355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Донна Флетчер » Подари мне нежность » Текст книги (страница 13)
Подари мне нежность
  • Текст добавлен: 11 октября 2016, 23:03

Текст книги "Подари мне нежность"


Автор книги: Донна Флетчер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

– Держись подальше от Калума, – предупредил Каван, пока они шли по деревне, удивляясь, сколько народу весело их приветствовало.

– Я всегда так делаю. Во всяком случае, пытаюсь, – улыбнулась Гонора. – И хотя не могу сказать, что теперь совсем его не боюсь, все же могу с гордостью утверждать, что теперь мне уже не так страшно, как раньше, и все благодаря тебе. Кроме того, твое последнее предостережение, наверное, подействовало. Калум не захочет, чтобы его выгнали из клана.

Кавану очень нравилось, когда ее фиалковые глаза светились счастьем, а в последнее время они светились постоянно, и это радовало его сердце. Он склонился к жене и украл поцелуй.

– Я рад, что сумел немного успокоить тебя, но подозреваю, что Калум опаснее, чем мне казалось раньше.

– Я с тобой согласна, но сегодня такой чудесный день. Не хочется портить его разговорами об отчиме.

Смельчак одобрительно гавкнул.

– Думаю, тебе нужно больше упражняться в стрельбе из лука, – сказал Каван, обнял Гонору за талию и повел ее к дому лучника.

– Ты совсем недавно превозносил мое мастерство и утверждал, что это природный талант, – немного растерявшись, произнесла она.

– Так и есть. – Каван кивнул и усмехнулся.

– Что ты задумал? – полюбопытствовала Гонора и остановилась.

Каван засмеялся, легко подхватил ее на руки и пошел дальше.

– Ты слишком хорошо знаешь меня, жена.

Гонора оглянулась и понизила голос:

– Это имеет какое-то отношение к мерзавцу, которого мы ищем?

– Нет, – шепнул в ответ Каван.

Гонора вздохнула:

– И ты ничего мне не расскажешь, да?

– Скоро сама все узнаешь.

Ясное дело, для нее не составит большого труда понять, что он задумал, но Каван ничего не имел против, потому что не сомневался, что Гонора одобрит его затею.

Каван встал позади Гоноры, взявшей лук и стрелы, и прижался к ней всем телом. Он очень любил вот так сливаться с ней, ощущать жену целиком. Гонора нарочно потерлась о него ягодицами, и Каван тут же почувствовал, как восстает плоть. Как лук откликается на движения ее рук, так она чуть позже будет откликаться на него, Кавана. Он неторопливо провел рукой по изгибу ее талии, вспомнив небольшой полумесяц шрамика, который он любил целовать, прежде чем двигаться дальше вверх или вниз, наслаждаясь вкусом ее нежной плоти. А сейчас его рука медленно добралась до груди жены, но, несмотря на соблазн сжать этот пышный холм, Каван просто скользнул рукой под ее руку, поднявшую лук. Другая рука в том же чувственном ритме прошлась по ее правому боку, и наконец они вместе наложили стрелу на тетиву.

Каван выдохнул ей в ухо:

– Удерживай ее напряженной. Очень напряженной.

– Теперь я поняла, что ты затеял, – негромко ахнув, шепнула в ответ Гонора.

– Имей в виду, то что я начал здесь, мы закончим в спальне.

– Ты до тех пор будешь напряженным? – игриво поддразнила его жена и улыбнулась – Каван, посмеиваясь, начал покусывать ее за шею.

– Не бросай мне вызов, жена!

– О, я очень искусно обращаюсь со своими луком и стрелами, – заявила она, бросив короткий взгляд на мишень – прикрепленную к большому стогу сена белую ткань с нарисованным на ней кругом, – и выпустила стрелу.

Каван поморщился, когда стрела вонзилась прямо в центр мишени.

– Ты опытный противник, но я по-прежнему уверен в собственной доблести.

– Значит, я должна упражняться и дальше?

– Конечно, – ответил он и снова начал свой чувственный танец позади Гоноры, взявшей новую стрелу.

Когда она закончила стрелять, супруги помчались в замок, да так быстро, что Смельчак не мог за ними угнаться. Они не обратили внимания на окликнувшую их из большого зала Адди, потому что пытались перегнать друг друга на лестнице. Смельчак, однако, учуял запахи еды и направился прямо к Адди.

Едва захлопнув за собой дверь в спальню, они начали срывать друг с друга одежду, а потом рухнули на кровать, переплетясь руками и ногами и размыкая губы только для того, чтобы глотнуть воздуха.

