Текст книги "Кот Шредингера (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Глава 15.

Прибрежные воды Греции встретили нас не лазурными волнами и не своей когда-то изумительной прозрачностью. Это было кладбище. Гигантское, вонючее и до краев залитое серой жижей. Средиземное море выплескивало на берег остатки тех, кто не пережил бойню в море. А может вовсе не так давно именно здесь выползли на сушу морские твари. Кто его знает.

Место нашего приземления когда-то могло быть элитным пляжем, но сейчас это была полоса выжженной спекшейся земли, густо перемешанной с осколками костей. Скелеты морских гигантов – тварей, чьи ребра торчали из песка подобно шпангоутам разбитых кораблей – создавали сюрреалистический лабиринт. Белизна костей слепила глаза даже в тусклом мареве, а запах… пахло старой солью, аммиаком, гниющими трупами и водорослями, которые толстым слоем облепили прибрежные камни, превратив их в скользкие черные опухоли.

Мангровые заросли, подступившие к самой воде, больше не были зелеными. Это были деформированные почерневшие скелеты деревьев. Их корни, похожие на судорожно сжатые пальцы мертвецов, уходили глубоко в соленую жижу, и из этой тени постоянно доносилось чавканье и мерзкий влажный хруст. Там кто-то кого-то ел. И видимо постоянно. Без перерыва на обед.

Я спрыгнул с грифона, и мои лапы мгновенно ушли по щиколотку в вязкую смесь песка и костяной муки. Соль, витавшая в воздухе, тут же нашла каждую микротрещину в коже, оставшуюся после воздушной мясорубки. Боль была едкой, она отрезвляла лучше любого нашатыря.

– «Приземлились», – передал я Фариду, ощущая, как шерсть на загривке скаталась в грязные соленые колтуны. – «Если это и есть колыбель цивилизации, то ребенок в этой колыбели явно сдох и успел изрядно протухнуть. Идиотская затея. Нам нужно было садиться севернее, там хотя бы камни не так смердят».

Я посмотрел на своего грифона. Птица выглядела жалко. Перья, опаленные магическими разрядами птеронаг, висели лохмотьями. Из клюва капала густая желтоватая пена. Зверь едва держался на лапах, его грудная клетка ходила ходуном, выталкивая тяжелый свистящий воздух. Мы были на пределе. Все четверо.

– «Радуйся, что вообще сели», – мысль Фарида была тяжелой и липкой от усталости. – «Воздух здесь плотный, как кисель. Мои легкие горят так, будто я наглотался битого стекла. Нам нужен отдых, Артур. Хотя бы час. Иначе в следующем перелете мы просто рухнем в воду и станем кормом для чудовищ».

Я огляделся. Горизонт дрожал от зноя. Ни одной птицы, ни одного звука, кроме прибоя и хруста в мангровых тенях. Этот берег не просто пугал, он давил осознанием, что здесь некому прийти на помощь. Если упал – стал частью этого костяного слоя. Просто еще одним осколком в бесконечном белом кладбище.

Отдых продлился недолго. Я только успел найти кусок тени под ребром древнего кита и прикрыть глаза, пытаясь унять пульсацию в висках, как печать в затылке отозвалась коротким сухим разрядом. Фарид.

– «Двигайся. Медленно. В сторону скал», – его голос в моей голове был похож на шепот заговорщика. – «С востока. Гости. Много».

Я мгновенно подобрался, ощущая, как в мышцах вскипел остаточный адреналин. Выглянув из-за костяного нароста, я увидел их. Цепочка фигур выходила из мангрового марева примерно в полукилометре от нас. Они двигались не как звери. Не было того рваного ритма, присущего диким хищникам. Эти шли слаженно, парами, прикрывая друг другу спины.

– «Надо взлетать», – передал я, чувствуя, как внутри всё сжалось от перспективы новой драки. – «Пока они нас не заметили. Давай, Фарид, поднимаем птиц. Лучше сдохнуть в небе, чем здесь, как крысы в ведре».

– «Нет! Это явно изгои. Так просто от них не уйти», – Фарид буквально придавил меня своей волей. – «Взлет – это грохот. На этом пустом берегу удар крыльев разнесется на мили. Грифоны измотаны, им нужно время на разбег, а его нет. Замри. Уводим их в расщелину. Живо!»

