор. – Я хватаю свой пиджак и, избегая взглядов, прощаюсь и выхожу.
Не знаю, в котором часу я, наконец, добираюсь до «Пальметтоса».
Из «Норт Индастриз» я отправился прямиком в маленький ирландский паб, чтобы не возвращаться домой. Хотя знал, что если пойду домой, то напьюсь до оцепенения, впрочем, как и сейчас, когда, спотыкаясь, вхожу в парадную дверь ресторана, где я должен встретиться с мисс Коулман, и это было бы лучшей идеей.
Я замечаю брюнетку, ожидающую меня за уютным столиком на двоих у окна.
– Я опоздал? – спрашиваю я, садясь напротив нее.
– Немного. – Ее спина напряжена, когда она складывает салфетку на коленях. – Надеюсь, что опаздывать не входит у вас в привычку, мистер Норт.
– На самом деле так и есть, – ухмыляюсь я. – Но большинству женщин это во мне нравится.
Ее щеки розовеют, и я отворачиваюсь, потому что от этого зрелища мне становится немного нехорошо. Или, может быть, это выпивка бурлит у меня в животе.
Официантка, женщина в черной рубашке и галстуке-бабочке, улыбается мне.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить?
– «Маккаллан». Двойной… Хотя знаешь что? Просто принеси мне бутылку.
– Сэр? – Она смотрит на Коулман, которая слегка качает головой.
– Просто стакана будет достаточно, – возражает Коулман. – И мы возьмем пасту с трюфелями и палтусом, пожалуйста. – Она протягивает официантке наши меню.
– Голодна?
– Послушай, Кингстон… – Женщина наклоняется вперед, положив ладони на стол. – Ничего, если я буду называть тебя Кингстоном?
– Будет ли иметь значение, если я скажу «нет»?
Ее улыбка насмешлива.
– Я собираюсь перейти к сути дела.
– Мне бы этого хотелось.
– Август заставил меня поверить, что у вас двоих испорченные отношения. – Она берет свой бокал с вином и болтает красную жидкость.
– Это еще мягко сказано. – Я откидываюсь на спинку стула, переваривая новую информацию. – Значит, старый добрый папочка разделил с тобой семейный позор, не так ли?
– Да. – Коулман слегка приподнимает подбородок. – И по моим наблюдениям, твои братья, похоже, не разделяют того же напряжения в общении с Августом, что и ты.
Я не отвечаю словами или реакцией, но она права. Я всегда был белой вороной, изгоем, досадным пятном на имени великого Норта.
– Разве ты не хотел бы…
Официантка появляется с нашими напитками, и я разочаровано принимаю маленький стаканчик скотча.
– Спасибо. – Делаю глоток, но почти не чувствую вкуса.
Коулман потягивает вино, пока официантка не оказывается вне пределов слышимости, затем опирается локтями на стол.
– Разве ты не хотел бы, чтобы Август, наконец, оказал тебе уважение, которого ты заслуживаешь?
Я опрокидываю то, что осталось в моем стакане, и глотаю.
– Думаешь, я заслуживаю уважения? – Я немного пьяно хихикаю, поднимаю свой стакан в сторону официантки и жестом прошу принести другой. – Ты даже не знаешь меня.
– Я знаю, что Август…
– Избавь меня от подробностей.
– …не заслуживает успеха «Норт Индастриз».
Возмущение в ее голосе привлекает мое внимание. Ее челюсть тверда, а кожа на шее красная и кажется горячей на ощупь.
– Продолжай.
– Август имеет над тобой власть, а ты хочешь освободиться от его контроля. Так ведь? – Ее плечи расправляются, а спина напрягается. – Я могу помочь тебе выбраться.
– Как?
Она откидывается на спинку стула и потягивает вино.
– Достань мне компромат на Августа. Я сброшу его с пьедестала, а взамен ты останешься пожизненным консультантом в «Норт Индастриз».
Официантка ставит передо мной вторую порцию, но я игнорирую его, потому что то, что предлагает мисс Коулман, приносит больше удовлетворения, чем напиток.
