Текст книги "Кромешник. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Dominik Wismurt

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Призрачная княгиня полетела вперёд, а я остался стоять на месте.

– Кромешник, – обернулась ко мне Голицына, – Чего не идёшь? Ты вроде как собирался отправиться в морг МВД, глянуть на трупы.

– Где он находится?

– Морг? На Пречистенке.

– И что. ты мне предлагаешь из этой глуши пешком топать до набережной? Могу тебя огорчить, Наталья Петровна, но такими темпами мы доберёмся до нашей цели лишь к вечеру, и то – вряд ли.

– Извини, запамятовала, что ты обычный человек и не можешь перемещаться по пластам реальности. Будешь вызывать такси?

– Буду.

Я достал телефон из внутреннего кармана, пару раз ткнул по экрану, щурясь от солнца.

– Только смотри, – протянула Голицына, зависнув у меня над плечом, – не заказывай снова этих… как их… «эконом». Я ещё прошлый раз не забыла, какой-то нервный мужичонка нам попался. Да и вообще, ехал он неровно, дёргано, виляя из стороны в сторону. Меня аж укачало.

– Любезная Наталья Петровна, вас укачать в принципе не может, потому как вы умерли около трёхсот лет назад.

– Хам, порядочные мужчины не указывают женщинам на их возраст. Да и вообще, то – что я мертва, не мешает мне чувствовать дискомфорт, – с достоинством заметила княгиня.

Закатил глаза, понимая, что спорить с Навьей себе дороже. Она на каждый мой аргумент найдет с десяток своих.

– Ладно, – произнёс, соглашаясь, и ткнул в «комфорт», – Будет вам достойный катафалк.

Машина нашлась быстро. Водитель, видимо, крутился где-то поблизости. Время ожидания составило пятнадцать минут. Я даже удивился. Думал в этот район такси будет ехать не меньше часа.

От нечего делать осмотрелся вокруг, ничего интересного: пара чахлых клёнов, несколько машин, припаркованных в спешке, то ли отделовских, которые не заехали на стоянку, то ли чужих. Вдалеке виднелся полуразрушенный ликёрный завод. Возле мусорных баков две тощие кошки, злобно шипя друг на друга, пытались поделить протухшую колбасу, но стоило мне обратить на них внимание, как они замолчали, и забыв про свой обед, бросились в разные стороны, как школьники, застуканные директором на месте преступления.

– Страшный ты, – фыркнула Голицына, – Даже животина тебя боится.

– Это они не меня бояться, а тебя. Знаешь ведь, что кошки нечисть разную видят, вот и испугались, что ты их с собой на тот свет заберёшь.

– Тю, скажешь тоже. Я, между прочим, пока ещё на этом Свете и уходить никуда не собираюсь, тем более, тащить за собой помоешных котов.

Усмехнулся, всё-таки Голицына права, с ней веселее.

Разговаривая с Навьей, я не переставал думать о том, почему Марфа на входе не заметила мой посох. Ну, не просто же так она на меня взъелась? Действительно ведь, не видела артефакт.

– Ха-х, ещё бы она его увидела, – раздался в голове насмешливый голос, и я и громко выдохнул.

– Морана, признавайся, твоих рук дело?

– Ага. Не хотелось мне, чтобы такой артефакт попал в чужие руки. Да и чем меньше людишки из ОАР будут знать о посохе, тем лучше, всё-таки я тоже приложила руку к его созданию.

– И что ты сделала?

– Всего лишь скрыла от чужих глаз.

– Но я-то его прекрасно видел.

– Естественно, ты же его владелец, поэтому для тебя ничего не изменилось, а вот для окружающих посох полностью исчез из поля зрения.

– Премного благодарен, – хмыкнул язвительно, – Только вот твоё заклинание долго не продержалось.

– А что я могу сделать? – в голосе Богини проскочили возмущённые нотки, – Кто же знал, что на здание будет наложена столь мощная защита. Хорошо хоть, вообще, хоть какое-то время оставался в невидимости.

– Морана-Морана, – покачал я головой, – Лучше бы ты ничего не делала. Пожалуйста, если захочешь помочь, сначала посоветуйся со мной.

– П-фф, ты смеешь мне указывать, Кромешник? – набатом прогремели слова Богини у меня в голове, – Но, как хочешь. В следующий раз так и поступлю. Когда тебя будут убивать, сначала поинтересуюсь, нужно ли моё участие, потом трижды подумаю, стоит ли вмешиваться.

