Текст книги "Непокорный (ЛП)"

Автор книги: Дж. Б. Солсбери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 7

Кингстон

– Не понимаю, в чем проблема, – говорю Хейсу, стоящему у одного из миллионов шкафов с документами и смотрящему на меня.

– Не понимаешь?

Я пожимаю плечами.

– Нет.

Его челюсть напрягается, а ноздри раздуваются.

Я закатываю глаза. Отлично, поехали. Уже понимаю, какая надвигается буря, и полностью готов к его ярости.

– Ты что, дурак? – спрашивает он.

Так крепко сжимаю коренные зубы, что они скрежещут друг о друга. Ладно, может быть, я не был полностью готов.

– Как ты умудрился закончить подготовительную школу Бертона, не выучив гребаной азбуки, тупица? – Сердитым взмахом руки он указывает на папки. – Я не могу найти досье Монтгомери.

Я подхожу к нему, быстро просматриваю файлы и нахожу ту, на которой написано «Монтгомери». И ударяю его папкой в грудь.

– Кто теперь тупица?

Его лоб становится еще краснее, как будто макушка его головы вот-вот взорвется.

– М.О. Почему она здесь, внизу, с досье Мурри?

– Оно в секции «М». Боже упаси тебя копнуть немного глубже.

Хейс захлопывает ящик.

– Если бы Август не настаивал на том, чтобы оставить тебя, я бы уволил тебя несколько недель назад.

Я засовываю руки в карманы и пожимаю плечами.

– Это говорит о тебе гораздо больше, чем обо мне, брат.

– Отвали.

– После тебя.

– Эй, эй, эй… – Хадсон неторопливо входит в архив с небрежной и слегка веселой улыбкой. – Любовь, льющаяся из этой комнаты, просто прекрасна.

– Ты тоже можешь отвалить. – Хейс протискивается мимо своего близнеца, и, к счастью, легион злых духов следует за ним.

– В чем его проблема?

Я со стоном падаю обратно на ближайший стул.

– Как будто ему нужен повод, чтобы быть полным придурком?

– Отличное замечание. – Хадсон подходит к одному из картотечных шкафов и выдвигает ящик. – У тебя все в порядке?

– Чертовски фантастично. – Я протираю глаза и проглатываю неуверенность и чувство неполноценности, которые накатывают, когда нахожусь рядом со своими братьями.

Дело в том, что я совсем не такой, как они.

Я был изгоем в этой семье до шестнадцати лет, и с тех пор ничего не изменилось.

Хадсон засовывает папку, за которой пришел, под бицепс и прислоняется спиной к стене шкафов, изучая меня.

– Что?

На его лице медленно расплывается улыбка.

Я провожу рукой по волосам.

– Хочешь что-то сказать?

– Ты, наконец, распутываешься.

– Ничего подобного.

Он поднимает брови.

– Чувак, это нормально…

– Я не распутываюсь! – Что это вообще значит?

Хадсон поднимает руки вверх, сдаваясь.

– Просто говорю так, как вижу.

Я складываю руки на груди.

– Да, и что же ты видишь, Тереза Капуто? Пожалуйста, поделитесь.

– Кто?

– Серьезно? Экстрасенс с Лонг-Айленда. Леди, которая разговаривает с мертвыми людьми.

Он пожимает плечами.

– Забудь об этом.

– Что происходит между тобой и этой цыпочкой Габриэллой?

Я качаю головой.

– Ничего.

– Знаешь, скольких женщин я видел, в которых бы ты вкладывался?

– Нет. Я никогда не вкладываюсь.

– Продолжай говорить себе это, братан.

«Да, пошел ты».

– А пока расскажу тебе, что я видел прошлым вечером. – Его брови приподнимаются. – Инвестиции.

– Даже близко нет, – возражаю я, стоя к нему спиной, чтобы он не мог видеть моего лица. Очевидно, этот засранец действительно какой-то экстрасенс.

