Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

– Нам сказали… как это… переходить в ваше распоряжение, – немного помявшись, поведал один из пятерки.

На этом все пятеро посчитали «доклад оконченным». Смотрели на меня, переминаясь с ноги на ногу и ожидая распоряжений. Так-то, блин, молодец, Санни Красный. Мог бы заранее предупредить. Я бы успел подумать, как выстроить взаимодействие с его бригадой рабочих.

– Ну что ж, отлично, – произнес я таким тоном, будто это не было для меня сюрпризом, – Показывайте ваш фронт работ.

Работяги направились к своему участку, который делили на пару с бригадой Санни Черного. На самом деле смотреть мне там особо нечего, но мне нужна была пауза, чтобы обдумать те самые «распоряжения», которых от меня ждут.

– Вот здесь у нас костер, – работяги дошли до пепелища, на котором еще вчера чадил едкий дым.

– Ага. Здесь вы обжигаете оплетку с проводов, – прокомментировал я.

– Обжигаем, – подтвердил работяга, – Иначе не примут.

– Ну это понятно. А как вы получаете расчет? Кому сдаете, так сказать, готовый продукт?

– Арнольдычу, кому еще. Он с нами рассчитывается.

Я достал мобилу и набрал номер приемщика.

– Иван Арнольдыч, Вик беспокоит.

– Здравствуй, Вик. Как раз сейчас с Санни Красным о тебе говорили.

– Он у вас?

– Нет, мы по телефону говорили. Но я уже в курсе. Он решил отдать под тебя весь свой мусорный бизнес.

– Почему-то я об этом узнаю последним, – проворчал я.

– Санни занятой человек, Вик. Такое бывает.

– Скажите, Иван Арнольдыч, как у вас происходит расчет с бригадой?

– Я им выплачиваю треть стоимости, – Арнольдыч правильно понял, какая именно информация меня интересует, – Оставшиеся две трети отдаю Санни.

– А сколько в среднем они получают на нос?

– Обычно выходит от семи до восьми тысяч на пятерых. Насколько мне известно, сумму они распределяют между собой поровну.

– Понял вас, спасибо.

Я отключил мобилу и проделал в уме подсчеты. Получается, работяги в день зарабатывают по полторы тысячи для себя и пятнадцать тысяч для Санни.

– Значит так, ребята, – я обратился к бригаде, – Будете работать как прежде. То есть на прежнем участке добывать медь с алюминием. Только с одной разницей. Вам больше не придется жечь костры.

– А как же мы будем обжигать изоляцию?

– Я сам буду обжигать изоляцию. На то у меня оборудован плавильный цех. Для вас отгородим отдельную площадку.

Работяги переглянулись между собой, но если у них и возникли дополнительные вопросы, задать эти вопросы они не решились. Я этому только рад. Мне нужно время, чтобы решить, какую долю от собранного им платить.

Вернувшись к печке, занялся изготовлением новых пластиковых панелей, чтобы отгородить возле цеха дополнительный участок для работяг Санни и сделать плот. Панели для забора быстро наделал, тут шаблон отработан, а с плотом пришлось повозиться.

Стеновые панели для плота не годились, взялся разрабатывать другой макет. Когда макет был готов, кайло апнуло новый уровень. Постоянно отвлекался на сбор ресурсов, но не заметил, как шкала опыта доползла до капа. Я тихо выругался, Аристотель меня услышал.

– Что-то случилось, Вик?

– Ничего страшного. Даже наоборот. Я смогу делать панели размером побольше.

Аристотель уважительно покивал и отстал, а я открыл новое системное сообщение. Система поздравила с получением пятого уровня харвестера, сообщила, что увеличила рабочий объем аж до метра кубического и количество слотов для сбора ресурсов до восьми. Но главное было не это.

«Харвестер достиг первого порогового уровня. Для вас открыто новое рабочее пространство „Мастерская“, где вы можете комбинировать разные материалы для создания изделий. Текущее количество материалов для комбинации – 2».