Это было самой сложной задачей за всё время нашего «путешествия». Переместить двух смертельно уставших полутонных монстров так, чтобы они не издали ни звука. Я вцепился в узду своего грифона, буквально вдавливая его голову в песок. Моя печать контроля сейчас работала на пределе, я транслировал птице одну-единственную эмоцию: тотальное подчинение.

«Тихо! Ты – камень. Ты – прах. Не дыши, ублюдок, или я лично вырву тебе легкие», – рычал я ментально.

Грифон дрожал. Я чувствовал, как вибрировали его мышцы под моей ладонью, как он хотел сорваться в крик или броситься в атаку. Но печать держала. Мы втиснулись в узкую глубокую расщелину между скалами, заваленную плавником и обломками костей. Воняло невыносимо, но это была наша единственная защита.

Группа прошла совсем рядом. Я видел их сквозь щель в скале. Тени скользили по белому песку. Шелест шагов, негромкое рычание и лязг… металла? Я затаил дыхание. В этом мире звук металла всегда означал одно: разум. И чаще всего этот разум не сулил ничего хорошего. Вот только не уверен я, что это изгои. Возможно, просто местное племя аборигенов.

– «Еще чуть-чуть», – передал Фарид, и я почувствовал, как его огромная туша рядом со мной понемногу расслабляется. – «Они не ищут нас. Они просто проходят мимо. Охотники в походе».

Когда шорох шагов окончательно растворился в шуме прибоя, я позволил себе разжать когти. Мышцы болели так, будто их прокрутили через мясорубку. Я выбрался из расщелины, жадно вдыхая соленый воздух – даже он был лучше той вони, что стояла в нашей норе.

– «С чего ты взял, что это были изгои?» – спросил я, разминая затекшее плечо. – «Могли быть обычные приматы-переростки. Мало ли откуда они достали оружие. Да и я в свое время повидал много диких племен, двигающихся так же осторожно».

Фарид вышел следом, его взгляд был прикован к цепочке следов на костяной муке. Он подошел к одной из вмятин и указал когтем на песок.

– «Присмотрись внимательнее. Видишь этот отпечаток? Четкий край, рифление. Это не лапа. Это подошва. Грубая, сделанная из дерева или куска толстой кожи, но это обувь».

Я присмотрелся. Действительно, среди отпечатков когтистых лап отчетливо виднелись следы самодельных сандалий.

– «И это еще не всё», – Фарид продолжал анализ с дотошностью патологоанатома. – «Ты видел их оружие? На одном из них был заплечный чехол. Обычные варвары не будут прятать свое оружие в чехол. И да, я согласен. Возможно, не все в этой группе изгои, но разве нам от этого легче?».

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело – сражаться с тупыми птеронагами или дикими хищниками. И совсем другое – встретить тех, кто как и мы, с радостью убьет любого встречного ради заветного кристалла.

– «А еще одежда», – добавил Фарид. – «На вожаке был жилет, очень сильно похожий на поделки из нашего с тобой прошлого. Пустые карманы, оторванные клапаны, и это вещь, созданная разумным и понимающим, что он делает, человеком. Они – изгои. Те, кто не сошел с ума окончательно, но сбился в стаю. Это делает их во стократ опаснее любой хищной рыбины в море. Зверь нападет, потому что голоден. Изгой нападет, потому что ему нужны твои когти на сувениры и твой кристалл, чтобы продлить свою жалкую жизнь».

Я посмотрел на горизонт, где марево скрыло ушедший отряд. Цивилизация на свалке. Реконструкторы апокалипсиса.

– «Прекрасно», – пробормотал я. – «Одно радует. Очередная переменная в уравнении, где итогом всегда стоит смерть, прошла мимо. Пошли к грифонам. Надо убираться отсюда, пока эти ребята не решили вернуться».

Взлет с костяного берега был тяжелым. Мы дождались, пока отряд изгоев скроется как можно дальше за грядой скал, и только тогда рискнули подняться. Грифоны недовольно клекотали, ощущая наше нервное напряжение, но печать заставляла их действовать. Мы рванули с обрыва, ловя восходящий поток раскаленного воздуха, и вскоре берег Греции превратился в тонкую белую полоску, тонущую в мареве.

Впереди лежало Средиземное море. В моей прошлой жизни оно было колыбелью курортов и круизных лайнеров. Теперь же оно было пустым до самого горизонта. Вода была пугающе прозрачной, несмотря на свою глубину. Солнце, бившее из зенита, просвечивало толщу на десятки метров, обнажая то, что лучше бы никогда не видеть.

– «Смотри вертикально вниз», – пришла мысль Фарида. Его грифон шел левее, мерно взмахивая огромными крыльями. – «И старайся не моргать. В этом мире поверхность – лишь тонкая кожа, скрывающая настоящие опухоли».

Я опустил взгляд. Сначала мне показалось, что под нами двигались подводные течения или скопления водорослей. Но тени были слишком упорядоченными. Огромные змееподобные рыбины, чьи тела достигали пятидесяти метров в длину, медленно извивались в глубине. Их чешуя тускло поблескивала металлическим блеском, а вдоль хребтов тянулись светящиеся наросты. Они шли косяками, словно живые поезда, не обращая никакого внимания на то, что происходит в небе.

Но это были лишь «пескари». Чуть глубже скользили массивные неповоротливые силуэты неизвестных чудовищ. Эти твари походили на помесь кита и панцирной черепахи. Их спины, усеянные костяными шипами и поросшие целыми колониями паразитов, казались подводными скалами.

– «Левиафаны», – прокомментировал Фарид. – «Они спят десятилетиями, дрейфуя по течению. Но если такой проснется и решит пообедать – море вскипает на мили вокруг. А вон там… видишь? Тень с множеством отростков?»

Я прищурился. Из бездны поднималось нечто бесформенное. Огромный Кракен, чьи щупальца, усеянные присосками размером с мой нынешний торс, медленно разворачивались, прощупывая пространство. Тварь двигалась целеустремленно. Она шла на перехват одного из Левиафанов, который неосторожно поднялся слишком близко к поверхности.

Я невольно сжал пальцы на загривке грифона. Мы летели над супом из кошмаров, где каждый глоток воды был пропитан жаждой убийства. Ветер свистел в ушах, но даже он не мог заглушить вибрирующий гул, поднимавшийся от воды. Море жило своей отдельной от суши жизнью, и эта жизнь была бесконечно далека от человеческих понятий о добре или логике. Мы были всего лишь мелкими мухами, летящими над обеденным столом богов-садистов.

Битва началась внезапно. Кракен не просто напал – он обрушился на Левиафана всей мощью своей многотонной плоти. Вода вскипела, выбрасывая в небо фонтаны пены и пара. С высоты в тысячу метров это выглядело как взрыв глубинной бомбы, но звук… Звук догнал нас через секунду. Это был не всплеск. Это был рев разрываемой материи и низкочастотный гул, от которого мои внутренности задрожали, словно желе.

Щупальца Кракена обхватили бронированную тушу гиганта, впиваясь присосками в костяные пластины. Левиафан, несмотря на свою массу, извернулся с неожиданной прытью. Море вокруг них закрутилось в гигантскую воронку. Сотни метров в диаметре, водяное жерло всасывало в себя всё: обломки рифов, мелких рыб и даже тех пятидесятиметровых змей, что не успели убраться с дороги.

– «Смотри! Магия!» – крикнул Фарид через печать.

Кракен выпустил струю чернил, но это была не просто завеса. Чернильное облако в воде вспыхнуло ярко-фиолетовым пламенем. Магия в чистом виде. Огонь под водой – это бред, но здесь он пожирал кислород, создавая вакуумные пузыри, которые схлопывались с пушечным громом. Левиафан ответил своим козырем. Его панцирь засветился мертвенно-голубым светом, и вокруг него сформировалось торнадо. Настоящий водяной смерч, поднявшийся из самых глубин, начал кромсать щупальца Кракена, словно гигантская мясорубка.

Воздух на нашей высоте стал плотным и вибрирующим. Каждое столкновение этих тварей порождало ударную волну, которая подбрасывала наших грифонов, словно бумажные самолетики. Птицы в панике клекотали, пытаясь уйти в сторону, но я держал своего зверя мертвой хваткой.

Я смотрел вниз и чувствовал, как по спине стекал холодный пот. Понимание собственной ничтожности накрыло меня с головой. Если любая из этих тварей хотя бы случайно направит свой магический залп в небо… Нас просто сотрет из реальности. Мы не успеем даже осознать, что произошло. Никакая тактика, никакие знания из прошлой жизни не спасут против существа, которое способно ворочать океанскими течениями, как домашним одеялом.