– Хочешь сказать, что, если я дам тебе компрометирующую информацию об Августе, ты займешь его место в «Норте» и оставишь меня?
Она кивает.
– Тебе не придется показываться в здании, когда все будет сказано и сделано, но ты продолжишь получать зарплату.
Я присвистываю, откидываюсь на спинку стула и подношу свой скотч к губам. Возможность навсегда избавиться от Августа слишком привлекательна, чтобы ее не рассматривать. Но есть только одна вещь…
– А как насчет моих братьев? Хейс скорее умрет, чем позволит постороннему руководить семейным бизнесом.
– Я разберусь с Хейсом, когда придет время.
Я болтаю свой напиток в стакане и представляю себе жизнь, свободную от Августа и его ожиданий. Коулман предлагает мне эту свободу, но какой ценой? Обменять одного хозяина на другого?
– Неполноценный.
Я поднимаю на нее взгляд.
– Так тебя называет Август. «Кингстон, мой неполноценный отпрыск».
Я хихикаю, потому что он не ошибается.
– Тебе больше не нужно будет терпеть его издевательства, если ты этого не хочешь. Я предлагаю тебе выход.
Я залпом допиваю остатки своего напитка, роюсь в кармане и бросаю на стол пятидесятидолларовую купюру.
– Ты дала мне пищу для размышлений. – Я встаю, чтобы уйти. – Приятного ужина.
Когда выхожу за дверь, тяжелое чувство страха давит на мои плечи. Я не привязан к своей фамилии, как некоторые из моих братьев. И шанс навредить Августу там, где это имеет значение, его бизнесу – довольно привлекательное предложение.
Но мои братья – это моя семья. И причинение вреда Августу причинит боль им, в основном в профессиональном плане. И я не могу так поступить с ними.
ГЛАВА 12
Габриэлла
В комнате тихо и мрачно. Последние члены семьи миссис Лоуренс ушли, попрощавшись с ней в последний раз. Она скончалась чуть больше часа назад в окружении своих близких. А теперь пришло время доставить миссис Лоуренс в морг.
Эван стоит на противоположной стороне ее кровати, и мы накрываем ее тело простыней. Он оглядывается через плечо на дверь, а затем поворачивается обратно, как только убеждается, что мы одни.
– Ты избегаешь меня, – шепчет парень.
Я опускаю миссис Лоуренс в горизонтальное из слегка приподнятого положения, в котором она находилась для осмотра.
– Нет, ничего подобного.
Ладно, я вроде как избегаю. Поэтому предпочла поужинать в кабинете Риты, а не в комнате отдыха, потому что знала, что Эван там. И когда прохожу мимо него по коридору, притворяюсь, что отправляю важное текстовое сообщение, пока не скроюсь из виду.
Прошло всего несколько дней с нашего катастрофически провального свидания, и, к счастью, с тех пор наши смены пересеклись всего дважды, так что его было легко избегать.
– Дай мне еще один шанс. – Он пинает замок на колесиках кровати и толкает ее к двери. – Я могу сделать лучше.
Я еще не открываю дверь.
– Эван, ты мне нравишься, правда нравишься. Но свидание заставило меня понять, что ты мне не нравишься в том смысле. Понимаешь?
– Мне не следовало водить тебя в спортивный бар, – сетует парень и качает головой. – Теперь я это понимаю.
Весь наш разговор ведется шепотом над трупом миссис Лоуренс.
– Я уверена, что есть много женщин, которым понравилось бы свидание в спорт-баре. – Я толкаю дверь в надежде, что уйти из уединения этой комнаты положит конец неловкому разговору.
Мне хочется быть честной с Эваном. Думаю, он этого заслуживает, но не могу сказать ему правду. Что я влюблена в красивого гея, и пока эти чувства не пройдут, не смогу смотреть на Эвана ни с чем иным, кроме как с теплыми дружескими чувствами.
Если бы сказала ему это, он бы подумал, что я жалкая.
Черт, даже я думаю, что я жалкая.