– Твоя защита только подтверждает…

– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни. – Я поддерживаю зрительный контакт, и он ухмыляется, что только еще больше бесит меня. – Я не запал на Габриэллу. Она мне даже не нравится. – Ложь, ложь, ложь. – Может быть, тебе пора найти женщину, с которой ты мог бы остепениться, чтобы перестать вмешиваться в отношения других людей.

– Ах-ха! – Он указывает на меня. – Итак, ты признаешь, что у тебя есть отношения.

– Что? Нет. Тебе нужно… я… к черту это. – Я сжимаю губы и вылетаю из комнаты.

Вместо того чтобы вернуться в свой шкаф в кабинете Хейса, я направляюсь к лифту. Нажимаю кнопку вестибюля и ерзаю, как будто у меня под кожей роится миллион бабочек. Направляюсь в Центральный парк и нахожу скамейку с видом на цветущую сакуру.

Хочется сесть в самолет и исчезнуть на месяц. Сидеть на каком-нибудь белом песчаном пляже, потягивая напитки под зонтиком, рядом с загорелой незнакомкой в бикини. Как только образ формируется в моей голове, я отвергаю его. И отказываюсь слишком много думать о том, почему.

В чем Хадсон прав? Я становлюсь другим рядом с Габриэллой. Она понимает бремя моей жизни лучше, чем любой из моих друзей по трастовому фонду. Я глубоко во френдзоне, а это самое безопасное место. Она думает, что я – гей, так что романтические отношения между нами не могут развиться. Нет ничего плохого в том, чтобы проводить с ней больше времени. Она предложила быть моим ведомым.

Напиши мне, если я тебе понадоблюсь.

Кручу телефон в руках. Я знаю, что слаб. Работа в «Норт Индастриз» поставила меня на новый уровень.

Месяц назад я бы не оказался в таком положении, но вот я здесь, разблокирываю свой телефон и набираю текстовое сообщение.

Нажимаю «Отправить» и наклоняюсь вперед, подперев голову рукой.

Если девушка не ответит, я заблокирую ее номер и продолжу жить своей жизнью.

Игнорировать меня было бы лучше для нас обоих.

Габриэлла

«Ты мне нужна».

Сегодня я в сотый раз перечитываю текстовое сообщение Кингстона, улыбаясь, как идиотка. Буквально, у меня уже болят щеки.

Я нужна ему. Почему это так приятно?

Душераздирающий всхлип доносится с противоположной стороны кровати мистера Хамфриса, где его дочь Пейдж пристально смотрит на меня.

– Я рада, что хоть кто-то в комнате счастлив, – говорит она и рыдает.

Ой. Я засовываю телефон в карман халата и стираю ухмылку с лица.

– Прости. Я не рада, что ты теряешь своего отца. – Дерьмо. – Это просто… – Я прочищаю горло. – Смерть – это не столько конец, сколько начало.

– Я не религиозна. – Она вытирает нос. – Не верю во всю эту чушь.

– Ну, необязательно быть религиозным, чтобы поверить, что там есть что-то большее, что-то лучшее.

Ее взгляд становится жестче.

– Нет ничего. Это называется круг жизни. Мы становимся пищей для червей, возвращаемся в землю, и все.

– Знаешь, – говорю я и беру руку мистера Хамфриса, которая быстро становится холодной и липкой, – я была на другой стороне.

Девушка шмыгает носом и прикладывает салфетку к глазам.

– Правда? – Ее взгляд устремляется к моим шрамам.

– Да. Мое сердце перестало биться на шесть с половиной минут. Я увидела этот сияющий свет, почувствовала покой и правильность, и, клянусь, видела, как моя собака Персик, которая умерла, когда мне было двенадцать, бежала ко мне, прежде чем меня вернули назад.

– Вернули?

– В это тело. К этой жизни.

Она моргает, глядя на своего отца.

– Это правда? – Легкая улыбка искривляет ее губы. – Его собака Олли умерла в прошлом году. Это разбило ему сердце.

– Видишь? Представь себе их воссоединение. Есть причина улыбаться.

Она кивает, и выражение ее лица становится более спокойным.

– Я оставлю вас двоих наедине. – Потом поворачиваюсь к ним спиной и вздыхаю с облегчением.

Не могу поверить, что была настолько бесчувственной, чтобы улыбаться, как сумасшедшая, в то время как дочь прощается со своим отцом в последний раз.

И все потому, что я нужна какому-то красивому парню.

Черт возьми, я снова улыбаюсь.

Направляюсь в комнату отдыха, беру диетическую колу и устраиваюсь поудобнее, чтобы составить свой ответ.

«Дорогой Кингстон…»

Нет, слишком формально.

«Йоу».

Тьфу… Нет. Удаляю.

«Как дела?»

Нет, черт возьми, просто будь собой.

Я делаю глубокий вдох, пишу сообщение и нажимаю «Отправить», прежде чем успеваю переосмыслить его.

– Кое-кто рад меня видеть. – Эван садится напротив меня, и его нога задевает мою под столом. – Что происходит?

– Просто хорошо провела день, вот и все. – Я все еще улыбаюсь.

– Люди умирают, близкие плачут, а ты все еще сохраняешь оптимистичный настрой. – Его карие глаза слегка искрятся. – Мне это в тебе нравится.

Я чувствую, как мое лицо горит от его дружеского флирта.

Он поднимает подбородок, и я чувствую, как его кроссовок мягко касается моего.

– Мы должны как-нибудь потусоваться вместе.

Эм… что?

– Серьезно?

Он никогда раньше не приглашал меня на свидание. Поэтому не стоит делать поспешных выводов.

За последние три года лишь двое мужчин приглашали меня на свидание. Сначала был Дэвид, который позвал меня в кино, но когда я туда пришла, с ним был его брат Чарли. У Чарли были ожоги левой стороны тела от падения в яму с огнем много лет назад. Думаю, Дэвид пытался нас свести. Второе свидание, которое у меня было, было с парнем, которого я встретила в кафе. Он пригласил меня на спектакль. Оказывается, это была пьеса его дочери в пятом классе, и он еще не совсем развелся.

– Хорошо. Тебе нужно, чтобы я помогла тебе выбрать мебель или купить костюм, что-то в этом роде?

Эван откидывает голову назад и смеется.

– Это не похоже на занятие, достойное свидания.

– Ты приглашаешь меня на настоящее свидание?

– Да. – Он наклоняет голову. – Тебя это удивляет?

Я скрещиваю руки на груди.

– Немного. За все время, что мы работаем вместе, ты никогда раньше не приглашал меня на свидание.

– Сейчас приглашаю.

– Хорошо.

Он криво ухмыляется, и это так мило.

– Это значит «да»?

– Да.

– Круто. В эти выходные? Я заканчиваю в два в субботу, а у тебя выходной.

– Ты изучил мое расписание, прежде чем спросить меня?

– Мужчина должен быть готов.

– Суббота подходит.

– Отлично, я заеду за тобой.

– Как насчет того, чтобы я заехала за тобой.

– Современная женщина. – Выражение его лица смягчается. – Мне это нравится. В семь часов?

– Идеально.

– Я пришлю тебе свой адрес. – Еще одно прикосновение его ноги к моей, и парень уходит.

Я смотрю на свой телефон и вижу новое сообщение от Кингстона. Адрес, за которым следуют слова «увидимся сегодня вечером».

ГЛАВА 8

Габриэлла

Когда Кингстон попросил меня встретиться с ним в Сохо, сначала я отправляюсь домой, чтобы привести себя в порядок, а уже потом по адресу, который он мне прислал. Это приводит меня прямо к магазину «Баленсиага». Мои нервы тут же натягиваются, что я в любой момент готова сорваться обратно домой.

Почему он хотел, чтобы я встретилась с ним здесь?

– Все в порядке? – Тамара, водитель такси, смотрит на меня через свое плечо, заметив, что я замерла и не выхожу из машины.

– В порядке. – Я растягиваю губы в, надеюсь, ободряющей улыбке. – Спасибо, что подвезли.

Потом хватаю свою сумочку и вылезаю из машины. Поскольку времени на подготовку у меня было мало, в итоге я ушла с влажными волосами, предпочтя, чтобы они высохли на воздухе. Так что теперь естественные волны ниспадают мне на плечи. Я немного наклоняю голову, чтобы скрыть свой шрам.

– Ты пришла. – Мягкий, бархатистый голос Кингстона доносится с той стороны лица, которая скрыта завесой волос, поэтому я и не видела, как тот подошел.

Невозможно скрыть мою искалеченную кожу, когда я смотрю на него, но парень не одаривает шрамы даже мимолетным взглядом, когда его глаза останавливаются на моем лице.

– Конечно, я пришла. – Я же нужна тебе.

От Кингстон пахнет просто невероятно – кедром, корицей и цитрусовыми. Его волосы, которые обычно убраны с лица, сейчас свисают вдоль лица, словно парень тоже только вышел после душа. Он одет более небрежно, чем я его видела в последний раз – в футболку, синие джинсы и коричневые кожаные ботинки на шнуровке.

– Выглядишь великолепно. – Он оглядывает меня с головы до ног.

Я переминаюсь под его пристальным взглядом, чувствуя себя безумно несуразно в своих джинсах и розовой шелковой блузке.

– Можно? – Он протягивает руку с кривой улыбкой, от которой у меня по всему телу разливается тепло.

Кладу свою ладонь в его, и парень медленно кружит меня по кругу. Когда я снова поворачиваюсь к нему лицом, он ухмыляется.

– Розовый – это твой цвет.

– Правда?

Он тихо мычит.

Я заправляю волосы за ухо на здоровой стороне и засовываю руки в задние карманы.

– Итак, э-эм… что мы здесь делаем?

– Шопинг-терапия. – Он жестом показывает мне идти впереди него к «Баленсиага».

– Плохой день, да?

– Худший.

Кингстон

– Нет. – Габриэлла смотрит в зеркало в полный рост, широко раскрыв глаза, медленно крутясь из одной стороны в другую в облегающем мини-платье от «Баленсиага», которое я умолял ее примерить.

Затаив дыхание и прислонившись к стене, я встречаюсь с ней взглядом в зеркале.

– Да.

– Ты с ума сошел, – шипит она. – Точно нет. – Девушка делает еще один полуразворот, оценивая профиль своего тела в матовом спандексе – округлая грудь, плоский живот, полные бедра и дерзкая маленькая попка. Словно воплощение скульптуры Бернини – мраморная кожа и мягкие изгибы.

– Это ты с ума сошла. – Отталкиваюсь от стены и обхожу ее, изучая, как материал облегает ее тело. – Я не могу позволить тебе уйти отсюда без этого платья.

– Как ты можешь говорить это так небрежно, будто я покупаю помаду вместо платья за две тысячи долларов?

Я представляю ее на каблуках, с кроваво-красной помадой на губах. И этот образ вызывает мгновенное набухание моего члена под ширинкой джинсов.

– Мы возьмем это, – говорю я продавцу, который покорно стоит рядом, ожидая инструкций.

Его глаза загораются.

– Отличный выбор.

Я поднимаю брови, глядя на Габриэллу.

– Видишь? Даже он согласен со мной.

Девушка упирает руки в бедра.

– Я думала, мы будем проводить шопинг-терапию для тебя, а не для меня.

– Так и есть. – Нет ничего сексуальнее, чем наблюдать, как женщины примеряют дорогую дизайнерскую одежду. То, как загораются их глаза, когда те видят себя облаченными в ткани и дизайн, которых заслуживают их красивые тела. Выражение благоговения, когда они видят свое отражение в зеркале и действительно чувствуют себя сексуальными. Это мой любимый вид порно. – Это очень терапевтично.