Это был бой богов, до которых нам не было дела, и которым не было дела до нас. Но само присутствие рядом с такой мощью выжигало остатки гордости. Я решил, что стал сильнее? Я – тот, кто что-то там планирует? Смешно. Я – вошь на спине измотанной птицы, летящая над бездной, где смерть измеряется килотоннами. Кракен и Левиафан продолжали рвать друг друга, уходя всё глубже, оставляя на поверхности кровавую пену и затихающие водовороты, а мы продолжали свой путь, стараясь даже не дышать лишний раз.

Когда рев битвы окончательно стих за горизонтом, а море снова стало обманчиво спокойным, Фарид прервал тяжелое молчание. Его грифон шел ровно, но я видел, как подрагивали плечи археолога, даже его научная отстраненность дала трещину.

– «Впечатляет, правда?» – его мысль была сухой, будто он зачитывал доклад в пустой аудитории. – «Ты сейчас думаешь, что увидел вершину пищевой цепочки этого мира. Что ничего страшнее Кракена, сжигающего воду, существовать не может».

– «Я думаю о том, что мы – десерт, который просто пролетел мимо», – огрызнулся я. – «К чему ты клонишь, Фарид? Хочешь сказать, что это были всего лишь мальки?»

– «Именно», – Фарид тяжело вздохнул, и я почувствовал через печать искреннюю, почти благоговейную жуть. – «Средиземное море – это лужа, Артур. Замкнутый водоем с ограниченными ресурсами. Здесь твари ограничены в росте объемом бассейна. Те Левиафаны, которых мы видели… в моей прошлой жизни они бы считались монстрами из легенд, но в нынешней иерархии они – карлики».

Я посмотрел на него, пытаясь понять, не шутил ли он. Но Фарид был серьезен как никогда.

– «В настоящих океанах – в Атлантике, в Тихом – там совсем другие масштабы. Там обитают существа, чьи спины никогда не видели солнечного света, потому что они никогда не поднимаются к поверхности. Есть легенды об Островных Кракентах, на панцирях которых за столетия выросли настоящие леса и даже подобия городов, населенные паразитами-изгоями. Те монстры могут проглотить этого сегодняшнего Левиафана, даже не заметив его вкуса. Прошлое не просто изменило планету, оно сняло все ограничения на рост биологической массы. Если есть энергия – плоть будет расти бесконечно».

Я представил себе нечто, на фоне чего сегодняшний пятидесятиметровый змей выглядел бы дождевым червем. Мысль была настолько масштабной, что мозг просто отказывался её обрабатывать.

– «Зачем ты мне это рассказываешь?» – передал я, стараясь унять дрожь в руках. – «Чтобы я окончательно понял, что наши шансы на Мадагаскаре стремятся к нулю?»

– «Чтобы ты понимал: мы не на прогулке. Мир, который ты знал, стерт. Ты больше не венец творения. Ты – статистическая погрешность, которая случайно научилась летать. И если мы хотим добраться до цели, нам нужно перестать мерить этот мир человеческими мерками. Здесь нет „слишком большого“. Здесь есть только „недостаточно быстрое“ или „недостаточно сильное“».

Я промолчал. Мы летели дальше на юг. Впереди уже начала проступать желтоватая дымка – дыхание Африки. Другой континент, другие правила. Но слова Фарида о «карликах» Средиземноморья застряли в голове, как заноза. Если это были карлики, то с какими титанами нам еще предстоит встретиться?

Береговая линия Африки возникла на горизонте не как спасительная земля, а как стена из раскаленного марева и желтой пыли. Мы пересекли границу между морем и сушей, и воздух мгновенно изменился. Он стал сухим, колючим, пропитанным запахом пережаренного камня и древней иссушенной смерти.

Грифоны были на грани. Полет над Средиземным морем, постоянные перепады высоты из-за воздушных аномалий и битва титанов внизу выжали из них всё. Мой зверь летел уже не за счет мышц, а на голом упрямстве и той ментальной узде, которую я затянул на его мозгах до кровавых мозолей. Его крылья работали рвано, сбиваясь с ритма, а каждый взмах сопровождался сухим свистящим хрипом, от которого вибрировало всё мое тело.

