Текст книги "Но ты не станешь королём (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Следующим утром когда я умылся и оделся в весьма поношенный костюм, очередной раз поняв, что свой гардероб нужно обновить, а то уже становится неприличным ходить в поношенном и отправился к королеве, чья фрейлина отиралась у моих покоев с самого утра, говоря Марте, что Её высочество с нетерпением ждёт маркиза на завтрак, а та говорила, что маркиз устал с дороги и она не пойдёт меня будить. Так они и спорили, в итоге меня разбудив. Поняв о чём речь, я не стал испытывать терпение Жуаны, с которой у меня установились вроде бы ровные отношения и выполнив обязательные утренние процедуры, пошёл, позёвывая в её покои, сопровождаемый португалкой, которая кидала на меня весьма заинтересованные взгляды.

– Сеньора? – улыбнулся я ей, перейдя на португальский, – я вас чем-то заинтересовал?

Девушка мне кокетливо улыбнулась и поправила локон волос, прежде чем ответить.

– Ах, ваше сиятельство, после тех поистине королевских подарков, которые вы привезли Его высочеству, из своего далёкого путешествия, – заметила она, – вы интересуете всех.

– Даже вас?

Она кинула на меня заинтересованный взгляд и ответила.

– Конечно, ваше сиятельство.

Я покачал головой и сменил тему.

– Как здоровье у принцессы Хуаны?

– Всё хорошо, ваше сиятельство, – немного разочарованно ответила она, видя, что не заинтересовала меня собой, – растёт крепкая и здоровая.

– Отлично, короне сейчас нужна именно такая наследница, – вздохнул я, и мы поболтали о мелочах, пока не пришли в крыло дворца, отведённое королеве и её свите.

Зайдя внутрь личных покоев, фрейлина поклонилась королеве и по её знаку покинула комнату, и мы остались с Жуаной Португальской одни. Челюсть у меня едва не упала на пол, поскольку то, в чём меня встречала Жуана, с большим трудом можно было назвать приличным, даже для обычной женщины, что уж говорить про целую королеву.

– Ваше высочество, – низко поклонился я ей, – вы только встали, и ещё не оделись? Я могу подождать вас снаружи.

Жуана Португальская рассмеялась, подошла ко мне и взяла меня под руку, так что у меня по всему телу побежали мурашки.

– Ах, маркиз, как же я скучала без вас и вашего остроумия, – с придыханием сказала она, провожая меня за столик, с уставленными на нём лёгкими закусками, фруктами и травяным настоем.

– У вас закончились деньги, Ваше высочество? – понял я возможную причину столь тёплого приёма.

– Это же не отменяет того факта, что я по вам соскучилась? – португалка нахально посмотрела на меня, – к тому же вы давно доказали, что настоящий рыцарь и можете держать язык за зубами.

– По поводу чего? – удивился я.

Королева неопределённо поводила рукой вокруг.

– Весь дворец только и говорит о ваших подарках Его высочеству, – она сменила тему и с придыханием наклонилась ближе ко мне, показывая верхнюю часть своей открытой груди.

Я сглотнул слюну, поскольку Жуана явно провоцировала меня, ведь за подобное легкомысленное поведение в присутствии чужого мужчины, её бы всё местное дворянство осудило за распущенность и чесало бы языками потом ещё год про это. Но я был не они и королева это поняла ещё с момента нашей первой встречи.

– Я и вам привёз подарки, Ваше высочество, – заметил я, – как и обещал.

– Простите за моё нетерпение маркиз, – едва не замурлыкала она, – но могу я их увидеть?

– Прямо сейчас? – удивился я и видя, что она кивнула, вздохнул и послал её фрейлину за Бернардом и подарками.

Через десять минут молчаливых переглядок с королевой, внутрь стали заносить сундуки и коробки, вскоре снова оставив нас одних.

Я поднялся со стула и стал открывать всё, рассказывая, что в них.

– В этом шёлк, тут парча, тут тончайший египетский хлопок и восточные накидки, – тыкал я рукой в рулоны тканей, – закажите себе любые платья, какие захотите Ваше высочество, вся материя только превосходного качества.