Что-то пока «не очень не понял». Почесав макушку, перечитал еще раз. То есть, у меня теперь три рабочих пространства. Первое – сборщик, который извлекает из внешнего мира любые химические элементы. Второе – лаборатория, которая синтезирует химические соединения из элементов, в том числе сплавы. Третье – мастерская, которая создает комбинированные изделия из различных соединений.

Получается, графический редактор, позволяющий задавать нужную форму изделия, был предтечей Мастерской. Кстати, надо посмотреть, как теперь этот редактор выглядит. Открыл и убедился, что редактор в самом деле усложнился. Теперь я могу создавать «сборные» макеты из двух видов материалов.

– Дядя Вик, – ко мне подошел Мотька, – Давай стенки цеха тоже сделаем из панелей. А то он совсем некрасивый.

Тут, конечно, Мотька прав. «Основной» цех мы огораживали тем, что нашли на свалке.

– Мотька, он некрасивый, зато негорючий. Если искра попадет на пластик, пластик может загореться.

– Жаль, дядь Вик, – от расстройства Мотька вытянул губы и сморщил лоб, но тут же ему пришла новая идея, – А если мы панели зашьем картоном, а? Я знаю, где набрать картона.

– Картон – тоже горючий материал, Мотька. Но ты подал идею. Если зашить алюминиевой фольгой, то будет в самый раз.

– Можно просто покрасить, – подключился к обсуждению Аристотель, – Масляная краска, когда высохнет, горит плохо.

– Тоже вариант, – согласился я, – Только краски у нас нет, а алюминия хватает.

В обновленном системном редакторе усовершенствовал макет панели, добавив слой алюминиевой фольги. Набрал харвестером нужные элементы и дал команду изготовить. Двухкомпонентная панель изготавливалась дольше, но тоже довольно быстро. Через полминуты в реальный мир вывалилось готовое изделие. Я позвал Аристотеля и Мотьку оценить новый продукт.

– Фольга не отвалится? – поинтересовался Мотька после критического осмотра.

– Не знаю, Мотька. Попробуй отодрать.

Мотька попытался подцепить грязным ногтем алюминиевый слой, но тот не поддался.

– А если ножом?

– Попробуй ножом, – разрешил я.

Ножом Мотька тоже не смог отделить алюминий от пластика.

– Намертво сидит, – авторитетно заявил Мотька по итогам краш-теста, – Дядь Вик, делай такие панели. Сделаем для цеха новую стенку.

– Сперва плот для мужиков сделаю, – сказал я, – А потом займусь стенкой.

– Ладно, делай сперва для мужиков, – великодушно разрешил Мотька.

Мотька еще накануне получил все необходимые инструкции касательно секретности. Малец торжественно пообещал «не рассказывать об особенной зерговой способности даже мамке».

Я в Мотьку верю. Он из тех детей, что не понаслышке знакомы с голодом, холодом, страхом и болью. Он не проболтается по пустопорожней детской наивности. Он для этого достаточно взрослый, хоть и отроду ему десять лет.

За полчаса наделал панелей для плота, а потом привлек Мотьку и Аристотеля к сборочным работам. Плот вышел большим, крепким и легким.

– Как сделать веревки и шесты, я не знаю, – сказал я.

– Мужики сами что-нибудь придумают, – Аристотель махнул рукой, – Найдут что-нибудь на свалке.

Мужики плоту обрадовались и уволокли его с собой. Наверно, в самом деле что-нибудь придумают.

Работа вошла в отлаженную колею. Благодаря пополнению за счет бригады Санни Красного, мне приходилось больше времени тратить на извлечение элементов, но все равно его хватало на то, чтобы параллельно делать двухслойные панели с покрытием из алюминия.

Сам Санни Красный позвонил во второй половине дня.

– Здравствуй, Вик, – поприветствовал он как ни в чем не бывало, – Ты уже взял под крыло моих архаровцев?

– Здравствуйте, Санни. Взял.

– Вот и хорошо. Вечером жду тебя в Тропиканке. Пришлю за тобой Малого как обычно к семи.

– Понял вас. Буду.

