Текст книги "Но ты не станешь королём (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Хм, – я сделал вид, что крайне переживаю за это, – я всегда мечтал поучиться иконописи учитель, мне очень понравились, те, что я видел у вас. А вы можете передать от меня братьям дар в размере пяти тысяч флоринов на поддержание монастырей, и указать, что я ваш ученик, и хотя придерживаюсь католической веры, но всегда мне нравилась Византия и главное, иконопись.

Виссарион Никейский изумлённо посмотрел на меня.

– Ты серьёзно? Хочешь пожертвовать так много? Это станет настоящим спасением для многих, чтобы закрыть текущие долги по налогам.

– Вдруг, я смогу поехать туда? – пожал я плечами, – тогда стану не просто латинянином, который рыщет вокруг их монастырей, а добрым другом и вашим учеником. Мне правда хотелось бы, чтобы они научили меня рисовать иконы.

«А также стырить под шумок пару-другую святых мощей, – мелькнула у меня в голове лукавая мысль».

Старый грек, к моему удивлению, прослезился, так что мне стало даже немного стыдно за свои крайне практичные мысли.

Он протянул руку и встряхнул мои отросшие волосы.

– Ты каждый раз, меня поражаешь своей благочестивостью Иньиго. Конечно, я напишу им и передам от тебя этот дар. Братья будут точно рады ему.

– Тогда я завтра передам вам вексель, – кивнул я.

– Лучше сразу банка Святого Георгия, – попросил он меня, – османы не очень привечают другие, так что, если у тебя есть вклад в генуэзском банке, мне было бы проще передать туда вексель, через них.

– Есть учитель, завтра я вам всё привезу, – заверил его я, поскольку мой огромный вклад, а также оплату кораблей, которые я раньше строил в Генуе, я переводил через них, фактически спасая банк от разорения. Ситуация в Генуе тогда была настолько печальная, а дела банка настолько плохи после того, как османы лишили их почти всех внешних колоний, что меня управляющие банка встретили словно миссию, и заверили, что всегда будут помогать мне в любых начинаниях. Так что получить в Риме вексель от банка Святого Георгия на пять тысяч флоринов, для меня не составляло ни малейших проблем.

Глава 18

12 июня 1464 A . D ., Рим, Папская область

Отправив Лоренцо с охраной, в римский филиал банка Медичи с наказом провести там первый самостоятельный аудит, выявив все нарушения, которым я его научил, сам я направился на встречу с генералом ордена францисканцев.

Дворец кардинала Торквемады с самого утра гудел словно улей, десятки людей, обложенные свитками что-то писали, обсуждали и спорили. Причина этого была мне понятна, поэтому лишь улыбнувшись, я поспешил на встречу с Франческо делла Ровере.

– Отец-генерал, – я поклонился и поцеловал перстень, всё же глава такого ордена, как францисканцы, имел очень большую власть, и переборщить с вниманием и вежливостью в его отношении было трудно, особенно учитывая то, кем он станет в будущем.

– Тут немного шумно, благодаря привезённому вами Александрийскому кодексу, – улыбнулся он, показывая мне на боковой выход, – поговорим в саду.

Я пошёл чуть за ним, показывая, что чту его выше себя и он это не только увидел, но и оценил.

Мы прошли к беседке в глубине небольшого сада и смогли наконец уединиться.

– О чем вы хотели поговорить со мной, преподобнейший отец? – поинтересовался я у него, когда мы сели на скамейки друг напротив друга.

– Сначала, я хотел бы поблагодарить вас, – улыбнулся он, – ведь моё недавнее избрание главой ордена произошло не в последнюю очередь благодаря выходу книги и работе с вами. Если бы вы тогда не привлекли меня к этому, кто знает, был бы я сейчас тем, кем являюсь.

«Были бы, но я точно не буду вас в этом разубеждать, – усмехнулся я про себя, – к моей пользе именно то, что вы так считаете».

– Вы уже были известны, как теолог, преподобнейший отец, – ответил я вслух, – и ваш вклад в тот труд был значителен, так что многого вы достигли сами, своим упорством и трудом.