Королева тоже встала, подошла ко мне и дотронулась до пары рулонов.

– Да, вижу, – покивала она головой, поскольку была явно знатоком дорогих тканей.

Я поднял небольшую шкатулку, открыл её и достал ожерелье из крупного морского жемчуга, вставленного в тонкие ажурные золотые оправы.

При виде него, глаза королевы засияли.

– Ах, оно по виду такое безумно дорогое, маркиз, вы меня балуете, – промурлыкала она, подходя ко мне ближе, так что я почувствовал запах её кожи, – наденете же скорее его на меня.

Она присела на стул, и я зашёл за её спину, и стал застёгивать ожерелье на шее. Внезапно её руки поднялись и задержались на моих.

– Ваше высочество? – замер я на месте.

– У вас такие крепкие, мозолистые руки, – задумчиво сказала она, отпуская меня, – вы хороший мечник, маркиз?

– Ещё только учусь, Ваше высочество, – честно признался я, – а что, есть кто-то кто вам докучает?

– Признаюсь да, – вздохнула она, трогая крупные жемчужины рукой, – я просила Бельтрана наказать его, но он сказал, что ему запретил это делать король.

Я замер на месте, королева только что сказала о графе Ледесма, как о близком человеке, назвав его только по имени.

– Что вы так замерли маркиз? – она повернулась ко мне, внимательно посмотрев на меня, – да, мы близки с ним, не делайте вид, будто этого не знали.

Я закашлялся и покачал головой.

– Ваше высочество, это не та информация, о какой я хотел бы знать.

Жуана Португальская пожала плечами, и показала на себя.

– Я взрослая женщина маркиз, я хочу страсти, любви, плотских утех со своим законным мужем, который не может мне всего этого дать, – неожиданно продолжила она откроенный разговор, который затеяла непонятно зачем, – и не хочу жить жизнью монахини.

– Вы ею обязательно станете Ваше высочество, если продолжите действовать так неосмотрительно, – вздохнул я, – гранды Кастилии не простят вам измены королю.

– А вы? – она пристально посмотрела на меня, – теперь, когда я открылась вам? И полностью в вашей власти? Как поступите вы?

– Пока мы соблюдаем заключенные, между нами, договорённости, мы с вами друзья, Ваше высочество, – я пожал плечами, – я останусь нем в любом случае, поскольку это ваша жизнь, а не моя. Вы сами совершаете поступки и несёте за них ответственность.

Жуана Португальская лукаво посмотрела на меня.

– И что, вы даже не воспользуетесь тем, что я вам рассказала? Сейчас я полностью беззащитна перед вами. Одно ваше слово отцу или королю, и я пропала.

Я вообще не понимал смысла этого разговора и главное, её откровенности, а потому был предельно осторожен в своих ответах.

– Ваше высочество, давайте закроем эту опасную тему, – предложил я, возвращаясь к шкатулкам, – я не буду вмешиваться в вашу жизнь, пока вы не вмешиваетесь в мою, давайте на этом с вами и условимся. Что же касается того дворянина, что вас обидел, скажите мне кто это?

Королева пристально посмотрела на меня и не сказала, а выплюнула имя.

– Архиепископ Толедо, выставляет меня перед всеми в плохом свете, интригует против меня и моей дочери.

– Я поговорю с ним, – улыбнулся я ей, и доставая тончайшую шаль из сундука и накидывая её на плечи королевы, добавил, – не беспокойтесь об этом.

Королева снова взяла мои руки в свои и ласково их погладила.

– Я бы ещё не отказалась от пяти тысяч флоринов, – призналась она, – король и правда забыл про меня.

– А как же Бельтран? – удивился я, – он не обеспечивает вас?

– Помогает, – пожала она плечами, – но этого мало.

– Ладно, будут вам деньги, Ваше высочество, – вздохнул я, – только не тратьте быстро, я нескоро вернусь в Сеговию.

Жуана отпустила мои руки и встав, села на другую сторону стола.

– Маркиз, – она снова стала обычной, холодной королевой, – я благодарю вас за подарки, они много для меня значат.