У меня не хватило смелости связаться с Кингстоном и рассказать ему об ужасном свидании, к которому тот помог мне подготовиться. Мне слишком стыдно. Он был бы в ужасе, узнав, что я ела картофельные чипсы и пила дешевое вино в платье от «Баленсиага» за две тысячи долларов.
Я открываю дверь в заднюю комнату, где миссис Лоуренс будет находиться, пока ее не отвезут в морг. Эван отодвигает ее кровать к стене и блокирует колеса.
– Габби, подожди, – слышу его голос.
Большая рука обхватывает мой бицепс и кружит меня, а затем его рот оказывается на моем.
Жесткая щетина его верхней губы царапает мою кожу, я вздрагиваю и отстраняюсь.
– Что ты делаешь?
– На что это похоже? – Его горячее дыхание касается моих губ, и парень снова прижимается своим ртом к моему, на этот раз используя свой язык, чтобы проникнуть между моими губами.
Я сильно толкаю его в грудь. Но Эван другой рукой обхватывает мою поясницу, удерживая меня на месте.
– Нет, – говорю я и отворачиваю голову.
Я не понимаю, пока не слышу тихий вздох, что повернула к нему свои шрамы, показывая свою уродливую сторону, чтобы оттолкнуть его. Это работает. Парень разжимает хватку, и я бегу к двери, ведущей в переулок.
– Габби, подожди, – говорит он, следуя за мной. – Мне жаль, хорошо? Не будь такой.
Мое сердце бешено колотится в груди, пока бегу вокруг здания к главной улице. За этот короткий промежуток времени я разбираю наш разговор, гадая, что такого сказала, чтобы навести его на эту мысль, но ничего не придумываю. Мне следовало оттолкнуть его раньше. Зачем ему это делать? Я не знаю, правильно ли было убегать, но инстинкт возобладал над рациональным мышлением.
Я достаю свой телефон, чтобы вызвать такси.
Моя смена заканчивается через час. Уйду пораньше и скажу Рите, что у меня возникли семейные проблемы. Она никогда не спорит, когда я использую свою семью.
– Габриэлла.
Я сразу узнаю гладкий, ленивый тембр, и меня переполняет облегчение.
– Кингстон?
Он вылезает из того же черного внедорожника, на котором мы ехали в тот день, когда ходили за покупками в Сохо. Мой пульс успокаивается при виде него. Парень сногсшибателен в своей черной рубашке на пуговицах и серых клетчатых брюках. На свете нет ни одного мужчины, который мог бы использовать смелый узор так, чтобы все еще выглядеть мужественно.
– Что ты здесь делаешь?
Кингстон не спеша пересекает разделяющие нас несколько метров асфальта. Меня тянет к нему, как магнитом.
– Был на встрече за ужином. Проезжал мимо. Увидел тебя. – Один уголок его рта медленно приподнимается, и он облизывает нижнюю губу. – Каковы шансы, – спрашивает парень шепотом.
– Ты думаешь, я поверю, что ты приехал из Манхэттена в Бруклин на ужин? Сейчас одиннадцать часов вечера, и ты просто случайно проезжаешь мимо, когда я выхожу на улицу?
Его кривая ухмылка становится шире.
Я прищуриваю глаза.
– Отлично, ты меня поймала, – игриво отвечает он. – У меня действительно была встреча за ужином, а потом я захотел увидеть тебя, поэтому сижу здесь и жду, когда ты выйдешь.
– Как ты узнал, что я буду работать?
– Спросил леди, которая ушла пару часов назад.
Аннет. Конечно же, она бы сказала ему, что я здесь.
Кингстон оглядывает меня с головы до ног.
– Ты – отрада для моих глаз. – Потом берет меня за руку и заставляет покрутиться для него. – Этот халат причудливо льстит твоему телу. – Как только мой полный оборот завершен, я обнаруживаю, что парень пристально смотрит на мои ноги. – Но что это, черт возьми, такое?
Я смотрю вниз, перекатываясь с пятки на мысок, и шевелю пальцами ног.
– Кроксы.
– Хмм, – выдает он, все еще глядя на мою обувь с полным недоверием. – Но почему ты их носишь?
Я пожимаю плечами.
– Потому что они удобные и легкие…
Кингстон прижимает длинный указательный палец к моему рту, и от этого прикосновения по моей крови пробегает электрический разряд.
– Тссс… – шепчет парень, глядя на то место, где подушечка его пальца прижата к моим губам. – Это был риторический вопрос. – Он очень осторожно опускает палец вниз, так что оттягивает мою нижнюю губу, прежде чем полностью отпустить ее. – Нам нужно обновить твою обувь.
Мой пульс ускоряется, и я не могу оправиться от чувственного прикосновения его пальца. Эван чуть не засунул свой язык мне в рот всего несколько минут назад, и я чувствовала себя несчастной. А Кингстон прикладывает палец к моей губе, и я превращаюсь в лужицу у его ног.
Конечно, это могло случиться только со мной.
Влюбиться в того, кто недоступен.
Отлично.
Я выпрямляю спину.
– Мне нравятся мои кроксы. Я не хочу обновлять обувь.
Кингстон пожимает плечами.
– Посмотрим.
Скрещиваю руки на груди.
– Ты собираешься сказать мне, почему на самом деле здесь?
– Я пришел узнать, не нужно ли тебя подвезти домой.
Я улавливаю запах дорогого ликера.
– Ты пьян?
Его улыбка медленная, ленивая и такая сексуальная. Он зажимает прядь моих волос и растирает ее между пальцами.
– Больше нет.
Почему парень обязательно должен быть таким сексуальным?
– Ты просидел здесь всю ночь только для того, чтобы подвезти меня домой?
– Не всю ночь, всего несколько часов.
– Ты мог бы написать мне сообщение.
Он наклоняет голову.
– Я мог бы сказать то же самое тебе. Я не слышал от тебя ни звука уже несколько дней.
– Я…
– Габби. – Голос Эвана раздается позади меня, заставляя меня подпрыгнуть.
Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит у приоткрытой двери и свирепо смотрит на Кингстона.
– Здесь все в порядке?
Словно Кингстон – это угроза? Ха.
– Я ухожу домой. – Затем разворачиваюсь обратно к Кингстону. – Дай мне минуту, чтобы собрать свои вещи.
– Конечно. – Его карие глаза, словно лазерные лучи, остаются направленными на Эвана.
Я топаю мимо Эвана и направляюсь прямо в заднюю комнату, чтобы взять свою сумочку.
– Ты ведь несерьезно относишься к этому парню, не так ли? – Он гонится за мной.
– Это не твое дело.
– Открой глаза, – говорит Эван, когда я проталкиваюсь мимо него со своей сумочкой. – Он же бабник! Он использует тебя.
– Идиот, – тихо бормочу я, проходя через вестибюль. Когда подхожу к двери, Эван протягивает руку и закрывает ее передо мной. – Отпусти дверь.
– Господи, Габби, посмотри на него. Его деньги, его гребаную одежду.
– Прекрати. – Я закрываю глаза, чтобы вытолкнуть мысли, которые тот пытается внедрить в мою голову. – Ты понятия не имеешь, кто он такой, и уж точно ничего не знаешь обо мне. Отойди от двери. Сейчас же.
Вместо того чтобы отступить, он распахивает ее.
Звук привлекает внимание Кингстона, и когда он смотрит на нас, то видит Эвана, возвышающегося надо мной. Выражение его лица становится ледяным.
– У нас здесь проблемы?
Водитель внедорожника выходит и обходит капот, чтобы встать за спиной Кингстона. Он немного ниже Кингстона, но вдвое шире его, и смотрит на Эвана так, будто ему нравится отрывать части тела.
Кингстон подходит ближе, так близко, что я чувствую запах его одеколона. Он протягивает мне руку, не удостоив Эвана даже взглядом.
– Окажешь мне честь вытащить тебя отсюда к чертовой матери?