Находясь рядом с ней и наблюдая, как она примеряет одежду, я почти забываю, как сильно ненавижу «Норт Индастриз» и Августа. И к черту Хейса тоже.

– У тебя есть красная помада?

Она смущенно облизывает губы.

– Нет.

– Это следующее в списке. – Я киваю в сторону примерочных. – Иди и переоденься.

– Знаешь, ты намного властнее, чем я думала.

Она и понятия не имеет.

Девушка исчезает в примерочной, а я закрываю глаза и слушаю звук ткани, соскальзывающей с ее кожи. Сдерживаю стон, а затем даю себе внутреннюю пощечину за то, что такой мерзавец.

Габриэлла выходит, неся платье обратно на вешалке.

– Я не куплю его.

– Знаю. – Беру у нее платье и отдаю продавцу. – Я куплю.

– Нет, ни за что! – Она гонится за мной, пока я иду за мужчиной к кассе и вручаю ему свою черную «Амекс».

– Я думал, ты сказала, что будешь моим ведомым.

– Да! Так и есть! – Габриэлла выглядит смущенной, пока ее взгляд не устремляется на продавца. Ее большие глаза становятся еще больше, когда девушка снова смотрит на меня. – О-о-о. – Она понимающе улыбается. – Поняла. – Она подмигивает, используя не только глаз, но и всю сторону лица, затем поднимает брови.

Какого черта?..

Габриэлла неторопливо подходит к продавцу, как будто она Джон Уэйн, и опирается локтем на кассу.

– Итак… Берк?

– Да, – говорит он, улыбаясь блестящими губами.

– Скажи мне… ты одинок? – Она еще раз явно подмигивает мне.

– Прекрати это. Это не то, что я…

– Да, – отвечает Берк и пододвигает мою карточку, глядя на меня.

– Действительно. – Она одними губами говорит, что он одинок.

– Я слышал. Я стою прямо здесь.

Даже если бы я был геем, а она моим ведомым, девушка абсолютно ужасна в сводничестве.

Я забираю свою карточку и хватаю сумку с одеждой.

– Спасибо. Мы уходим. – Я обнимаю ее за шею и тяну к двери.

– Но подожди, давай узнаем его номер…

– Нет.

– Я твой ведомый!

Я вздыхаю и поворачиваю налево к двери, где всего в нескольких метрах ждет мой водитель Джеймс возле черного внедорожника. Он открывает заднюю дверь и улыбается Габриэлле, когда я жестом приглашаю ее сесть.

– Я могла бы договориться за тебя, если бы ты просто дал мне еще минуту.

Положив сумку ей на колени, я забираюсь на заднее сиденье.

– Это очень мило с твоей стороны, но нет, спасибо.

– Почему нет? Он симпатичный.

– Он не в моем вкусе.

– А какой у тебя типаж? – спрашивает она как раз в тот момент, когда внедорожник вливается в поток машин. – Куда мы направляемся?

– На ужин.

– Отлично. Но этот разговор еще не окончен. Мне нужны все подробности, Кингстон Норт. – Она наклоняется достаточно близко, чтобы я мог увидеть темно-синие искорки, вспыхивающие в ее бледно-голубых глазах. – Потому что я собираюсь стать лучшим ведомым, который у тебя когда-либо был, и не сдамся, пока мы не найдем тебе мужчину.

– Отлично, – говорю я невозмутимо.

Похоже, Габриэлла не улавливает саркастичных нот в моем голосе, потому что следующее, что она делает, это взволнованно хватает меня за руку, смешно взвизгивая. Девушка тянет мою руку к себе на колени и держит ее там, всего в нескольких сантиметрах от своей киски.

Я пристально смотрю на то, как переплетаются наши руки, и думаю, как легко было бы скользнуть рукой дальше, в ее сладкое тепло… Нет! Резко вырываю свою руку из ее и обыгрываю внезапное движение, потянувшись в карман за телефоном.

Эта женщина выворачивает меня наизнанку.