– Был рад вас порадовать, – удивился я её столь быстрому переходу к другому состоянию, а потому поклонился и пошёл на выход, и она меня даже не остановила.

* * *

Едва дверь за маркизом закрылась, из соседней комнаты вышел задумчивый Бельтран де ла Куэва, который подошёл, сел на место, которое предназначалось для маркиза де Мендосы, и взяв с блюда яблоко, захрустел им.

– Он не перейдёт на мою сторону и Хуаны, если с королём что-нибудь случится, – спокойно обратилась к мужчине Жуана Португальская, – вычёркиваем его из наших союзников.

– Но и из врагов, слава Богу, тоже, он слишком самостоятелен, – кивнул граф.

– Он стал бы в моих руках идеальным оружием, – согласилась королева, – но увы.

– У меня вопрос, зачем ты была с ним настолько мила? – поднял бровь Бельтран де ла Куэва, – я конечно понимаю, что без горба он уже смотрится не так некрасиво, как раньше, но всё же.

– Ты ревнуешь? – королева удивлённо посмотрела на мужчину, который только утром сношал её фрейлину прямо рядом с её спальней.

– Ну, было немного неприятно, – признался он.

– Подумай об этом следующий раз, когда будешь сношать моих служанок, – мстительно заметила королева, на что граф лишь развёл руками.

– Я не виноват, что они все на мне виснут, – спокойно заметил он, – и слишком хорошо воспитан, чтобы отказывать девушкам.

– Ну тогда не обижайся, если я затащу к себе в кровать маркиза, – спокойно посмотрела королева на своего любовника, – крайней мере денег с него за это получу побольше, чем от тебя.

– В порту бы вас назвали, одним нехорошим словом, Ваше высочество, – покачал головой Бельтран де ла Куэва, на что королева поднялась, подошла к нему и спросила на ухо.

– Скажешь, каким?

Мужчина улыбнулся и с силой сжал королеве грудь, она застонала и сильнее прижалась к нему.

– Не только скажу, но ещё и сделаю то, что обычно делают с такими женщинами, – пообещал он и Жуана Португальская, растворяясь в руках сильного и уверенного в себе мужчины, позволила отнести себя в спальню, хотя было утро и много желающих встретиться с ней.

* * *

Выйдя в глубокой задумчивости из покоев королевы, поскольку не понимал, что это сейчас было, я попал в руки дяди, который увидев меня, страшно обрадовался.

– Иньиго! Твой горб! – изумлённо вскрикнул он, обнимая меня.

Я в сотый раз за сегодня стал ему рассказывать историю, как спас чумной город, как заразился чумой и как у меня пропал горб после того, как я излечился от неё.

Он слушал, качал головой, крестился и ахал.

– Сеньор Альваро сказал мне, что вы хотели меня видеть с архиепископом Сантьяго-де-Компостела, – вспомнил я, когда закончил рассказ и перешёл к делу.

– Да, если ты не занят, я бы хотел поговорить с тобой, – закивал он.

– Для вас дядя, я всегда свободен, – улыбнулся я и мы пошли в его покои.

– В общем, дело касается моего друга, Алонсо, – начал он рассказ, когда мы закрылись в комнате и сели друг напротив друга, – ты его знаешь.

– Алонсо де Фонсека-и-Ульоа, архиепископ Севильи, – кивнул я, – только я не понял почему он вдруг стал архиепископом Сантьяго-де-Компостела.

– Сейчас объясню, – вздохнул он, – собственно из-за этого и случилась проблема.

– Я внимательно слушаю, – улыбнулся я ему.

– В общем у него есть племянник, Алонсо, – епископ Калаорры тяжело вздохнул, – которого он воспитал, дал образование, посодействовал в его назначении архиепископом Сантьяго-де-Компостела, в общем дал всё, что тот имеет.

– О, я обожаю эти истории, – перебил я его, – поскольку то, что обычно начинается заботой о ближнем, потом заканчивается чёрной неблагодарностью.