Мы рухнули – по-другому это приземление не назовешь – на плато, возвышающееся над берегом. Грифоны едва успели коснуться когтями растрескавшейся земли, как их ноги подогнулись. Птицы повалились на бок, подняв облако рыжей пыли. Из их приоткрытых клювов текла густая сероватая пена, а глаза подернулись мутной пленкой истощения.

– «Я… пуст», – мысль Фарида была едва различимой, словно далекое эхо в пустом колодце. – «Мана выгорела. Я чувствую свои магические каналы так, будто их протравили кислотой. Печати контроля держатся на честном слове».

Археолог сполз со своей птицы и прислонился спиной к горячему валуну. Его массивное тело подрагивало от усталости. Я был не в лучшем состоянии. Ресурсный голод, который до этого лишь тихонько скребся в затылке, теперь вгрызался в мой мозг раскаленными щипцами. Желудок сводило судорогой, но это была не потребность в еде – это была потребность в энергии, в той самой «подпитке», от которой зависела наша жизнь в этих телах.

Я дрожащими пальцами достал из сумки кристаллы – те самые, желтые, взятые из гнезда. В тусклом свете африканского солнца они выглядели, словно янтарные сгустки в запекшей крови. Я знал, что это такое. Это не просто батарейка, это концентрат хаоса. В нормальном состоянии я бы трижды подумал, прежде чем поглощать такую дозу, но сейчас выбора не было. Моя регенерация работала на пределе, кости ныли после перелетов, а сознание начало плыть.

– «Тебе нужно заправиться, Артур», – тихо передал Фарид, не открывая глаз. – «Если мы сейчас не восстановим энергетический фон, мы не взлетим. И даже если взлетим – не удержим птиц. Заправляйся. Я прикрою, насколько хватит сил».

Я смотрел на кристалл и чувствовал настоящий первобытный страх. Я боялся не боли – к ней я уже привык. Я боялся того прилива мощи, который придет вместе с энергией. В моем нынешнем измотанном состоянии, когда психологический барьер истончился до предела, я мог просто не справиться с потоком. Энергия кристалла – это не чистый ток, это чужая воля, чужие эмоции, упакованные в магическую решетку. Поглотить её – значит впустить в себя частицу того безумия, которое породило этот мир. Но если я этого не сделаю, я просто превращусь в овощ в теле гориллы, и тогда первый же изгой с копьем закончит мой путь.

Стиснув зубы, я сформировал нужную печать и сжал кристалл в кулаке, чувствуя, как острые грани впились в ладонь.

Процесс «заправки» начался с ослепляющей вспышки боли в руке, которая мгновенно перекинулась на всё тело. Энергия хлынула в мои каналы, как раскаленное олово. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись, кости завибрировали, а перед глазами развернулась кроваво-красная пелена. Из моей глотки вырвался хриплый утробный рык, который я даже не пытался сдержать.

Но настоящая катастрофа началась не во мне.

Мой грифон – тот самый, более старый и опытный, на котором я пролетел сотни миль – внезапно вскинул голову. Через нашу ментальную связь, которая в момент поглощения кристалла стала в десять раз шире, в него хлынул избыток моей энергии. Это был не мягкий поток, а ядовитый выброс.

Глаза птицы, обычно тускло-янтарные, на мгновение закатились, а затем налились густой маслянистой тьмой. Я увидел, как перья на его загривке начали меняться – они чернели, удлинялись и становились жесткими, словно обломки обсидиана. Птица издала звук, который не имела права издавать ни одна живая тварь – это был утробный демонический смех, перемежающийся с клекотом.

Грифон резко развернулся и бросился на меня. Его клюв, из которого повалил едкий черный дым, раскрылся, намереваясь перекусить мой череп. В его сознании больше не было покорности. Там вспыхнуло нечто древнее, злое и бесконечно голодное.

– «Назад!» – мысленный окрик Фарида ударил по моим нервам.

Археолог, каким-то чудом нашедший в себе последние крохи сил, выбросил вперед лапу. Ослепительно-белая вспышка стана – его фирменная печать – ударила грифона точно в лоб. Птицу отбросило назад, она рухнула на землю, судорожно скребя лапами по камням и вырывая куски породы.

– «Не приближайся к нему!» – передал Фарид, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах. – «Смотри на кристалл, Артур. Он потемнел».

Я взглянул на остатки кристалла в своей ладони. Из багрового он превратился в угольно-черный.

– «Энергия, циркулирующая в твоей системе, получила доступ к новым каналам», – Фарид подошел ближе, его взгляд был прикован к бьющемуся в конвульсиях грифону. – «Твой текущий уровень отдачи вырос. Это привело к переизбытку энергии, которая через печать контроля ударила по твоему питомцу. Ты активировал его темные аспекты. Это мутация, Артур. Чем больше в тебе силы, тем выше требования к контролю. Если ты дашь слабину – энергия начнет менять всё вокруг под свои нужды. Еще секунда, и он полностью переродился бы в дикую тварь, для которой ты – просто кусок мяса, напичканный маной».

Мне пришлось потратить следующий час, чтобы превозмогая собственную тошноту от передозировки маны, заново выстроить печать приручения. Это было похоже на попытку удержать за хвост разъяренного аллигатора. Грифон смотрел на меня обновленными черными глазами, в которых теперь не было ни капли животной преданности – только холодная расчетливая ненависть и признание более сильного хищника. Мы приручили его снова, но теперь это была не птица. Это был мутант, связанный со мной цепью из боли и темной магии.

– «Теперь он быстрее», – заметил Фарид, глядя на то, как грифон расправил крылья, ставшие широкими и острыми. – «Но он будет ждать твоего первого промаха, чтобы вырвать тебе горло. Добро пожаловать на новый уровень, Артур. Здесь сила стоит дорого, а контроль – еще дороже».

Я молча взобрался на спину зверя. Кожа птицы стала жестче, холоднее. Мы были готовы лететь дальше, но цена этого перелета начала расти по экспоненте.

Мы снова поднялись в воздух, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая африканскую саванну в цвета запекшейся крови. Мой обновленный грифон летел иначе: его движения стали резкими, почти дергаными, а в каждом взмахе крыльев чувствовалась избыточная давящая мощь. Я ощущал его ярость через печать – она больше не была слепой, она стала холодной и ждала своего часа.

– «Держись русла реки», – передал Фарид. Его голос в моей голове звучал всё так же устало, но в нем появилось новое напряжение. – «Вода – лучший ориентир и единственный шанс на жизнь в этом пекле».

Внизу показалась извилистая лента Нила. Река больше не была колыбелью жизни в привычном понимании. Ее воды имели металлический оттенок, а берега были изрезаны глубокими бороздами, словно здесь регулярно проползали существа размером с железнодорожный состав. Но наше внимание привлекло другое.

Саванна под нами пришла в движение. Это не была охота или обычная миграция. Тысячи существ, от мелких ящеров до колоссальных многоногих тварей, похожих на ожившие скалы, неслись на юг. Они двигались единым плотным потоком, игнорируя друг друга. Хищники бежали бок о бок с жертвами, не пытаясь атаковать. Огромные слоноподобные монстры с костяными наростами на бивнях просто растаптывали тех, кто был меньше, не сбавляя хода.

– «Смотри, они уходят от русла на юг, – Фарид указал рукой вниз. – Словно там, впереди, вспыхнул пожар, который не виден глазу».

– «Но там нет огня», – я прищурился, вглядываясь в горизонт. – «И запаха гари нет. Только пыль».

– «Это не пожар, Артур. Это страх. Первобытный ужас перед чем-то, что ломает саму структуру этого мира. Птицы исчезли еще полчаса назад. Воздух становится… мертвым».

Я почувствовал, как шерсть на моем загривке встала дыбом. Фарид был прав. Внизу царил хаос бегства. Твари бросали свои гнезда, молодняк, добычу. Они убегали от того, к чему мы летели на полном ходу. Это было в высшей степени подозрительно. В этом мире монстры редко боялись чего-то, кроме природной катастрофы или себе подобных гигантов. Но здесь бежали все.

– «Нам стоит сбросить скорость или уйти выше», – передал я, сжимая ментальные поводья. Мой грифон нервно дернул головой, его черные глаза бешено вращались. – «Птица на пределе. Она чувствует то же, что и они. Впереди аномалия. Если даже местные гиганты дают деру, значит, мы летим прямо в пасть к дьяволу».

– «Будь осторожен», – отозвался Фарид. – «Не думаю, что в воздухе нам что-то угрожает. Нужно просто быть внимательными».