Богиня ещё раз обиженно фыркнула, и я ощутил, как её присутствие исчезло.

Из-за угла вывернула тёмно‑синяя Шкода с жёлтыми шашечками. Машина плавно затормозила у обочины и я заглянул в салон. За рулём сидел водитель лет сорока, в кожаной куртке, с усталыми глазами, но доброжелательной улыбкой. На зеркале болтался пластиковый ангелочек в синем нимбе, отчаянно боровшийся с силой инерции.

– На Пречистенку, в морг МВД, – сказал я, открывая заднюю дверь и устраиваясь на сиденье, – По навигатору найдёте?

– Найду, – уверенно кивнул водитель и тронулся с места, тут же раздражённо посигналив какому-то манёвренному энтузиасту, подрезавшему нас у самого выезда, – Это ж надо, а, лезут и лезут…

Я обернулся назад, глядя на знакомый внедорожник, который быстро припарковался у территории ОАР, не заезжая на парковку, и из него вывалился взъерошенный Гранатов.

Я уже хотел сказать таксисту развернуться, потому как у меня были вопросы к капитану, но потом передумал, ещё успею задать.

Голицына просочилась сквозь крышу и уселась рядом, занимая ровно половину сиденья. Если бы водитель видел, что происходит в его салоне, то он бы, наверное, вылетел из машины на полном ходу.

– Не знаю, зачем мы туда едем, я ведь уже говорила, что ничего обнаружить не смогла, а ты мне не веришь, – проворчала Наталья Петровна, наклонившись ко мне, – Собираешься просто глянуть на трупы или у тебя есть хоть какой-нибудь план?

– План простой, – ответил мысленно, глядя в окно, на проплывающие мимо облака, – Сначала осматриваю трупы. Затем, разглядываю ауры, если они ещё не рассеялись, потом пролистываю отчёты патологоанатомов, после задаю им дурацкие вопросы. Я понимаю, что ты уже всё посмотрела, но вдруг что-то не заметила, не учла. Пойми, Ваше Сиятельство, здесь важна каждая мелочь.

Я так и не определился как обращаться к своей призрачной помощнице: то ли на вы, то ли на ты.

– М‑м, – протянула она, – Звучит довольно весело.

– Если бы это было весело, – поморщился я, – Вы бы сейчас не висели надо мной с таким лицом, будто вас позвали на казнь.

– Мне не нравится, как они умерли, – тихо произнесла Голицына, – Это было слишком грязно. Слишком… жестоко. Эти отступники совсем обнаглели. Я хочу их поймать и разорвать на части.

В машине резко похолодало, а воздух словно заискрил от электричества.

– Наталья Петровна, полегче, а то мы испугаем нашего водителя, и он начнёт петлять из стороны в сторону, а вас же, вроде как, укачивает, – произнёс насмешливо.

– Вот ведь, ехидна, – хмыкнула в ответ призрачная княгиня.

Водитель, не подозревая о нашем разговоре, спокойно вёл машину, и чем ближе мы подъезжали к центру, тем быстрее старые дома менялись на современные высотки. Солнце цеплялось за стёкла, вспыхивая сотней бликов, заставляя в очередной раз зажмуриться.

– Ты же понимаешь, – продолжила Голицына, – Что если это дело рук отступников, то будут ещё трупы. Им нужна энергия для своего господина.

– Понимаю, – кивнул в ответ, – Но давай верить в лучшее.

– Меня пугает твой оптимизм, Кромешник.

– А меня пугает твой пессимизм. Чего унывать, во всяком случае, тебе. Самое плохое, уже случилось. Ты умерла.

Дороги Москвы вечно были чем-то средним между выигрышем в лотерею и русской рулеткой: то ты летишь по практически пустому проспекту, ощущая себя хозяином трассы, то внезапно упираешься в хвост бесконечной пробки, словно вся столица решила срочно отправиться именно туда, куда едешь ты.

На этот раз город, похоже, решил проявить ко мне благосклонность. Время было такое, что основная волна едущих на работу уже схлынула, в возвращающихся домой ещё не наступила.

– Между прочим, в моё время все ездили намного медленнее, но как-то успевали жить, – парировала она.

– Другие времена, другие нравы, – заметил я философски. – К тому же, ездили вы в каретах, а не в автомобилях.

Машина свернула на набережную, поток машин уплотнился. Водитель чертыхнулся, прикинул что-то по навигатору и нырнул во двор, срезая путь.

– Вы не против, если проеду через дворы? – он взглянул на меня в зеркало, – Я тут дорогу знаю, быстрее будет.