– Этот случай не стал исключением, – кивнул дядя, – в Галисии, его вздорный племянник за весьма короткое время поссорился со всеми феодалами и священниками, и более того, воспользовавшись своим духовным саном, совратил дочь одного из баронов, который пожаловался на это королю.

– Ваша история, ваше преосвященство, всё больше и больше мне нравится, – улыбнулся я ему, на что он скривился.

– Его высочество проигнорировал эту просьбу, и тогда терпение феодалов Галисии стало стремительно кончаться, – продолжил он, – чтобы спасти непутёвого племянника, Алонсо предложил ему временно поменяться кафедрами. Он поедет и успокоит знать в Сантьяго, а племянник пока побудет в спокойной Севилье.

Против моей воли на лице стала расплываться широкая улыбка. Я поднял руку и спросил.

– Дядя, дайте я дальше сам догадаюсь, что произошло. Ваш друг умиротворил всех в Галисии, а когда настало время поменяться обратно кафедрами, его племянник отказался это сделать?

Педро Гонсалес де Мендоса тяжело вздохнул.

– Всё так Иньиго, теперь Алонсо не знает, что ему делать. Затевать войну с племянником и всеми родственниками? Жаловаться королю? Нанимать войска?

– Я, конечно, тронут этой историей, но чем, я могу ему помочь? – удивился я.

– Севилья – богатый, процветающий город, – снова тяжело вздохнул он, – Сантьяго-де-Компостела конечно духовный центр паломничества, но очень уж нищий и зависящий от количества паломников, потому восстания феодалов там вспыхивали с завидным постоянством даже без плохого архиепископа, который всех сплотил против себя.

– Всё ещё не вижу своей роли в этом, – улыбнулся я, и правда не понимая.

– Ты умеешь делать деньги буквально из воздуха, – он остро посмотрел на меня, – я и Алонсо, знаем это и просим тебя сделать что-то, чтобы мой друг увеличил свой доход. Ему остро сейчас нужны деньги на противостояние с племянником и остальными родственниками, которые не хотят, чтобы тот уезжал из Севильи.

Я почесал затылок и полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать о двух городах побольше. И правда Севилья, огромный шестидесятитысячный город на юге королевства был жемчужиной Кастильской короны, чего не сказать о Сантьяго-де-Компостела, который хоть и был третьим духовным центом католического мира после Рима и Иерусалима, благодаря захороненным там остаткам апостола Иакова, но вот с остальным ему точно не повезло. Вся экономика пятитысячного города строилась только вокруг паломников и обслуживающей их инфраструктуры. И в те года, когда их было мало, как раз и вспыхивали мятежи местных феодалов, поскольку денег всем переставало хватать, так что я прекрасно понял причину возмущения друга моего дяди, которого так нагло кинул любимый племянник. Кафедры были совершенно несоизмеримы по богатству и значимости.

Пока я думал, дядя скромно молчал, но, когда я вынырнул из нейроинтерфейса, он сложил даже руки, умоляюще смотря на меня.

– Появилась у меня одна идея, но она потребует полного доверия ко мне, моим словам, а главное полное сотрудничество от вас двоих, – сказал я, – проблема только одна, мне некогда этим заниматься самому.

– Неужели у тебя нет никого, кто мог бы нам помочь, кроме тебя? – удивился он, – например, твой друг граф Латаса?

– Он сейчас занят в своём новом графстве, – отрицательно покачал я головой.

– Сеньор Алонсо?

– Он занят на Мальте, – вздохнул я, – ещё одно место, куда мне нужно будет поехать.

– Сеньор Альваро, здесь в Сеговии, его не отпустит король, – забраковал и второго кастильца дядя, – Бернард?

– Слишком прямолинеен, – я отрицательно покачал головой.

– Иньиго, ты же такой умный! – подлизался ко мне родственник, – неужели ничего нельзя сделать?

Я почесал затылок, но что-то свободных крутых исполнителей под этот весьма непростой глобальный проект у меня под рукой и не было. Паула тоже не годилась, поскольку мне нужен был человек, не занятый проблемами с роднёй бывшего мужа.