Кавану казалось, что он никак не может прижаться к Гоноре достаточно близко, никак не может насытиться ею, поэтому, невзирая на протесты жены, он начал покрывать поцелуями каждый дюйм ее тела, и очень скоро она, сдавшись, изгибалась под ним и задыхалась от наслаждения.

У нее была такая нежная и вкусная кожа, сладкая, шелковистая, с легкой горчинкой, что Каван никак не мог насытиться этим лакомством. Когда он устроился у Гоноры между ног, она была настолько одурманена удовольствием, что вскрикнула от восторга.

И тут жена удивила и восхитила Кавана. Она толкнула его на спину и нависла над ним.

– Мне совершенно необходимо упражняться в верховой езде, – невинно заявила она и ловко оседлала его.

Когда она немного устала, Каван взял ее за талию и, не желая отказываться от такого удовольствия, просто помогал ей удерживать ровный ритм. Но когда она приблизилась к очередному пику, Каван сменил позу и глубоко вонзился в Гонору. Она ахнула и радостно засмеялась:

– До чего искусно!

– Погоди, ты еще толком ничего и не видела.

Они хихикали, и смеялись, и обнимались до тех пор, пока Каван не понял, что больше не в силах выдержать ни мгновения, а Гонора взмолилась о том, чего жаждали они оба. Они достигли пика одновременно, буквально взорвавшись наслаждением, и долго еще лежали, вцепившись друг в друга, пока последние отголоски плотской любви омывали их распаренные тела.

Каван перекатился на спину, все еще тяжело дыша и думая о любви. Он любил лежавшую рядом с ним женщину. Она была для него всем, и даже больше, и как ему повезло, что он оказался женат на ней, не зная об этом! Иначе он ни за что не выбрал бы ее в жены и утратил бы единственную возможность узнать, какая она на самом деле замечательная.

Он хотел выпалить вслух: «Я люблю тебя!» Но почему-то ему казалось, что сейчас не подходящий для этого момент – получится, что он скажет об этом просто потому, что они только что закончили заниматься любовью. Момент нужно выбрать особенный – такой, когда Гонора не будет ждать от него слов любви. Момент, когда она не усомнится в его искренности.

– Это было великолепно, – выдохнула Гонора, повернулась на бок и положила голову мужу на грудь.

Он обнял ее и погладил по влажной коже.

– Я согласен.

– Так я тебя ублажила?

Каван приподнял ее подбородок одним пальцем и с изумлением посмотрел на жену:

– Ты шутишь?

Ее фиалковые глаза, мгновение назад ярко блестевшие от пережитой только что страсти, теперь требовали ответа. Сердце Кавана все еще бешено колотилось, но тут оно сильно сжалось, и он поспешил успокоить жену:

– Ты доставляешь мне такое удовольствие, о котором я и мечтать не смел. Мне кажется, я никогда раньше не знал, что такое наслаждение от истинной страсти, и понял это только сейчас, с тобой. – Он взял Гонору за руку и прижал ее к своему сердцу. – Чувствуешь, как оно безумно бьется? Ты часть меня, Гонора, и другой жизни я себе просто не представляю.

Она тоже взяла его за руку и прижала ее к своей груди:

– Наши сердца бьются одинаково.

Каван чувствовал, как под ее влажной кожей бешено бьется сердце. Ему казалось, что этот исступленный ритм проникает наружу и пальцы начинает пощипывать.

– Я уже говорил, что мы с тобой одно целое, и так будет всегда.

Она удовлетворенно вздохнула и снова положила голову мужу на грудь.

– Твои слова будут храниться в моей душе. Я спрячу их поглубже, чтобы вспоминать всякий раз, как почувствую в этом необходимость.

– Я никогда не дам тебе забыть, как много ты для меня значишь.

– Вот и хорошо, потому что мне нравится время от времени это слышать, – зевнув, отозвалась Гонора.

– Ты будешь слышать это часто, – пообещал Каван, понимая, что жена хочет услышать от него слова любви, но никогда не попросит его об этом.

Он почувствовал, как ее тело уютно обмякло, обнял Гонору и притянул поближе к себе, не желая отпускать. Оба немного замерзли, поэтому Каван подтянул повыше одеяло и обхватил ноги жены своими ногами, чтобы согреть ее. Потом удобно устроился сам, прижался щекой к ее макушке и едва слышно прошептал:

– Я люблю тебя.

Глава 28

Кавана и Гонору вырвал из крепкого сна чей-то отчаянный долгий пронзительный вопль. Они быстро оделись и выскочили из спальни, успев заметить, что за окном занимается рассвет, значит, они проспали несколько часов.