Снова.

– Уверена, что не предпочла бы перекусить в ресторане?

У мужчины, готовящего еду, длинные волосы, и он одет в выцветшую футболку с группой «Грэйтфул дэд» на груди и отрезанными рукавами. Каштановые жесткие волосы, торчащие у него из подмышек, создают впечатление, словно у него под бицепсами зажаты две морские свинки.

– Не могу поверить, что ты никогда не пробовал курицу по-ямайски из фургона с едой. Да, дополнительный соус, пожалуйста, – говорит она мужчине, принимающему ее заказ.

– Я не ем еду из автомобилей. Это странно. – Я честно пытался отвезти ее в хорошее место в Сохо, но она настояла, чтобы я позволил ей купить, и потащила меня к фургону с едой в Мидтауне.

Она расплачивается за нашу еду двадцатидолларовой купюрой. Еще одна вещь, к которой я не привык. Есть еду, которая стоит меньше, чем штраф за парковку.

– Не будь таким снобом. – Она поворачивается в мою сторону. – Раньше я все время здесь обедала. Тебе понравится.

Габриэлла протягивает мне бутылку воды, а затем щелкает язычком на своей банке с диетической колой

– Часто проводишь время в городе?

– Уже не так часто. – Она вздыхает и закрывает глаза от теплого ветерка. – Я люблю весну в городе. – Девушка глубоко вдыхает. – Ты когда-нибудь замечал этот запах?

Конечно. Это широко обсуждаемая тема. Цветущие грушевые деревья Каллери обладают очень характерным и эротичным ароматом.

Я провожу зубами по губам, чтобы удержаться от улыбки.

– Запах?

– Ты не чувствуешь этого запаха?

Я делаю вдох.

– Я чувствую запах выхлопных газов и ямайской еды. – Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ней взглядом. – А чем тебе пахнет?

– Спермой.

Я давлюсь смехом, но скрываю это, прочищая горло.

– Мужской или женской?

Она шлепает меня по груди и смеется.

– Мужской! Не притворяйся, что не чувствуешь этого запаха.

Я еще раз втягиваю носом воздух.

– Так вот что это за запах?

– Ты пытаешься сказать мне, что не знаешь, как пахнет сперма? Теперь я точно знаю, что ты лжешь.

Я не поправляю ее. Конечно, я знаю, как она пахнет, хотя и не по той причине, о которой она думает.

– Знаешь, когда она попадает тебе…

Я поднимаю руку.

– Не нужно вдаваться в подробности.

– В любом случае, я называю их сперма-деревьями, и знаю, что мне должно быть противно от этого запаха, но мне нравится…

– Наша еда готова. – Я отхожу от нее, чтобы взять нашу еду, неловко передвигаясь, потому что, очевидно, мое тело не может справиться, когда дело доходит до этой женщины. Она упоминает сперму, и мое тело ведет себя так, будто девушка официально предложила сделать это.

Я думал, что, будучи ее другом-геем, буду в безопасности от любых романтических бредней, но ее жестокая честность возбуждает меня.

Я протягиваю ей миску из пенопласта и сажусь рядом с ней на скамейку.

Габриэлла отправляет порцию в рот и стонет от вкуса еды. Я стискиваю зубы и катаю еду по миске, прежде чем заставляю себя проглотить кусочек. Стойте… Пережевываю курицу, рис и соус, и вкус взрывается у меня на языке.

– Хорошо, правда? – говорит она с набитой за щекой едой.

– Действительно хорошо. – Я беру еще ложку еды.

Она наклоняется ко мне и на несколько секунд опускает голову на мое плечо.

– Я же тебе говорила.

Я поворачиваюсь, чтобы зарыться носом в ее волосы, может быть, даже прижаться губами к блестящим рыжеватым локонам, но слишком скоро девушка поднимает голову и возвращается к своей еде.

– Я верну тебе деньги за это платье.

– В этом нет необходимости.