– Это так, – спокойно согласился он со мной, – я много работал, но не отметить и ваш вклад, в это, было бы глупо с моей стороны.

– Ваших тёплых слов в мой адрес, уже достаточно, преподобнейший отец, – склонил я голову.

– Добавим в ваши заслуги ещё этот беспрецедентный проект с кардиналом Никейским о выкупе христиан из Османского плена, рассчитанный на десять лет, – тут Франческо делла Ровере перекрестился и покачал головой, – наш Орден принимает всех в Остиии с распростёртыми объятьями, предоставляя купленную вами одежду и небольшие подъёмные, для того чтобы они спокойно вернулись домой.

«Да? – это для меня было новостью, что я оказывается ещё оплачиваю освобождённым одежду и подъёмные, – ну в принципе расходы там вряд ли большие, не буду вмешиваться в то, что уже работает».

– Я рад, что благодаря учителю и Ордену францисканцев, наши единоверцы обретают свободу, – смиренно сказал я, перекрестившись.

Франческо делла Ровере закивал головой, видя мою скромность и смирение.

– Так что после всего, что вы сделали для Церкви за последние годы, синьор Иньиго, я хочу, чтобы вы сказали, что думаете об этом…

С этими словами он достал из своего кошелька небольшой свиток, также простое серебряное кольцо с выгравированным на нём тау-крестом и протянул их мне. Я пока ещё ничего не понимая, развернул свиток и кроме печати ордена, а также своего имени, увидел ещё и следующие строки.

– «…принимаем благородного Иньиго де Мендоса в число confratres нашего святого ордена, дабы он участвовал в духовных благах, молитвах и поминовениях наших братьев…».

Я знал, кто такие «confratres», но чтобы духовным собратом ордена францисканцев сделали меня?

Удивлённый, я поднял взгляд на улыбающегося Франческо делла Ровере.

– Это большая честь для меня, преподобнейший отец, – ответил я, поскольку тут другого ответа просто не могло быть, если ты не идиот конечно, – просто огромная!

– Тогда поставьте свою подпись о согласии, чтобы ваше имя внесли в хроники ордена, – ответил он, – и носите этот перстень с подобающим ордену смирением и скромностью.

Я подскочил с места, вышел наружу, позвал Бернарда, чтобы он принёс мне письменные принадлежности и когда формальности были выполнены, надел на большой палец простой серебряный ободок, с выбитым на нём тау-крестом.

Франческо делла Ровере спрятал подписанный мной лист и заметил.

– Признаюсь честно, синьор Иньиго, это решение не вызвало больших споров, поскольку за последние годы вы сделали для Церкви достаточно, чтобы многие братья воспринимали вас как давнего друга Ордена.

– Вы преувеличиваете, преподобнейший отец, – скромно ответил я.

– Нет, просто констатирую факт, – покачал головой Франческо делла Ровере, – именно поэтому я и хотел вручить вам это лично.

– Благодарю ещё раз за подобную честь, преподобнейший отец, – склонил я перед ним голову.

Он кивнул и сменил тон разговора.

– Что же, теперь, поговорим о делах.

Я тут же напрягся, видя, что он стал серьёзным.

– Многие говорят, что у вас самая доступная типография не только в Риме, но и в Европе, синьор Иньиго, – продолжил он.

– Вы глава ордена, в котором теперь состою и я, преподобнейший отец, – улыбнулся я, – говорите просто по имени.

Он тепло мне улыбнулся и так продолжил.

– Иньиго, я вижу пользу книг, а также то, что при большем распространении и небольшой цене, ими можно обучить большее количество людей.

– Именно поэтому я и привлёк лучшего типографа, для повышения качества книг и снижения стоимости печати, – кивнул я, – книги – это будущее!

Франческо делла Ровере согласно покивал.

– Многие в ордене против них, поскольку опасаются разгула свободомыслия, но я согласен с вами Иньиго, что они, наше будущее.

– Чем я могу помочь Ордену? – я понял, куда он ведёт.

– Я могу попросить вас, отпечатать для Ордена несколько совсем ветхих книг, которые нужны братьям, но они приходят из-за частого пользования в полную негодность?

– Каким тиражом? – поинтересовался я.

– Порядка двадцати экземпляров, – скромно ответил он.

– Преподобнейший отец, – вздохнул я, – я напечатаю вам их все, по сто штук, и если вам потребуется ещё, вы смело приходите ко мне. Я готов помогать своим собратьям и конечно же не возьму с Ордена денег за эту работу.

Услышав от меня, что я сделаю это бесплатно, он облегчённо вздохнул и перекрестил меня.

– Благодарю вас Иньиго, это сильно поможет Ордену.

Я было чуть не заикнулся, чтобы он писал Петеру Шёфферу о своих хотелках, но сразу же пришло понимание, тогда у него может прерваться ассоциативный ряд «книги для Ордена – Иньиго де Мендоса – бесплатная печать», так что оставил всё на себе. Пусть ходит ко мне и просит меня.

– Всегда рад помочь, – перекрестился и я, поклонившись ему.

– Это всё, о чём я хотел с вами поговорить, – закончил он разговор.

Довольные друг другом мы расстались, и я поехал к Виссариону Никейскому, который показал мне письмо, которое он написал старцам на гору Афон, и к которому был приложен мой чек.

– Попросите их обязательно дать вам ответ, – единственное, что попросил я, – если им нужна какая-то ещё помощь, я помогу.

Старый грек улыбнулся.

– Хорошо, конечно, Иньиго.

Попрощавшись с ним, я отправился в банк Медичи, чтобы застать там рыдающего Джованни Торнабуони и хмурого подростка, который тряс перед ним бухгалтерскими книгами. Чтобы им не мешать, я сказал Лоренцо, чтобы он не ждал меня, как закончит, поскольку я поеду в Остию, проверю как там дела на моём заводе. Тот кивнул и я оставив ему Фабио, сам отправился в дорогу, поскольку было интересно, как и правда там обстоят дела на главном производстве, приносящем мне основные деньги, хотя конечно доходы от серебряных шахт неуклонно росли, подбираясь всё ближе и ближе к этим значениям.

* * *

12 июня 1464 A . D ., Остия, Папская область

Анджело ди Якопо Тани и Андреа Фиораванти выбежали встречать гостя, который неожиданно свалился им на головы.

– Синьор Иньиго! – оба суетились и не знали, чего ожидать от этого внезапного визита.

– Я просто проезжал мимо, и решил к вам заехать, – улыбнулся я, – посмотреть, как идут дела, есть ли просьбы?

Они переглянулись и, кажется, выдохнули.

– Синьор Иньиго, как это ни странно, но всё хорошо, – заметил управляющий, помогая спуститься мне с повозки, поскольку я делал вид, что рана меня всё ещё беспокоит, – имея таких покровителей, как вы, папа, семьи Орсини и Колонна, все проблемы решаются с недоступной другим людям скоростью, так что проходите, мы конечно же вам всё покажем.

Мы прошли внутрь, пройдя высокий забор, огораживающий производство от остального мира, и попадая в атмосферу шума, множественного движения рабочих и деловой суеты.

– Моя шерсть из Аликанте прибыла на производство? – поинтересовался я у них.

– Да, синьор Иньиго, и поскольку цена у неё ниже, чем у той, что мы закупали ранее, – Андреа Фиораванти покачал головой, – мы снизили расходы на фильтры.

– Если нужно будет ещё, только скажите, – заметил я, – это надёжный поставщик и мой сосед.

– Конечно, синьор Иньиго, – заверили меня оба.

Мы прошли все цеха, но везде я видел чистоту, какая только возможна на таком пыльном производстве и главное, везде кипела работа.

– Организованная по вашему приказу общая столовая, синьор Иньиго, – заметил мне управляющий, – и также бесплатные обеды для сотрудников завода, позволили набирать нам рабочих лучшего качества. Количество желающих работать у нас, превысило наши потребности, так что набор пока закрыт, если вы не планируете конечно расширения производства.

Я покачал головой.

– Нет, мастер Анджело, таких планов у меня нет, поскольку для этого не будет достаточно руды, да и заказов что-то я пока не увидел, чтобы увеличилось. Смотрел последний отчёт, что вы мне прислали, на складах начала копиться продукция, а это значит, что расширять производство точно не стоит, когда под него нет спроса.