– Езжайте, как вам удобно. Я не тороплюсь.

– Вы правы, – хмыкнул водила, – В морг торопиться не стоит, всегда успеете.

Морг МВД на Пречистенке прятался во дворе старого комплекса зданий, один из которых когда-то был, вероятнее всего, доходным домом, а потом его варварски перестроили под нужды ведомства. Водитель затормозил у неприметных ворот с табличкой, на которой красовалась надпись: «Посторонним вход воспрещён».

– Приехали, – произнёс таксист.

Я расплатился, и выбравшись из машины, поправил куртку.

– Ты смотри-ка, – внезапно заговорила Голицына, прищурившись, – А здесь раньше был мой знакомый дом. Вернее, дом, в котором проживал мой знакомый. Интересно, что с ним сталось?

– С кем, с домом или со знакомым? Если со знакомым, то боюсь тебя огорчить, он уже давно не в этом Мире, а дом, вот он, стоит на том же самом месте, – предположил я, – Только хозяева поменялись.

– Да, – выдохнула княгиня, – А я, когда летала сюда в ночи, даже не смогла понять, где нахожусь. Всё так поменялось. Эх, как недолог людской век. Квартиры, дома, дворцы, они всех нас переживут. Мы как жильцы в гостинице: сегодня заехали, завтра уехали, а постель та же, только простыни поменяли.

– Чувствуешь? – вполголоса спросила призрачная княгиня, зависнув над асфальтом.

Прикрыл глаза и прислушался. На этом дворе мир звучал чуть глуше, как будто кто-то убавил громкость общего городского шума, подкрутив взамен низкий, вязкий фон, похожий на далёкое гудение.

– Чувствую, – кивнул в ответ.

– Пошли, – Навья развернулась и скользнула к воротам, проходя сквозь металл так, словно его и не было.

Я достал из кармана удостоверение Отдела Аномальных Расследований, который официально являлся частью подразделения Следственного Комитета и направился к двери, где меня ждали мёртвые свидетели преступлений, совершённых отступниками.

Проход на территорию ведомственного морга, как и положено, охранялся. Освещение было тусклым, но достаточным, чтобы камера могла без труда рассмотреть номера подъезжающих машин.

Сержант лениво вышел из будки, но, увидев всунутое ему прямо под нос удостоверение, подпрыгнул на месте и выпрямил спину, как будто ему в позвоночник резко воткнули шампур.

– Добрый вечер, – не глядя, проговорил он по привычке, – К кому и по какому поводу?

– А что, есть много поводов наведаться в морг? – поинтересовался, не скрывая ехидства, – Мне нужно к дежурному судмедэксперту, осмотреть тела жертв, поступивших вчера из Филевского парка, а ещё тех, кого нашли в усадьбе Апраксиных.

– Эм-м, извините, я не в курсе.

Чуть не хлопнул себя по лбу, поняв, что затупил. Конечно, дежурный охранник не мог знать ничего подобного, просто потому что эта информация его не касалась.

Сержант пробежал глазами по моему удостоверению, явно ничего толком не прочитав.

– Документы в порядке, проходите. Как зайдёте внутрь, не потеряетесь, там один коридор. Сегодня на дежурстве Юрий Андреевич Хабаров.

– Благодарю.

Внутренний двор был вымощен плиткой. Прямо по курсу возвышался тот самый невзрачный серый корпус, о котором говорила Голицына. Никаких признаков того, чем занимались внутри, внешне не имелось: ни красного креста, ни слова «патологоанатомическое», лишь на двери висела небольшая табличка, на которой было сухо выведено: «Государственное учреждение. Служебный вход».

– Вот и курятник, – кивнула княгиня в сторону двери, – Ты уверен, что местные петухи нам обрадуются?

– Уверен, что они будут рады, когда мы оттуда уйдём, – ответил княгине, – А пока придётся потерпеть друг друга.

Дверь оказалась тяжёлой, с доводчиком, поэтому захлопнулась за моей спиной с глухим хлопком. Внутри пахло тем, чем и должно пахнуть в подобных заведениях: смесью хлорки, формалина, старой краски и чего-то неуловимо сладковатого, от чего у неподготовленных людей обычно подкатывает тошнота. Запах разложения был едва уловим, но всё же чувствовался.

– Люблю эти ароматы, – фальшиво проворковала Голицына, закатывая глаза, – Сразу вспоминаю лучшие приёмы в загородных усадьбах, вот где иногда пахло намного хуже.