У Санни Красного ни дня без поручений. Но это неплохо. Санни Красный не только грузит заботами, он дает новые возможности, которыми, правда, надо еще суметь воспользоваться.

Остаток дня прошел в рабочем режиме. Мужики освоили плот, увеличив производительность труда. Работяги Санни Красного тоже увеличили производительность труда, потому что больше не тратили время на обжиг. Причем, существенно так увеличили, как бы не в трое.

Так что по итогу работ у нас скопилось очень приличное количество слитков как цинка, свинца и олова, так и меди с алюминием. Чтоб не тащить это все на горбах, загрузились в две тачки.

Иван Арнольдыч, когда мы пришли к нему «сдаваться», даже поцокал языком. Наши объемы произвели на него впечатление. За традиционные цинк, свинец и олово он рассчитался в полном объеме. За медь и алюминий отсчитал треть. Оставшиеся две трети он тоже отсчитал, но в отдельную стопку.

– Вик, вот это доля Санни. Сам ему отдашь?

– Могу сам отдать. Мне как раз сегодня ехать в Тропиканку.

Убрав деньги для Санни во внутренний карман, перешел к расчетам с работниками. За медь и алюминий на нашу долю вышло аж семнадцать с половиной тысяч. Я решил, что буду выплачивать работягам Санни половину.

– Так, парни. По итогу дня ваша доля восемь тысяч семьсот пятьдесят. Сами распределите между собой?

– Сами, – сказали работяги, забирая деньги. Оплатой они явно остались довольны.

Своим старым работникам я тоже решил увеличить оплату. Там коэффициент получался для меня не такой выгодный. Я себе оставил только тридцать процентов от общего заработка, мужики же получили по тысяче четыреста.

Тут же, не отходя от кассы, наменял у Ивана Арнольдыча деньги и произвел выплаты. Мотька тоже получил полную долю, но я знаю, он себе ни копейки не оставит. Все отдаст Кусе. В моем кармане по итогу дня осело двенадцать косарей. Такими темпами пари у Авроры я выиграю.

Успел сбегать принять холодный душ и переодеться, а когда вернулся к пункту приема, Дженерал Моторс Малого меня уже ждал.

Малой привез меня в Тропиканку. Заведение начинало набирать обороты, выходя из полурасслабленного дневного затишья. Официанты, бармены, танцовщицы занимали боевые позиции, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Диджей добавил громкости. Охрана вставала по местам. Не представляю, сколько бабла зашибает Санни Красный от этого бара, но думаю, те деньги, что несу для него я, сущая мелочь.

Меня как обычно довели до кабинета и запустили в дверь. Санни Красный считал деньги на специальной машинке, прогоняя через нее пачку за пачкой. На меня он отвлекся ровно на секунду, чтобы показать жестом, что я могу садиться в кресло.

Прогнав заключительную пачку, он перемотал ее резинкой и перекидал «котлеты» в ящик стола.

– Виски будешь, Вик?

– Нет, спасибо.

– А я плесну себе. День выдался суматошный.

Санни поднялся, сходил до бара, прихватил бутылку «гуляки Джонни», отпитую на две трети, и два стакана. Указал взглядом на стаканы вопросительно, но я помотал головой. Он убрал второй стакан обратно в бар и вернулся за стол.

– Санни, вот деньги за сегодня со свалки.

Санни быстро пересчитал купюры.

– Арнольдыч обычно меньше сдает.

– Я провел небольшую оптимизацию труда. Производительность подросла.

– Я тобой доволен, Вик, – он налил себе на два пальца, отпил, подержал немного вискарь на языке прежде, чем проглотить, – Теперь понимаешь, почему менеджеров нужно искать везде, где только можно, а не тащить за уши придурковатых родственников?

– Понимаю.

– Ловко ты все провернул, – Санни усмехнулся, – Вчера Санни Черный до последнего не верил, что его кузен сидит у меня вот в этом самом кабинете и набухивается вискарем.

– Санни Черный сам лично за ним приезжал?

– Сам, – подтвердил Санни и рассмеялся, – А этот его цепной пес Бенджи, чуть не перекусал мою охрану, когда его не пустили в кабинет с оружием.

