Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 35

Оставшись один, сразу открыл интерфейс. На него вся надежда. Точнее, на новую функцию, о которой Соломон пока еще не знает. Создание поточной линии не требует непосредственного контакта с кайлом. Надо только придумать, какую линию запустить.

Итак, мне предстоит решить техническую задачу: как-то освободиться от оков. Поточная линия встанет на пол, по-другому никак. Как мне скормить ей металл браслетов? В той линии, что мы ставили сегодня с Мотькой, были емкости для загрузки исходных веществ: раструб и короб. А я сковывающие меня браслеты ни в короб, ни в раструб положить не смогу.

А если в качестве исходных веществ для переработки использовать не металл с браслетов, а материал самой стены? Она каменная. Насколько помню, гранит в основном состоит из кремния. А еще алюминия в граните поменьше, но тоже довольно много.

Допустим, я хочу получить поточную линию, которая будет делать что-то из кремния и алюминия. Что, блин, можно из них делать? Да плевать, хоть кремниевые бутерброды с алюминиевым маслом. Главное, чтобы линия могла как-то брать эти вещества из стены.

Взяв за основу ту линию, что мы создавали с Мотькой, попробовал в редакторе преобразовать раструб в подобие ковша. Редактор такую конструкцию принял, ругаться не стал. Подумал и переделал ковш в подобие отвала, которым гребет бульдозер. Если прислонить отвал к стене, линия получит доступ к составляющим ее элементам. Редактор и этот вариант посчитал приемлемым. Тогда в качестве окончательного решения увеличил габариты отвала, чтобы тот захватывал часть стены побольше.

Теперь осталось добиться того, чтобы мое рабочее пространство изготовило линию из имеющихся в наличии материалов. В хранилище сборщика у меня остался в основном свинец и углерод с водородом. И это лучше, чем ничего. Повезло еще, что не успел его опорожнить, когда к цеху прибежали женщины.

Не сразу, но удалось. Редактор согласился сделать станину, загрузочную емкость в виде отвала и сам кожух поточной линии из свинца и полиэтилена, а полиэтилен как раз состоит из углерода и водорода. Редактор только выкатил предупреждение, что без ленты транспортера готовая продукция будет вываливаться в непосредственной близости от линии. Ну… бутерброды с алюминием жрать не собираюсь, пусть валятся прямо на пол. Главное, чтоб валились.

Собравшись с духом, активировал кайло. Оно появилось у правой ладони и сразу упало на каменный пол. В подвальной тиши грохот падения показался оглушительным. За дверью камеры раздались шаги, я услышал звук отодвигаемой задвижки.

Я стал рваться из оков, загромыхав цепями об стену, чтобы охранник подумал, что тот звук издал тоже я. Открылась небольшая смотровая форточка, в которой показалось лицо охранника.

– Эй, мне в туалет надо! – крикнул я и еще несколько раз дернулся на цепях.

– Потерпишь, – безразлично сказал охранник и захлопнул форточку.

Пронесло. Лежащего на полу кайла охранник не заметил. Я подождал еще с минуту для верности, одобрил списание ста двенадцати единиц адаманта и запустил процесс производства линии. Железная часть кайла начала издавать легкий гул. Сперва появилась свинцовая станина, потом на станине материализовался полиэтиленовый кожух, последним появился отвал.

Отвал оказался как раз под моей правой ногой. Надеюсь, если линия случайно заберет из моей ноги кремний с алюминием, ничего непоправимого не случится.

Поточная линия заработала почти бесшумно, начав забирать элементы из стены и подавать их в приемное окно кожуха. Из бокового окна выходили ненужные для производства элементы, в основном кислород, содержащийся в окисях кремния и алюминия. В камере сразу посвежело, стало легче дышать.

Из выходного окна поперли «бутерброды». Спрашивается, чего я не догадался извлекать алюминий из морской гальки? Конспирация все равно накрылась медным тазом, можно было уже и не стесняться. Громкого звука бутерброды не издавали. Но на всякий случай я создавал шумовой фон, погромыхивая цепями.