– Уверен, там не было металлических столов и холодильных камер с трупами, – заметил я, шагая по коридору, выложенному серым кафелем.

Стены здесь были покрашены в зелёный цвет, вызывающий ассоциации с больницами советской эпохи.

У первой же двери, помеченной как «Дежурный судмедэксперт», я остановился и постучал.

– Войдите, – отозвался изнутри уставший мужской голос.

Я открыл дверь и оказался в небольшом помещении, заставленном мебелью, которая помнила, кажется, ещё перестройку. За столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти, в белом халате, с припухшими веками, который что-то рассматривал на экране монитора и явно не желал отвлекаться от своих дел.

Он поднял голову, увидел меня, отметил взглядом удостоверение в руках, но даже глазам не моргнул. Сначала изучил меня самого с ног до головы и только потом спросил:

– Вы по какому вопросу?

– Я по поводу жертв из Фили и усадьбы Апраксиных. Хотелось бы осмотреть тела и получить от вас подробный отчёт.

– На каком основании?

Пришлось в очередной раз показать удостоверение.

– А-аа, Следственный Комитет. Знаю-знаю, меня о вас предупреждали. Дмитрий Александрович рвал и метал на планёрке. Говорил, что ваше ведомство совсем обнаглело. Увели дело практически из-под его носа.

Хе-х, это он кажется о борове.

– Не совсем так, но близко к истине.

Судмедэксперт ещё раз пробежался глазами по моему удостоверению и нахмурился. Лицо его приобрело выражение человека, который только что обнаружил у себя в тарелке таракана.

– ОАР, так ты из этих клоунов? – хмыкнул он, покачав головой. – Ну и что же вам у нас понадобилось, Алексей Гаврилов из Отдела Аномальных Расследований?

– Так я же уже сообщил вам причину своего визита.

– Что-то слишком многие заинтересовались этими убийствами. У нас уже были представители из прокуратуры, – с плохо скрываемым раздражением произнёс судмедэксперт, – Да и от вас приезжали. В чём смысл ещё одного осмотра? Вы что, сомневаетесь в квалификации наших сотрудников?

– Как раз в квалификации ваших сотрудников я сомневаюсь меньше всего, – отозвался я, – Но наш отдел занимается несколько иными аспектами. Мне нужно удостовериться, что в данном случае мы имеем дело с обычной уголовщиной или…

– Или нет, – насмешливо произнёс он, – Знаете, молодой человек, – в голосе Юрия Андреевича прорезалась едва сдерживаемая язвительность, – За свои годы работы я насмотрелся такого, что вашим аномалиям и не снилось, но никто ещё из покойников не вставал у меня на столе и не начинал требовать правосудия.

Что я мог сказать в ответ?

– Вам повезло, – конечно, свои мысли я не озвучил, произнеся совершенно другую фразу: – Речь сейчас не об этом. Я не собираюсь мешать вашей работе или ставить под сомнение выводы патологоанатомов. Мне нужно лишь посмотреть на тела и выслушать ваше заключение.

– У вас есть письменное распоряжение?

Твою же… бабушку Стефу! Откуда я мог знать, что для того, чтобы осмотреть трупы, нужно иметь при себе какое-то распоряжение?

– К сожалению, нет.

– Ну тогда до свидания, разговор окончен.

– Подождите…

– Молодой человек, не стоит отнимать моё время, я занят.

– Ага, вижу я как он занят, – насмешливо протянула Голицына, – В танки гоняет. Он наверно и раздражённый такой от того, что ты его от игрового процесса оторвал.

– Боюсь спросить, дорогая княгиня, откуда вы, вообще, узнали о компьютерных играх? – произнёс мысленно.

– Варвара показала.

– А она откуда? Ох, ладно, забейте.

– Что сделать?

– Просто не берите в голову Наталья Петровна.

– Как скажешь, Кромешник.

– Вы ещё здесь? – насупился судмедэксперт с неприязнью посмотрев на меня.

– Да и уходить не собираюсь. Если вам необходимо согласовать моё посещение с кем-то из вышестоящего начальства, могу позвонить непосредственно капитану Гранатоув.

От услышанной фамилии лицо Хабарова скривилось в кислой гримасе.

Ага, видимо Анатолия Михайловича он знал не понаслышке и не раз сталкивался с его дотошным характером.

– Ладно, так и быть, – судмедэксперт тяжело поднялся из-за стола, – Пойдёмте, покажу вам тела, но сразу скажу, вся ответственность на вас.