– К нам приходили французские купцы, – заметил Анджело ди Якопо Тани, – просили заключить с ними контракт, нам пришлось отказать, поскольку есть ваше распоряжение об этом.

– К сожалению, – вздохнул я, – папа всё никак не помирится с Людовиком XI, а продавать большие партии квасцов в обход его запрета, мне не хочется.

– Но я слышал, что король Франции участвует в объявленном Крестовом походе, – сказал мне Андреа Фиораванти, – неужели это не сблизит их?

– Боюсь, папу ждёт большое разочарование, – тихо сказал я, и оба закивали головами, понимая, что я поделился с ними небольшим секретом, – так что пока у нас остаётся всё, как есть.

Мы обошли все цеха, и я не нашёл к чему придраться по серьёзному, все и правда работало, как часы, так что, зайдя в главное здание я обратился к двум сопровождающим меня.

– Я доволен, так что повышаю вам жалование на двадцать процентов.

– Спасибо, синьор Иньиго, – оба довольно поклонились мне, – что цените тот труд, какой мы вкладываем в это дело.

– Также, готов выслушать ваши просьбы, – продолжил я, – есть что-то, что я могу сделать лично для вас?

Управляющий и главный инженер переглянулись.

– Синьор Иньиго, я бы хотел жить в Риме, – признался мне Анджело ди Якопо Тани, – здесь всё же не лучшее место для проживания.

– Найдите себе толкового заместителя, мастер Анджело, – разрешил я, – который может подменять вас, в то время, когда вы сами находитесь в Риме.

На лице управляющего появлялась широкая улыбка.

– Конечно синьор Иньиго, большое спасибо!

– Андреа? – я посмотрел на молодого парня.

Он смутился, сильно покраснел, и за него ответил Анджело ди Якопо Тани.

– У нашего флорентийца появилась девушка, которую он полюбил, синьор Иньиго, – с улыбкой сказал, – она тоже полюбила его, но её родители отказали ему, сказали, что он недостаточно знатен.

– Где они живут?

Управляющий объяснил, а также как зовут саму девушку.

– Бернард, – я повернул голову, посмотрев на швейцарца, – посети пожалуйста эту семью с пяти десятью солдатами, и намекни им, что Андреа – трудолюбивый, честный и порядочный человек, который работает на меня, и что я удивлён, что они считают, что он недостаточно знатен для их семьи. Для маркиза де Мендосы он значит достаточно знатен, чтобы работать на него, а для какой-то семьи в Остии нет, непорядок я считаю.

Барон Форментерский кивнул и вышел из здания.

Андреа Фиораванти испуганно посмотрел на меня.

– Не волнуетесь Андреа, – успокоил я его, – барон может проводить такие беседы, сначала выслушав все аргументы.

Поскольку нам нужно было всё равно ждать его возвращения, я попросил письменные принадлежности и стал накидывать те небольшие недостатки, что я увидел и методы их устранения. Оба слушали меня, кивали и заверяли, что займутся сразу после моего отъезда.

Вскоре вернулся Бернард и спокойно заверил меня и парня, что отец девушки готов выслушать его предложения по отношению к своей дочери.

Андреа посмотрел на меня с таким умоляющим видом, что я отпустил его, и видя, как он умчался со скоростью стрелы, заметил управляющему.

– Мастер Анджело, если у него или у вас возникнут проблемы личного характера, пишите мне смело, поскольку всё, что я хочу, чтобы завод и дальше приносил мне прибыль, а это невозможно, если люди, которые на меня работают, думают не о работе, а о каких-то жизненных неурядицах.

Управляющий поклонился мне с улыбкой.

– Я вас понял, синьор Иньиго, и обязательно последую вашему совету.

– Тогда на этом всё, – я посмотрел за окно, где был уже поздний вечер, – поеду в Рим, к утру доберусь.

– Не останетесь у нас? – удивился он.

– У меня ещё много дел мастер Анджело, – покачал я головой, – так что прощайте.