Каван обогнал жену на целый пролет каменной лестницы. Сердце его колотилось. Он чувствовал, что случилось нечто ужасное. Ворвавшись в большой зал, Каван резко остановился, и Гонора едва не налетела на него. На столе, за которым вся семья собиралась, чтобы поесть, посмеяться, поспорить, вместе что-нибудь спеть, а иногда и поплакать, лежал бездыханный отец. Упав на него, исступленно выла Адди.

Каван ринулся к отцу. Артэр и Лахлан уже стояли там, горестно покачивая головами.

Адди с лицом, от которого отхлынула вся кровь, увидела сына и едва не обезумела, но тут заметила Гонору. Свекровь простерла залитую кровью руку:

– Помоги ему! Пожалуйста, помоги моему мужу!

Гонора быстро подошла к ней, кинула взгляд на Тавиша и, побелев, застыла на месте.

Каван уже понял, что отец мертв, и это отнюдь не несчастный случай. Из груди Тавиша торчала рукоятка кинжала. Отцу пронзили сердце.

– Прошу тебя! – умоляла Адди, вцепившись в руку Гоноры. – Помоги ему!

Гонора обняла свекровь и попыталась увести ее от трупа, но Адди не желала уходить. Она вырвалась, вернулась к мужу, снова упала на его тело и завыла.

Каван посмотрел на братьев. Артэр поманил обоих в сторону, а Гонора опять подошла к несчастной женщине и ласково положила руку ей на плечо.

– Отца закололи за конюшней. Он умер у меня на руках, не успев сказать ни слова, – рассказывал Артэр. В глазах его блестели слезы, но ни одна не пролилась.

– Это моя вина, – угрюмо произнес Каван.

– Что за чушь ты несешь? – вспылил Лахлан.

Каван признался им, какую тайну он хранил с самого своего возвращения, и добавил, что опасается, как бы негодяй не придумал что-нибудь еще.

Оба брата, несмотря на свое потрясение, встали на защиту Кавана.

– Ты просто хотел уберечь всех нас. Я не могу винить тебя за это, – сказал Артэр.

– Артэр прав, – согласился и Лахлан. – Если бы эти сведения стали известны в клане, мерзавец мог устроить что-нибудь и похуже.

– Что может быть ужаснее? – мрачно спросил Каван, глядя на тело отца и безутешную мать. – Он отнял у нас отца.

– Он заплатит за это! – поклялся Лахлан, погрозив кулаком.

– Прежде всего нужно позаботиться о матери и подготовить похороны, которых заслуживает отец, а потом… – Артэр решительно положил руку на плечо Кавана. – Ты должен взять на себя руководство. Ты новый лэрд клана Синклеров.

Каван даже не подумал о том, что означает для него гибель отца. Он не хотел этой власти и не был к ней готов. Он всегда приходил со своими заботами к отцу и нередко гадал, к кому же ходит отец со своими.

Взгляд его упал на мать, и Каван тотчас понял (как, впрочем, знал всегда), что именно у нее отец искал утешения. Каван посмотрел на жену. Она стояла рядом с его матерью, положив руку на плечо Адди, из глаз у нее, как и у матери, непрестанно текли слезы, но все же в Гоноре чувствовалась сила и готовность помочь.

Отец был прав, когда говорил, что из Гоноры получится превосходная жена. Как хотелось Кавану побеседовать с ним еще один, последний раз! Их последний разговор был чудесным, они смеялись и…

Он больше никогда не услышит отцовского голоса его хрипловатого смеха, не сможет прийти к нему за советом… Отца больше нет. Его отца больше нет.

Каван подошел к матери и хотел осторожно увести ее из зала, но, остановившись рядом, понял, что и сам готов упасть на тело отца и зарыдать.

К ним подошли и Артэр с Лахланом, и оба возложили руки на тело отца. Каван положил одну руку на плечо Тавиша, а другую – на плечо матери. Семья скорбела.

Рыдал весь клан. Не было ни единой сухой пары глаз. Умер Тавиш Синклер, их вождь, и ничто не могло утешить людей, потому что этого доброго, справедливого человека любили все.

Каван гордился своей женой и был благодарен ей за заботу о матери. Она не отходила от Адди во время сурового испытания, помогала ей одеваться, сама следила за приготовлением пищи, ночью бодрствовала со свекровью рядом с телом Тавиша в большом зале, где он лежал, чтобы все могли отдать ему последние почести.