Глава 22

– Признайтесь, Санни, вы с умыслом назначили место передачи кузена в вашем офисе, чтобы потрепать Санни Черному нервы?

– Не без этого, Вик. Поэтому и Бенджи так психовал. Они всерьез опасались, что я собираюсь заманить их в ловушку. Представь себе их рожи, когда они увидели бухого кузена, целого и невредимого.

Я припомнил и самого Бенджи и то, что он тоже зерг, как и я. А еще от меня не скрылось радостное удовлетворение Санни Красного, когда он говорил про Бенджи. Похоже, он завидовал Санни Черному черной завистью коллекционера, что у того был свой зерг, а у самого Санни Красного зерга не было.

Поэтому он принял меня с такой готовностью и с такой готовностью начал продвигать по иерархии в своей структуре. На какое-то время я стану любимым «экспонатом» Санни Красного. Значит, надо воспользоваться коридором возможностей по максимуму.

Коллекционеры быстро охладевают к вожделенному экземпляру, после того как получают его в свою коллекцию. Коридор возможностей может оказаться не слишком длинным.

– Представляешь, Вик, – Санни Красный отхлебнул еще глоток, – Этот дурачок кузен при мне и Санни Черном устроил сцену в этом самом кабинете. Требовал твоего скальпа.

– Мне стоит чего-то опасаться?

– Уж во всяком случае не со стороны Санни Черного. Санни Черный назвал кузена мудозвоном, а мне сказал, что все претензии сняты. Так что для Санни Черного тема закрыта. А опасаться кузена… лишняя осторожность никогда не помешает, Вик. Ты же, когда переходишь дорогу на зебре, все равно смотришь по сторонам?

– Смотрю.

– И правильно делаешь. На дорогах полно дураков. Дурак может выскочить из-за поворота в любой момент. Защита от дурака должна быть зашита в твой разум на программном уровне. Усекаешь?

– Усекаю.

– Тогда ты знаешь все о том уровне опасности, которую может представлять кузен. Защита от дурака, Вик. Это все, что нужно.

– Хорошо сказано, Санни.

– Теперь о деле, Вик. На месте сгоревшего бара осталась пустая земля. Но это моя земля, причем в хорошем месте. У тебя есть соображения, как ею распорядиться?

– Пока еще об этом не думал.

– Тогда начинай думать. Активы должны работать и работать на нас обоих. Мы с тобой в равных долях, Вик.

– Даже так?

– А я не мелочен. Со всеми так работаю. Пятьдесят на пятьдесят. Есть некоторые исключения вроде этого бара. Но на твоем районе исключений не будет.

– Я понял вас, Санни. Подумаю.

– Малой отвезет тебя, куда скажешь, – последними словами Санни Красный дал понять, что разговор окончен.

Дженерал Моторс стоял на том же парковочном месте, где меня высадил. Малой по всей видимости получил нужные инструкции, не удивился, что я снова сажусь в его машину, и задал традиционный вопрос: «Куда?»

Я решил, что ехать на пепелище сгоревшего бара смысла нет никакого. Ничего нового я там не увижу.

– Знаешь, где живет Арнольдыч?

Вместо ответа Малой повернул ключ в замке зажигания. Пока ехали, стемнело. Малой остановил машину возле лачуги Арнольдыча. По свету в окошке я определил, что он дома.

– Малой, меня не жди. Дальше сам.

Малой уехал, а я постучался в знакомую дверь.

– Иван Арнольдыч, это я, Вик.

Приемщик открыл мне дверь и впустил в дом.

– Чай будешь?

– Буду.

Мы сели за маленький стол в уютном закутке.

– Иван Арнольдыч, не думаете расширять бизнес?

Арнольдыч удивленно приподнял бровь.

– Что предлагаешь?

– Санни Красный поставил задачу ввести в коммерческий оборот участок земли, что остался от сгоревшего бара.

– Место хорошее, – одобрил Иван Арнольдыч, – Санни уже решил, что хочет там строить?

