Текст книги "Кот Шредингера (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Серебряков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Глава 14

Пальцы ныли. Камень под когтями крошился, как старое печенье. Каждое подтягивание отдавалось в спине тупой выматывающей болью. Я полз вторым, глядя на пятки Фарида, который ввинчивался в скалу с вызывающей легкостью.

– «Смотри, куда ставишь лапы», – прилетело сверху по ментальному каналу. – «Один сорванный камень – и ты полетишь вниз, собирая все выступы своей тушей. И я вместе с тобой, если нас услышат грифоны».

Я промолчал. Экономил дыхание. Легкие работали как кузнечные мехи, гоняя раскаленный воздух. Сверху несло аммиаком, тухлым мясом и чем-то еще – резким, птичьим. Мы почти добрались.

Наконец, Фарид добрался до вершины. Он подтянулся и исчез из виду. Я выждал секунду, вогнал когти поглубже в трещину и рванул себя вверх. Перевалился через острый гребень, замирая.

Гнездо было огромным. Груда веток, костей и обрывков шкуры. В лунном свете твари казались кучами грязного белья, если бы это белье не весило по полтонны и не имело клювов размером с мою голову. Десяток грифонов. Они спали, издавая тяжелый свистящий хрип. Воздух здесь был густым и липким от их дыхания.

– «Замри», – передал Фарид. – «Дыши вполсилы. Если хоть одна курица-переросток проснется, нам придется прыгать вниз без парашюта».

Я вжался в холодный камень. В голове пульсировало. Это не сон – вонь в ноздрях стояла слишком натуральная, до тошноты. В снах Симона запахи всегда были… приглаженными. А здесь воняло реальным дерьмом. Это обнадеживало и пугало одновременно.

Фарид двинулся вперед. Беззвучно. Его огромная туша скользила по гнезду, не задевая ни единой веточки. Я смотрел и запоминал. Он не переставлял лапы, он словно перетекал, контролируя каждый сантиметр мышц.

Первая птица даже не дернулась. Фарид просто пережал ей горло и точным движением когтя вскрыл артерию у самого основания черепа. Кровь брызнула на ветки, зашипела, но грифон лишь глубже вздохнул и обмяк. Фарид уже был у следующего.

Никакой лишней возни. Никаких красивых жестов. Просто профессиональная работа по устранению биологических объектов.

– «Смотри на сочленения», – мелькнуло в голове. – «У них слабая точка под загривком. Один точный удар – и связь мозга с телом разорвана. Это как снимать тонкий слой жира, не повреждая само мясо».

За несколько минут девять тварей превратились в безжизненные кучи с перьями. Без единого звука. Остались двое – самые здоровые, на самом краю гнезда. Фарид подошел к ним и нанес два быстрых, оглушающих удара по головам. Хрустнуло, но не смертельно. Птицы просто «выключились».

Я выдохнул и поднялся, ощущая, как затекли ноги.

– «Где так наловчился?» – спросил я, подходя ближе.

– «Когда копаешь землю годами, учишься убирать лишнее так, чтобы ничего не задеть и не испортить. Жизнь или камень – разницы мало. Принципы одни и те же».

Мы начали накладывать печати. Пришлось вскрыть вены на руках. Моя кровь – темная и вязкая – неохотно мазала перья грифонов. Фарид чертил знаки быстро, почти не глядя. Символы впитывались в плоть, заставляя птиц вздрагивать.

Когда всё было закончено, я потянулся к ближайшей туше. Хотелось поскорее убраться отсюда.

Тяжелая лапа Фарида легла мне на грудь, отталкивая.

– «Куда собрался?» – мысль была холодной и трезвой.

– «Вниз. Подальше отсюда».

– «Сядешь на него сейчас – и через минуту будешь размазан по скалам. Это не домашний пес. Ты должен понимать, как это работает, иначе ты просто балласт».

Я замер, сжав челюсти. Злость была, но короткая. Он был прав, и это бесило больше всего.

– «Слушай. Прямой контроль – это для самоубийц. Через печать ты будешь чувствовать направление, но не пытайся рулить каждым взмахом. Птица знает воздух лучше тебя. Твоя задача – задавать вектор. Чувствуешь, что крылья у нее тяжелеют – ищи восходящий поток. Видишь облака? Там лифты. Входишь в спираль и просто держишь равновесие. Дай ей парить. И не смей дергаться, если она решит пикировать. Она ловит скорость, а не пытается тебя убить. Пока что».

Я слушал, впитывая каждое слово. Это была тактика. Понятная и логичная.