Стена начала истаивать. В каменной кладке появились трещины, но о том, чтобы вытащить забитый в стену крюк, пока нечего было даже надеяться. Проходили минуты за минутой. Я пытался шевелить ногой, чтобы расширить трещину под крюком, но безрезультатно.

Стена была толстая, сложенная из камней на песчано-цементном растворе. Но как раз толщина стены играла мне на руку, потому что на растворе каменщики явно сэкономили. Отверстие под ногами увеличивалось, становясь все шире, и верхняя часть кладки сама себя давила вниз своей тяжестью. Я почувствовал, что камень под правой ногой загулял. Еще немного, и я смогу ее освободить.

За дверью услышал шаги и приглушенные голоса. Там кто-то переговаривался. Доносились обрывки фраз: «…Соломон сказал… нет времени на раскачку… действовать жестко и не церемониться…». Не знаю, что конкретно они там обсуждали, ясно одно, они хотят как-то ускорить события, возможно, собираются сюда зайти, чтобы еще раз на меня надавить.

– Я вас порешу, упыри! – заорал я, – Говно жрать будете!

Я орал всякую несусветную чушь, какая только могла прийти в голову. И мой ор принес результаты. Бандюги пришли к выводу, что «…клиент еще не дозрел… скажу Соломону… быкует пока…»

С облегчением снова услышал звук шагов, на этот раз – удаляющихся. Я с новой силой принялся дергать ногой, и мне удалось вытащить крюк на пару сантиметров. Железный браслет изодрал на лодыжке кожу в кровь, но я сцепил зубы, игнорируя боль. Понимал, что стоит на кону, и рвался изо всех сил.

Когда мне, наконец, удалось освободить правую ногу, стало намного проще. Я смог скинуть с ноги сандалет. Подцепил кирку босой ногой и приподнял на высоту, достаточную, чтобы браслет на второй ноге попал в зону сборщика. Не обязательно держать кайло именно в руке. Контакт с телом есть, весь функционал кайла мне теперь доступен.

Аннигилировал браслет и высвободил вторую ногу. Чтобы окончательно освободиться, мне нужны были какие-то секунды, но бандюги решили не давать мне этого времени. Видимо, успели переговорить с Соломоном, получили от босса новые инструкции и снова шли ко мне.

Я зажал кайло двумя ступнями и приподнял его над полом. Браслет с правой руки убрал, когда охрана громыхнула засовом, отпирая дверь камеры. Кайло уже было в моей правой руке. Я был прикован к стене только за левую руку…

Зашедший в камеру охранник, первым делом обратил внимание на поточную линию и гору кремниевых бутербродов с алюминиевой икрой, подарив мне лишнюю секунду.

– Это что… – начал он, но, подняв на меня взгляд, не договорил.

Я освободил левую и размахнулся с двух рук. С двух своих свободных рук. После такого удара целым не останется даже самый крепкий череп. Удивленно охнув, охранник осел на пол безвольным кульком.

Сообразив, что происходит неладное, в камеру вбежал тот бугай, что бил меня в кабинете Соломона.

– Ах ты ж… – успел сказать он и тоже получил кайлом по башке.

– Я тебе обещал, что ударю, а ты усмехался, – напомнил я мстительно.

Впрочем, бугай меня вряд ли слышал. С таким проломом в височной области умер скорее всего мгновенно.

Я кинулся было на выход, но вовремя себя притормозил. Вернулся к стене, обул сандалии, и только потом выскочил из камеры. В подвальном коридоре было пусто, но дорогу мне показывать не надо. И так помню, как меня вели.

Добежав до двери, выводящей из подвала, аннигилировал запирающий механизм и распахнул ее толчком ноги. За дверью стояли два бандита в «позе отдыхающих», а кайло в лапе зерга порхает как перышко. Один получил тычок в зубы, второй… второй оказался прытким, успел отшатнуться, на рефлексах, одновременно извлекая из-за пазухи ствол.

От кайла ты увернулся, от харвестера не увернешься: «начать сбор ресурсов». В одну секунду от бандита осталась высохшая мумия, а хранилище пополнилось запасом гремучего газа.