– Поручил это мне. Раньше там был пункт приема и бар. Вот я и подумал, что вам не помешала бы еще одна точка.

– М-м… нет, Вик. Как раз для пункта приема место там не очень хорошее. Оно слишком далеко от побережья. А в пунктах принимают как раз то, что тащат со свалки.

– Да, пожалуй, вы правы, – согласился я, – А как на счет бара?

– Там и для бара место так себе. Баров и без того очень много.

– А что же тогда там лучше всего построить?

– Не знаю, Вик. Сложность еще в том, что здание сгорело. Была б там хотя коробка. А так придется все строить с ноля. Стройматериалы сейчас очень дорогие. Не факт, что инвестиции вообще окупятся.

– Понял вас, Иван Арнольдыч. Спасибо за консультацию.

– Да какая там консультация… – Арнольдыч махнул рукой, – Вик, ты чай пей. Остывает.

Допив чай, попрощался с Арнольдычем и отправился к себе. Похоже, я еще лучше приноровился видеть в темноте. Даже удивительно, что в первые дни тыкался в стенки и деревья как слепой котенок.

Возле хибары меня перехватил Мотька.

– Дядь Вик. Иди ужинать. Ужин еще горячий, – он приглашающе открыл дверь своей хибары.

Я бы предпочел поесть у себя. Вроде бы до сих пор Мотьке было не в лом притащить для меня тарелку, но настаивать не стал. Зашел в Кусину хибару. Пара горящих лучин освещали очаг, на котором стояла закопченная пятилитровая кастрюля.

– Здравствуй, Куся.

– Здравствуй, Вик. Хоть раз вовремя. Поешь горячего.

Куся сняла кастрюльную крышку, помешала в кастрюле половником и налила для меня полную тарелку супа.

– Гороховый, Вик, – сообщила она не без гордости, – Вкусный.

Суп в самом деле был очень вкусный. Смел тарелку меньше, чем за минуту.

– Спасибо, Куся. Меня поражает, как ты умудряешься так вкусно готовить из таких простых продуктов.

– Голь на выдумку хитра, – усмехнулась Куся, – Просто я знаю, где брать хорошие продукты. На рынке все норовят продать тухлятину.

– Где ты работаешь, если не секрет?

– На рынке, – ответила Куся со вздохом, – Только нет у меня постоянной работы. Подменяю одну женщину три раза в неделю.

– Слушай, мне вот сейчас мысль пришла. Где люди из пригорода вообще едят? Готовят дома?

– Дома не больно-то поготовишь. Электричество мало у кого имеется. Газовые горелки в дефиците. Перехватывают всухомятку.

– Разве столовок нет на побережье?

– Столовок хватает. Но для столовок надо иметь крепкий желудок. Я ж говорю, хорошие продукты еще сумей купить.

– Куся, а ты бы потянула работу столовского повара?

– Я-то, может, и потянула. Только кто ж мне такую работу предложит.

Неожиданно в хибару залетел Мотька, с грохотом бабахнув дверью.

– Мотька, черт босоногий. Дверью не хлопай!

– Крысы!!! – оповестил Мотька заполошным голосом.

– Ах ты… опять, – Куся всплеснула руками, – Дверь крепче запирай!

– Что за крысы? – не понял я.

– Дядь Вик, ты что, забыл? Каждый год такое, – с упреком напомнил Мотька.

– Забыл, – сказал я, состроив виноватый вид, – Откуда они?

– С порта, – ответила Куся, проверяя запертую Мотькой щеколду, – Сезонная миграция у них каждую весну.

– Они вроде бы довольно опасны? – опять спросил я, продолжая делать вид, что просто запамятовал.

– Еще как опасны, дядь Вик, – пожаловался Мотька, – Здоровенные. Стаями бегают. Человека загрызут только так.

– Плохо дело, – озабоченно произнес я, – Надолго у них эта миграция?

– На неделю, а то и на две.

– Что ж нам, две недели без работы?

– Дядь Вик, как такое можно забыть? Они днем не опасны. Они с темнотой проявляют… проявляют ее… как эту…

– Активность?

– Ага, активность.

