Текст книги "Непокорный (ЛП)"

Автор книги: Дж. Б. Солсбери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 19

Габриэлла

Прошла неделя с тех пор, как я сморозила глупость, сказав это Кингстону, и как между нами нет никакой связи. Вначале чувствовала, что он должен извиниться передо мной за то, что так взорвался, но с каждым днем все больше понимаю, что, возможно, именно мне нужно загладить свою вину. В конце концов, разве упоминание о его недостатке чем-то отличается от того, когда кто-то спрашивает меня о моем шраме?

Мне следовало быть более чуткой. Дать ему возможность рассказать мне самому. И, в самом деле, почему он вообще должен мне об этом говорить? Кингстон мне ничего не должен. Я не его любовница. Всего лишь его друг – если можно еще меня так называть после того, как я себя вела.

– Хотите кусочков льда, мистер Левайн? – Беднягу зарегистрировали несколько дней назад, и его состояние быстро ухудшалось.

Я кладу несколько кусочков льда между его приоткрытыми губами и придвигаю стул рядом с ним.

– Как насчет музыки? – Я включаю воспроизведение на проигрывателе компакт-дисков у его кровати, который установили его родственники. И жду какой-нибудь реакции на то, что музыка вызывает у него дискомфорт, но тот никак не реагирует и выглядит умиротворенным. – Могу ли я получить какой-нибудь совет, мистер Левайн? Как лучше всего извиниться перед тем, кого я обидела?

Мужчина не отвечает, и я знала, что он не ответит.

– Должна ли я отправить сообщение? Таким образом, у него будет время прочитать его и подумать, прежде чем ответить. Или лучше извиниться лично, чтобы я могла увидеть его реакцию? – Прикусываю нижнюю губу, обдумывая это. – Вы, наверное, думаете, что я должна сделать это лично. Извиняться в сообщении это неправильно. Нет, я не могу ему позвонить. На самом деле люди больше не звонят друг другу. Это жутко. – Тереблю край своего халата. – Может быть, мне стоит попросить его встретиться со мной где-нибудь? Я могла бы угостить его обедом или сделать какой-нибудь грандиозный жест. И тогда ему придется простить меня. – Я наблюдаю, как грудь мистера Левайна медленно поднимается и опускается. – А что, если он не простит меня? Что, если скажет, что больше никогда не хочет меня видеть?

Дверь позади меня со щелчком открывается, и в комнату входит женщина с вазой цветов. Посетитель к мистеру Левайну.

– Привет. – Я встаю на ноги и отодвигаю стул от кровати. – Я оставлю вас двоих…

– Габби?

Я смотрю на великолепную блондинку и проглатываю волну паники.

– Эйнсли.

Она осторожно приближается ко мне.

– Боже мой, я не видела тебя с тех пор, как… – Она бросает взгляд на мой шрам и сильно прикусывает губу.

– Прошло много времени. – Я отворачиваю покрытую шрамами сторону своего лица от нее и поворачиваюсь к мистеру Левайну. – Ты член семьи?

– Да, это мой дядя Чарльстон.

Я умышлено переставляю вещи на его прикроватном столике.

– Мне так жаль.

Ее шаги приближаются.

– Ты…

Я сжимаю чашку с кусочками льда, боясь ее следующих слов.

– Ты здесь работаешь?

Я собираю все свои силы и поворачиваюсь к ней лицом. Ее глаза слегка расширяются при виде моего лица вблизи.

– Да.

– Когда я услышала, что ты ушла из компании, то подумала, что это временно. Я думала, ты вернешься.

– Ты все еще танцуешь? – Слова, вылетающие из моего рта, ощущаются как лезвия бритвы.

– Да.

– Это замечательно. – Мое горло сжимается.

Она делает шаг ближе.

– Я пыталась дозвониться до тебя, оставила кучу… ты знаешь, после… но твои родители…

– Это было очень давно. В любом случае. – Я обхожу ее и направляюсь к двери. – Тебе действительно стоит провести немного времени с мистером Левайном.

– Ты будешь рядом? Я бы с удовольствием наверстала упущенное, поговорила о старых временах.

– Нет, – рявкаю я, и поворачиваюсь к ней лицом с порога. – Извини, но мне нужно кое-куда сходить. – Я снова разворачиваюсь, чтобы сбежать.

– Тогда в другой раз?