– Я не могу позволить тебе потратить на меня две тысячи долларов. – Она запихивает в рот еще один кусочек. – Ты меня едва знаешь.

– Я умолял тебя встретиться со мной и заставил тебя надеть это платье. Поэтому самое меньшее, что я могу сделать, это заплатить за него. Кроме того, у меня есть деньги, и мне не на кого их тратить.

– Ой, не волнуйся. Мы найдем тебе кого-нибудь.

– Это не то, что я имел в виду…

– О! – Она подпрыгивает на скамейке рядом со мной. – Я могу надеть это платье на свидание в эти выходные.

– Какого х… – Кусок курицы застревает у меня в горле.

Я прочищаю горло, пытаясь протолкнуть кусок, но мясо не сдвигается с места. Хватаюсь за шею и кашляю, загоняя еду глубже.

– О, боже мой, ты в порядке? – Она хлопает ладонью по моей спине.

Цыпленок не двигается с места. Меня бросает в пот. Моя кровь разгоняется по венам. Неужели вот так я умру? У фургона с едой на улице?

Габриэлла вскакивает на ноги, а я кашляю, хриплю и давлюсь.

– Он задыхается!

Пара больших рук обхватывает меня сзади, срывая с места и яростно надавливая на грудину. Мои ребра, кажется, вот-вот сломаются. Прежде чем это происходит, цыпленок вылетает из моего горла на тротуар и проваливается в решетку метро.

– Ты в порядке, приятель? – У парня за моей спиной сильный нью-йоркский акцент.

– В порядке. – Я вырываюсь из его объятий и отхожу, мое лицо горит от смущения и влажное от пота. – Я в порядке, спасибо.

Нет, не в порядке. Я чертовски запутался с этой девушкой. Не могу нормально говорить в ее присутствии, а когда говорю, то несу полную чушь. И не могу есть без того, чтобы практически не умереть. Я выгляжу как неуклюжий, закомплексованный идиот. В чем, черт возьми, моя проблема?

– О, боже мой. – Габриэлла врезается мне в грудь, обхватывая руками меня за талию. – Это было так страшно. – Она крепко сжимает меня в объятиях. – Уверен, что с тобой все в порядке?

Все внутри меня тает, когда я чувствую ее рядом с собой. Мне не следует обнимать ее в ответ, но я хочу, поэтому обнимаю. Зарываюсь носом в ее волосы и дышу, прижимая ее крошечное тело к своему.

Выглядеть полным идиотом имеет свои преимущества. Если бы я знал, что все, что мне нужно было сделать, чтобы заключить ее в свои объятия – это подавиться своим обедом, я бы сделал это раньше.

Габриэлла отстраняется и смотрит на меня.

– Уверен, что с тобой все в порядке?

Нет, я не в порядке. Нисколько.

– Ты сказала «свидание»?

Ее брови сведены вместе.

– Что?

– Ты идешь на свидание в эти выходные?

– Да. С парнем с работы. – Ее глаза загораются. – Ты поможешь мне собраться?

– Я не знаю…

– Пожалуйста? – Она надувает губы, и ее нижняя губа словно насмехается надо мной. – Я не была на настоящем свидании уже… ну, очень давно. – Девушка смущенно прикусывает губу.

Чувство вины бьет меня по ребрам вместе с кучей другого дерьма. Все это плохо. Я не могу заполучить ее, и что? Никто другой тоже не может ее получить?

«Черт возьми, да. Никто».

Трясу головой, чтобы избавиться от этих несправедливых мыслей. Я мог бы помочь ей подготовиться, может быть, даже встретиться с этим парнем, убедиться, что он достаточно хорош для нее. В том, чтобы быть другом, есть свои преимущества. Если этот парень придурок, я мог бы отговорить ее от встречи с ним снова.

– Хорошо.

– Ты сделаешь это? Поможешь мне?

Блядь.

– Да.

Габриэлла снова обнимает меня, и я прижимаю ее к себе, думая, что, возможно, Хейс был прав.

Я тупица.