– «А если она сорвется в штопор?»

– «Значит, ты плохо ее чувствуешь. Просто не мешай ей жить, и она донесет тебя куда надо. А теперь спать», – передал Фарид и просто рухнул там, где стоял, привалившись к теплому боку грифона. – «Четыре часа до рассвета. Воздух будет спокойнее».

– «Ты серьезно? Спать на горе трупов?»

– «Если свалишься от усталости в воздухе – я тебя не поймаю. Спи. Печать разбудит, если кто-то чужой сунется в круг».

Я сел, опершись спиной о спящую птицу. Тепло от нее шло живое, пахучее. Я закрыл глаза, но тут же открыл. Страх, что это – очередная петля Симона, сидел внутри, как застрявшая кость.

Я начал проверку. Сжал кулак так, что когти впились в ладонь. Боль была. Медленная, нудная. Я начал считать пульс. Раз. Два. Три… В снах ритм всегда сбивался, если на нем сконцентрироваться. Здесь он был ровным. Ну или в этот раз сон был реальнее чем раньше.

– Десять… – подумал я. – Если на «десять» я не проснусь в камере – значит, это реальность. Паршивая, вонючая, но реальность.

Я досчитал до десяти. Мир остался на месте. Хрипели грифоны, далеко внизу шумел лес, Фарид сопел рядом.

Я провалился в сон мгновенно, словно меня ударили обухом. Мне давно уже не снились красивые пейзажи. Так и сейчас. Мне снилась Клэр, которая стояла на берегу и смотрела, как я падаю в море, а мои крылья превращаются в бумагу. Но даже этот кошмар был лучше, чем пустота камеры.

Печать в затылке не просто разбудила меня – она ввинтила в мозг раскаленную иглу. Я подскочил, едва не наступив на крыло грифона, и тут же ощутил, как к горлу подкатил горький ком. Четыре часа сна на горе трупов пролетели как одна секунда. Воздух был ледяным, предрассветным, он пах озоном и замерзшей кровью.

Рядом Фарид уже возился со своей птицей. В сумерках он казался бесформенным пятном, но движения были быстрыми, нервными.

– «Пора», – прилетело от него. Коротко, без лишних соплей. – «Ветер сменился. Сейчас идеальный поток, чтобы сорваться с этой полки. Садись. Ноги заводи за суставы крыльев, там есть выемки. И держись не за перья – они вырвутся вместе с кожей. Вцепляйся в костяные наросты на загривке».

Я вскарабкался на спину грифона. Тварь была теплой, ее мышцы под моей кожей перекатывались, словно живые канаты. Запах дикого зверя бил в нос, вышибая остатки сна. Я завел ноги, куда было сказано, ощущая, как когти птицы скребли по камню, высекая искры.

– «На счет три», – передал Фарид. Его птица расправила крылья, и в этом движении было что-то зловещее, как будто раскрылся гигантский кожаный веер смерти. – «Раз. Два…»

На «три» он просто исчез из поля зрения, рухнув вниз. Мой грифон, ведомый печатью, не стал ждать. Он оттолкнулся мощными лапами, и мир под моими ногами просто перестал существовать.

Сердце, кажется, забыло, как биться. Желудок мгновенно переместился в район кадыка. Мы падали в абсолютную пустоту. Свист ветра в ушах превратился в рев пикирующего бомбардировщика. Километры пустоты под брюхом птицы казались физически ощутимыми – огромная холодная пасть, готовая сомкнуться на нас. Я вцепился в костяные гребни так, что пальцы побелели. Если я сейчас сорвусь, я даже заорать не смогу – легкие просто сплющит давлением.

Грифон внезапно расправил крылья. Удар был такой силы, что я едва не перекусил себе язык. Позвоночник хрустнул, а перед глазами на мгновение поплыли кровавые пятна. Нас не просто подхватило – нас буквально выстрелило вверх. Перегрузка вдавила меня в спину зверя, превращая внутренности в однородное пюре.

– «Не зажимайся!» – рявкнул Фарид ментально. – «Слейся с ним, иначе он тебя выплюнет на следующем вираже!»

Я закрыл глаза, пытаясь унять тошноту, и активировал связь через печать. Мир мгновенно изменился.

Это не было похоже на зрение или слух. Это было… всё сразу. Я почувствовал воздух не кожей, а каждым пером на крыльях грифона. Я ощутил, как вибрировало маховое перо на левом крыле – поток там был слишком турбулентным, и птица чуть довернула кисть, выравнивая полет. Я почувствовал давление ветра на свою грудную клетку так, словно сам стал этой живой машиной.