– Да, конечно, – говорю, уходя. – В другой раз.

– Привет, – здоровается Аннет, когда заходит в кладовку, в которой я сижу последний час.

– Привет.

Она переворачивает ведро, чтобы сесть, и ставит его рядом с моим.

– Как дела?

– Довольно хорошо. – Я несколько раз переворачиваю телефон в руке и смотрю на пол, покрытый ламинатом, под ногами. – У тебя?

– В порядке, спасибо. – Она пару раз постукивает пальцами ног. – Мы просто будем сидеть здесь и вести себя так, будто прятаться в кладовке – это нормально, или ты хочешь рассказать мне, что происходит?

– Здесь кондиционер лучше. – Очередной переворот моего телефона. – И здесь тихо. Отличное место для размышлений.

– А… Так это не имеет никакого отношения к женщине в вестибюле, которая спрашивала о тебе?

– Хм? Нет. – Я отказываюсь смотреть на нее. – Вовсе нет.

– Отлично, – говорит она и встает. – Тогда я скажу ей…

– Нет! – Я хватаю ее за руку. – Пожалуйста.

Она кивает и забирает свое ведро.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не совсем.

– Старый друг?

Я киваю.

– До? – Она уловила, как я использую слова «до» и «после», имея в виду время, когда моя жизнь полностью изменилась.

– До и… – Я проглатываю нахлынувшие эмоции. – Во время.

– Черт, – шепчет Аннет. – Она была там?

Я снова киваю.

Она кладет руку мне на колено и сжимает.

– Я скажу ей, что ты уже ушла домой.

– Спасибо.

– Бери столько времени, сколько нужно. – Она закрывает за собой дверь кладовки, а я снова кручу телефон и разблокирываю экран.

Открываю контакт Кингстона и набираю сообщение.

«Не мог бы ты встретиться со мной у фонтана Ревсона в восемь часов?»

В течение нескольких секунд приходит ответ.

«Я буду там».

Я вижу Кингстона, стоящего у фонтана, еще до того, как поднимаюсь по ступенькам. Его высокое, стройное тело в одежде, идеально скроенной по его широким плечам и узким бедрам, безошибочно угадывается на фоне освещенной водной глади. Он небрежно стоит, засунув руки в карманы, и наблюдает за танцем воды. Мимо прогуливаются незнакомые люди, в основном парочки, держась за руки.

Мой пульс подскакивает, и с каждым приближающим меня к нему шагом желание убежать растет. Я говорю себе, что сначала он заслуживает моих извинений, и заставляю себя идти вперед.

Останавливаюсь в паре метров позади него и сжимаю руки, собираясь с духом, чтобы заговорить.

Кингстон поднимает подбородок, словно нюхает воздух, затем слегка поворачивает голову, давая мне частичный обзор своего лица.

– Почему здесь, Габриэлла? – тихо спрашивает парень.

Как будто это место несет в себе какое-то значение, и, возможно, в каком-то смысле так оно и есть.

– Я не знаю. – И это правда.

Сокращаю дистанцию, чтобы встать рядом с ним, и хотя чувствую на себе его взгляд, я продолжаю смотреть на фонтан.

– Не была уверена, что ты придешь.

– Для тебя? – Я слышу ухмылку в его голосе. – Как я мог не прийти?

Был ли его намек намеренным или плодом моего воображения, но его слова заставляют меня покраснеть.

– Тебе здесь нравится? – Он наклоняется вперед, как будто хочет лучше разглядеть мое лицо. – В Линкольн-центре?

– Я не знаю. Думаю, что когда-то нравилось.

– Хм. – Парень возвращается к наблюдению за фонтаном.

Я прячу руки за спину и переплетаю пальцы, сильно сжимая.

– Я хотела извиниться. – Поворачиваюсь к нему лицом как раз в тот момент, когда Кингстон поворачивается ко мне, и его измученное выражение пронзает меня насквозь. – Я не имела права говорить то, что сказала тебе той ночью в машине.

Он выглядит усталым, словно не спал несколько дней. Все еще красивый, но в каком-то вымученном художническом смысле.

– Почему нет? Ты в моей жизни. Почему ты должна ходить вокруг меня на цыпочках?

– Мы едва знаем друг друга. Ты мне ничего не должен.

Парень смотрит в сторону, поверх моей головы, а затем вниз по ступенькам. Куда угодно, только не на меня.