– Какая? Или вы считаете, что я украду у вас трупы? – произнёс насмешливо.

– Не стоит над этим шутить. Как я вам говорил ранее, покойники у меня самопроизвольно не вставали и не разговаривали, а вот исчезать – исчезали, и виноваты в этом были обычные живые люди. Я, знаете ли, во всю эту мистическую чушь не верю.

– Прагматик, значит?

– Ага.

Пожал плечами.

– Переубеждать не стану.

Зачем?

Кому станет легче, если судмедэксперт поверит в то – что покойники могут превратиться в упырей, а потом сожрать его вместе с потрохами?

Не хватало ещё чтобы Юрий Андреевич шарахался от своих «клиентов», как чёрт от ладана.

Хабаров схватил с вешалки халат, накинул его на плечи, а второй протянул мне и кивнул на дверь.

Путь до холодильных камер лежал через узкий коридор. По обе стороны тянулись двери с табличками: «Инструментарий», «Мойка», «Комната для персонала». Вдалеке слышался ровный, низкий звук работающего компрессора, который создавал ощущение, будто где-то глубоко под ногами дышит огромный дракон.

– Вы давно работаете здесь? – поинтересовался я, чтобы нарушить тягостную тишину.

– Достаточно, – коротко ответил судмедэксперт, – Меня зовут Юрий Андреевич, – решил он, наконец, представится.

– Я в курсе. Дежурный назвал ваше имя.

– Вот болтун, Петруха. Знаете, – он чуть замедлил шаг, – Будь моя воля, я бы вас, вообще, не пустил, но связываться с вашим начальником себе дороже.

Хмыкнул.

– Что есть – то есть.

– Учтите, ничего сверхъестественного вы там не увидите, обычные жертвы преступления и никакой чертовщины.

Мы подошли к металлической двери с кодовым замком. Семён Владимирович набрал комбинацию, замок щёлкнул, и мужчина дёрнул тяжёлую створку на себя.

Сразу же потянуло холодом, который нельзя спутать с обычным сквозняком или неудачно настроенным кондиционером. Это был тот самый морозильный холод: сухой, цепкий, в котором тепло человеческого тела тает, как пар в морозное утро. От него стыла не только кожа, от него стыло всё внутри, начиная от кончиков пальцев и заканчивая теми частями души, которые человечество предпочитает не замечать.

Помещение освещалось бледными лампами. По стенам, в несколько рядов, располагались металлические ячейки с выдвижными столами. Некоторые были закрыты, а на других уже лежали тела, укрытые простынями до подбородка.

– Вот, – сказал Юрий Андреевич, подойдя к одному из рядов, – Эти – из Филёвского парка, – он кивнул на три соседние секции. – Ате двое – из той вашей усадьбы, – он показал чуть дальше, где тоже виднелись очертания человеческих фигур под белой тканью.

– Стоп, – я резко развернулся к судмедэксперту, – но тел же должно быть больше.

Хабаров флегматично пожал плечами.

– Так там и так всё понятно, причина смерти установлена, вскрытие произведено. Чего родственников мурыжить? Они хотят похоронить своих дочерей, проститься по-человечески. Дмитрий Александрович дал добро. Забрали тела сегодня утром.

– Твою дивизию, – прорычал сквозь зубы, – А эти? Их ведь наверно тоже родственники ждут.

– Я тебе что, энерджайзер? У меня и так ненормированный график работы. Ты посмотри сколько «клиентов», я всех обслужить не успеваю.

– А ваш напарник, то есть сменщик, второй судмедэксперт?

– Ногу сломал, на больничной. Я не успеваю вскрытия делать. Полковник сказал, что по этим жертвам дело передали вашей структуре, можно не торопиться, так что… пока лежат, есть не просят. У меня и без них работы хватает.

– Так почему сразу не к нам привезли?

– Вы меня спрашиваете, молодой человек? Я всего лишь скромный работник морга.

– Ага, конечно, скромный… – проворчал себе под нос.

– Ну, будете смотреть?

– Естественно.

Я сделал шаг вперёд. Голицына, напротив, немного отпрянула.

– Что такое? – шепнул я, едва шевеля губами.

Можно было обратиться мысленно, но я всё-время почему-то забывал об этом.

– Даже мне, иногда бывает не по себе. Не из-за того, что они мертвы, а из-за того, как именно погибли. Бедняжки, им столько пришлось выстрадать.

– Что вы там бормочете? – раздражённо произнёс Хабаров.