Это было чертовски страшно и в то же время… правильно.

Мир внизу перестал быть набором камней и деревьев. Он превратился в карту температур и давлений. Я видел – нет, я чувствовал – восходящие потоки, которые поднимались от нагретых скал. Они выглядели как прозрачные дрожащие столбы.

Мой грифон сделал глубокий взмах. Я ощутил, как напряглись его грудные мышцы, как кровь толкнулась в мощном сердце. Мы шли в паре с Фаридом. Он был чуть впереди и выше. Его грифон казался в этом небе хозяином, а я – прилипалой на спине случайного попутчика.

– «Чувствуешь?» – его мысль была мягкой, почти обволакивающей. – «Воздух – это не пустота. Это густая среда. Опирайся на нее. Перенеси центр тяжести чуть вперед, дай птице больше свободы в плечах».

Я попробовал расслабиться. Грудная клетка грифона мерно вздымалась под моими коленями. Мы летели на юг. Первые лучи солнца начали окрашивать горизонт в цвет свежей раны. Красиво? Возможно. Но для меня это был лишь свет, который позволял лучше видеть вокруг.

С этой высоты мир монстров казался огромным кладбищем цивилизаций. Я видел руины то ли старинных городов, затянутые зеленью, то ли остатки уже относительно свежих попыток построить что-то свое изгоями, видел странные пульсирующие пятна в джунглях – портальные зоны. Но всё это отступило на второй план, когда печать в затылке выдала короткий тревожный импульс.

Грифон подо мной напрягся. Его перья на загривке встали дыбом, и я почувствовал через его нервную систему холодную хищную вибрацию.

– «У нас гости», – передал я Фариду. Мой голос в его голове звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от предчувствия неизбежного дерьма. – «Восемь точек на два часа. Идут на перехват».

Они вывалились из-за плотной завесы облаков. Твари напоминали птеродактилей из старых учебников по палеонтологии, но в их облике было нечто куда более отвратительное. Кожистые крылья, покрытые гнойными язвами, длинные шеи и клювы, усеянные мелкими, как иглы, зубами. Но самое поганое – их глаза. В них не было животного голода. Только холодная осознанная жажда хищника.

Стая шла четким клином. Восемь штук. Они были намного больше наших грифонов, и двигались с дерганой рваной скоростью.

– «Птеронаги», – опознал их Фарид. Из клюва его грифона вырвался звук, похожий на скрежет металла по стеклу – это был яростный клекот. – «Будь осторожен, они не просто птички. Это опасные хищники. Если увидели цель, то уже никогда ее не бросят».

Я только собрался уточнить, что именно он имел в виду, как в тот же миг перед вожаком стаи внезапно вспыхнул ярко-зеленый символ. Магическая печать. Она была похожа на вращающийся диск, состоящий из сотен мелких лезвий.

В следующую секунду из центра диска вырвался сгусток спрессованного воздуха. Он пролетел в паре метров от моего грифона, издав звук, похожий на удар кнута. Несколько перьев с правого крыла срезало подчистую. Птица подо мной испуганно вскрикнула, заваливаясь на бок.

– «Они используют магию!» – рявкнул я, выравнивая грифона. – «Фарид, эти твари маги!»

Еще одна вспышка. На этот раз птеронаги атаковали синхронно. Четыре воздушных тарана ударили по нашему вектору. Фарид успел выставить щит – тускло-фиолетовый купол на мгновение окутал его птицу. Удары разбились о преграду, рассыпавшись искрами, но я видел, как Фарид качнулся в седле. Его печать жрала энергию со страшной скоростью.

Грифоны были быстрее по прямой, но кожаные ублюдки разворачивались буквально на месте. Один из них заложил крутую петлю и оказался у меня на хвосте. Я почувствовал, как он раскрыл пасть, формируя новый атакующий символ.

– «Уходи в пике!» – крикнул Фарид.

Я толкнул грифона вниз. Земля рванулась навстречу, превращаясь в размытое зеленое пятно. Воздух бил в лицо, выдавливая слезы, но я не закрывал глаз. Я чувствовал, как птеронага следует за мной, сокращая дистанцию.

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Магия против магии? Фарид – ученый, он может чертить печати, но он не боевик. А я… я вообще здесь в роли наездника-дилетанта. Если мы продолжим просто отбиваться, нас зажмут и расстреляют в упор.

И тут в памяти всплыло. Старая книга в потертом переплете, которую я читал еще в той, человеческой жизни. Черно-белые кадры кинохроники. Гул авиационных моторов. Маневры стальных птиц из прошлого. Хотя правильнее сказать, алюминиевых. Но главное не это. Главное это схожесть тех боев с нашей текущей ситуацией. Замени пулеметы второй мировой на магию, и вот тебе отчетливая параллель. А еще я сразу вспомнил одну непреложную истину, сказанную одним из асов тех времен.

«Никогда не ввязывайся в маневренный бой с тем, кто крутится быстрее тебя. Используй преимущество в скорости и массе. Один удар – один уход».

– «Фарид! Слушай меня!» – я передал мысль максимально жестко, вбивая её прямо в его сознание. – «Прекрати крутиться с ними! У нас грифоны меньше, тяжелее и быстрее. Мы будем использовать тактику ведущий-ведомый».

– «Что ты несешь?» – Фарид едва уклонился от очередного воздушного лезвия. Его птица тяжело дышала. – «Какая тактика? Нас сейчас сожрут!»

– «Работай в паре! Я – ведущий, ты – мой хвост. Твоя задача – не давать им сесть мне на шестерку. Не пытайся убивать всех подряд. Просто прикрывай меня щитами, когда я иду в атаку. Мы будем бить сверху и уходить на скорости. Они медленные, они не догонят нас в наборе высоты!»

Я рванул поводья – ментальные и физические – вверх. Грифон послушно задрал нос. Мы начали карабкаться в небо, используя инерцию пикирования. Птеронаги попытались последовать за нами, но их кожаные крылья не могли обеспечить такой тяги. Они начали «сваливаться», теряя скорость.

– «Теперь разворот!» – скомандовал я. – «Фарид, держись в тридцати метрах позади и чуть выше. Если видишь, что в меня целятся – ставь помеху или щит. Пошли!»

Я перевернул грифона через крыло. Мир снова перевернулся. Теперь мы были сверху. Восемь целей под нами. Они казались легкой добычей, если смотреть на них правильно. Как на цели в перекрестии прицела.

Мы падали на них, как два каменных топора. Я чувствовал, как грифон подо мной входит в азарт. Он сложил крылья, превращаясь в обтекаемую пулю. Скорость росла. Сто пятьдесят, двести… Ветер ревел так, что ментальный канал начал фонить от помех.

– «Цель – левый крайний!» – передал я.

Ближайшая птеронага заметила нас слишком поздно. Она попыталась выставить щит, но ее магический диск только начал формироваться, когда туша моего грифона, защищенная до предела магией, на полной скорости врезалась в нее. Удар был страшным. Я почувствовал, как хрустнули кости ящерицы, как ее крыло сложилось гармошкой под тяжелыми лапами моего зверя. Мы буквально прошили её насквозь, оставив за собой облако перьев и брызги крови.

– «Щит! Справа!» – крикнул Фарид.

Я почувствовал, как воздух за моей спиной вздрогнул. Фарид вовремя выбросил магическую сеть, которая перехватила ответный залп двух птеронаг. Удары вязли в фиолетовой паутине, давая нам время проскочить мимо.

Мы не стали разворачиваться для повторной атаки на том же уровне. Как учили в книгах: ударил – уходи наверх. Мы пронеслись сквозь их строй и снова начали свечой уходить в небо.

– «Это работает…» – мысль Фарида была наполнена тяжелым восторженным удивлением. – «Они теряют строй! Они пытаются нас преследовать поодиночке!»

– «Этого мы и ждали. Разделяй и властвуй. Фарид, сейчас они попробуют взять нас в клещи. Как только они разойдутся – мы атакуем того, кто окажется в центре. Держи связь. Не вздумай отрываться от меня. Твоя жизнь сейчас зависит от того, насколько точно ты повторяешь мои маневры».

Мы сделали еще одну петлю. Теперь я видел, что стая занервничала. Они начали беспорядочно палить воздушными печатями, но на такой дистанции и скорости их снаряды летели в молоко. Мы были для них слишком быстрыми тенями.

– «Заходим снова. На этот раз – тройка в центре», – я почувствовал, как адреналин вымыл из мозга остатки страха. Осталась только холодная тактическая ясность. – «Фарид, на выходе из атаки используй ту печать, что ты показывал в гнезде. Ту, которая бьет по площади».

– «Это опасно, Артур! Я могу задеть наших грифонов!»

– «Не заденешь, если ударишь через три секунды после моего прохода. Доверься мне!»

Мы пошли вниз. На этот раз птеронаги были готовы. Двое из них выстроились в защитную линию, создав совместный магический барьер – стену из зеленого пламени. Это выглядело внушительно, но у барьера была одна слабость – он был неподвижен.