Мы продолжали полет, чувствуя, как статика начала покалывать кожу. Воздух густел, становясь вязким, будто мы летели не через атмосферу, а через невидимый кисель. Тишина в небе стала абсолютной, нарушаемой только свистом ветра в перьях и тяжелым дыханием наших мутировавших зверей.

Катастрофа случилась мгновенно.

Я помнил описание портальных барьеров из пояснений Клэр – те самые невидимые сферы, которые неизвестные создатели возводили вокруг порталов. Да и сам в свое время успел немного их изучить. Это не просто щиты, это зоны искаженной реальности, где физика перестает работать по привычным правилам. Но одно дело – встретиться с ними на земле, и совсем другое – врезаться в такую стену на скорости пикирующего ястреба.

Воздух перед нами внезапно перестал быть прозрачным. На долю секунды пространство пошло трещинами, словно разбитое стекло, а затем мы ударились. Это не было похоже на удар о стену – это было ощущение, что каждая молекула моего тела внезапно решила остановиться, в то время как инерция продолжала толкать вперед.

Раздался звук, похожий на звон тысячи разбивающихся ламп. Мой грифон даже не успел вскрикнуть. Его тело просто смяло о невидимую преграду. Я услышал жуткий хруст – это ломались кости птицы и мои собственные. Печать в затылке вспыхнула ослепительным белым пламенем, выжигая сознание. Мир перевернулся, превращаясь в безумный калейдоскоп из синего неба, рыжей земли и ошметков черных перьев.

Падение казалось бесконечным, хотя длилось всего несколько секунд. Удар о землю выбил из меня остатки жизни.

Я пришел в себя, захлебываясь собственной кровью. Сознание возвращалось рывками сквозь пелену невыносимой боли. Я лежал на выжженном пятачке земли, придавленный тушей своего мертвого грифона. Птица была превращена в кровавое месиво – удар о барьер и последующее падение не оставили ей шансов.

– «Сращивай… черт… сращивай…» – хрипел я сам себе.

Моя регенерация, подстегнутая остатками энергии кристалла, работала в аварийном режиме. Я чувствовал, как мои кости – обломки ребер, раздробленная голень, предплечье – начали двигаться под кожей. Это была отдельная пытка: чувствовать, как острые края срастались, как рваные мышцы сплетались заново. Хруст, щелчок, вспышка белой боли. Я кусал губы до мяса, чтобы не орать, понимая, что в этой тишине мой крик будет слышен на мили.

Спустя вечность я смог встать. Ноги дрожали, мир плыл, но я был жив.

– «Фарид!» – позвал я мысленно.

Тишина. Канал связи был мертв, словно его никогда не существовало. Я огляделся вокруг. Меня окружали джунгли. Хорошо, что я неплохо видел в темноте. Я попытался понять, в какой стороне от меня мог упасть Фарид. Осознав, что это бесполезное занятие, попробовал принюхаться. С двух сторон от меня тянуло жареным мясом и подпаленными перьями. Один источник – это мой грифон, а второй надо проверить.

С трудом передвигая конечностями, побрел в ту сторону. Через метров сто заметил за одним из деревьев что-то похожее на воронку. Упав на землю, медленно и осторожно пополз в ту сторону. Возле барьера лучше всегда перебдеть, чем просто сдохнуть. Я дополз до воронки, надеясь увидеть Фарида. Но там лежал только его грифон – такой же изуродованный труп, как и у меня. Но самого археолога не было.

Вместо него на мягкой почве я увидел нечто, что заставило меня забыть о боли в ребрах. Вокруг места падения Фарида тянулась цепочка четких следов. Это не были лапы хищников. Это были трехпалые отпечатки, глубоко уходящие в землю, с длинными отметинами от когтей. Ящероподобные люди.

Они не просто были здесь – они явно пришли за Фаридом. Следы вели в сторону скалистого каньона, и между ними тянулась широкая борозда, они волокли за собой тяжелое обмякшее тело.

– «Фарид…» – прошептал я пересохшими губами.

Я сжал кулаки, чувствуя, как когти впились в ладони. Мы долетели до Африки. Но цена оказалась выше, чем я мог себе представить. Я был один, без транспорта, без оружия, в самом сердце враждебного материка, а мой единственный союзник находился в лапах существ, которые явно не собирались поить его чаем за дружеской беседой.

– «Ну что, Артур…» – подумал я, поднимаясь на дрожащих ногах. – «Добро пожаловать в Африку».