– Простите, привычка, – соврал я без тени смущения.

Юрий Андреевич посмотрел на меня как на идиота, только что не покрутив пальцем у виска, но мне на его мнение, если честно, было плевать с высокой колокольни.

Судмедэксперт подошёл к первой секции и выдвинул металлический стол.

На нём лежало тело молодой девушки, на вид лет восемнадцати-двадцати. Погибшая была чуть выше среднего роста, худощавого телосложения, с выразительными, красивыми при жизни, а теперь уже застывшими чертами лица. Глаза были закрыты, рот чуть приоткрыт, на подбородке запеклась тёмная полоса крови. Вернее, не просто крови, там были и слюна, и что-то ещё, но всё это высохло, образовав корку.

– Молодая, без хронических заболеваний и врождённых дефектов. Судя по всему, вела правильный образ жизни, не пила, не курила.

– Спортсменка, комсомолка и просто красавица, – прошептал тихо, – Удавить бы тех, кто с тобой это сделал.

– Полная картина выяснится после вскрытия, – продолжил бубнить Хабаров, – но предварительно… – он мотнул головой в сторону груди покойницы и откинул простыню.

Я опустил взгляд ниже.

В районе сердца виднелась грубая, рваная рана. Как будто кто-то не просто ударил ножом, а попытался выдрать этот орган наружу.

– Какой инструмент? – спросил я, пододвигаясь ближе.

– Вот это меня и смущает, – признался Юрий Андреевич, – При беглом осмотре на месте происшествия наши предположили, что это мог быть какой-то самодельный нож или что-то вроде него, но, когда мы начали отмывать тело, – судмедэксперт вытянул руку, чуть коснувшись края раны пальцами в тонкой перчатке, – Здесь слишком странная конфигурация повреждения. Смотрите, нет чёткой линии среза, как у ножа. Нет характерных отметин от зубцов, как у пилы, и в то же время… – Он помедлил, – глубина проникновения орудия очень велика.

Я присмотрелся.

То, что я увидел, действительно не укладывалось в привычную схему. Края раны были как бы вывернуты наружу, а кожа вместе с мышцами разорвана на лоскуты. Странно. У меня создалось ощущение, что тут поработал не человек, а кто-то из нелюдей.

– Ты это видела? – тихо спросил я, обращаясь к Голицыной.

Призрачная княгиня наклонилась к телу и внимательно присмотрелась.

– Раньше никогда, – тихо ответила она, – но сразу могу сказать, что это похоже на следы когтей оборотня.

– Я тоже так подумал.

– У меня в усадьбе девок резали обычным ножом, – добавила Голицына.

Скверно. Может статься, что у нас тут независимо друг от друга орудуют две группы отступников. В таком случае, добраться до ублюдков будет в разы сложнее.

– Вы с кем там разговариваете? – начал было Семён Владимирович, но сам себя оборвал, махнув рукой, – Ладно, неважно. Характер раны совпадает с остальными двумя телами. С уверенностью в девяносто восемь процентов могу сказать, что преступник использовал одно и тоже орудие убийства. Хотя, удивляться тут нечему, разница во времени смерти каждой из жертв составляет от пятнадцати до двадцати минут, то есть, всех девчонок в Филевском парке укокошили примерно за один час, может чуть больше, точнее не скажу.

– Орудие убийство нашли? – поинтересовался на всякий случай, надеясь на то – что мои выводы ошибочны, – На месте осмотр проводился тщательно? – уточнил я.

– Тщательнее некуда, – заверил судмедэксперт, – Ваши коллеги из Следственного Комитета, плюс криминалисты, плюс опергруппа. Они там каждый куст прошерстили, каждый камень перевернули. Если бы орудие осталось на месте, его бы нашли, возмущённо ответил Хабаров, как будто я спросил какую-то глупость, – Остальных смотреть будете?

– Да, – ответил уверенно.

– Ладно, – Юрий Андреевич подошёл ко второй секции, и распахнув створку, вытянул второй стол, – Вот, та же самая картина.

Кивнул и нагнулся чуть ближе. Я не касался тала руками, просто изучал глазами всё, что можно было извлечь из внешнего осмотра: характер раны, отсутствие или наличие сопутствующих повреждений.

– Удивительно, – прошептала Голицина, – Ты заметил, что у девочки нет никаких следов борьбы на руках, нет оборванных ногтей и синяков на лице.

– Угу, – ответил мысленно, а вслух произнёс: – Токсикология что-нибудь показала?