– А если огни развести?

– Пробовали, дядь Вик. Ночью они ничего не боятся. Огонь их только приманивает.

– Эти крысы возомнили себя мотыльками? – удивился я, – Сбегаются на свет?

– Мутанты, – ответил Мотька таким категоричным тоном, что, мол, понимай, как хочешь.

– Понятно. Ну я надеюсь, в свою хибару успею заскочить, – сказал я, – У вас тут ночевать негде.

– Не рискуй, дядь Вик, – предупредил Мотька с тревогой, – Сидя поспим.

Но я уже принял решение.

– Так, Мотька. Дверь приоткроешь немного, я выскочу. Не бойся.

Мотька посмотрел на меня недовольно, но спорить не стал. Подошел к двери, откинул щеколду и взялся за ручку, готовый открывать по команде.

– Давай.

Мотька открыл, я выскочил, Мотька сразу захлопнул. Я достал кайло. Ну и где полчища крыс? У страха глаза велики? Я не спешил забегать в свою хибару. Решил познакомиться поближе с этими мутантами. На самом ли деле они так страшны, как Мотька их малюет.

Сперва подумал, что вижу бегущую вдоль стенки кошку. Потому что крыс размером с кошку не бывает. Но у кошек не бывает таких длинных розовых лысых хвостов. Остановившись от меня в трех метрах огромная крыса ощерилась, словно хотела взять меня на испуг. Ну… видимо, не на того напала.

Я швырнул кайло обухом вперед. Крыса попыталась увернуться, но пущенное рукой зерга кайло не так уж сильно уступает пущенному из пращи снаряду. Не увернулась. Обух влетел прямо в хребтину. Я подошел, чтобы подобрать кайло. Крыса была еще жива. Встать уже не могла, но продолжала щериться, показывая устрашающие клыки. Какая живучая тварь, с перебитым позвоночником не дохнет.

Взяв в руки кайло, ударил на этот раз клювом. Крыса издохла, а системная справка внезапно высветилась сообщением:

«Внимание. Обнаружено 12 единиц адаманта».

Удивляться сейчас было не к месту. Я собрал с крысиной тушки адамант, поглядывая по сторонам. На сбор адаманта харвестер почему-то тратит много времени. Но я успел забрать не только адамант, еще и выкачал кислород с водородом, чтобы встретить еще трех крыс, целеустремленно спешащих в мою сторону по темной улочке.

Точнее, по улочке бежали две, а третья – по низким крышам трущоб. Они меня совсем не боялись, даже когда я поджег струю гремучего газа, выбив искру. Твари оказались не только бесстрашными, а еще и умными. Две «наземные» меня отвлекали, позволяя третьей «ассасинке» пробежать по крыше мне за спину, чтобы сигануть сзади на шею.

Если бы не зрение зерга, вполне вероятно им бы удалось успешно провести охотничий маневр, но я все видел и был готов. Когда крыса изготовилась к прыжку, я повернул в ее сторону клюв кайла и добавил напора так, что пламя из «горелки» выдвинулось на полметра.

Тварь я поджег. Превратившись в горячий ком, она свалилась с крыши, истошно вереща. Вот только запас гремучего газа иссяк. От оставшихся двух крыс пришлось отбиваться кайлом и ногами. Я их прибил, хотя одна тварь успела цапнуть за ногу. Ничего страшного, лишь бы инфекцию не занесла. Хотя и это не страшно. Зерги легко справляются и с инфекциями.

Система со мной не согласилась и вывела предупреждение:

«Срочно! В кровь попал чрезвычайно ядовитый токсин. Рекомендация: истратьте 10 единиц адаманта для его нейтрализации». Пренебрегать рекомендациями системы я не привык. Как ни жаль адаманта, но пришлось потратить. С трех убитых тварей собрал еще сорок единиц, так что все равно остался в хорошем плюсе.

Подождал еще несколько минут. Больше крысы не показывались.

– Мотька, – позвал я через дверь, – Где этих крыс больше всего?

– На свалке, дядь Вик, – послышался приглушенный дверью ответ.