– В любом случае, я хотела извиниться лично…

– Мне никогда не ставили официального диагноза. – Его взгляд возвращается ко мне. – В школе было легко найти людей, которые выполняли за меня задания, и ты была бы удивлена, какие скидки могут быть сделаны для ребенка богатого спонсора. Я никогда не получал хороших оценок, но мне удалось закончить среднюю школу.

У меня так много вопросов, так много вещей, которые мне хочется сказать, но держу рот на замке, довольная тем, чем он готов поделиться.

– Никому в моей семье нет дела до того, чтобы спрашивать. Мои братья думают, что я ленивый, отец считает меня раздолбаем, но никто из них не знает. И, если бы я попытался объяснить, они, вероятно, обвинили бы меня в том, что я придумываю оправдания, чтобы не работать.

Из того, что знаю о его семье, я ему верю. Хотя Джордан и Александр были другими. Александр и сам кажется нетипичным. Уверена, он бы понял, что значит иметь особенности, что-то такое, что делает человека другим.

Кингстон выдыхает и перекатывается с пытки на мысок.

– Меня, вероятно, уволят на этой неделе. – Он щурится в темноту. – Я не могу делать то, о чем меня просят. Думаю, Август хотел, чтобы я облажался.

– Есть кто-нибудь, кто знает, с кем ты можешь поговорить?

Он смотрит на меня так, как будто я сказала ему, что в «Уолмарт» распродажа «Гуччи».

– Да, есть. Ты.

– Тебе нужен мой совет? Работницы хосписа, у которой почти нет жизненного опыта?

Парень приподнимает уголок рта с одной стороны.

– Мне нужен твой совет, потому что на данный момент ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой.

Маленькие фейерверки взрываются в моей груди, и мои щеки болят от ухмылки.

– Что ж, вот тебе мой совет: жизнь слишком коротка, чтобы делать что-то, что делает тебя несчастным.

Кингстон задумчиво кивает.

– Я голодна. Не хочешь взять хот-дог?

– Я не ем переработанные мясные продукты.

– Такой сноб. – Я кивком подбородка указываю ему следовать за мной. – Давай, пошли.

Неподалеку мы находим тележку с хот-догами. Я отказываюсь принять его предложение заплатить, и мы гуляем, пока едим.

Первый укус Кингстона неуверенный, но второй и третий – нет.

– Я изменила твое мнение о переработанных мясных продуктах? – Я отправляю в рот последний кусочек и комкаю бумагу, чтобы выбросить в урну.

– Вряд ли, – говорит он, жуя. – Если скажешь мне, какую часть животного я только что съел, то я больше никогда с тобой не заговорю.

Я перекрещиваю свое сердце.

– Ты никогда не услышишь этого от меня.

– Хорошо. – Он выбрасывает свой мусор в урну.

– Просто надеюсь, что тебе нравятся свиные гениталии, – говорю я, улыбаясь в свою соломинку, прежде чем сделать большой глоток содовой.

– Ты лжешь, – говорит он, явно в ужасе. – Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь.

– Я лгу.

– Фух, я уже думал…

– Но я сказала, что лгу только потому, что ты попросил меня об этом.

Он издает булькающий звук в горле и прикрывает рот, как будто его может стошнить.

– О, боже, как мерзко. – Кингстон отсасывает большую порцию своей содовой, затем одаривает меня неуверенной улыбкой.

Мои плечи вздрагивают от беззвучного смеха.

– Я не хотела смеяться, – говорю я, а мое тело сотрясают спазмы, пока пытаюсь сдержать полноценный хохот.

– Не думай, что за это не будет расплаты.

– Расплата? Какая?

– Мне бы не помешал ведомый на обеде, который я должен посетить завтра вечером.

Я останавливаюсь и смотрю на него.

Парень останавливается рядом со мной.

– Это по работе, и я не хочу идти один. – Он приподнимает бровь. – Ты заставила меня съесть свиные гениталии. Это меньшее, что ты можешь сделать.

Делаю вид, что мне не нравиться его приглашение, хотя внутри польщена, что тот хотел бы, чтобы я была там. Надеюсь, что Кингстон действительно простил мои необдуманные комментарии и хочет продолжать дружить.

– Хорошо, ладно. Думаю, я это заслужила. А теперь скажи мне, с чем мы будем иметь дело?