– До свидания, синьор Иньиго, – попрощался он со мной и проводил до повозки, в которую я забрался, и отправился в обратный путь.

– Как прошли переговоры? – поинтересовался я у Бернарда, который ехал на коне рядом с моей повозкой.

– Я просто пришёл, представился и сказал, что представляю вас, синьор Иньиго, – улыбнулся мне швейцарец, – больше ничего не потребовалось, её отец сразу сказал, что вышло непонимание и он готов рассмотреть Андреа в качестве мужа для своей дочери.

– Прекрасно, что два юных любящих сердца наконец воссоединятся, – вздохнул я.

– Дальше в Венецию, Иньиго? – поинтересовался у меня он.

– Да, Лоренцо должен закончить аудит римского филиала, я указать ему на его ошибки и разобрать, как тщательно он его провёл, – кивнул я, – и больше ничего нас здесь не держит.

– Подготовлю тогда всё нужное для дороги, – кивнул мне швейцарец.

– Спасибо Бернард, – я внимательно посмотрел на него, – не переживай, и из тебя мы рано или поздно сделаем графа.

Он широко улыбнулся.

– После того, как вы, узнав о печальном денежном положении Сергио, даже не моргнув глазом купили для него графство, потратив огромные деньги, у меня исчезли последние сомнения в том, что я могу как-то быть обижен вами.

– Ага! – поймал я его на словах, – сомнения всё же были!

– Иньиго, – мужчина посмотрел на меня снисходительно, – с вашими внезапными поступками, например как путешествие в чумной город, о котором мне рассказал Сергио, у меня, разумеется, были сомнения, что я могу пережить вас, так и оставшись бароном.

Я улыбнулся и постучал себя пальцем по груди, показывая на сердце.

– Пока здесь, мой друг, горит неугасимое пламя веры, чума мне не страшна.

Швейцарец покачал головой.

– Ну, тогда мы все будем надеяться, что кризис этой самой веры вас минует.

– Типун тебе на язык Бернард, – перекрестился я и замолчал.

Он, хмыкнув, отъехал от повозки, объезжая отряд, чтобы убедиться, что всё в порядке везде.

Глава 19

25 июня 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Мой огромный караван даже ещё не въехал в предместья города, как меня уже встречал мой старый знакомый, племянник синьора Джорджо – Антонио Лоредан. Завидев меня, он пришпорил лошадь и уже вскоре остановился у моей повозки.

– Антонио! Рад тебя видеть, – улыбнулся я молодому парню, – почему ты здесь?

– Дядя сказал, что город подготовил вам торжественную встречу, – широко улыбнулся он мне, – так что я распоряжусь, чтобы ваших людей устроили у нас во дворце, а вас же ждут во дворце дожа.

Я повернулся, открыл дорожную шкатулку, отодвинул в стороны книги, которые читал и достал красивую золотую цепь с арабской вязью на каждом звене.

– Я в прошлый раз тебя так и не поблагодарил, – заметил я, возвращаясь к нему и показывая нагнуться ко мне с лошади, и когда он это сделал, я высунулся из окна повозки и повесил на его шею свой подарок, – вот, привёз из Александрии, теперь все друзья будут тебе завидовать, и отбоя в девушках не будет. Главное сочини, что я её снял с какого-нибудь грозного мамлюкского воина и после чего подарил тебе.

Я подмигнул ему, на что парень залился краской, но ответил.

– Спасибо, синьор Иньиго! Спасибо!

– Всё, тогда езжай, выполняй то, что приказал дядя, – отпустил я его.

Он громко свистнул, и к нему тут же подъехал десяток всадников, которые стали договариваться с Бернардом, как, кто и в какой очередности поедет в город, а также будет со мной во дворце дожа, мне же оставалось только ждать, поскольку я всё равно ехал последним.

И правда, когда меня посадили на знакомую позолоченную галеру с огромным красным знаменем с золотым венецианским львом на нём, и повезли по знакомым каналам к дворцу дожа, то все берега были забиты людьми, которые радостно кричали, видя меня и бросали в воду цветы. Так что да, определённо Венеция меня встречала не так, как обычно и это меня не обрадовало, а насторожило, поскольку подобные большие подарки, требовали не меньшего ответа. Так что, когда на пристани у площади святого Марка меня встретил ещё и лично дож, в окружении венецианских нобилей, а затем прижал к своему сердцу в присутствии огромного количества народа, моё сердце тревожно забилось. От меня явно за подобное, захотят большую услугу. В то, что это было организовано просто, чтобы меня порадовать, я не верил. Мало кто из правителей удостаивался подобных почестей, посещая Светлейшую и уж точно подобный праздник не стали бы устраивать ради одного заштатного маркиза, каким был я, что значило, что мне нужно было готовиться к худшему.

Так что, когда за нашими спинами закрылись двери дворца, отрезая нас от ликующего народа, я повернулся к Кристофоро Моро и хмуро поинтересовался у него.

– Вы уверены ваша светлость, что мне хватит возможностей оплатить всё это?

Дож весело рассмеялся, а идущие рядом с ним нобили хитро улыбнулись.

– Иньиго, вот почему с тобой всегда так легко разговаривать, – заметил он, отсмеявшись, – что тебе не нужно ничего говорить словами, ты и так всё прекрасно понимаешь.

– Да у меня в голове крутились цифры потраченных денег, пока я сюда плыл, – также хмуро ответил я ему, – я считал каждый лепесток, каждый цветок, кинутый в воду, каждый вывешенный отрезок ткани с моим гербом, а также стоимость того, чтобы раздать такому количеству народа вина и хлеба, чтобы они оставались приветствовать меня и не разошлись, так что моё скупое сердце кровью обливалось, понимая, что за всё это вы в конечном итоге выставите счёт мне.

Теперь уже рассмеялись все венецианцы до единого, поскольку я говорил на понятном им языке – языке цифр и старики смотрели на меня уже не столько хитро, сколько добродушно.

– Мы хотели устроить для тебя ещё грандиозный ужин, – вытирая слёзы с глаз, заметил дож, – но раз ты не хочешь ещё большего увеличения счёта, то тогда может ты обойдёшься простыми посиделками с нами, стариками?

– Камень с плеч, – вздохнул я, ещё больше рассмешив венецианцев.

Мы прошли в знакомый мне зал, где обедали с кардиналом Виссарионом Никейским прошлый раз и меня посадили на почётное место, рядом с дожем, все остальные сели, по негласному табелю о рангах.

Когда нам подали еду, я повернулся к нему.

– Не томите ваша светлость, что вы хотите у меня попросить?

Кристофоро Моро улыбнулся и не притронувшись к еде, как и я, серьёзно ответил.

– Трезво взвесив и проанализировав последствия для Мамлюкского султаната от всего одного твоего рейда, Светлейшая в моём лице хотела бы попросить тебя осуществить такой же рейд в сторону Османской империи.

– Таких планов у меня не было, – задумчиво ответил я, поняв, что от меня хотят.

– Мы задыхаемся от войны с османами, – неожиданно признался он, – оказавшись не готовы к той мощи, которая нам противостоит, так что один, всего один глоток свежего воздуха, нам просто сейчас жизненно необходим. Так что Светлейшая готова построить для тебя двадцать кораблей бесплатно, а также предоставить все необходимые ресурсы для подобного рейда: начиная от информации о торговых маршрутах османских купцов, силы их флота, местах стоянки боевых судов и заканчивая просто бесплатным ремонтом и пополнением припасов для всех твоих кораблей.

Я серьёзно посмотрел на дожа. То, что он просил, было соизмеримо тому, что они мне предоставляли. Немыслимая поддержка для человека, который не являлся не только венецианцем, но ещё и не был капитаном их республики.

– Под чьим флагом, я должен действовать? – поинтересовался я у него.

– Под своим, – улыбнулся мне дож, – Венеция официально будет отрицать любую помощь пирату.

– Почему вы так во мне уверены? – удивился я, – двадцать кораблей – это огромные деньги, молчу уже про остальное.

– Ну, наши адмиралы, – хмыкнул он, – проанализировав твои действия у мамлюков, развели руками и сказали, что они тоже не знали бы что делать, если бы ты напал на наши города и торговые маршруты, используя столь необычную тактику. Да, со временем мы нашли бы как этому противостоять, но экономика к тому времени сильно бы пострадала, а тебя уже бы и след простыл. Поэтому здраво рассудив, мы общим решением Сената, решили предложить тебе эту ответственную миссию.

– Мамлюки были слабы на море, – заметил я, находясь в глубокой задумчивости, – чего не сказать об османах. К тому же, их империя сейчас в самом расцвете, возглавляемая сильным лидером, в общем это будет не так просто сделать, как там.

– Это мы тоже прекрасно понимаем, Иньиго, – заверил меня он, – было бы это просто, Светлейшая справилась с этим сама, без посторонней помощи.

Я задумался и мне никто не мешал.

«На самом деле всё словно подталкивает меня к тому, чтобы я согласился, – мелькали в голове мысли, – продажу кофе и правда лучше начать с Константинополя, путешествие на гору Афон тоже проще осуществить, находясь там, да и в целом, своего врага лучше знать в лицо, а не по слухам. Так что как будто всё сложилось к этому дню так, чтобы у меня был только один путь – в Константинополь».

Я поднял взгляд на ожидающего моего решения дожа.

– Я не буду ни в чём отчитываться и вести свои дела так, как посчитаю это нужным. Вся связь будет только через Родосских рыцарей и никак иначе.

– Для нас это приемлемо, Иньиго, – кивнул он.

– Также никто не будет знать о времени начала этого рейда, я его начну тогда, когда сам посчитаю это нужным, – продолжил я перечислять свои условия.

– Это затруднит нам планирование, но хорошо, мы тоже на это согласны, – кивнул мне дож.

– Также, двадцати быстрых кораблей мне будет недостаточно, – продолжил я, – в дополнение к тем, что вы предоставите мне вы, я закажу ещё двадцать за свой счёт, поскольку как показал рейд на мамлюков, одних вивальди недостаточно, нужны быстрые и манёвренные корабли, типа алжирских фуст. Так что мы будем строить для этого рейда только их.

– У осман есть подобный тип, называется – галиот, – кивнул один из нобилей, – Арсенал может их строить в кратчайшие сроки, были бы команды под них.

– Команды будут, – задумчиво покивал я, – что насчёт сроков?

Нобили приглянулись.

– Ну, учитывая для чего они нужны, мы можем подвинуть все остальные заказы, – решил дож, – так что реалистичный срок, полгода на все сорок кораблей.

Я изумлённо распахнул глаза, поскольку думал, по примеру прошлой постройки, что на это уйдут годы и моё удивление не стало для них секретом, венецианцы улыбнулись.

– Ты зря мне не веришь Иньиго, – улыбнулся мне Кристофоро Моро, – Арсенал – это чудо инженерной мысли и ничего подобного ты не найдешь нигде в мире. На нём трудятся пятнадцать тысяч человек, имеются огромные склады готового сухого дерева, пеньки, смолы, гвоздей, так что полгода для сорока кораблей в авральном режиме, для нас вполне возможно.

– Не забудь ещё десять больших кораблей, что для тебя уже построены по твоей договорённости с семьёй Дандоло, – напомнил мне молчавший до этого Джорджо Лоредан, – так что твой общий флот после постройки сорока быстрых и манёвренных галиотов превратиться в грозную силу, которой не обладают иные короли.

– Плюс ещё я уверен, что рыцари Родоса окажут вам помощь своим флотом. – произнёс ещё один нобиль, – учитывая ваши тесные с ними взаимоотношения.

– Семьдесят четыре корабля итого, – я задумчиво почесал затылок, – мне будет где развернуться.

– Получается твой ответ, да? – поинтересовался у меня дож.

– Ну надо же как-то оплачивать этот праздник, – показал я рукой за стены дворца, где по-прежнему веселился и шумел народ, выпивая бесплатное вино и поедая бесплатный хлеб, – только умоляю, больше никаких торжественных встреч для меня.

Все сидящие за столом венецианцы стали улыбаться.

– Обещать такое не можем Иньиго, – улыбнулся мне и дож, – один Господь ведает, что нас ждёт впереди.