Сверху по ступеням уже топало множество ног, которые несли множество вооруженных рук. Как ни хотелось разделаться с Соломоном, мне до него сейчас не добраться. На лестничной клетке расстреляют как в тире.

Я толкнул еще одну дверь и оказался в игровом зале. Как ни в чем не бывало люди сидели за столами, играли, общались, смеялись. Эта расслабленная атмосфера почему-то меня поразила. Пронзила мысль, что всем этим морячкам с иностранных судов, пришедшим сюда проиграть пару купюр с изображением королевы, прикупить дури и подцепить проститутку на вечер, в общем-то плевать, что творится за стенкой. Пусть там убивают, похищают, пытают, лишь бы их не касалось.

Не успел пробежать и нескольких шагов, как путь преградил охранник зала. В отличие от бандитов обычный штатный охранник был вооружен не огнестрелом, а электрошокером.

– Брось кирку, – грозно приказал охранник и направил в мою сторону шокер. Между электродами заплясала маленькая синяя молния.

– Сам напросился, – сказал я и врубил подачу газа.

От электрического разряда горелка загорелась, опалив охранника. Тот заорал, выронив шокер, и суетливо зашлепал себя по телу ладошками в попытке сбить пламя. До меня ему дела больше не было, но уже спешили другие. Я помню, что охраны здесь «как собак за баней». Бегать от них по залу – план никакой.

– А ну стой! – кричали безопасники, надсаживаясь от служебного рвения, – Ни с места!

– Совершенно не понимаю причин такого резкого обращения со мной, – пробормотал я с интонацией кота Бегемота, подпаливая скатерть на круглом столике, и заорал во всю глотку, – Пожа-а-ар!!!

Скатерть загорелась «необыкновенно быстро и сильно, как не бывает даже при бензине». Ну… так-то у меня не бензин, а гремучий газ. Я ринулся вдоль зала, поджигая все, что попадалось на пути: карточные и рулеточные столы, стойку бара, мебель, свисающую с потолка мишуру.

В зале началась паника. Служба безопасности еще пыталась меня преследовать, но ревущая, мечущаяся толпа сильно усложняла им задачу. Когда в зал ворвались вооружённые бандиты, спешащие по моим следам, в казино уже творился форменный бардак.

Пламя перекидывалось по помещению, гонимое системой вентиляции воздуха. Люди визжали и расталкивали друг друга. Одни бежали к выходу, другие, потеряв ориентацию, проталкивались в обратном направлении.

Внезапно я оказался возле окошечка кассы, где деньги обменивались на фишки. Поддавшись порыву причинить Соломону как можно больше вреда, я аннигилировал толстенное пуленепробиваемое стекло и запрыгнул в помещение кассы. Бедная женщина, видя меня с кайлом, от страха зажала себе рот рукой.

– Спокойно, дамочка. Шли бы вы на выход.

Дамочка послушалась, трясущейся рукой открыла дверь и выбежала.

Вскрыв сейф, я рассовал по карманам несколько пачек пятитысячных купюр, а остальное поджог. По мне начали стрелять. За секунду проделал в стене отверстие и вывалился в соседнюю комнату. Оттуда перебежал еще в какое-то помещение, а из него переместился в туалет. С сожалением констатировав, что в туалете поджигать решительно нечего, проделал еще одно отверстие через которое выбрался, наконец, на боковую улицу.

Увидев такси, стоящее недалеко, спрятал кайло и сел в машину на заднее сидение. Водитель на меня даже не взглянул.

– Что там за шум? – заинтересованно спросил он.

– Кто-то сорвал джек-пот. Угощает всех шампанским.

– Повезло-о, – протянул завистливо таксист, – Куда вам?

– В пригород.

Через несколько секунд зеленоглазое такси увозило меня прочь от горящего здания. Обернувшись, увидел, как из проделанного мною стенного пролома выбежали бандиты и завертели головами. Я сразу отвернулся.

Глава 36

Доехав до Ривьеры, в первую очередь направился в пункт приема Арнольдыча. Аристотель тоже очень кстати оказался там.