– Хочешь правду?

– Конечно!

– Неизбежный провал. – Он продолжает идти, и я присоединяюсь к нему. – Мой новый босс, мисс Коулман, настаивает на встрече за ужином. – Парень использует воздушные кавычки, и мне интересно, есть ли у его босса скрытые мотивы.

– Звучит интимно.

Он втягивает воздух сквозь зубы.

– У меня есть довольно хорошее представление о том, о чем она хочет поговорить, и я знаю, что она не будет обсуждать тему перед незнакомцами.

– Какую тему? – Волна чего-то тошнотворного прокатывается по моему животу, и это не имеет ничего общего с переработанными свиными гениталиями.

– Ничего такого, с чем я не смог бы справиться, но это подводит меня ко второму одолжению, о котором я должен попросить. – Он потирает затылок.

За то время, что мне требуется, чтобы моргнуть, я вижу, как тот делает то же самое, но в другом месте, в другое время. Дежавю. Свидетельство того, как часто я думала о нем.

Ощущение, что я уже была с ним в такой ситуации раньше, рассеивается, когда парень проводит рукой по волосам.

– Если это не слишком большая просьба, я бы хотел пригласить тебя на ужин в качестве своей девушки.

Взрыв тепла разливается в моей груди. Облегчение от того, что он простил меня. Но быть его девушкой, даже фальшивой, заставляет мое глупое сердце трепетать.

Я кладу руку на сгиб его руки.

– Черт возьми, да. Я прикрою тебя.

ГЛАВА 20

Кингстон

Из-за рабочего графика Габриэллы ей пришлось встретиться со мной уже у ресторана.

Поэтому сейчас расхаживаю по тротуару перед входом, ожидая ее приезда. К сожалению, машина змеюки подъезжает первой, и она выходит, одетая так, чтобы произвести впечатление. В прошлом я, возможно, похвалил бы ее комбинезон с широкими штанинами от Армани, но не сегодня. Теперь я вижу всю картину такой, какая она есть на самом деле. Фальшивка.

– Кингстон, – говорит Коулман с надеждой в голосе. – Ты рано. Надеюсь, это означает, что ты принес хорошие новости.

– Ты не оставила мне выбора, когда угрожала разоблачить меня.

Ее улыбка немного тускнеет.

– Хорошо, – говорит девушка и зажимает свой золотой клатч под мышкой. – Люблю мужчин, которые делают то, что им говорят. – Стерва кивает в сторону входной двери. – Идем?

– Я жду свою спутницу. – Я получаю слишком большое удовлетворение, наблюдая, как довольное выражение ее лица тает, как макияж в жаркий день.

– Спутницу?

Я наклоняюсь, ухмыляясь.

– Мою девушку.

– Девушку?

– Все нормально? Ты не говорила, что я должен прийти один.

Ее губы дрожат, не потому, что Коулман борется со слезами, скорее потому, что борется с яростью.

– Ты что, с ума сошел? – злится она сквозь стиснутые зубы.

Вспышка каштановых волн привлекает мое внимание. Поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Габриэлла выходит из своего такси. Она улыбается водителю, ее взгляд такой теплый и искренний, что я завидую тому, что эта улыбка не для меня.

Затем девушка поворачивается, и ее улыбка становится ярче. Мое сердце почти перестает биться, когда я ощущаю, что вся эта красота направлена на меня.

Именно из-за того, что ценю ее заразительное счастье, я не сразу замечаю, что на ней платье от «Баленсиага». У меня перехватывает дыхание, сердце колотится, а ладони чешутся от желания прикоснуться к ней.

– Отлично выглядишь, – хвалит она, приближаясь ко мне. Звук ее каблуков, стучащих по тротуару, становится громче по мере того, как девушка подходит ближе.

Коулман не сдвигается ни на сантиметр, наблюдая и шипя от гнева.

– Привет, красавица. – Я провожу рукой по пояснице Габриэллы и притягиваю ее вплотную к себе. – Я скучал по тебе.

Девушка ахает, когда мои губы опускаются на ее. Этот звук такой чертовски сексуальный, что проходит прямо через мой кровоток к моему члену. Габриэлла наклоняет голову, приветствуя мои губы на своих. И слегка приоткрывает рот. Дикое рычание грохочет глубоко в моей груди, когда та впускает меня и жадно принимает мой язык, скользящий по ее. Девушка сжимает мои бицепсы, и только тогда я понимаю, что прогнул ее назад, ее тело почти обмякло в моих руках. Я выпрямляюсь, и, только когда Габриэлла встает на ноги, неохотно прерываю поцелуй.

– Вау, – выдыхает она.

Я смотрю в ее глаза, различая все оттенки серого и темно-синего, впервые веря, что Бог должен существовать, потому что ничто, кроме божественного, не могло бы объяснить ее невероятное притяжение.

Коулман прочищает горло. Габриэлла моргает, и ее щеки краснеют. Я продолжаю держать ее за поясницу и разворачиваю нас к нашему нежеланному наблюдателю.

– Это, должно быть, и есть твоя девушка, – сухо говорит Коулман, сохраняя невозмутимое выражение лица. Пока ее взгляд не останавливается на шраме Габриэллы. Проблеск уверенности, может быть, даже превосходства, вспыхивает в ее глазах.

– Габриэлла, – произносит моя спутница, представляясь леди-дракону. – Извини, что врываюсь к вам на ужин. Надеюсь, что все в порядке. – Девушка наклоняется к змее. Я хочу предупредить ее, чтобы та не смотрела ей прямо в глаза, боясь того, что она может превратиться в камень и все такое. – Кингстон становится раздражительным, если меня нет рядом, чтобы дать ему немного сахара. – Она подмигивает. – Если ты понимаешь, что я имею в виду.

Прикусываю губу зубами и наблюдаю, как взгляд Коулман становится свирепым.

– Мы опаздываем.

Мы следуем за ней внутрь к стойке хостес, где нас направляют к нашему уютному столику на четверых с видом на воду.

Потом занимаем свои места, заказываем напитки, и я закидываю руку на спинку кресла Габриэллы, чтобы наклониться и понюхать ее шею.

– Выглядишь потрясающе. – И это не имеет никакого отношения к платью, хотя облегающее мини не портит ее внешний вид, это точно.

– Спасибо, – благодарит Габриэлла и хихикает, когда я утыкаюсь носом в ее шею.

И целую ее в местечко под ухом, а девушка дрожит.

– Ты очень убедителен, – тихо замечает она, в то время как наше пятое колесо скрывается за своим меню. – Продолжай в том же духе, и весь штат Нью-Йорк будет убежден, что мы любовники.

Я отстраняюсь достаточно, чтобы поймать ее взгляд.

– А что насчет тебя?

Ее брови сведены вместе.

– Что?

– Что потребуется, чтобы убедить тебя?

Ее улыбка немного тускнеет, а взгляд мечется по сторонам.

– Я не понимаю.

Я провожу рукой по ее спине и запускаю пальцы в ее волосы.

– Мне нравится, что ты…

– Вот черт, – говорит Коулман, прерывая меня. – Я, кажется, забыла дома свои очки для чтения.

– Отстой. – Я поворачиваюсь обратно к Габриэлле.

– Кингстон, – Коулман подвигается вперед в своем кресле и кивает на меню передо мной, в ее глазах хитрый огонек, – не мог бы ты зачитать мне несколько лучших бутылок из списка красных вин?

Габриэлла напрягается рядом со мной, и ее взгляд становится острее.

– Уверена, что официант мог бы выбрать что-нибудь вкусное для вас.

Коулман ухмыляется.

– Я бы хотела, чтобы это сделал Кингстон.

Я смотрю на карту вин передо мной. Буквы слишком маленькие и скучены вместе.

Габриэлла кладет ладонь на меню.

– Не надо, – мягко говорит она.

Появляется официант, чтобы принять наш заказ на напитки.

– Мы возьмем бутылку «Шато де Бокастель».

Коулман ощетинивается, явно недовольная тем, что ее обошли.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что она сейчас отступит. Во всяком случае, я бы ожидал, что стерва удвоит свои усилия, чтобы взять свой контроль надо мной.

– Вы двое… странная пара, – выдает змея, делая очевидное заявление, позволяя своему взгляду задержаться на шрамах Габриэллы. – Где вы встретились?

Напрягаю ноги, чтобы оттолкнуться от стола, схватить Габриэллу и убраться к чертовой матери из…

– На занятиях голой йогой на девяносто пятой, – произносит Габриэлла. – В «Нагишом». Слышала о нем?

Мое разочарование немного утихает, и я поворачиваюсь к своей спутнице, с нетерпением ожидая, что она скажет дальше.

– Технически нельзя пялиться на других йогов. Но он был всего в футе передо мной. Как я могла этого не сделать? Я имею в виду, посмотри на него! – Она делает размашистое движение от моей головы к моим коленям. – Меня покорила его поза собаки мордой вниз.

Я прочищаю горло, чтобы не рассмеяться вслух.

– Есть ли что-нибудь сексуальнее мужской промежности?

Ставлю локоть на стол и прикрываю рот рукой. Судя по всплескам румянца на щеках Коулман, я бы сказал, что Габриэлла успешно сделала невозможное – она ошарашила моего высокомерного босса.

Коулман открывает рот, чтобы ответить, но Габриэлла ахает и наклоняется вперед. Затем хватается за голову.

– О, нет, – стонет она.

– Что? Ты в порядке?

– Нет, мне очень жаль. – Девушка трет виски. – Иногда такое случается. – Уголок ее рта приподнимается. – У меня отпорстервефобия. И внезапные мигрени. – Девушка встает так быстро, что ее стул качается на двух ножках. – Мне жаль. Мне срочно нужно вернуться домой и отдохнуть.

Я вскакиваю на ноги, изо всех сил пытаясь изобразить обеспокоенного парня, а не смеяться над трюком, который она выкидывает.

– О, да, они бьют сильно и быстро. Я отвезу тебя домой.

– Придется попрощаться. От всех этих злых флюидов у меня разболелась голова.

Коулман, похоже, не купилась на ложь Габриэллы, что только подслащивает победу.

– Приятного ужина, мисс Коулман. – Я обнимаю Габриэллу.

– Да, и пожалуйста, – говорит Габриэлла с притворной слабостью, – не подавись.

Мы оставляем женщину-змею, потерявшей дар речи, когда выходим из ресторана, и я благодарен, что заказал бутылку вина за сто пятьдесят долларов, чтобы она оплатила счет.

– Боже, она так ужасна, – шепчет Габриэлла мне в плечо, пока мы идем бок о бок к парковщику снаружи.

– Осторожнее, – говорю ей на ухо. – Ты рискуешь, что я влюблюсь в тебя.

Ее шаги запинаются, и девушка останавливается. Потом поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Что случилось?

Девушка тяжело сглатывает, и ее улыбка немного дрожит.

– У меня только что было самое странное дежавю.

– Хочешь пойти домой?

Габриэлла моргает, глядя на меня своими большими голубыми глазами, пытаясь заглянуть за пределы того, что видит мир. Пытаясь заглянуть в мою душу.

– Нет.

Я чувствую, что улыбаюсь.

– Не против прогуляться?

Она берет меня под руку.

– Конечно, но я все еще голодна, так что смотри в оба в поисках киоска с хот-догами.

– Нет, блядь, спасибо.

«Джордан на реке» находится недалеко от пирса 25, что находится недалеко от парка Гудзон-Ривер. Я указываю в том направлении и закидываю руку ей на плечо, чтобы притянуть ближе.

Девушка хватает мою руку, которая свисает с ее левого плеча. Мой желудок переворачивается от ощущения ее пальцев, сцепленных с моими.

– Хороший вечер.

Я не могу стереть ухмылку со своего лица.

– Так и есть.

Мы идем в тишине, любуясь огнями Нью-Джерси, отражающимися в темной реке. Спокойствие, которое не имеет никакого гребаного смысла, поселяется внутри меня. Обычный хаос моей жизни – в частности, все дела «Норт Индастриз» – рассеивается, когда я с Габриэллой. Когда мы вместе, я чувствую, что ничто не может коснуться меня. Как будто мир вокруг нас может рассыпаться в прах, но ничто из этого не будет иметь значения, потому что мы вместе.

Она сжимает мою руку.

– Мы уже достаточно далеко.

– Хм?

Ветерок развевает ее длинные волосы, которые застревают у нее между губ. Она убирает пряди и заправляет их за ухо.

– Мисс Коулман. – Девушка вырывается из-под моей руки и оставляет между нами расстояние в полметра. – Она не может нас видеть. Тебе не нужно продолжать притворяться, что я твоя девушка. – Габриэлла отворачивается от меня и направляется к ближайшей скамейке с видом на воду.

Я стою там, глупый, не имея правильных слов, чтобы выразить то, что хочу сказать. Медленно подхожу к скамейке и сажусь рядом с ней. Люди проходят мимо, большинство из них не обращают на нас внимания, а я ищу нужные слова, чтобы сказать.

– Могу я быть честной с тобой кое в чем? – Ее взгляд устремлен вперед, брови нахмурены. Габриэлла не ждет моего ответа. – Я сказала, что буду твоим ведомым, но… – Она качает головой и опускает взгляд на свои руки, которые в данный момент сложены вместе на коленях. – Я чувствую, что поступаю несправедливо по отношению к своему сердцу.

Моя грудь раздувается от чего-то, похожего на возбужденное предвкушение того, что она может сказать дальше.

– Мой мозг знает, что все это фальшивка, но мое глупое сердце просто… – Габриэлла тихо посмеивается. – Он боец-идеалист, знаешь? Просто бросается в бой головой вперед, пока больше не понимает, что реально, а что фальшиво.

Уголок моего рта дергается.

– Твое сердце – это он?

Девушка хмурится, ее брови все еще напряжены.

– Да. Я так думаю.

Улыбаюсь, но не потому, что она такая милая, или потому, что я счастлив просто быть рядом с ней. А потому что то, что она пытается мне сказать, это…

– Ты влюбляешься в меня?

– О, боже мой. – Габриэлла смеется и избегает моего взгляда.

Я кладу руку на спинку скамейки и придвигаюсь к ней ближе.

– Скажи мне, что я неправ, и я отступлю.

Выражение ее лица становится серьезным, и девушка моргает, все еще глядя вперед. Наконец, Габриэлла поворачивается ко мне, и я вижу, как в ее голубых глазах отражается мое будущее. Мы, вместе. Навсегда. Черт, я так в нее влюблен. И уже давно.

– Ты не ошибаешься, – печально шепчет она. – Прости.

Ее извинения отбрасывают меня на пару сантиметров назад.

– Прости?

Она наклоняется вперед и закрывает лицо руками.

– О, боже, Кингстон. Я все испортила. Тебе нужен был друг, а я…

Скольжу рукой по ее коленям к бедру и притягиваю ближе. Ее глаза широко распахиваются, она в замешательстве, но легко подчиняется мне. Я подцепляю коленом ее бедро и сажаю девушку к себе на колени. Она ахает и хватает меня за плечи. Представляю, каково это – задрать ее крошечную юбку до бедер и полностью открыть ее для себя. Убираю волосы с ее шеи, прижимаюсь губами к ее горлу и стону.

– Би. – Теплый, сладкий вкус ее кожи вызывает жажду прикосновений к более нежным местам ее тела.

Провожу губами по теплой розовой коже под ее ухом. Девушка дрожит и поднимает подбородок, открывая доступ к своему горлу для моего рта.

«Черт возьми, да».

– Я хочу съесть тебя, – шепчу я.

Крошечный вздох, срывающийся с ее губ, действует прямо на мой член. Не может быть, чтобы она не почувствовала мою твердость под своей попкой.

Где-то в глубине души я знаю, что мы не одни, что вокруг нас толпятся люди, и у нас нет уединения. Но мне на это наплевать. Насколько я понимаю, только стихийное бедствие эпических масштабов могло бы разлучить нас.

– Кингстон, ты играешь нечестно, – говорит она, задыхаясь.

– Играю? – Я целую ее в подбородок. – Для меня это не игра.

Габриэлла отстраняется. Я хватаю ее сзади за шею, опасаясь, что девушка отодвинется слишком далеко.

– Не лги. Помнишь… мое сердце.

– Я не лгу. Ты мне нравишься с тех пор, как… – Я с трудом сглатываю и не могу выдержать ее взгляда. – С самого начала.

– Но я думала…

– Я не гей. И не бисексуал. Я гетеросексуальный мужчина, который всегда хотел тебя. Я хочу тебя.

Она моргает, смотрит на дерево, на другую скамейку, вперед в никуда.

– Это не имеет смысла.

– Не имеет смысла? Господи, Габриэлла, ты чертовски феноменальна. Ты очаровательная, умная, потрясающе красивая…

Девушка резко поворачивает голову.

– Остановись. Не говори так.

– Не остановлюсь. Я хочу сказать… Посмотри на меня.