– «Идем в лоб!» – передал я, чувствуя, как грифон подо мной дрожал от напряжения.

В последний момент, когда до стены оставалось метров десять, я резко дернул птицу вправо, уходя в крутой крен. Птеронаги качнулись следом, раскрывая центр строя. Именно этого я и ждал.

Я проскочил в образовавшуюся брешь, едва не зацепив крылом их вожака.

– «Сейчас!» – рявкнул я.

Фарид, шедший строго по моей траектории, не стал уклоняться. Он пролетел над самым центром вражеской стаи и активировал печать. Огромный диск багрового цвета развернулся под брюхом его грифона. Секунду спустя произошел выброс энергии. Это не был направленный удар. Это была магическая шрапнель.

Тысячи мелких, острых как бритва магических осколков ударили во все стороны. Птеронаги, оказавшиеся слишком близко друг к другу, не успели перестроиться. Я слышал их предсмертный клекот даже сквозь рев ветра. Трое рухнули сразу – их крылья превратились в лохмотья. Еще двое закрутились в беспорядочном падении, пытаясь удержаться в воздухе на обрубках конечностей.

– «Есть! Минус пять!» – Фарид издал звук, похожий на торжествующий вой.

– «Не расслабляйся! Трое еще в небе. И вожак среди них».

Оставшиеся ящерицы поняли, что игра идет не по их правилам. Вожак – самый крупный, с иссеченной шрамами серой кожей – издал пронзительный крик. Они начали расходиться в разные стороны, пытаясь выманить нас на индивидуальные дуэли.

– «Не ведись, Фарид. Держимся вместе. Пара – это сила. Одиночка в этом небе – труп».

Мы загнали вожака к самой кромке плотных грозовых облаков. Он огрызался печатями, создавая вокруг себя вихри, которые мешали нам приблизиться. Его оставшиеся охранники пытались зайти нам в хвост, но Фарид работал ювелирно. Он вовремя выставлял щиты, принимая удары на себя, пока я выбирал момент для решающего броска.

– «Он нервничает», – заметил я. – «Смотри на его крылья. Левое подрагивает. У него заканчивается мана или выносливость».

– «Я накрою его станом», – предложил Фарид. – «Но мне нужно подойти ближе».

– «Нет, риск слишком велик. Сделаем по-другому. Я пойду в ложную атаку слева. Он дернется защищаться, и в этот момент ты ударишь его своим воздушным тараном сверху. Но бей не в тело, бей по крылу. Нам нужно приземлить его».

Я заложил крутую дугу, делая вид, что иду на таран. Вожак среагировал мгновенно – он развернулся всем телом, выставляя перед собой мощный магический щит. Он ждал удара в лоб.

Но удара не последовало. Я провалился вниз, уходя под его брюхо. В ту же секунду Фарид, который до этого момента скрывался в тени моего грифона, свечой взмыл вверх и обрушил всю накопленную мощь на беззащитную спину ящерицы.

Зеленая вспышка осветила небо. Левое крыло вожака просто испарилось. Тварь издала захлебывающийся жуткий крик и кубарем полетела вниз, в бесконечную зелень джунглей. Оставшиеся две птеронаги, увидев гибель лидера, не стали испытывать судьбу. Они сложили крылья и нырнули в облака, исчезая из виду.

Мы остались одни в залитом солнцем пустом небе.

Я чувствовал, как меня колотила крупная дрожь. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дикую свинцовую усталость. Каждая мышца в теле грифона вибрировала от перенапряжения. Мои пальцы, казалось, навсегда вросли в костяные гребни птицы.

– «Мы… мы живы?» – мысль Фарида была слабой и прерывистой. Он тяжело навалился на шею своей птицы.

– «Пока», – ответил я, глядя на свои окровавленные лапы. – «Если это был сон, то я требую премию за спецэффекты».

Я посмотрел вперед. Там, за горизонтом, нас ждала красная нить. Мадагаскар. Архитектор.

– «Снижаемся», – скомандовал неожиданно Фарид. – «Нам нужно найти место для отдыха. Грифоны долго не протянут после такого боя. И да, готовься, настоящие проблемы у нас начнутся, когда мы пересечем береговую линию Африки».

Мы начали медленное снижение. Мир внизу снова стал осязаемым, вонючим и опасным. Но теперь я знал одно: если мы смогли выжить здесь, наверху, используя тактику людей из моего прошлого, значит, у нас есть шанс. Маленький, призрачный, как этот рассвет, но шанс.