– Что случилось, Вик? У тебя взгляд шальной.

– Значит так. Вам обоим грозит опасность. Мотьке и Кусе тоже. Соломон будет мстить.

– Что ты сделал?

– Спалил его клятое казино, – я бросил на прилавок только что вскрытую пачку пятитысячных, из которой расплатился с таксистом.

– А почему он будет нам мстить? – Аристотель и Арнольдыч уставились на денежную котлету.

– У него такой подход. Вы мои друзья, а значит, вы для него цель. Берите Кусю и Мотьку и снимите какой-нибудь номер в гостинице. Пересидите день-два.

– А зачем столько денег? – Арнольдыч взял пачку и для проверки провел большим пальцем по торцу, убеждаясь, что все купюры пятитысячные, – Здесь пол миллиона?

– Без одной купюры… Соломон будет мстить всем Ривьерским без разбора. Думаю, поселок снесут бульдозерами. Оставьте себе часть, остальное раздайте людям, чтобы купили еды и теплых вещей. На некоторое время хватит.

– Мы все сделаем, Вик, – пообещал Арнольдыч, – Ты сам куда сейчас?

– Тоже перехожу на нелегальное положение. Найду вас потом, – уже из дверного проема добавил, – Не мешкайте. Чтоб через двадцать минут вас здесь не было.

Не стал откапывать свой телефон. Лучше бульдозеры смешают его с землей, чем меня по нему как-то отследят. В деньгах тоже пока не нуждаюсь, карман жмут пачки, взятые из сейфа. Над Ривьерой сгущались сумерки. Темнота мне в помощь.

Я отправился в пригород прочь от моря. Сейчас Соломон будет метаться как раненый зверь, скорее всего кинет на мои поиски все силы. Минимум на ближайшие сутки нужно лечь на дно. А там… надеюсь, не ошибся Санни Красный, найдутся желающие добить ослабевшего Соломона. А то, что с потерей казино он ослабел, в этом не сомневаюсь. На казино были завязаны его основные финансовые потоки: доходы со ставок и торговля манкой.

Место хорошее у меня есть, тот гараж, где два торчка держали девчонок. Но сначала надо предупредить Кармину. Ей тоже грозит опасность.

Ловить тачку на трассе у побережья не стал, посчитав это рискованным. Прошел два квартала и там вытянул руку. Возле меня остановился старый опель с пожилым водителем за рулем. То, что нужно. Этот владелец старого корыта на колесах точно не работает на Соломона.

– Шеф, до центра.

– Пятьсот рублей.

– Сойдет.

Через двадцать минут я подходил к дому Кармины. Испытал облегчение, увидев, что в ее окнах горит свет. Забежав на этаж, надавил кнопку звонка, на всякий случай кайло держал наготове. Она открыла дверь, даже не спросив «кто там?».

– Вик, – она обрадовалась, заулыбалась, – Думала, пропадешь опять.

– Ты одна?

– Мог не спрашивать, – мой вопрос ее задел, возможно даже обидел, – Заходи.

– Извини, Кармина, я не в том смысле спрашивал.

– Такта ноль, мог просто сменить тему, – она возвела очи горе, запуская меня в квартиру, – Ну теперь уж продолжай, в каком-таком смысле ты спрашивал?

– Я за тобой. Тебе грозит опасность.

– Гад же ты, зерг. Ну какой же ты гад. Ну? Во что ты меня впутал на этот раз?

– Сжег казино. У меня не было выбора.

– Черт… черт… черт… зачем я с тобой связалась?… не вздумай отвечать, вопрос был риторический… так, и что ты предлагаешь делать?

– У меня есть на примете укромное место. Пересидим сутки… может, двое.

– Мне сегодня как раз заступать на сутки.

– Исключено. Люди Соломона знают, где ты работаешь. Договорись с кем-то из девчонок. Пусть подменят.

– Сколько времени у меня на сборы?

– Десять минут.

– Успею.

– Тебе помочь чем-то? – спросил я на всякий случай.

– Не стой в проходе, этого достаточно… вон, телик пока включи. Новости посмотришь.

Кармина скрылась в спальне переодеваться, а я сел в кресло в гостевой комнате и решил в самом деле включить телевизор. Попал на выпуск новостей. Ведущий вел репортаж на фоне сгоревшего казино. Судя по обвалившейся кровле, здание ремонту не подлежит. Похоже, спалил я его в чистую.

– … сведений о пострадавших пока не поступало, – вещал репортер в микрофон со значком телеканала, – Пожарным предстоит много работы по разбору завалов, но уже сейчас возникает много вопросов к администрации казино: в каком состоянии находились системы пожаротушения, если здание полностью выгорело менее, чем за час. А так же вопросы и к мэрии: кто из чиновников подписывал акт приемки о соответствии систем пожарной безопасности здания требованиям муниципалитета. К эфиру присоединяется представитель следственного комитета.

Камера откатилась назад, показав в кадре рядом с репортером хмурого мужчину в штатском.

– Как вы считаете, это был поджог? – репортер сунул мужчине под нос свой микрофон.

– В настоящий момент ведутся следственные мероприятия. Опрашиваются свидетели, – сухо по-казенному ответил представитель следственных органов.

– Вы уже получили доступ к записям с камер внутреннего и наружного наблюдения?

– Видео с камер казино скорее всего не получим.

– Почему? – репортер передернул микрофоном словно рычагом, быстро направив на себя и вернув обратно под нос следаку.

– Сервер сгорел, – пояснил хмурый тип из комитета.

– Какие версии возгорания отрабатывает следствие? – не унимался репортер.

– Администрация казино настаивает на версии умышленного поджога с применением особо горючих веществ.

– Уже есть подозреваемые?

– Личность поджигателя пока установить не удалось, – ответил мрачно хмурый комитетчик.

По всей видимости Соломон не захотел сливать меня ментам. С одной стороны, это радует. Хотя бы с ментами проблем не будет. С другой стороны, радоваться нечему. Соломон не стал меня сдавать не из гуманности. Он хочет разделаться со мной своими руками и не хочет, чтобы менты путались у него под ногами.

В комнату вошла Кармина, переодетая в обтягивающую спортивную одежду. Я показал оттопыренный большой палец, давая понять, что спорт-стиль ей идет.

– Вик, в твоем укромном месте как с удобствами?

– Плохо. Фактически никак.

– Могла бы и не спрашивать, – буркнула Кармина.

Она подошла к шкафу, приподнялась на носочках, сверкнув перед моим носом упругими ягодицами. Достав из верхнего отделения шкафа рюкзачок, снова вышла.

Я продолжил смотреть репортаж с места событий.

– Как вы считаете, какие могли быть мотивы у поджигателя? – с дотошностью, какой могли бы позавидовать сами менты, репортер продолжал вытягивать сведения из мрачного типа.

– Мотив пока не установлен, – нехотя сообщил мрачный тип, но все же решил дать пояснение, – Администрация казино считает, что мотивом скорее всего была месть.

– Месть? – оживился репортер, уже не чаявший вытянуть из типа чего-нибудь жареного, – Вы имеете в виду месть владельцу казино Соломону Огибейлу?

– Я имею в виду месть самому казино, – холодно поправил репортера мрачный тип, – Кто-то проигрался и решил отомстить. В таких случаях месть не имеет персонифицированной направленности. Поджигатель мстил за собственную слабость. Не смог вовремя остановиться, но не себя же винить, легче переложить вину на казино…

– Вик, я готова, – Кармина успела сложить рюкзачок и обуть кроссовки.

Я выключил телевизор и поднялся.

– Мобилу с собой не бери, – предупредил я, – Оставь дома.

– Поучи жену борщ варить.

Я надел рюкзак, Кармина заперла квартиру. Во дворе было тихо, мы спокойно обошли дом, выйдя на оживленную улицу. Я уже хотел поднять руку, чтобы поймать бомбилу, но подъезжающий микроавтобус с тонированными стеклами вызвал безотчетное ощущение тревоги.

Я развернулся сам и развернул за плечи Кармину.

– Идем спокойно к продуктовому магазину, – процедил я едва слышно.

Осторожно глянув через плечо, убедился, что микроавтобус свернул в ее двор. Похоже, вовремя мы свалили из квартиры. А люди Соломона, надо признать, оперативно работают. Уже рыщут.

Мы прошли еще пару кварталов и только тогда поймали тачку. Я специально старался голосовать, только когда видел сильно подержанные машины. Мы доехали до пригорода, выйдя из машины за несколько кварталов от нужного места. Лучше перестраховаться.

Стемнело окончательно. Пока шли по более-менее оживленным улочкам пригорода с очагами искусственного освещения, Кармина еще могла разглядеть дорогу, но когда мы начали подниматься в гору к гаражам, даже тусклый свет в отдельных окнах стал скорее мешать, чем что-то освещать.

– Вик, тут черт ногу сломит. Ты хоть что-то видишь?

– Хорошо вижу, держись за меня.

Кармина уцепилась за мою руку. Я старался вести ее по ровным целым участкам асфальта.

– Вот здесь тропа за деревом, – сообщил я, остановив ее у бывшей своротки.

– Ты реально что-то видишь, – поразилась она.

Я провел ее по тесному проходу между домов.

– Постой здесь, – сказал я, – Я на разведку.

Отдав ей рюкзак, добежал по заросшей тропе до крайнего гаража. Здесь все было так, как я оставил. Набросанные мною ветки по-прежнему лежали на куске рубероида, прикрывающего лаз в крыше. Я сдвинул рубероид, спустился вниз.

Здесь мне самому уже приходилось двигаться на ощуп, хорошо, что помню, где расположен выключатель. Включил свет, осмотрелся. В гараже тоже после меня никого не было. Я сбегал за Карминой и помог ей спуститься.

Кармина помещение оценила.

– Электричество – уже хорошо, – одобрила она, – Что еще здесь есть?

– Вытяжная вентиляция.

– Сойдет. Ну… что дальше, Вик?

– Дальше… дальше просто сидим, ждем. Можем сыграть в города.

– В города сыграем, когда на пенсию выйдем. Будешь развлекать меня другим способом. Доставай там из рюкзака… одеяло, покрывало…

– Свет выключить?

– Не обязательно, я не стеснительная. Будешь раздевать меня при свете.

Через полчаса мы вытянулись расслабленно на изрядно скомканном покрывале. Кармина потянулась по-кошачьи.

– Пить хочу.

Я достал из ее рюкзака бутылку воды. Дал ей напиться. Сам я жажды особо не чувствовал. Тело зерга потрясающе неприхотливо.

– Вик, рассказывай.

– О чем?

– Обо всем. Что случилось, что должно случиться. Ты сказал, нужно залечь на сутки-двое. Откуда такая точность прогноза? Думаешь, Соломон через пару дней про тебя забудет?

И я стал рассказывать. Кармина имеет право знать все, она со мной в одной лодке и не по своему желанию. Она права, это я ее постоянно втягиваю, и она меня ни разу не подвела. Единственное, чего я не стал рассказывать, так это о своем вселении в тело зерга. А так рассказал про кайло, про способности, даже рассказал, как создал поточную линию по производству кремниевых бутербродов, чтобы выбраться из застенков.

Когда закончил рассказ, Кармина с минуту сидела молча, о чем-то задумавшись.

– То есть ты считаешь, Вик, Соломон теперь ослабел настолько, что появятся желающие его добить?

– Санни так сказал.

– Санни, может, и сказал. Но с чего ты взял, что Соломон теперь серьезно ослаблен?

– Его казино – основной источник доходов.

– Не факт, Вик. Совсем не факт. Его основной источник доходов – торговля манкой.

– Так манка тоже реализуется через казино…

– Не только, – перебила Кармина, – Главный актив Соломона – Крымский химкомбинат. Слыхала я, его манка расходится через порт по всему миру. Ты ослабил его, но не сильно. Никто на него не рыпнется, Вик. Ты ошибся.