Она этого не делает.

– Посмотри на меня. – Запускаю пальцы в волосы у нее на затылке и сжимаю их в кулак.

Наконец Габриэлла смотрит на меня.

– Все в тебе меня возбуждает.

Она пытается отвести взгляд, но я лишь сильнее удерживаю ее.

Прижимаю свой лоб к ее.

– Твой ум, твое сердце и твое лицо. Мне нравится в тебе все.

Она закрывает глаза и качает головой.

– Шрамы и все остальное.

Девушка оседает напротив меня. Ее тело тяжело падает мне на грудь, и я обнимаю ее так крепко, как только могу, прижимая к себе, чтобы удержать на месте. Ее тело тает на моем.

– Ты не гей?

Я смеюсь, переполненный облегчением и чистой гребаной радостью.

– Даже немного.

– Ты солгал.

– Ты предположила, а я не поправил.

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

– Почему нет?

– Потому что я хотел прикоснуться к тебе с первой нашей встречи. И знал, что, если ты будешь думать, что я гей, это удержит меня от действий. И так и было… на какое-то время.

– Не могу поверить, что я не поняла…

– Люди всегда делали предположения на счет моей ориентации. Культура должна развиваться.

Справа от меня доносится музыка. Песня группы «Трайб Колд Квэст», такая знакомая, но давно устаревшая. Это мужчина на велосипеде со старой стереосистемой, привязанной к рулю. Я чувствую момент, когда Габриэлла слышит песню, потому что все ее тело превращается в камень. Мышцы напрягаются. Спина прямая. Она пытается вырваться из моих рук как раз в тот момент, когда велосипедист проезжает перед нами. Провожает взглядом мужчину, а затем переводит его к реке.

– Эй. – Я наклоняюсь вперед, чтобы увидеть выражение ее лица. Габриэлла выглядит немного потерянной и сбитой с толку. – Ты в порядке?

– Все хорошо, – говорит она, почти не шевеля губами.

– Я должен накормить тебя и отвезти домой. – Я снимаю ее со своих колен и встаю, благодарный за мгновенное отвлечение, которое помогает справиться с тем, что происходит за моей ширинкой.

– Я возьму такси, – рассеянно произносит она, словно все еще в оцепенении.

Я прикладываю палец к ее подбородку и поворачиваю ее голову, чтобы Габриэлла посмотрела на меня. Девушка моргает, прогоняя туман, и фокусируется на моих глазах.

– Домой, как домой со мной.

Ее глаза искрятся пламенной потребностью, которая воспламеняет мою кровь.

– Если ты продолжишь так на меня смотреть, боюсь, я не смогу держать свои руки при себе.

– Это было бы так плохо?

– Совсем наоборот, Би. Я бы наслаждался каждой гребаной секундой.

Габриэлла обхватывает меня за талию, и приподнимается на цыпочки, чтобы приблизить свои губы как можно ближе к моим.

– Тогда, пожалуйста, Кингстон, – говорит она.

Я опускаю подбородок, чтобы прижаться губами к ее губам, мягко, медленно и без использования языка.

– Пожалуйста, что?

– Отвези меня домой.

Габриэлла

Дорога обратно к ресторану кажется в два раза длиннее, а поездка из Трайбеки обратно в Ленокс-Хилл кажется вечностью. Кингстон заезжает на подземную парковку и ставит машину на парковочное место.

Затем берет мою руку и подносит к своим губам.

– Ты уверена?

– Уверена.

Его ответная ухмылка – мальчишеская с оттенком мужского озорства и здоровой дозой удовлетворения – вызывает во мне дрожь возбуждения.

Я все еще не могу поверить, что он хочет меня. И что хотел с самого начала. Но почему он никогда ничего не говорил? Зачем притворяться, что у нас фальшивые отношения, когда у нас могли бы быть настоящие? И почему, ради всего святого, он позволил мне поверить, что он гей?

У меня так много вопросов, но когда его губы опускаются на мои в лифте, все мои опасения исчезают. Кингстон приоткрывает губы и с привычной легкостью скользит языком в мой рот. Его губы сильные и требовательные, а рот столь же талантлив, сколь и красив.

Раздается сигнал лифта, и двери открываются. Кингстон хватает меня за талию и поворачивает нас так, что я оказываюсь спиной к углу, его высокое тело загораживает мое.