– Мы бы ещё хотели обсудить условия продажи нам ценностей, захваченных тобой в Османской империи, на всякий случай, – заметил Джорджо Лоредан, – чтобы добыча не утекла, как в Триполи, местным купцам.

– Тогда готовьтесь торговаться, поскольку если мне предложат условия лучше ваших, то не обессудьте, мне тоже нужно на что-то жить, – развёл я руки в стороны.

– Отложим этот разговор на завтра, – решил дож, – мы и так не хотели сегодня обсуждать дела.

Все, услышав его слова, стали подниматься из-за стола, и я тоже, как ко мне неожиданно подошёл пожилой венецианец и представился.

– Синьор Иньиго, меня зовут Никколо Контарини, я отец Марко Контарини.

– О! Синьор Никколо, – я поклонился ему, – ваш сын, просто покорил меня. Отличное торговое чутьё, деловая хватка, он истинный венецианец!

Старик польщёно улыбнулся и поклонился мне, благодаря за столь сильный комплемент в сторону своего сына.

– Из Александрии пару недель назад прибыла галера, с купцом из Триполи, и письмом от моего сына, чтобы я оплатил весь груз, который пришёл для вас. Я хотел узнать, когда вы сможете забрать его и вернуть мне деньги?

– Купца случайно зовут не Абу Яхья Ибрахим? – обрадовался я.

– Он самый, – кивнул тот, – продав привезённый груз, он набирает товар на обратный путь.

– А, так он ещё здесь? – ещё больше обрадовался я.

– Я поселил его в своём доме, поскольку сын написал в письме, что он его и ваш хороший знакомый, – кивнул Никколо Контарини.

– Синьор Никколо, вы разрешите поехать к вам сейчас в гости? Я и правда был бы рад видеть этого человека.

– Конечно, без проблем, – удивился он моей радости, но сразу дал согласие, так что мы вышли из дворца дожа, в который меня попросили потом вернуться, поскольку я как почётный гость города должен быть жить там, и отправились на лодке к его дому.

Поскольку семья была древняя и очень знатная, то конечно у них перед дворцом имелась личная пристань и целая флотилия различных по водоизмещению лодок. Мы подплыли ближе, и я увидел, как на одну из них садится уж слишком знакомый мне человек, в сопровождении других купцов, одетых по восточному.

Поднявшись на ноги, я его позвал на арабском.

– Ас-саляму аляйкум, сайиди Абу Яхья Ибрахим! Вижу, Венеция всё-таки сумела украсть вас у Триполи.

То изумление и растерянность, какая была написана на лице повернувшегося ко мне человека, нужно было видеть. Он выпрыгнул из лодки и поспешил ко мне навстречу, где двумя руками ухватился за мою ладонь и поклонившись, тоже пошутил в ответ.

– Ва алейкум ас-салям, сахиб Инико, если бы Венеция могла украсть моё сердце у Триполи, я был бы уже не аль-Тарабулуси.

– Как ваши дела? Как Алиша? – улыбаясь, стал заваливать я его вопросами о его родине и родных, на что старик со слезами радости на глазах стал мне отвечать.

Мы стали с ним разговаривать, заставляя хозяина дворца и всех сопровождающих купца и меня, изумлённого замереть на месте, скорость нашего общения на арабском языке поразила всех.

– Слава Аллаху, – я поднял руки, когда он заверил меня, что дома у него всё хорошо и внучка здоровая и весёлая, – что я застал вас в Венеции, поскольку думал, что вы уже отплыли обратно, привезя мне груз кофе.

– Аллах милостив, сайиди Иньиго, – улыбнулся он в ответ, – груз кофе я разгрузил, получил полную оплату от господина Никколо Контарини, так что всё, как мы и договаривались с вами.

– Ахмад аль-Мухави, выкупит для меня ещё? – поинтересовался я у него, снижая тон голоса до шёпота.

– Более того, сахиб, – кивнул он, делая то же самое, – мы договорились с его отцом отплыть в Йемен и получить разрешение от правителя, на беспрепятственную торговлю на его территории, и потом посетить город Моха, договорившись с местными продавцами, чтобы они сажали больше кофейных деревьев.