Текст книги "Но ты не станешь королём (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

25 декабря 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Вся временная база замерла в ожидании, поскольку до моего возвращения и проверки ведомостей и отчётов квартирмейстеров, доли с добычи не выплачивались, потому что я лично подтверждал каждую платёжку. Так что меня в прямом смысле ждали, словно евреи Моисея.

Захваченные товары в Александрии тут же разобрали местные купцы и венецианцы, не сильно кстати довольные тем, что перестали быть единственными скупщиками краденого, но я им прямо сказал, что только благодаря местным у нас и появилось столько добычи, так что Марко Контарини был вынужден принять это.

В дверь постучали и заглянул Сергио. Я оторвал взгляд красных, воспалённых от недосыпа глаз от сотни бумажек и четырёх уже толстенных бухгалтерских книг.

– Что-то срочное? – хмуро поинтересовался я у него, – я тут немного занят.

– Прибыл Абд ар-Рахман, – ответил граф, – говорит наместник просит тебя прибыть к нему во дворец. Срочно.

Посмотрев на тонну бумаги, лежащую у меня на столе, я вздохнул.

– Не сказал зачем?

Сергио развёл руки.

– Скажи Джабари пусть несёт одежду, – попросил его я, – и пусть кто из рыцарей свободен, сопроводит меня.

– Да Иньиго, все свободны, ждут только тебя, – улыбнулся он, – ты же у нас главный, кто раздаёт золото.

– Ну, теперь пусть ждут ещё, – хмуро ответил я, – видишь же, постоянно все отвлекают.

– Поручил бы кому, – предложил он, – Джованни да Кастро например вроде толковый у тебя.

Я поднял на него удивлённый взгляд.

– Ты предлагаешь доверить всё добытое за последний месяц человеку, который не отличит приход от расхода? – поинтересовался у него я, – к тому же я доверяю только тебе, а ты не хочешь мне помогать.

– Упаси Господь, – открестился от меня Сергио, – я не хочу как ты сидеть безвылазно, закопавшись в бумажки.

– Тебе хорошо, у тебя есть я, – проворчал я, когда негр принёс мне одежду и стал меня переодевать, – а у меня просто нет другого выбора.

Закончив переодевание, мы пошли наружу, где меня ждал глава охраны наместника Триполи Абд ар-Рахман и все рыцари, которым и правда было скучно, поскольку ждали окончания моих расчётов по разделу последнего из захваченного. Впрочем, не они одни, пираты тоже уже пару раз вежливо интересовались, когда будет выплачена их доля и конечно же награда с призового фонда.

– Приветствую вас, эмир Абд ар-Рахман, – поздоровался я с арабом, – я готов.

– Благодарю вас, сахиб, за понимание, – он склонил голову, – вали вас ждёт.

Мы сели на лошадей и поехали к дворцу наместника, и я поинтересовался у него по ходу.

– К чему такая срочность?

– Из Туниса прибыл посланник султана Абу Умара Усмана, вместе с послом от мамлюков, – тихо ответил мне Абд ар-Рахман, – они взбешены вашим последним налётом на Александрию.

– Это да, добычу мы там взяли знатную, – улыбнулся я, – конец сезона, склады ещё не опустели, так что мы хорошо там порезвились.

– Как я понял, ещё при этом сгорела половина города, тысячи жертв среди мирного населения, – намекнул мне он причину недовольства посла от мамлюков.

– Они сами виноваты в этом, – ответил я, – нагнали войск, усилили охрану, мне нужно было их как-то отвлечь от высадки десанта.

– Спалив город и его жителей? – воин иронично посмотрел на меня.

– Предлагаете мне рисковать кораблями и моими людьми? – поднял я бровь.

Он вздохнул.

– Ваше сердце сахиб и правда вырезано из камня, – он покачал головой, – мы не поймём друг друга.

Я пожал плечами, на одной чаше весов здесь были человеческие жизни, на другой окупаемость рейда и моя репутация, как командира. Выбор для меня лично был слишком очевиден, и явно не в пользу первого.

Завершив на этом разговор, дальше мы ехали молча и вскоре предстали перед наместником и регентом, которые ждали нас не в зале приёмов, в небольшой комнате, за столом с едой, вместе с двумя хмурыми гостями.

– Присаживайтесь, – нас также позвали присоединиться к застолью, но я тихо сказал всем своими, чтобы они ничего не ели и не пили. Это было слишком подозрительно, что нас позвали на ужин, вот так сразу, без предварительного приглашения.

– Прошу простить нас, сахиб Инико, – обратился ко мне юноша, – что позвали вас без приглашения и так поздно, но у нас сложилась ситуация во время разговора с гостями, которая не разрешается без вашего присутствия, а помня наши с вами хорошие отношения я решил не дожидаться утра, и позволил себе пригласить вас на ужин.

– Благодарю, это честь для меня, – ответил я, краем глаза замечая, что мамлюк, буквально сверлит меня взглядом, запоминая мою внешность, – а что за проблема, уважаемый вали?

– Султан обещал вам предоставить Триполи в качестве временной базы, и в следующем году, – ответил мне Абу-Салим, – это ведь так?

– Халиф был добр ко мне и даровал такую честь, – склонил я голову.

– Именно поэтому он и прислал своего посланника к нам, вместе с гостем из Каира, – продолжил наместник, – это эмир Яшбак мин Махди, один из самых приближённых людей при дворе султана Аз-Захир Хушкадама.

– Эмир, – я вежливо склонил голову в сторону мамлюка.

Тот явно с трудом заставил себя мне ответить.

– Сахиб.

– В общем, ситуация следующая, – продолжил Абу-Салим, – султан не может взять обратно своё слово, так что оставил право за вами, сахиб Инико дать ответ, по вашим планам на следующий год.

– Если честно, мне у вас понравилось, – ответил я, хоть и не планировал ещё один рейд на следующий год, с этого бы ещё получить прибыль, – ласковое солнце, вкусный щербет, красивые кони, отличное оружие, что ещё может себе пожелать мужчина?

– Султан Аз-Захир Хушкадама, да прославит его имя в веках Аллах, – хмуро ответил мне Яшбак мин Махди, – хочет вас убить за сотворённое зло, но…

Тут он сделал паузу и понизил голос.

– Многие мамлюкские семьи, имеющие в государстве власть, решили попробовать договориться с вами, если это конечно возможно.

Я удивлённо посмотрел на него и вспомнил, что да у мамлюков султаны были условной единицей, поскольку вся полнота власти принадлежала полководцам, представляющим различные родам мамлюков. Яшбак мин Махди был видимо представителем именно такой.

– Возможно всё, – ответил я, – главное, чтобы условия понравились обоим сторонам, или не понравились, такое тоже может быть.

Военачальник остро посмотрел на меня и ответил.

– Ваша деятельность сахиб, нанесла большой вред экономике, султанат недополучит треть налогов за этот год, и многие семьи, пострадавшие от вас, крайне не хотели бы, чтобы вы прибыли к нам с повторным визитом, а те, кто ещё не пострадал, предложили направить вашу деструктивную деятельность подальше от нас, куда-нибудь на северо-запад.

– Вы предлагаете мне напасть вместо вас, на Османскую империю? – изумился я, словно мне предложили купить Троянского коня, – да она меня в порошок сотрёт и не подавится.

– Мы уверены в ваших талантах, которые вы нам недавно так ярко продемонстрировали, – сухо ответил он, показывая тем, что и этот вариант развития событий их тоже устроит, – к тому же, в этом году мы не были готовы к подобной необычной тактике, что показали нам вы, но на следующий год, поверьте мне, вас ждёт достойный отпор. Так что наше предложение простое, оставьте нас в покое, взамен мы готовы договориться на то, чтобы вы получили свободный доступ ко всем портам султаната с пятнадцати процентной скидкой всех портовых сборов, отсутствием досмотра ваших кораблей, а также беспрепятственный проход в Иерусалим. Как нам стало известно, вашей первой целью было – паломничество.

– Конечно, – соврал я, глядя ему прямо в глаза, – мы прибыли как мирные путники, с глазами горящими от миссии, посетить Священный город, но в нас начали стрелять и нам ничего не оставалось, как только обороняться.

Наместник и регент подавились шербетом, который пили, а Яшбак мин Махди посмотрел на меня с таким видом, что и без слов стало понятно, что никто в здравом уме в это не поверит.

– Вы отправились в паломничество на двадцати четырёх кораблях с тремя тысячами воинов? – ехидно поинтересовался у меня Абу‑Абдаллах.

– Времена нынче опасные, господин наиб, – тяжело вздохнул я, – всегда нужна надёжная охрана.

Арабы и мамлюк мне, конечно, не поверили, но по факту я был прав, первыми стрелять начали именно они.

– Как вам такое предложение, сахиб Инико? – поинтересовался у меня мамлюк.

– Меня в дополнении к прозвучавшим пунктам, интересует ещё и следующее, чтобы я подумал про второе ваше предложение, про Османскую империю, – ответил я, выкатив целый список пунктов, от которые лица у всех присутствующих вытянулись от удивления.

– Льготная продажа добычи через доверенных факторов,

– Негласная защита от ареста и конфискаций в мамлюкских портах,

– Дешёвое снабжение в мамлюкских портах (вода, лес, смола, зерно, канаты и прочее),

– Возможность ремонта кораблей в портах султана,

– Право скрытого сбыта добычи без полной уплаты пошлин,

– Тайный кредит через купцов и посредников, для подготовки рейда на осман,

– Предоставление кораблям убежища в случае неудачного рейда,

– Разрешение зимовки флота в подконтрольных мамлюкам портам,

– Передача сведений о маршрутах османской торговли,

– Невмешательство мамлюкских гарнизонов и чиновников в дела рейда,

– Помощь посредников в перепродаже османских трофеев,

– Неофициальное право охоты на османские суда в водах султаната,

– Закрытие глаз на контрабанду,

– Гарантия сохранения всех договорённостей при смене власти в султанате, при соблюдении моего нейтралитета к Египту.

Мамлюк долго молчал, пытаясь оценить масштаб моих хотелок. Пока наконец не ответил.

– Это слишком много сахиб Инико, мы не можем на такое согласиться.

– Как я понял, за этим вы меня сюда и позвали, чтобы торговаться, – я радостно потёр руки о друг друга.

– Я думал, вы воин, а не торговец, сахиб, – в ответе мамлюка прозвучало слабо скрытое презрение.

– Я, многогранная личность эмир, – я ласково ему улыбнулся, – если вы хотите решить этот вопрос, как воин, то я предлагаю поединок между вами и мной. Если победите вы, то я буду согласен только на те условия, что озвучили вы, если я, то вы выполните все мои условия. Согласны? Ну разумеется, если вы боитесь меня, то мы можешь продолжить говорить и дальше.

Это был шах и мат. Он сам загнал себя в эту ситуацию, пытаясь принизить меня, а сейчас если откажется от моего предложения, значит выставит себя трусом в глазах всех присутствующих, ведь он сам начал разговор о воинской доблести, а если согласиться, то как потом объяснять султану то, что он согласовал такое количество уступок? Это понял он, а также вали и наиб, которые заинтересованно посмотрели на мамлюка, ожидая его ответа.

Тот поджал губы.

– Я согласен, – сухо произнёс он, чтобы не потерять своё лицо.

– Отлично, – я поднялся из-за стола и следом поднялись мои рыцари, – приготовьте к завтрашнему утру два варианта договора, мы подпишем оба перед поединком, победитель возьмёт нужный ему.

– Да будет так! – заключил Абу-Салим, с усмешкой смотря на мамлюка, который уже не выглядел столь уверенно, как тогда, когда пытался оскорбить меня.

– До завтра, – я поклонился наместнику, и вышел из зала.

– Что случилось, сеньор Иньиго? – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен, – чего у этого мавра стала в конце разговора такая кислая рожа?

– Завтра утром мы с ним деремся, – сообщил я эту новость будничным тоном, – победитель получит всё.

– Всё, это что? – повисшей тишине раздался голос Сергио.

– Мамлюки предложили мне мир, чтобы я держался как можно дальше от их берегов, также ещё попросили рассмотреть вариант нападения на Османскую империю, – ответил я, – я поставил ряд условий, и предложил обсудить их. Мамлюк имел наглость усомниться в том, что я хороший воин, за что я вызвал его на поединок. Ставки, как раз условия этого договора.

– Вы снова сильно рискуете, сеньор Иньиго, – вздохнул Жоффруа де Туази, – с виду он крепкий воин.

– Мне нужно было проглотить оскорбление, сеньор Жоффруа? – изумился я, – вы в своем уме?

Бургундец мне не ответил, но все рыцари пригорюнились.

– Иньиго, ты ведь понимаешь, что не уснёшь сегодня, пока не рассчитаешь все выплаты? – раздался задумчивый голос графа Латаса, – если ты погибнешь завтра в поединке, эти расчёты никто кроме тебя правильно не произведёт.

– Об этом я как-то не подумал, – мои глаза расширились, признавая его правоту, – ладно, придумаю что-нибудь.

Благо большинство расчётов я уже провёл, так что по факту мне оставалось лишь не поспать до двух ночи и закончить всё распределение добычи, подведя для себя лично итоги этого рейда.

Всего мы захватили добычи на четыреста тысяч флоринов, продав всё со скидками венецианцам и местным купцам на триста тысяч, а дальше пошли только расходы: доля Хафсидов, комиссия фактории, доля пиратов, жалования, доли капитанов, доли рыцарей, фонд призов, санитарный фонд, плюс выплаты семьям погибшим.

Деньги после каждого вычета стремительно уменьшались и когда я посмотрел на остаток, который уйдет лично мне, как бенефициарию этого рейда, у меня перед глазами всё внезапно расплылось. Коснувшись рукой глаз, я понял, что плачу. Весь тот кошмар что я пережил, едва не умерев от чумы, терпя все лишения и невзгоды, лишая себя минимальных условий жизни и комфорта, всё это я делал за какие-то тридцать три тысячи флоринов, из которых я уже потратил на подарки всем своим знакомым правителям почти тридцать тысяч. Поэтому получалось, что все мои труды стоили всего три тысячи флоринов, деньги, для многих сейчас показались бы сказочным богатством, но не для меня. За потерянные месяцы здесь, я мог заработать намного больше, занимаясь развитием, например, серебряных шахт.

Мысли об этом заставили слёзы градом покатиться у меня из глаз и в таком виде меня застал Сергио, который зашёл напомнить мне, что пора спать, поскольку завтра утром у меня вообще-то поединок.

– Иньиго? Ты плачешь? – искренне удивился он, – что случилось?

Я показал на ведомости.

– Я заработал за все эти месяцы всего лишь три тысячи флоринов, – горько признался я.

– Ого, огромные деньги! – удивился он, – а я?

– Сергио, – я посмотрел на него сквозь слёзы, – ты не видишь, у меня горе?

– А, да? То есть для тебя три тысячи золотых, не деньги?

– Друг мой, я ради трёх тысяч жопу от дивана даже не оторвал бы, – с тяжёлым вздохом признался я, – больше на квасцах и серебре заработал бы.

– Зачем ты тогда согласился подумать про осман?

– Я ведь ничего конкретного им не обещал, просто на мамлюков я и так не собирался больше нападать, поскольку с такими результатами, даже и не знаю, зачем мне теперь весь этот флот, – признался я ему честно.

Граф Латаса подошёл ко мне и заглянул в ведомость, найдя там взглядом фонд рыцарей.

– Ого! Я заработал почти тысячу триста флоринов, всего за несколько месяцев? – удивился он, увидев цифры, – для меня это очень много Иньиго! Ты просто уже зажрался по моему мнению, привыкнув к лёгким деньгам.

– Чуть не умереть от чумы, это, по-твоему, было легко? – изумился я.

– Иньиго, – граф Латаса тяжело вздохнул, – поверь мне, если ты сейчас выйдешь из дома и любому человеку скажешь, что у тебя горе из-за того, что ты заработал всего три тысячи флоринов за несколько месяцев, на тебя посмотрят, как на сумасшедшего. Многие люди, даже дворяне, таких денег за всю жизнь не видели.

– Ты предлагаешь мне ровняться на других людей? – скептически посмотрел я на него, – чтобы меня радовала эта мелочь?

– Ты не выносим Иньиго, и вообще иди-ка ты уже лучше спать! – он подошёл и чуть ли не силой утянул меня из-за стола, передав в руки Джабари, который занялся моей безвольной тушкой и переодев, уложил спать, заботливо подоткнув одеяло.

Глава 8

Проснувшись раньше всех, я приказал со всех кораблей позвать мне капитанов вместе с их командами квартирмейстеров. То же самое касалось и пиратов. Так что позавтракав и позёвывая, я сел за свой стол, начав заполнять бланки расчётных платёжек. Через двадцать минут к моему дому выстроилась огромная очередь ничего не понимающих людей.

Первым вошёл капитан моего флагмана, не зная, чего от меня ждать.

– Сеньор Адемар, – я подвинул ему ведомость о приёмке денег, – здесь последние выплаты за долю добычи на весь ваш корабль. Посмотрите, распишитесь и раздайте людям по списку.

Рыцарь-госпитальер потрясённо посмотрел на сумму, затем на меня.

– Вы хотите сказать, вы со всеми рассчитываетесь прямо сейчас, сеньор Иньиго? – спросил он.

– У меня через пару часов поединок, – объяснил я, лениво позёвывая, – если меня убьют, то я хотя бы никому не буду должен.

Адемар де Пюи на мгновение замер, так что я его поторопил.

– Подписывайте, забирайте золото, но сами не уходите, мне ещё лично с вами нужно рассчитаться, вы ведь помните, что у капитанов отдельный фонд?

Он закивал, позвал своих людей и они, отсчитывая количество золота из моей кладовой, погрузили его в сундук и пошатываясь от тяжести, пошли на улицу.

– Так, теперь вы, сеньор Адемар, – я протянул ему новую платёжку, – с учетом премии и предыдущих выплат, я вам остался должен двести пятьдесят флоринов, отчитайте из того сундука.

Я ткнул пальцем в отдельно стоящий сундук и снова зевнул.

– И зовите следующих.

Капитан, словно сомнамбула отсчитал деньги и потрясённо смотря на кошель в своих руках переспросил.

– Сеньор Иньиго, вы уверены? Вы мне уже заплатили двести флоринов.

– У меня всё, как в аптеке, – шикнул на него я, махая кистью, и выгоняя его. – Кыш-кыш. Следующий!

Адемар де Пюи покачиваясь вышел, и с улицы послышался рёв радости людей, которые узнали, что так рано утром их позвали ради одного, крайне приятного дела. Так что все остальные капитаны, быстро смотрели платёжки, подписывали приёмку денег и забирая золото, счастливые уходили. Вскоре я закончил со своими кораблями и настала очередь пиратов, которые словно скромные студенты, терпеливо ждали, когда их позовут, а получая золото на свои команды конечно много меньше, из-за меньшей численности людей на фустах, чем на вивальди, плюс бонусы из отдельного призового фонда, всё равно радовались словно дети, узнавая какая сумма была им положена. Каждому капитану персонально я вручал ещё по пятьдесят флоринов от себя лично и говорил, что это на укрепление наших отношений, если я приплыву к ним ещё. Все как один меня заверяли, что они без лишних слов встанут под мои флаги, если такое снова случится.

Закончив с большими тратами, я позвал всех рыцарей, и расплатиться с ними тоже, каждый видя конечную сумму своего заработка за несильно большое время рейда, радостно улыбался и благодарил меня за щедрость. Пока они уносили деньги под охрану своим оруженосцам, которые, разумеется, получали свою долю из общей корабельной, я позвал Джабари, чтобы он взял мой доспех и приготовил коня, после чего приказав забрать деньги для наместника и венецианцев, отправился в Триполи.

Заглянув в факторию, я рассчитался с Марко Контарини, который потрясённо смотрел на сундук с золотом, который я ему привёз, и попрощался на всякий случай с Алоизием Када-Мосто, который сказал мне, что уплывает в Венецию, поскольку на этот год Александрия точно не годится для продолжения его торговли.

Простившись с ними, я поспешил во дворец наместника, и из рук в руки передал регенту их последнюю долю, за нашу временную базу.

– С вами всегда приятно иметь дело, сахиб Инико, – второй раз за всё время нашего знакомства, улыбнулся мне он, – а та точность и скрупулёзность с какой вы ведёте свои финансовые дела, выше всяких похвал.

– Зачем мне обманывать своих бизнес-партнёров, господин Абу‑Абдаллах? – я склонил голову, – я ведь рассчитываю, что если на то будет воля Аллаха, продолжить это сотрудничество.

– Вам всегда будут здесь рады, – кивнул он, затем посерьёзнел, – ваш соперник уже ждёт вас. Мы позвали всех знатных людей города, чтобы были свидетели этого поединка, и никто не смог обвинить нас в предвзятости к гостю из Каира.

– Благодарю вас, господин наиб, – снова я чуть поклонился ему, – всегда буду с теплотой вспоминать наше знакомство и ваше гостеприимство с вали Абу-Салимом.

Он поклонился мне и пошёл уносить золото в сокровищницу, а меня слуги провели на площадку на заднем дворе дворца, где уже стояли скамейки и сидели люди, очень много людей к моему удивлению.

Для моей свиты выделили отдельные места, и рыцари сели туда, а Джабари помог надеть мой доспех. Сегодня я решил по совету сеньора Валерана взять полэкс, поскольку он сказал, что он лучше поможет мне противостоять хорошо защищённому мамлюку, да и ещё и с шитом в левой руке. Послушав своего постоянного напарника по спаррингам, поскольку назвать его учителем у меня язык не поворачивался, ведь он меня не учил в прямом смысле этого слова, а показывал во время наших поединков приёмы, чаще всего после того, как я лежал на земли и пытался глотнуть хоть каплю воздуха. Для меня, конечно, обидным и досадным было осознание того, что выкачав все силовые параметры своего тела на максимум, я так и не смог выиграть у него пока ни одного поединка. Проклятый бургундский монстр был слишком силён, слишком опытен в боях, так что приходилось признать, что супер тело подростка, ещё не повод чувствовать себя подобно Богу. Как мне наглядно доказал Валеран де Ваврен, до настоящего воина мне ещё было, ой как далеко.

– Прошу вас, подойдите и подпишите договор, – когда я одоспешился, ко мне подошёл кадий и провёл к столу, где уже стоял мамлюк, одетый в полный кольчужный доспех, усиленный пластинами, и как и говорил сеньор Валеран, с саблей в правой руке и небольшим железным щитом в левой. Едва глянув на него, я тут же стал серьёзным, поскольку, понимая, что стоит на кону, мамлюк пришёл меня убивать.

Поэтому поставив подпись, мы вернулись на площадку и по знаку наместника, встали друг напротив друга.

Впервые я посмотрел на него, как на человека, которого мне возможно придётся сегодня убить. Мой противник был старше меня лет на двадцать. Настоящий мамлюкский воин: сухой, жилистый, с движениями человека, выросшего среди оружия.

Когда наместник подал знак, весь двор затих, а Яшбак мин Махди сразу пошёл вперёд, уверенный, что задавит меня опытом и силой взрослого мужчины. Сабля мелькнула к моей голове. Я встретил удар древком полэкса, усиленного железными полосами и тут же отступил в сторону, не принимая тяжёлого столкновения.

Он ударил снова и снова, но клинок его лёгкой сабли лишь пару раз скользнул бессильно по моей бригантине, пропоров лишь верхний слой ткани и один раз даже звенел о сталь салада. Он явно хотел покончить со мной быстро, так что загнал в оборону, заставить пятиться, и отступать. Я ему не отвечал, а присматривался и привыкал к его стилю боя, тяжёлым ударам и…ждал.

Он усилил давление и тогда я подключил ноги, став кружить вокруг него по начинающим нагреваться от утреннего солнца плитам, вынуждая всё время поворачиваться вслед за мной. Мой полэкс если и двигался, то только коротко и экономно, древко отбивало саблю, нижняя часть топорища иногда цепляла край щита, заставляя мамлюка раздражённо дёргать рукой, чтобы сбросить захват.

Молчавшая до этого толпа начала шуметь, осмеивая мою трусость и подбадривая мамлюка, чтобы он наконец покончил со мной. Они явно определились со своими симпатиями, за кого им сегодня болеть.

От этих криков Яшбак мин Махди стал смелее, он пошёл на меня быстрее, начал вкладываться в удары всем телом. Один удар пришёлся мне вбок так крепко, что я почувствовал боль даже сквозь бригантину, кольчугу и поддоспешник.

Внезапно он отступил на шаг, и споткнулся, потеряв равновесие, я тут же двинулся к нему, чтобы воспользоваться этим моментом, но в тот же миг он выпрямился и швырнул мне в лицо пригоршню пыли, подхваченную рукой в то время, когда он якобы споткнулся.

Чтобы сберечь глаза, я инстинктивно зажмурился, и он тут же воспользовался этим мгновением, когда я на миг потерял его из вида, шагнув вбок и вместо обычного рубящего удара, резко выбросил саблю остриём вперёд, как короткое копьё. Укол пришёлся под левую руку, в раскрытую подмышечную впадину, как раз в тот миг, когда я начал поднимать полэкс, чтобы отреагировать на его удар.

Сталь вошла в рукав бригантины, и я услышал скрип клинка о металл кольчуги. Пришедшая за этим скрипом боль была резкой и горячей, словно мне в тело вогнали раскалённый гвоздь. Я пошатнулся, а под кольчугой быстро стало растекаться тепло от полившейся крови.

Толпа вокруг тут же радостно взревела.

Яшбак мин Махди понял, что ранил меня, и радостно ощерившись, пошёл добивать. Его сабля замелькала ещё быстрее и один из ударов пришёлся по саладу так сильно, что в ушах у меня зазвенело. Внезапный ложный замах и вместо лезвия, я получил удар в шлем краем щита, отчего голову знатно встряхнуло, и я почувствовал, как внутри сердца начинают вспыхивать первые ростки тёмного пламени.

Я поднял взгляд на своего противника, он улыбался, и теперь уже не скрывал этого. Я видел его окрепшую уверенность, что победа уже в его руках.

Тогда я впервые за бой сделал шаг навстречу, показывая ему, что якобы бросаюсь в последнюю отчаянную атаку. Он улыбнулся ещё шире и привычно подставил саблю под удар той части полэкса, что была выполнена в виде топора, но я лёгким движением развернул полэкс в полёте и как учил Валеран де Ваврен ударил ему под рёбра, колющим острием копья на верхушке и довернул древко вверх, усиливая удар. Удар лёг очень хорошо, так что он качнулся и в тот же миг я стороной топора, зацепил его щит и рванул его в сторону.

Ошеломлённый ударом и сразу захватом щита, он не смог удержать его в руке и на одно мгновение его грудь раскрылась, я тут же сделал шаг вперёд и толкнул его древком плашмя в грудь, подставив при этом подножку. Мамлюк стал падать, и я сверху на него, мгновенно переместив древко полэкса ему на шею, закрытой не как у меня стальным горжетом, а лишь кольчужной бармицей и всем телом навалился на него сверху.

Словно два пыльных пешка, мы рухнули на каменные плиты двора вместе.

Боль под левой рукой от этого падения вспыхнула так сильно, что у меня потемнело в глазах, я тут же почувствовал, как кровь сильнее потекла по боку под кольчугой. Мамлюк тоже понял это и лёжа подо мной, он начал бить туда же всем, чем мог дотянуться – локтем, кулаком, краем щита. Один удар пришёлся прямо в рану.

Я вскрикнул от боли, так ярко ударила эта вспышка мне в голову.

Он тут же попытался воспользоваться этим преимуществом, вывернуться и дотянуться до выпавшей из его руки сабли. Чтобы не допустить этого, я отпустил полэкс одной рукой, перехватил его руку в кольчужной перчатке и сильно ударил её о камень. Яшбак мин Махди зашипел от боли, и я видел его глаза напротив своих, они пылали яростью и желанием убить. Тяжело начав дышать, от моего веса на себе и борьбы на земле, мамлюк попытался сбросить меня силой, но я сместился чуть ниже и перпендикулярно, одним коленом заблокировал ему руку с щитом, чтобы он больше не бил меня им, затем, и как учил меня сеньор Валеран переместил древко полэкса ему под шею под самый край остроконечного шлема.

Яшбак мин Махди тут же захрипел и стал сильно дёргаться, а я чисто физически ощутил, как напрягаются мышцы взрослого мужчины под кольчугой, как он пытается перевернуться вместе со мной. Несколько раз ему почти удалось перевернуть меня, но я был быстрее, всё больше усиливая давление на его шею. Если бы он был в латном доспехе, как мои рыцари, конечно, ничего такого бы у меня не получилось, но на этот вариант у сеньора Валерана имелись другие приёмы, так что сейчас я применял то, что было больше всего эффективно против такого воина и такого доспеха, какой был у мамлюка.

Пыль с каменных плит липла к поту и крови, а наше дыхание с ним стало хриплым, тяжёлым и прерывистым, мы оба с ним сильно устали.

Мамлюк внезапно перестал бить меня свободной рукой и дернулся влево, выхватывая неизвестно откуда взявшийся у него кинжал. Я едва успел отпустить древко полэкса и схватить его за запястье обеими руками. Острое лезвие остановилось у самой кромки смотровой щели моего салада. Несколько мгновений мы лежали почти неподвижно, пытаясь продавить кинжал каждый в свою сторону, а толпа вокруг уже просто ревела от восторга, подбадривая сразу меня и мамлюка убить друг друга.

И тогда он сделал ещё одну подлость, как тогда с броском пыли мне в глаза. Вместо того чтобы продолжать давить кинжал вперёд, мамлюк дёрнулся, освободил правую руку и резко ткнул большим пальцем мне в смотровую щель, прямо в глаз. Мир мгновенно вспыхнул белой болью. Я дёрнулся назад, почти выпуская его левую руку из захвата.

Этого мгновения ему хватило, чтобы просунуть кинжал глубже и острое лезвие прошлось прямо рядом с моим левым глазом вскрывая кожу на виске, словно тонкую кожицу апельсина. Тёплая кровь тут же потекла под салад и трепетавшая до этого чёрная ярость внутри сердца, яростно вспыхнула во мне, словно второе солнце.

Оставив любые правила поединка, я дёрнул голову влево убирая из шлема лезвие и оставив любую рыцарскую честь развернулся на его теле, словно гигантский паук, захватывая его руку с кинжалом на излом и тут же ломая её в локтевом суставе. Послышавшийся хруст заставил меня счастливо улыбнуться и несмотря на то, что я едва видел, поскольку кровь заливала мне лицо и обзор, я тут же перехватил его руку и сломал её ещё и в плечевом суставе.

Мамлюк заорал от боли, перекрывая даже крики толпы, а я пользуясь тем преимуществом, которое дал мне его болевой шок, от дважды сломанной руки, нащупал рукой древко полэкса, и стороной молота, взявшись почти за оголовья оружия, ударил ему коротко в переносицу, защищённую лишь небольшой полоской металла.

Раздался ещё более приятный моему слуху хруст, и я стал бить его ещё и ещё, получая наслаждение от каждого удара. Поэтому даже не понял, почему внезапно несколько рук перехватили меня и стали поднимать, отрывая от врага, которого нужно было раскромсать и убить.

– Сеньор Иньиго! Сеньор Иньиго! Хватит, вы его убьёте! – слышал я знакомые голоса, но практически ничего не видя, и с пылающей тёмной яростью в груди, я попытался броситься на тех, кто меня держал.

– Сеньор Валеран, обездвижьте его, вы же видите, он никого не узнаёт, – последнее, что я услышал, это был отчаянный крик Сергио, прежде чем удар по затылку окончательно не выключил мне сознание.

* * *

Когда два бесчувственных тела освободили от доспехов и унесли внутрь дворца наместника, чтобы ими занялись лекари, провожавший взглядом носилки, Фелипе Вивес де Каманьяс задумчиво сказал.

– Сеньор Валеран, надеюсь вы отчётливо понимаете, какого монстра вы вырастили из сеньора Иньиго, занимаясь с ним методами, подобным вашим? Он готов был напасть на нас, за то, что мы не дали ему убить посла мамлюков.