Гонора даже помогла матери подготовить отца к похоронам, и Каван видел, как она плакала вместе с Адди и скорбела по Тавишу, как по собственному отцу.

Каван с братьями негромко разговаривал в покоях Тавиша – теперь они принадлежали Кавану. Пока он сомневался, что сможет почувствовать их своими. Комната принадлежала отцу, и все в ней напоминало о его достоинстве и подвигах. На стене висел его боевой щит, весь во вмятинах и с большой дырой, напоминавшей, что он едва не погиб в сражении, различное оружие, отобранное у врагов, и дары от дальних и ближних вождей. Его отца очень уважали, и Каван не знал, сможет ли он когда-нибудь заполнить пустоту, образовавшуюся после его гибели.

– Выяснил что-нибудь? – спросил он у Лахлана.

– Никто ничего не видел, и поверь, все очень расстроены, что ничего не знают. Клан хочет, чтобы убийцу нашли и наказали.

– Это нам кое о чем говорит, – произнес Каван.

– Я согласен, – сказал Артэр. – Это значит, что человек, убивший отца, всем нам известен.

Лахлан покачал головой:

– Не хочется в это верить, но все приводит нас к такому заключению. Отец никогда не допустил бы, чтобы неизвестный человек подошел к нему слишком близко. Он наверняка знал убийцу, а нападение произошло быстро…

– И неожиданно, – добавил Артэр.

– А кинжал? – спросил Каван.

– Никому не знаком, – сказал Лахлан.

– Убийцу необходимо отыскать, – твердо произнес Каван. – А до тех пор никто не будет чувствовать себя в безопасности, и я не успокоюсь, пока не увижу, что этот трус четвертован и повешен.

В дверь постучались, и братья смолкли.

– Войдите, – велел Каван.

Гонора просунула в комнату голову.

– Ваша мать хочет всех вас видеть.

Братья на мгновение застыли. Настал день, когда они должны проститься с отцом. Печальное событие растянется на весь день и завершится большим ужином в честь почившего лэрда.

Большой зал опустел, поминки по великому вождю закончились. Члены семьи сидели за своим столом. Было уже поздно, но никто не хотел оставлять мать одну. Ей предстояла первая ночь без мужа – впервые за тридцать лет.

Каван не удивлялся тому, как мужественно мать перенесла похороны. В конце концов, она была женой отважного лэрда и не стала бы оскорблять его память проявлением слабости. Когда Тавиша опускали на место последнего упокоения, она стояла высокая, с царственной осанкой и принимала соболезнования грациозно и с достоинством.

Но Каван не мог не волноваться – какой теперь будет ее жизнь без возлюбленного супруга? Но не высказывал своих опасений вслух.

– У нас все будет хорошо, – сказал он, невзирая на горечь утраты, отражавшуюся на всех печальных лицах.

– Конечно, будет, – кивнула Гонора. – Ваш отец в этом не сомневался.

На нее удивленно посмотрели, а Лахлан спросил:

– Почему ты так думаешь?

– Так сказал мне ваш отец.

Все уставились на Гонору. Она улыбнулась:

– Мы с вашим отцом много раз гуляли вместе, и он превозносил добродетели своих сыновей, – Гонора с ласковой улыбкой посмотрела на Адди, – и своей жены.

– И что он говорил? – взволнованно спросил Лахлан. Гонора опять улыбнулась:

– Я словно слышу смех вашего отца, такой энергичный и радостный, и вспоминаю то, что он говорил про тебя. Он любил твою страсть к жизни и радовался, что ты не боишься жить, но, – тут Гонора подняла палец, – он знал, что, когда придет время, ты будешь готов выполнить все, что потребует от тебя долг. Он не сомневался в твоей силе и чести. Он гордился тобой.

Лахлан медленно кивнул:

– Спасибо. Хорошо, что я это услышал.

Гонора повернулась к Артэру.

– Говоря о тебе, отец всегда делался серьезным. Он чувствовал себя в безопасности рядом с тобой и знал, что на тебя можно положиться. Он никогда не беспокоился и не сомневался, обращаясь к тебе с просьбой решить тот или иной вопрос. Он с гордостью говорил мне, что однажды ты ему сказал – не бывает никаких проблем, есть только решения. Он точно знал, что ты наведешь порядок в любом хаосе, и восхищался твоей мудростью.

Артэр только кивнул. Горло у него перехватило от избытка чувств.

Гонора повернулась к мужу и просияла:

– Говоря о тебе, отец всегда качал головой и вздыхал.