– М-м-м, – перед глазами отчего-то всплыла Орнелия Лоредан, которая была просто идеалом в выполнении распоряжений, но имела один громадный недостаток для XV века – она была женщиной.

Дядя умоляюще продолжал на меня смотреть.

– Плохой вариант, она женщина, – вздохнул я, но дядя вцепился в меня.

– Паула?

Я отрицательно покачал головой, на что он ещё больше взбодрился.

– Замужем? Дети есть?

– Да и да, с этим всё в порядке, – кивнул я.

– Знатная?

– Ну венецианские нобили приравнены к аристократии, – задумчиво покивал я, – она из знатного рода Лоредан.

– Иньиго, мы с Алонсо согласны на неё, если ты говоришь, что она справится! – тут же сказал он мне, – и конечно поможем ей во всем!

Я скептически посмотрел на него.

– Другой вопрос, захочет ли она променять Светлейшую на ваш Сантьяго-де-Компостела, – иронично заметил я, – тот ещё вопрос.

– Иньиго, ситуация настолько критическая, что я могу сам поехать с тобой в Венецию и встать перед ней на колени, – твёрдо сказал он, – Алонсо и правда в отчаянии, а я так многим ему обязан, что не могу не помочь.

Я тяжело вздохнул. Видя, как отчаянно дядя пытается помочь своему давнему другу, я понял, что и правда им нужна моя помочь, иначе он бы не стал соглашаться на женщину во главе этого пока ещё сомнительного проекта, да ещё и венецианку. Их дела с этим обменом кафедрами видать и правда были плохи.

– Никуда вам ехать не нужно, и становится на колени тоже, – решил я, – я поговорю с Орнелией и попробую её убедить.

– О, Господь Всемогущий, благодарю тебя! – радостно выдохнул он, подняв руки к полотку и стал креститься, – напишу Алонсо тотчас, о том, что ты согласился, дам ему надежду!

Я хотел было сказать, что пока рано радоваться, но не смог ему об этом сказать, а потому переключился на другую тему.

Глава 14

После разговора с дядей, забот у меня добавилось, и я отправился на встречу с архиепископом Толедо, который с момента нашей последней встречи стал ещё больше и сильнее, это я почувствовал по его объятьям, в которых он меня едва не задушил.

– Ваше преосвященство, – придушенно промычал я, – вы меня задушите.

– Ничего страшного, – радостно заверил меня Каррильо де Акунья, отпуская и приглашая внутрь дома, – проходи, ты здесь тот гость, которому всегда рады.

– Да? – удивился я, его хорошему настроению, – а почему?

– Потому что ты хороший человек, Иньиго, – ответил он с улыбкой, – а ещё больше, потому что твой друг – кардинал Родриго Борджиа.

– А-а-а, – протянул я в понимании, – он вам в чём-то помог?

Каррильо де Акунья улыбнулся и кивнул.

– Сразу же, как только узнал, что мы с тобой близкие друзья! Сказать, что я был удивлён и поощрён, ничего не сказать!

– Вы ездили в Рим? – удивился я.

– Пришлось, король попросил меня лично привести ему буллу папы, разрешающую брак с несовершеннолетней инфантой, – кивнул он, – он хотел иметь козырь на переговорах, чтобы Изабелла опять не учинила скандала.

Я удивлённо открыл рот.

– За кого в этот раз? И что она сделала?

– Король хочет выдать её за Эдуарда IV, короля Англии.

– А что Изабелла сделала? – повторил я.

– В присутствии посла португальского короля, сказала, что не выйдет за Его высочество Афонсу V, – покачал головой Каррильо де Акунья, – представь себе, как все были шокированы и какой был скандал после этого.

Я представил, а ещё более того был удивлён, что инфанта послушала моего вредного совета и правда сказав при всех, твёрдое «нет». Сказанное прилюдно, оно связывало королю руки, поскольку церковь не одобряла брак, заключенный без согласия обоих сторон. Это «нет», имело огромные политические риски, если бы он всё же силой выдал Изабеллу за португальского короля, и Энрике не рискнул этого сделать.

– Именно поэтому Его высочество и решил озаботиться буллой, чтобы иметь больший вес на переговорах? – понял я и Каррильо де Акунья кивнул.

– Булла, подписанная папой, делает любой проект брака Его высочества Энрике канонически готовым и подтверждённым церковью, имеет сильное давление на инфанту, которая пойдёт теперь не только против короля, но и папы, тем самым лишая её части юридических аргументов против брака, предложенного королём.

– М-да, дела, – покачал я головой.

– А ты с чем приехал? – поинтересовался у меня Каррильо де Акунья, когда мы вошли в его логово и он закрыл дверь на засов, – весь двор гудит от подарков, что ты привёз королю.

– Как всегда, по делу, ваше преосвященство, – улыбнулся я ему, – король в благодарность за эти подарки предложил мне аренду любые серебряные шахты, а поскольку я несколько занят сейчас, визитами по всем своим знакомым, то не могли бы вы с маркизом де Вильена выбрать самое ценное, что принесёт нам ещё больше денег?

– Конечно, не беспокойся, я слышал об этом и сам хотел предложить тебе помощь, – кивнул он, – эти твои новые талеры просто прекрасны, мы с племянником очень довольны сотрудничеством с тобой, так что с радостью отберём лучше, после того, чем мы владеем сейчас.

– Только в этот раз мы не будем отбирать шахты у текущих владельцев, – предупредил его я, – точнее не так, мы предложим им партнёрство за то, что они дадут деньги на ремонт шахт под наши стандарты, а также поддержание их работы и охраны, за это они будут получать от нас прекрасные, свеже отчеканенные серебряные монеты.

– А-а-а, не хочешь как в случае своей семьи влезать в конфликт с их нынешними владельцами, – мгновенно понял он мой замысел, – хочешь оставить им процентов десять? Чтобы они радовались, что у них не отобрали всё?

Я улыбнулся, приятно было разговаривать с умным человеком.

– Не совсем так, ваше преосвященство, – покачал я головой, поскольку уже много раз думал об этом, – я предлагаю создать «Серебряную лигу», где главными партнёрами будем мы с вами, Хуаном Пачеко и Педро Хироном, и также пригласим других вкладчиков. Мы вкладываем в дело доходы уже с существующих наших трёх основных шахт, а также королевские лицензии на аренду других, то есть козырь, которого нет ни у кого. Другие вкладчики же вкладывают свои нынешние шахты, охрану, рабочих и всё что понадобиться, чтобы руда переправилась из Кастилии на наш рудный комбинат в Аликанте.

– Ты хочешь разделить даже текущие доходы на всех? – изумился Каррильо де Акунья моему предложению, – но зачем?

– Я предлагаю делить тридцать на семьдесят на все доходы Лиги, – кивнул я, – это разово даст нам небольшую потерю доходов, но зато работает на перспективу. Мы с вами можем получить вообще целиком монополию на королевские лицензии аренды рудников и принимать в Лигу всех, у кого есть шахты.

– Не только наших друзей, но и врагов? – архиепископ наконец стал понимать размах моей задумки.

– Именно, ваше преосвященство, наша задача принимать в Лигу всех, у кого есть серебряные шахты. Доходы мы будем делить так: нам четверым, как главным держателям основных шахт и королевских лицензий пятнадцать процентов за переработку, десять процентов за лицензии, пять процентов за использование нашей ртути, и всё это от всего добытого. Вкладчики же обеспечат работу своих шахт, логистику, охрану и будут получать на всех семьдесят процентов, согласно своим долям вклада в общее дело. Это убьёт сразу несколько зайцев, главный из которых – мы из врагов, отнимающих собственность, превращаемся в партнёров, с которыми лучше договариваться, чем ссориться. Поскольку лучше иметь семьдесят процентов со всего и спокойно, чем сто процентов, которые могут в любой момент отнять. К тому же это ведь поможет вам, в том числе, навести мосты даже с теми людьми, которые вас сейчас на дух не переносят. Согласитесь, это стоит небольшой временной потери денег?

Змий-искуситель по имени Иньиго де Мендоса, со знаниями о совместном распределении рисков и экономики двадцать первого века, посмотрел наивным взглядом на архиепископа Толедо, который явно понял весь размах и суть предлагаемой идеи, но даже для такого умного человека как он, размах показался слишком грандиозным.

– Это как-то слишком масштабно Иньиго, и я не уверен, что Хуан на это согласится, – покачал он головой.

– Тогда я сразу говорю, что в этот раз я не буду втягиваться в противостояние с другими грандами, – просто ответил я, – оставим текущие доходы и будем смотреть, как истощаются со временем наши шахты.

Каррильо де Акунья задумчиво посмотрел на меня.

– Я не спорю, твоя идея безусловно хороша, – вздохнул он, – но уж как-то слишком нова, не знаю, согласятся ли на это остальные держатели шахт.

– Первыми позовите своих друзей, – подсказал я ему, – потом, видя то, как их не лишают шахт, подтянутся и все остальные. Прелесть ещё будет в том, что нам и следить не нужно будет за тем, как они делят свои проценты, они сами будут за друг другом следить лучше любой собаки.

– Это да, эти за серебро глотки порвут любому, – согласился со мной священник.

– Ну и не стоит забывать о двух важных моментах: первый – у меня в Аликанте всё производство и я беру пятнадцать процентов от всего переработанного из руды в металл, чтобы обеспечить работу завода, второй – ртуть, нужная для производства серебра, тоже у нас, – заметил я с улыбкой, – так что используя два этих рычага мы в случае чего, не просто будем задерживать выплавку серебра самым строптивым, но ещё я готов поделиться с вами частью процентов от переработки, если вы будете активнее привлекать владельцев серебряных шахт в образуемую нами «Серебряную лигу».

– Сколько именно процентов ты готов уступить мне за каждого приведённого владельца шахты? – тут же заинтересованно спросил он у меня, услышав о возможности раздела моих процентов по переработке руды в серебро.

– По два процента с каждой шахты, которую вы лично приведёте в Лигу, ваше преосвященство, и по три, если её владелец поможет привлечь новых участников. Разумеется, это только с тех рудников, что войдут в Лигу по вашему посредничеству.

Каррильо де Акунья удивлённо смотря на меня, покачал головой.

– Твой ум, Иньиго, – тяжело вздохнул он, – с каждым годом изобретает всё новые и новые способы заработка денег. Страшусь уже что будет, когда ты вырастешь.

– Мы с вами тогда будем ещё больше зарабатывать? – предположил я, на что он усмехнулся.

– Я в принципе не против попробовать, – ответил он, после минутного раздумья, – главное теперь убедить в этом Хуана.

– А вы намекните ему, что привезли буллу от папы, сильно развязывающую королю Энрике руки в выборе кандидатов на роль мужа инфанты, – я понизил тон, – а также то, что, например свадьба Педро Хирона на инфанте королевской крови, здорово бы способствовала укреплению связей вашего рода с династией Трастамара и не только в Кастилии

Архиепископ Толедо с таким изумлением посмотрел на меня, что мне даже на мгновение стало стыдно, что я торгуюсь Изабеллой налево, и направо, хотя точно знаю, что она достанется только Фердинанду. Главное конечно, чтобы инфанта меня потом за такое не убила.

– Ты серьёзно? – произнес он с волнением, – это была бы огромная победа для нашей семьи и честь, породниться с королевским домом!

– Ну, Арагон не сильно торопится со свадьбой Изабеллы и Фердинанда, почему бы ей не выйти за моего достойного партнёра? – соврал я, – сеньор Педро показался мне порядочным человеком и хорошим феодалом.

Каррильо де Акунья покивал головой, его моя идея поразила и попала в самую цель.

– Всего десять минут с тобой и ты полностью перевернул мой мир, – наконец с тяжёлым вздохом, он вернулся ко мне, – да, в таком случае нам нужны будут союзники и много денег. Я поговорю с Хуаном и попробую убедить его, к тому же Педро явно будет на твоей стороне, ему давно нравится корона Кастилии.

– К счастью, это не всё, чем я могу вас ещё порадовать, ваше преосвященство, – лукаво улыбнулся я, протягивая руку к шее и доставая оттуда две монеты на цепочке.

Каррильо де Акунья напрягся и даже придвинулся ко мне чуть ближе.

– Горб⁈ – не спросил, а утвердительно поинтересовался он, – этим ты смог его убрать?

– Конечно, ваше преосвященство, – кивнул я, – неужели вы поверите в рассказы про какую-то чуму, которыми я потчую всех, кто про него спрашивает.

Он улыбнулся и довольно покачал головой, показав пальцем на одну из монет, поскольку вторая, как он думал, усиливала мой ум.

– Что она может? Будет полезна мне?

– Я ещё не до конца разобрался с её свойствами, ваше преосвященство, – чуть расстроенно покачал я головой, – из того, что смог найти, это при сильном стрессе, можно чуть улучшать своё тело, поскольку чумой я всё же болел и исчезновение горба было приятной неожиданностью после того, как я едва не умер.

– Хм, она не так проста, – задумчиво покачал он головой.

– В любом случае, ваше преосвященство, – заверил его я, – я продолжаю эксперименты, и если монета будет иметь свойства, которые помогут достичь вам то, чего вы хотите, я вам её просто отдам. Наш уговор с вами в отношении монет, разумеется, действует.

– Конечно Иньиго, у меня в этом нет сомнений, – спокойно кивнул он, подтверждая наши прошлые договорённости.

Пока я прятал монеты обратно под одежду, он остро посмотрел на меня.

– Хотел ещё тебя спросить об одной вещи, если мы уж затронули в разговоре политику, почему ты отказался присоединиться к принцу Альфонсо? Мальчик так тяжело переживает вашу разлуку.

– Как я вам сказал ещё при первом нашем разговоре, ваше преосвященство, политика меня мало интересует, поскольку я хочу стать очень богатым человеком, – легко снова соврал я, – а ввязываясь в дрязги и интриги, я не зарабатываю и теряю время. Не спорю, когда-то мне придётся делать выбор, на чьей я стороне, но пока я не могу себе этого позволить.

– Я так и думал, – кивнул он, словно мои слова подтверждали его мысли, – и полностью поддерживаю.

– Да, я тоже кстати хотел попросить вас, – вспомнил я разговор с королевой, – понятное дело, что вы хотите убрать Хуану, как наследницу короля, сделав при этом принцем Астурийским снова Альфонсо, но можете это делать хотя бы не так прямолинейно и враждебно по отношению к Жуане, как сейчас?

Каррильо де Акунья заинтересованно посмотрел на меня.

– Причина твоей поддержки этой португальской распутницы?

– Король меняет свои решения в зависимости от своего настроения, – объяснил я, свои мотивы, – если с ним что-то случится до того, как Альфонсо официально утвердят наследником короны Кастилии, королевство расколется на две половины: часть грандов будет поддерживать королеву и Хуану, вторая принца Альфонсо. Вы понятное дело будете на стороне принца, я же хочу остаться на стороне короля и королевы, чтобы знать, что они задумали и говорить потом об этом вам.

– Как коварно, – улыбнулся Каррильо де Акунья, – но понятно мне, хорошо Иньиго, не буду прилюдно больше её обличать.

– Спасибо, ваше преосвященство, – склонил я голову, – пусть королева думает, что я на её стороне.

– Да, кстати, – я засуетился и достал из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный мешок и протянул его архиепископу Толедо, – чуть не забыл, привёз вам подарок из Александрии.

Он удивлённый, взял его и раскрыл, затем стал вытаскивать чётки, сделанные из жемчуга среднего размера, и венчал чётки небольшой золотой крест со вставленными в него рубинами по краям каждого луча.

– Принадлежал кому-то из правителей Византии, – соврал я, – попал к маврам после падения Константинополя.

Каррильо де Акунья изумлённо рассматривал дорогую вещь и поднял на меня взгляд.

– Спасибо Иньиго, я вижу, что предмет очень дорогой.

– Не дороже того уважения, что я испытываю к вам, ваше преосвященство, – серьёзно ответил я, – так что примите от меня на память.