Я беру его за руку и сразу же чувствую себя окутанной теплом и безопасностью.
– С радостью.
– Ты, должно быть, шутишь, – бормочет Эван за несколько секунд до того, как я слышу, как за мной захлопывается дверь.
Я проскальзываю на заднее сиденье внедорожника, и Кингстон следует за мной.
– Это сделает завтрашнюю работу немного неловкой.
– Скажи, что заболела, – говорит он, словно это самое простое решение на свете. – Или еще лучше уволься. – Парень кивает водителю, который наблюдает за нами в зеркало заднего вида. – Ты слишком талантлива, чтобы чахнуть в таком месте, как это.
– Правда? И что ты можешь знать о моем таланте? – Я шучу. Меня даже не волнует, что его комплимент – ложь, мне все равно это нравится.
Он смотрит мне прямо в глаза.
– Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?
– Нет! – Я прикрываю рот рукой и нервно смеюсь. – Извини, просто… это была долгая ночь. Я бы убила за кусочек яблочного пирога Наны.
– Значит в «Закусочную Наны». – Он вздергивает подбородок. – Ты слышал это, Джеймс?
– Да, сэр.
Кингстон наклоняется ко мне всем телом и откидывает голову на спинку кожаного сиденья.
– Скажи мне, Габриэлла, – он произносит мое имя медленно, как будто хочет прочувствовать каждый слог на своем языке, – что сделало ночь такой длинной?
– Сегодня мы потеряли миссис Лоуренс. Ее семья была в полном беспорядке. – Я бросаю взгляд на него, но не могу смотреть долго, опасаясь, что потеряюсь в теплом принятии его взгляда.
– Что еще?
– Хм? Ничего. Это все…
– Ты выбежала из-за того здания, словно за тобой гнался сумасшедший. Потом Эван выходит весь такой фи-фай-фо-фам7 и бьет себя в грудь. – Он протягивает руку и проводит пальцами по пряди моих волос. От этого невинного прикосновения у меня мурашки по коже. – Что случилось?
– Свидание было ужасным.
Он широко улыбается.
– Жаль это слышать.
Я хлопаю его по груди, и парень со смехом откидывается назад.
– Не смейся. – Я не могу не присоединиться к его смеху.
– Прости. Это не смешно. – Он прикусывает губу между зубами, а затем снова разражается хихиканьем.
– Хорошо, смейся. Это так забавно, что мое свидание оказалось катастрофой.
Я рассказываю ему о спорт-баре, еде и о том, что Эван больше интересовался игрой, чем мной.
– Какой жеребец, – саркастически говорит он. – Я мог бы сказать тебе, просто взглянув на парня, что он ничего не знает о создании идеального свидания.
– Как ты мог сказать это, просто взглянув на него?
Кингстон приподнимает бровь, похоже, наслаждаясь вызовом.
– У него десятидолларовая стрижка, отросшие брови, его халат весь мятый и на два размера больше, чем нужно, а обувь грязная. Это говорит мне о том, что он не гордится своей внешностью и не обращает никакого внимания на мелкие детали. В лучшем случае он парень для свидания «Нетфлекса» и расслабона8.
Я стону и опускаю голову на руки.
– Я прав, не так ли?
– Да. – Единственное слово приглушено моими ладонями. – С этого момента ты встречаешься с каждым парнем, с которым я соглашаюсь встречаться.
Когда Кингстон не отвечает, я откидываюсь назад и смотрю на него.
– Но я также не из тех девушек, которые нуждаются в модных свиданиях или в том, чтобы их угощали дорогим вином и ужином.
– Дело не в деньгах. Все дело во внимании к деталям. – Эта игривая ухмылка вернулась. – Позволь мне показать тебе.
Мое сердце трепещет под ребрами.
– Хорошо.
Кингстон
Мы подъезжаем к обочине перед «Закусочной Наны». Старый вагон поезда, превращенный в ресторан – идеальный возврат к 1950-м годам и идеально подходит для сдержанного свидания.
– Я сам, Джеймс, – говорю водителю, давая понять, что ему не нужно выходить и открывать дверь.
На свидании я бы никогда не позволил другому мужчине ухаживать за женщиной, которая мне интересна.
Я открываю дверь, вылезаю и протягиваю руку.
Габриэлла просовывает свои нежные пальцы в мою ладонь, и даже в своем халате и нелепой обуви она выглядит как королевская особа, выходящая из машины.
Я кладу ее руку на сгиб своей руки.
– Смотри под ноги, – говорю я и указываю на бордюр.
Я иду в ногу с ней, пока мы направляемся к двери. Слишком часто мужчины тащат женщину за собой, не думая о том, что у них более короткий шаг или что ходьба на каблуках может замедлить их. Я открываю дверь и пропускаю девушку вперед, прежде чем снова взять ее за руку.
– Два, пожалуйста, – прошу хостес. – Желательно что-нибудь уединенное. Тихое.
– Да, конечно, – говорит женщина, слегка покраснев.
– Хорошо, мы еще даже не сели, а это уже лучшее свидание, чем то, которое было у меня с Эваном.
Я подмигиваю ей, в то время как в своей голове даю затрещину этому маленькому придурку Эвану за то, что тот потратил впустую время, проведенное с ней. Он заслуживает того, чтобы его мужская карточка была отозвана за такое нарушение.
Нас отводят в маленькую кабинку в дальнем конце ресторана, и я позволяю ей выбрать свою сторону, прежде чем сесть напротив нее. Габриэлла заказывает клубничный коктейль и кусок яблочного пирога, а я заказываю корневое пиво.
– Где ты научился своим звездным навыкам свиданий?
Я не отрываю от нее глаз, когда она говорит. Зрительный контакт – это ключ к успеху. Это первый шаг прелюдии.
– Я быстро повзрослел. У французов нет всех этих сексуальных замарочек, которые есть у американцев. Я узнал о женщинах от самих женщин.
– Ты хороший ученик. – Она вертит соломинку в стакане, прежде чем обхватывает губами кончик.
Я выдерживаю ее взгляд, хотя и беспокоюсь, что она может увидеть вспышку неуверенности в моих глазах.
– Могу им быть.
Приносят наши напитки и ее пирог, и я жду, когда она направит разговор. Мужчины слишком быстро вмешиваются и доминируют в тихих частях свидания. Им бы просто заткнуться и смотреть, как женщина наслаждается едой, напитками и удовольствием от потакания ее желаниям, вот это горячо, а большинство мужчин совершенно этого не замечают.
– М-м-м, ты должен это попробовать. – Она отламывает кусочек пирога и протягивает его мне.
Черт, да. Это хороший знак. Совместное использование столового серебра означает, что девушка считает, что наши губы соприкасаются, и она не против этого.
Я пробую и стону от сладкого яблока с маслянистой корочкой.
– Восхитительно.
– Хватит о моей личной жизни. – Габриэлла отхлебывает своего коктейля, свободной рукой складывая уголок бумажной салфетки, и я задаюсь вопросом, является ли это нервной привычкой, или она вообще не осознает, что делает это. – Расскажи мне больше о том особенном человеке, на которого ты сейчас положил глаз.
Я откидываюсь на спинку сиденья.
– Там много можно рассказать.
Ее голубые глаза расширяются от возбуждения.
– Не упускай ни одной детали. Где вы познакомились? Вы уже выходили куда-нибудь вместе? Свидание?
– Нет, ничего подобного. Как я уже говорил, не думаю, что это возможно.
Девушка все еще нервно перебирает пальцами салфетку.
– Это нелепо. Все возможно.
Я записываю эти слова в своей голове, отпечатываю их в своем мозгу, чтобы использовать позже.
Протягиваю руку через стол и просовываю свои пальцы под ее беспокойные пальцы.
– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя великолепные руки?
– Нет, никогда. – Она отсасывает еще немного коктейля и сводит брови вместе. – Ой, заморозка мозга. – Девушка использует эту руку, чтобы прижать ее между бровей, оставляя мою ладонь холодной и одинокой.
Я кладу ее обратно на колени.
– Ты молодец, – говорит она, прищурив один глаз. – Отдаю тебе должное. – Она выдыхает. – Фух, это плохая идея.
Когда боль, наконец, утихает, она больше не теребит салфетку, а держит свободную руку на коленях.
– Что ты любишь делать для развлечения? – спрашиваю я, надеясь перенаправить ее мысли.
– Ты имеешь в виду хобби? – Габби хмуро смотрит на пустое место на столе. – У меня его нет. – Она прикусывает нижнюю губу. – Раньше было, но… это было… – Девушка качает головой, и ее лицо бледнеет.
Чувствуя ее настроение, я пытаюсь сменить тему.
– Мой брат Хейс играл в хоккей в колледже. Когда я переехал жить к Августу, Хейс приехал домой на зимние каникулы и привез с собой грязную, пропотевшую одежду на целую неделю. Я никогда не встречал его раньше, и проснулся в его грязных спортивных штанах и вонючем нижнем белье.
– Что за придурок! – Она смеется, и этот звук – лучшая терапия.
– Пахло как «Эпуас де Бургонь»9.
– Хочу ли я вообще знать, что это такое?
– Это мягкий сыр. Запах настолько отвратительный, что во Франции его запрещено перевозить в общественном транспорте.
– Отвратительно! – Она отламывает вилкой еще один кусочек яблочного пирога. – Похоже, Хейс с самого начала был задницей. Как ты можешь с ним работать?
Моя короткая встреча с этой змеей, мисс Коулман, всплывает в моей голове.
– Я надолго не задержусь. Меня переводят в другой отдел.
– Ты не выглядишь счастливым из-за этого.
Пожимаю плечами.
– Я пока рассматриваю все свои варианты.
Я грустно улыбаюсь, а потом хочу дать себе пинка под зад за то, что испортил атмосферу свидания. Правило номер один, как бы ни было, никогда не жалуйся на жизнь на свидании. Никого, блядь, это не волнует.
Габриэлла ставит локоть на стол и кладет подбородок на ладонь.
– Чем бы ты занимался, если бы у тебя была любая работа в мире?
– Что-то, что сделало бы мир более визуально привлекательным местом.
– Ты хочешь, чтобы все вокруг было красиво, – мечтательно говорит она. – Мне нравится.
– А как насчет тебя?
Довольное выражение на ее лице исчезает, девушка избегает моего взгляда.
– Мне нравится то, что я делаю сейчас. Я бы ничего не стала менять.
– Это правда? Потому что по моему опыту, все всегда хотят чего-то большего.
Габриэлла улыбается и пожимает плечами.
– Не я. Я именно там, где хочу быть.
«Чушь собачья».
– Мое такси здесь, – сообщает Габриэлла, переводя взгляд со своего телефона на бордюр у закусочной.
– Настоящее свидание должно заканчиваться не так. Почему ты не позволишь мне отвезти тебя домой, чтобы я мог проводить тебя до двери и…
– Поцеловать меня на ночь?
– Конечно, нет. Джентльмен никогда не целуется на первом свидании. – Хотя я далек от джентльмена. Я бы поцеловал ее, и если бы девушка позволила, сделал бы с ее телом то, о чем она только мечтала.
– Звучит заманчиво, добрый сэр, но я с удовольствием воспользуюсь такси. Если ты отвезешь меня домой, тебе понадобится час, чтобы вернуться в город. – Она кладет сумочку на колени. – Это было идеальное свидание.
Я выхожу из кабинки и предлагаю ей свой локоть.
– По крайней мере, позволь мне проводить тебя до твоей колесницы.
Габриэлла идет медленнее, чем когда мы приехали сюда, и задаюсь вопросом, она так же, как и я, не хотела заканчивать эту ночь. Или, может быть, она просто устала. Мы провели здесь почти два часа, разговаривая о вещах, которые не имеют значения, и я мог бы заниматься этим месяцами подряд, если бы она захотела.