У Кавана на миг остановилось сердце. Неужели отец разочаровался в нем?

– Он с первого дня твоей жизни знал, что ты рожден лидером, и всегда чувствовал себя виноватым за то, что тебе толком не довелось побыть ребенком.

– О Боже, неужели он действительно так думал? – воскликнула Адди.

Гонора кивнула:

– Он все время говорил о той ответственности, которую взвалил на себя Каван еще в детстве.

– И все из-за нас, – вставил Артэр.

– Он прав, – согласился Лахлан. – Каван всегда был рядом, помогал нам, учил нас, покрывал наши промахи, если считал это возможным, но позволял нам перенести наказание, если думал, что это необходимо.

– Отец хотел, чтобы ты наслаждался жизнью, покуда это возможно, – продолжала Гонора, – потому что знал, какое нелегкое бремя быть вождем клана. И хотя он не сомневался, что ты вполне способен стать великим лэрдом – он утверждал, что даже лучшим, чем он сам, – он хотел, чтобы ты чувствовал радость свободы, пока не настанет день подчиниться долгу. Он знал, что в твоих руках клан будет чувствовать себя уверенно. Он очень любил тебя. – Гонора обвела взглядом всех троих братьев. – Он очень любил вас всех.

– А Ронан? – спросил Лахлан. – Он говорил что-нибудь про Ронана?

Гонора кивнула:

– Он говорил мне, что не сомневается – Ронан выживет и вернется домой. Он верил, что Ронан – сильный воин, и когда сам поймет свою доблесть, он найдет путь домой.

Все немного помолчали, а потом Артэр спросил:

– А про маму?

Адди слабо улыбнулась. Гонора положила ладонь на ее руку.

– Эти слова только для нее одной.

Братья встали. Каван поцеловал жену в щеку и сказал ей, что будет ждать ее в спальне, но она может не торопиться.

Сыновья по очереди обняли и поцеловали свою мать, сказали ей, как любят ее, и ушли, оставив женщин одних.

Гонора приготовила особый травяной отвар и добавила в кружку Адди немного сонного зелья, чтобы та отдохнула. Они молча сидели бок о бок, и наконец Адди заговорила:

– Я очень любила своего мужа.

– Он вас тоже очень любил, – отозвалась Гонора.

– Я знаю. Расскажи мне то, чего я не знаю.

Гонора усмехнулась:

– Он говорил, что вы можете привести его в бешенство, но ему так нравилось потом мириться, что он решил – это ваше достоинство, а не недостаток.

Адди рассмеялась:

– Я знала. Он бы никогда не признался, но я знала.

– Еще он говорил, что вы его очень хорошо знаете и что нет ничего, буквально ничего, что он мог бы от вас скрыть. Но опять же признавал, что это достоинство, которое сослужило ему хорошую службу, потому что не требовалось вам ничего объяснять, а вы могли утешить его без лишних слов.

– Я читала все по его глазам, видела по его походке, слышала по голосу и знала, что ему нужно.

Гонора стиснула ее руку.

– А самое главное – он никогда не сомневался, что может доверять вам, и полагался на вас, зная, что вы всегда будете рядом с ним. Прав он или ошибается, но вы будете его защищать, а мнение свое выскажете потом, наедине. И ни разу за все годы он не усомнился в вашей любви. Она была прочной и неизменной. Он считал, что ему очень повезло найти вас.

– Найти меня? – Адди опять засмеялась, вытирая слезы. – Боже мой! Я положила на него глаз еще девочкой. Ни у какой другой женщины не было ни единого шанса.

Гонора тоже засмеялась:

– То же самое утверждал и он. Он сказал, что когда впервые увидел вас – кажется, вам было тогда двенадцать, – он понял, что вы и есть его женщина.

– Ему вот-вот исполнялось тринадцать, а мне только-только исполнилось десять. Это была любовь с первого взгляда.

Женщины проговорили еще не меньше часа, потом Адди начала зевать и сказала Гоноре, что этой ночью, наверное, ей удастся уснуть. Она спросила, нельзя ли ей забрать с собой Смельчака, чтобы он составил ей компанию. После смерти Тавиша щенок, заметно подросший за последние несколько недель, не отходил от Адди.

Гонора согласилась, понимая, что у Смельчака только что появилась новая хозяйка. Но ее это устраивало. Она проводила Адди до спальни и пошла к своему мужу.

Он сидел в постели, подложив под спину несколько подушек. Когда Гонора вошла, он протянул к ней руки, и Гонора устремилась в его объятия, прекрасно зная, что он собирается ей сказать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю