Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

– Я работаю с Санни Красным, – выдал я единственный пришедший в голову аргумент и внутренне подобрался, приготовившись выхватывать кайло. Как только этот Бенджи шевельнет бровью, я всажу кайло ему в темя, а там будь, что будет. Умирать мне уже доводилось.

Бровь Бенджи не столько пошевелилась, сколько поползла вверх.

– А ты умеешь удивлять, Вик, – сказал он, – Тебе удалось привести единственный аргумент, который Санни Черный может принять во внимание. Есть только один маленький нюанс.

Я промолчал, продолжая следить за Бенджи. Если он заговаривает зубы и ждет момента, когда я расслаблюсь и отвлекусь, то он его не дождется. Что бы ни случилось, зуб моего кайла познакомится с содержимым его черепа.

– Сам Санни Красный в курсе, что ты с ним работаешь? – продолжил Бенджи.

– Это легко проверить.

– Ну будь по-твоему, – согласился Бенджи. Достав смартфон, он набрал номер из списка, – Здравствуй, Санни, это Бенджи тебя беспокоит… и тебе всех благ… нет, что ты, Санни, по пустячному поводу… тут один зерг на побережье утверждает, что с тобой работает… Вик… да, Вик… на себя стрелки переводишь? Это то, что я хотел от тебя услышать… сейчас передам.

Бенджи протянул мне мобилу, пришлось взять и приложить к уху.

– Вик у аппарата.

– Здравствуй, Вик, – услышал я скрипучий простуженный голос Санни Красного, – Ты успел вовремя. Заезжай ко мне сегодня вечером.

– Куда ехать? – спросил я и поймал пристальный взгляд Бенджи, следящего за тем, как я разговариваю с Санни.

– Бар «Тропиканка». Это недалеко в пригороде.

– Понял. Подъеду.

Вернул Бенджи отключившуюся мобилу. Больше не сказав ни слова, бандюки развернулись и ушли с пляжа. А я остался стоять в задумчивости. Во что я опять вписался? Можно ли было поступить иначе? Не знаю, все произошло слишком быстро. Теперь уже поздно сожалеть. Придется идти к Санни Красному.

Из-за мусорных куч показались мои «сотрудники». Опасливо озираясь, они подошли ко мне.

– Что случилось, Вик?

– Что-то серьезное?

– Все в порядке, – ответил я бодрым голосом, – Скоро стемнеет. Заканчиваем работу.

Мы отнесли наплавленные слитки Ивану Арнольдычу. После взвешивания я получил расчет, немногим более девяти тысяч рублей. Шесть тысяч ушло на оплату работникам. И шесть тысяч за три дня работы осело в кармане.

Я попросил Ивана Арнольдыча рассказать, как добраться до бара «Тропиканка». Приемщик открыл на компьютере карту и ткнул пальцем. Прикинув маршрут, я согласился с Санни Красным, что до бара не очень далеко. За полчаса дойду.

Но выйдя из пункта приема, не отправился сразу в бар, а зашел к Кусе.

– Здравствуй, Вик. Картошка еще варится. Ужин еще не готов, – сообщила суетящаяся возле газовой горелки Куся.

– Куся, я по другому делу, – я протянул ей заработанные шесть тысяч, – Можно подобрать что-то из одежды?

Куся взяла деньги, пересчитала и задумалась.

– Какая одежда тебе нужна, Вик?

– Такая, чтобы из бара не выгнали.

– Подожди минут двадцать, – сказала она.

Я молча кивнул и ушел в свою хибару.

Куся отсутствовала не двадцать минут, а все сорок, зато вернулась не с пустыми руками.

– Вот смотри, Вик, это рубашка называется перуанка. Не синтетика, состояние хорошее… бриджи, почти новые… на тебя должны полезть. Носков я тебе не достала, зато есть кожаные сандалии, их можно надевать на босу ногу…

– Спасибо, Куся, – я хотел забрать одежду, но Куся не отдала.

– Подожди спасибать. Вот еще помазок и бритва. От моего осталось… – Куся осеклась, но сразу взяла себя в руки, – … ему уже не понадобится.

Куся взялась за меня обстоятельно. Сначала я был отправлен под душ с Мотькой в качестве проводника. Душем оказалась огороженная клеенкой лейка в конце улицы. Лейка была подвешена на веревочке, вода из нее текла холодная, зато пресная. Кусок мыла и полотенце тащил Мотька.

Отмывшись и тщательно вытеревшись, вернулся в хибару, где поджидала Куся с ножницами и расческой. Придирчиво оценив чистоту моей отмытой головы, она меня подстригла, после чего Мотька принес кружку горячей воды и зеркальце. Наболтав помазком мыльной пены, намазался ею и соскреб мужниной бритвой щетину. После бритья мне было позволено переодеться в бриджы, перуанку и сандалии.

– Куся, у тебя глаз – алмаз, – похвалил я Кусю, – Все прям по размеру.

– Какой красавчик, – Куся всплеснула руками. Работающий осветителем Мотька с лампой в высокоподнятой руке показал большой палец.

Жаль не было нормального освещения и большого зеркала, но я и без этого почувствовал себя преобразившимся. Вышел из дома, овеваемый апрельским мягким бризом. По вечерам еще довольно прохладно, но зерги легко переносят жару и холод, в этом уже успел убедиться.

Путь из Ревьеры в пригород пролегал по неосвещенной дороге, однако я начал привыкать ходить во тьме. Способность ночного зрения утратил, когда «переехал» в это тело, но глаза зерга обладают хорошей светочувствительностью и адаптивностью. По крайней мере шел без риска поломать себе ноги.

В пригороде стало намного светлее. Кое-где работали уличные фонари, из окон домов изливался электрический свет. Я с легкостью отыскал нужный адрес и вскоре открывал массивную деревянную дверь бара с неоновой вывеской «Тропиканка».

Войдя, сразу потонул в грохоте музыки и слепящих сполохах дискотечных огней. Бар – это очень скромное название для заведения, занимающего площадь, размером почти с футбольное поле. Чтобы обратиться к охраннику на входе пришлось орать в полный голос.

– Я к Санни Красному! Меня зовут Вик! Он ждет!

– Вас проводят! – проорал охранник в ответ и подал кому-то знак.

Ко мне подошел сухощавый мужчина в костюме и жестом позвал идти за ним. Он повел меня мимо столиков заставленных алкоголем и закусками. В основном за столиками сидели матросы, пришедшие из плавания, и портовые разнорабочие. У некоторых на коленях сидели полуголые девицы, ждущие, когда клиент дойдет до кондиции, чтобы его можно было утащить в постель.

Миновали несколько низких сцен, на которых стриптизерши извивались вокруг никелированных шестов. Разгоряченные их прелестями моряки, грузчики и шоферы пихали им в трусики заскорузлыми пальцами мятые купюры. Постоянно сновали официантки, разносящие алкоголь… алкоголь, закуски… и снова алкоголь.

Мы пересекли обширный зал, а потом еще шли вдоль барной стойки тридцатиметровой длины. Через каждые три метра за стойкой с каменными лицами стояли бармены, отрабатывающие каждый свой отрезок полированной столешницы. Они, как последняя линия обороны перед прущей валом толпой, непрерывно наклоняли бутылки, наполняя рюмки, стопки и фужеры.

Обойдя стойку, мой провожатый зашел в неприметную дверь, ведущую на лестничную клетку, где сразу стало намного тише. Поднявшись на третий этаж, он повел меня по длинному коридору. На стенах в застекленных рамках висели акварели с изображением постельных сцен. Художник, который все это рисовал, либо обладал богатым воображением, либо не менее богатым опытом.

Остановившись перед строгой темноватой дверью, провожатый коротко стукнулся и заглянул внутрь.

– Санни, к тебе Вик.

Услышав что-то утвердительное, сухощавый пропустил меня в дверь. Когда я зашел внутрь, он закрыл за мной, оставшись снаружи. Кабинет Санни Красного давил роскошью: старинная мебель, кожаные кресла, ворсистые ковры. Сам владелец кабинета сидел за массивным столом красного дерева, держа мобилу, прижатой к уху.

– Здравствуйте, Санни.

Он указал жестом на кресло. Я сел и замолчал, дожидаясь, когда Санни закончит разговор по телефону. Правда, сам Санни почти ничего не говорил, а только слушал. В конце концов он кратко буркнул в трубку: «разберемся», – и отключился.

– Ты правильно поступил, Вик, – заговорил он, – В одиночку ничего не достигнешь. Только бесконечно копаться в мусоре, бесконечно отбиваться от ублюдков, жадных до чужой…

Санни не договорил, потому что мобила зазвонила. Он принял звонок и опять молча слушал что-то с полминуты.

– Я же сказал, разберемся, – веско сообщил он и снова отключился, – … так, о чем я?

– Бесконечно копаться в мусоре, – напомнил я.

– Вот именно, – скривился он и, видимо, перескочив на другую мысль посетовал, – Как будто мне заняться больше нечем, кроме как бесконечно разгребать за кем-то дерьмо. Ничего без меня не могут.

Я промолчал, ожидая продолжения. Думал, мне придется рассказывать, как случилось, что я продал того кузена вертухайкам, но Санни об этом даже не вспомнил.

– В общем так, Вик, – он взял деловой тон, – Мне нужен свой человек в районе Ривьеры и прилегающего пригорода. Давно искал кого-то подходящего из местных.

– Что мне нужно будет делать?

– Вик, первое, что тебе нужно делать – это не спрашивать меня, что делать, – Санни слегка повысил голос, – Мне нужен эффективный креативный менеджер. Туповатых исполнителей своих хватает. Усекаешь?

– Усекаю.

– Район Ривьеры хоть и под боком, но требует освоения. У меня там конь не валялся. А район, между прочим, немаленький.

Санни Красный поднялся из кресла и подошел к стене, где висела карта южного побережья. Я тоже поднялся и подошел к карте. Часть прибрежных районов на карте была обведена черным маркером, другая часть – красным.

– Я так понимаю, черным обведены владения Санни Черного, – догадался я.

– Правильно понимаешь, – подтвердил Санни Красный, – Как видишь, район Ривьеры, а также часть пригорода севернее находятся под нами. Сразу скажу, район бедный, но люди там живут. А раз там живут люди, значит, там есть и деньги.

– Что входит в нашу зону ответственности? – спросил я, – Бары?

– Не только бары. Весь бизнес под нашей крышей. Ты же знаешь Арнольдыча?

– Конечно.

– Его пункт приемки тоже в зоне нашей ответственности. Он, кстати говоря, тебя и порекомендовал.

Я промолчал, но чувство испытал противоречивое. С одной стороны Арнольдыч разболтал про меня Санни Красному, хотя я его об этом не просил. С другой стороны, если бы не Арнольдыч, мое простреленное тело валялось бы сейчас в мусоре.

– То есть моя задача собирать дань с бизнеса?

– Ох, Вик. Если бы наша задача заключалась только в этом, с ней справлялись бы бойцы с единственной извилиной. Мы даем крышу, Вик, усекаешь? Крыша закрывает от дождя и ветра. Крыша дает безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Заботливый пастух стрижет хорошую шерсть. Вот ты и есть пастух, Вик.

– Я понял, Санни. Мне нужно ориентироваться по обстоятельствам.

– Вот именно, по обстоятельствам, – подтвердил Санни, – Для тебя есть первое дело. Как раз Арнольдыч звонил. У него там две проститутки пропали. Надо найти. Заодно и в курс дела начнешь входить.

– Я понял, Санни, займусь.

– Займись, не откладывая. По результатам звони вот на этот номер.

Санни Красный протянул визитку с надписью «бар Тропиканка».

– Мне идти? – на всякий случай уточнил я, убрав визитку в карман.

– Да, Вик, иди.

Попрощавшись, я вышел в коридор, где дожидался тот же сухощавый в костюме. Он проводил меня до выхода в общий зал. Я вышел из бара и пешком направился в сторону Ривьеры, прокручивая мысленно разговор с Санни Красным.

На мой взгляд это было довольно странное собеседование. Вспомнился анекдот со времен лихих девяностых про человека, который устроился в милицию и удивился, что ему положена зарплата. Он искренне полагал, что выданных на службе формы и пистолета достаточно для обеспечения себя пропитанием. Наверное, тот милиционер тоже был креативным и эффективным. Санни Красному он подошел бы.

Мне, как раз, никакой зарплаты не предложили. Видимо, я сам должен генерировать прибыль в достаточном объеме, чтобы хватало мне самому и было, чем делиться с Санни Красным.

Глава 16

Иван Арнольдыч, оказывается, у нас тоже разносторонняя личность. Не только металл со свалки принимает, у него еще и проститутки пропадают. Топая пешком обратно в Ривьеру, поздно спохватился, что не попросил у Санни его номер телефона. Пункт приема уже не работает, а где живет Арнольдыч, не знаю.

Звонить самому Санни по такому пустячному поводу не хотелось. Санни дал понять, что ждет от меня самостоятельности. И он теперь мой босс, тут ничего не попишешь. Если я откажусь работать на Санни, завтра ко мне на свалку с пистолетами и карабинами придут не только люди Санни Черного, но и люди Санни Красного. Скорее всего не очень креативные, но достаточно исполнительные, чтобы прострелить мне башку.

А убегать отсюда, искать другое место не вижу смысла. В другом месте будет все тоже самое, только с другими именами. Какой-нибудь Саша Черный или Саша Белый. Нет, дергаться бессмысленно. Либо сдаваться Авроре, либо осваиваться в бандитском коллективе. Пока предпочту второе.

Вернувшись в Ривьеру, дошел до своей хибары и на этот раз даже узнал свою дверь.

– Мотька, – позвал я негромко, – Мотька, не спишь?

За дверью Куси послышалась возня, заспанный Мотька вышел наружу через полминуты.

– Чего, дядь Вик? – Мотька широко зевнул.

– Ты знаешь, где живет Арнольдыч? Можешь меня отвести?

– Пошли, – проявив исполнительность, мальчишка зашлепал вдоль по улице.

Жилище Арнольдыча оказалось за пределами трущоб, но недалеко. Как я понял, пригород от Ривьеры отделен старой асфальтированной дорогой. К морю от дороги – Ривьера, вглубь острова от дороги – пригород. Арнольдыч, получается, жил уже в пригороде.

Не скажу, что пахло в пригороде намного лучше, но вонь со свалки чувствовалась не так сильно. Качество строений тоже отличалось в лучшую сторону, но тоже несильно. Уже не трущобы, но все равно еще лачуги. Кое-где между домами были протянуты провода как знак наличия электричества.

Дойдя до нужной двери, Мотька постучал в нее кулаком. В небольшом окошке тускло горел свет, видимо, не спал Арнольдыч. Ждал «кавалерию» от Санни Красного.

– Спасибо, Мотька. Иди спать.

Не сказав ни слова, он убежал, наверно, надеясь, что успеет догнать недосмотренный сон. Брякнув засовом, открылась дверь. Иван Арнольдыч подслеповато щурился, забыв нацепить на нос очки. Впрочем, в такой темноте и в очках немного разглядишь.

– Это я Вик. Я от Санни.

– Заходи, Вик. Сейчас чай поставлю.

Отказываться не стал. Поесть сегодня не удалось, так хоть чаю попью.

– А ничего у вас так… уютно.

– Брось, Вик. Убогая халупа.

– Все познается в сравнении. По сравнению с моей хибарой – люксовый аппартамент.

Иван Арнольдыч разлил чай по кружкам, выставил сахарницу, мы присели за стол.

– Я рад, что Санни Красный поставил тебя на район, Вик, – сказал он, – Хоть одна хорошая новость.

– Ну что ж. Давайте перейдем к плохим новостям. Что там стряслось?

– Две девчонки пропали, – сразу начал рассказывать Иван Арнольдыч, – Они обычно стоят выше по улице на перекрестке. Там единственный работающий светофор.

– Когда пропали?

– Вчера ночью. С трех до пяти. Точнее не скажу.

– Свидетели были?

– Один дед маялся бессонницей, но рассказал мало. Вроде бы видел, как девчонки пошли с двумя клиентами по дороге на запад.

– Покажете мне место?

– Конечно, Вик, – Иван Арнольдыч с готовностью поднялся со стула.

Почаевничать не вышло. Сделав из кружки большой глоток обжигающе горячего чая, я тоже поднялся. Арнольдыч взял с собой фонарик, хотя лично мне фонарик уже был не нужен. Мне стало хватать света звезд. Млечный путь протянулся по небу широкой яркой межгалактической трассой.

Дорога заняла минут десять от силы, Арнольдыч привел меня к перекрестку. Из четырех светофоров работали только два, раздражающе пульсируя мигающим жёлтым. Людей на улице не было, только возле одного светофора стояли две девахи в коротких юбках выше колен и коротких майках выше пупа.

– Часом, не эти пропали? – спросил я Ивана Арнольдыча с надеждой в голосе.

– Нет, Вик. Это сменщицы. Они через сутки работают.

Мы подошли к проституткам. По-моему, обе были слегка пьяны. Одна решила состроить мне глазки.

– Какой брутальный серьезный зерг, – сказала она игриво.

– Глаза разуй, – осадил ее Арнольдыч, – Это Вик. Он теперь смотрящий по району от Санни.

Деваха тихо ойкнула, тактично прикрыв рот ладошкой. Вся развязность улетучилась. Обе встали чуть не по стойке смирно.

– Показывайте, куда увели ваших сменщиц, – я не стал строить из себя крутого босса, озвучил требование нейтральным тоном.

– Вон туда, – одна указала наманикюренным пальчиком на дорогу.

– Еще что-то знаете?

– Вроде бы те два хмыря были гашеные, – после паузы сказала вторая.

– В каком смысле? – не понял я.

– Под препаратами. Дедок, который их видел, говорил, что парни были дерганые.

– А, теперь понял. Я так понимаю, эта дорога ведет на запад вдоль побережья? – я не стал показывать растерянность, но вводные данные очень расплывчатые. Данные из разряда: «иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

– Да, Вик, на запад, – подтвердил Иван Арнольдыч, – Но они не должны были далеко уйти.

– Давайте пройдемся по этой дороге, – решил я, не придумав ничего другого.

Оставив проституток у светофора, мы с Арнольдычем отправились от перекрестка на запад по раздолбанной асфальтовой улице. Эта часть пригорода ничем не отличалась от других его частей. Низкие кособокие жмущиеся друг к другу домишки, построенные из того, что удалось собрать на свалке, с нахлобученными кое-где вторыми этажами.

– Они зашли в один из этих домов? – спросил я.

– Мало вероятно, – Иван Арнольдыч покачал головой, – В этих домах соседи хорошо друг друга знают. Торчков прикрывать не стали бы.

– Их опрашивали?

– Сам лично утром ходил по домам. Никто ничего не слышал, не видел… кроме того деда с бессонницей.

Дальше улочка начала взбираться в гору и петлять. Стало попадаться больше буйной южной растительности. Склон становился все более крутым. Дома здесь стояли не ровными рядами, а как придется, подстраиваясь к скалистому рельефу местности. Но застройка по-прежнему шла сплошная.

Когда миновали верхнюю точку, дорога пошла под уклон и начала выравниваться. В конце концов мы дошли до следующего перекрестка, где светофоры не работали, зато стояла патрульная полицейская машина.

Я бы сам не рискнул подходить к ментам, но Арнольдыч направился к машине уверенным шагом.

– Привет, парни, – запросто поприветствовал он, наклонившись к открытой форточке со стороны водителя.

– Здорово, Арнольдыч. Чего не спиться тебе?

– Две девки у нас пропали.

– Сочувствую. А с тобой кто?

– Его зовут Вик. Санни поставил на наш район. Помогает искать.

– Понятно, – буднично отреагировал мент.

Иван Арнольдыч без всякого стеснения дал ему немного денег. Мент без всякого стеснения деньги взял.

– Вчера с трех до пяти ночи здесь стояли? – спросил Арнольдыч.

– Конечно. Мы всю неделю в ночную.

– Видели кого-то? Два торчка могли пройти

– После трех никого не было.

– Точно? Может, отъезжали?

– Никуда не отъезжали. Зачем бензин жечь… бенза стоит дорого, так еще дефицит, – донесся из форточки голос второго патрульного.

Иван Арнольдыч кивнул, распрямился и жестом показал идти в обратном направлении. Мы пошли обратно.

– Им можно верить? – на всякий случай уточнил я, когда мы отошли метров на сто.

– Можно, Вик. Эти парни постоянно здесь дежурят и живут недалеко. Им проблем не нужно. Соврать нам – все равно, что соврать Санни Красному.

О том, чтобы привлечь ментов к поиску пропавших женщин, ни у Арнольдыча, ни у самих ментов не возникло даже тени мысли. Ключевая фраза здесь: «им проблем не нужно», – причем во всех смыслах. Когда мы снова поднялись на верхнюю точку дороги, мне показалось, что за домами где-то выше на горе блеснул свет.

– Иван Арнольдыч, а там что, за теми домами?

– Там нет никаких построек, Вик. Слишком крутой склон, да еще оползни бывают.

– То есть там безлюдное место?

– Ну да, безлюдное. Думаешь, там поискать?

– Почему и нет.

– Тогда лучше дождаться утра. Не знаю, как ты, а я во тьме там себе шею сверну.

– Вы правы, Иван Арнольдыч, лучше дождаться утра.

Мы вернулись в исходную точку поиска, к тому светофору, где стояли две проститутки. Подумалось, что задачка просится в учебник арифметики второго класса в раздел по изучению четных чисел: два бандита пошли по дороге от двух проституток в направлении двух ментов вслед за двумя другими проститутками и двумя торчками. Сколько было всего на дороге пар: бандитов, ментов, торчков и проституток? Сколько еще нужно добавить проституток, чтобы каждому менту, бандиту и торчку досталось по одной?

– Вик, если не возражаешь, я пойду домой, – сказал приемщик и по совместительству сутенер, – Продрог совсем.

– Конечно, Иван Арнольдыч… давайте только контактами обменяемся.

Он продиктовал номер, я его набрал и отправил посылку вызова. Своего номера я не знаю, даже не удосужился посмотреть. Хотя посмотреть и запомнить будет не лишним. Я обрастаю связями, с номера совершено уже целых два исходящих звонка. Первый звонок совершен Авророй и по длительности занял десять секунд, второй звонок мой – ноль секунд разговора.

Показательно, что в мой телефонный справочник не попадут номера такси, доставки пиццы, парикмахера и учета показаний электроэнергии, как у нормального человека. И раньше подозревал, что я не очень нормальный. В моих телефонных контактах: майор разведки, бандитский авторитет и сутенер. И это только начало.

Когда Иван Арнольдыч ушел, одна из девиц достала из сумочки фляжку, открутила крышку, сделала глоток и передала фляжку своей товарке. Вторая, прежде, чем выпить, протянула фляжку мне.

– Глотнешь, Вик?

– Нет, спасибо… что-то клиентов ваших не видно.

– Так еще рано, – просветила меня проститутка, приложившись к фляжке, – Мужики сейчас в барах надираются. На девочек их после одиннадцати потянет.

Я решил еще раз прогуляться по дороге на запад. Световое пятно от фонаря Арнольдыча мне только мешало, не позволяя зрачкам настроиться. Теперь отправился по темноте один.

Поднялся на вершину склона, пошел медленнее, внимательно осматривая дорогу. Было у меня предчувствие, что найду что-то интересное, и предчувствие не обмануло. В одном месте к дороге примыкала когда-то асфальтированная своротка. Асфальта на ней практически не осталось, но щебеночная отсыпка кое-где сохранилась.

Только эта своротка никуда не вела. Уже через два метра она упиралась в дерево. За деревом имелась постройка. И все же я решил изучить это место. Понятно, что свороткой этой давно перестали пользоваться, а ценные квадратные метры у дороги заняли под жилплощадь, но когда-то она была предназначена для проезда автомобилей.

Теперь от проезда осталась только протоптанная между кустов тропинка. По этой тропинке я и пошел. Обошел дерево, за которым открылся узкий проход между домами. За домами тропка не обрывалась, а вела дальше вверх по склону. Здесь остатки асфальтированного проезда сохранились лучше.

Я пошел дальше. Увидел ряд заброшенных разрушенных гаражей. Когда-то эти гаражи завалило и подавило оползнем. По всей видимости, хозяева гаражей не посчитали целесообразным их восстанавливать. Слишком велик риск новых оползней. Поэтому гаражи были брошены и разорены. Двери и крыши растащили для других построек, в боксах проросли кусты и деревья.

Единственным более менее сохранившимся был самый последний в ряду гараж. Ворота были целыми, но больше чем наполовину засыпаны обвалом. Зато тропка вела на крышу гаража прямо поверх обвала.

Кто-то не поленился, откинул с крыши камни и землю, а дыру в кровле прикрыл куском рубероида. Я сдвинул рубероид, передо мной открылся лаз.