Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Ближе к полудню ко мне подошли Аристотель и Мотька.

– Как успехи, Вик?

– Плавлю помаленьку.

– Ничего себе помаленьку, – Аристотель оценил стопку наплавленных слитков, – Тебе бы надо их припрятать. А то лихих людишек тут хватает.

– Это я и сам заметил, – заверил я, – Но мне скоро придется переезжать на другое место. Здесь я весь мусор перетряс.

– А литий попадается?

– Попадается, но мало, – я ткнул пальцем в четвертую сковородку, появившуюся на моей печи, почти пустую, – Как у вас сегодня добыча?

– Ничего толкового, – Аристотель скривился, дохнув на меня спиртовым перегаром, – День совсем неудачный… слушай, Вик, давай я потаскаю для тебя технического лома, тогда переезжать не придется. Видел целую пачку смартфонов, с них можно наплавить литий.

– Те смартфоны все нерабочие, – встрял Мотька, – Я тоже их видел.

– Еще б кто-то выбросил рабочие… так что скажешь, Вик? Я много не запрошу.

– Я тоже буду таскать для Вика раздолбанные смартфоны, – заявил Мотька.

– Игрушки свои собирай, – осадил Мотьку Аристотель, – И так привязался, не отцепишь.

– А я знаю, где тачка есть, – не сдался Мотька, – На тачке можно много всего возить.

– Ладно, – решил я, – Ты, Мотька тоже будешь таскать для меня технический лом. Тащи свою тачку.

Аристотель с Мотькой стали возить технический мусор на тачке. Вернее, саму тачку катил Аристотель, а Мотька подключался, когда колесо где-нибудь застревало. Плавка пошла медленнее, с содержимым тачки я расправлялся за секунды, но для меня это не принципиально. Лишняя тысяча-две рублей погоды не сделает. Мне важнее прокачать харвестер.

В ожидании очередной «поставки» от Аристотеля и Мотьки, я стал расщеплять на атомы все, что оставалось в старой уже переработанной куче. То есть пошел обрабатывать ее по второму разу. В найденном на свалке школьном пенале для ручек и карандашей у меня стало копиться множество малюсеньких слитков размером с рыбные чешуйки. К золоту и серебру добавились: платина, палладий, никель, вольфрам и так далее. Наверное, почти все металлы из таблицы Менделеева.

Расчет себя оправдал, опыт набирался не только за объем, но и за разнообразие добываемых элементов. Шкала опыта стала расти гораздо быстрее. Я устроил под камнями тайник, куда прятал все, кроме основных четырех элементов: цинка, свинца, олова и лития, которые должны пойти на продажу.

Ближе к концу светового дня, когда до взятия нового уровня оставалось совсем чуть, нарисовалась та неуемная троица ватажников. Я слышал, как хрустел мусор за спиной, но думал, это Аристотель с Мотькой притащили очередную партию, обернулся, только когда один из них заговорил.

– Что плавишь? – услышал я незнакомый голос.

От неожиданности вздрогнул. Повернулся и увидел трех мутных молодцов, осматривающих мои слитки хозяйским взглядом. Один попыхивал окурком сигары, очевидно, найденным здесь же в мусоре, еще один поигрывал монтировкой, слегка ударяя ей по ладони, третий, косматый чернобородый смотрел мне в глаза вопрошающим взглядом, видимо, это он со мной заговорил. Всем своим видом молодцы старались показать, что я имею честь общаться с владельцами этого мусорного царства.

– Свинец, – ответил я.

– А ты башковитый, – похвалил косматый и тут же безо всякого перехода добавил, – Половину будешь скидывать на общак, если, конечно, не хочешь проблем… или хочешь?

– Не хочу, – ответил я.

– Какой покладистый, – молодец с сигарой в зубах гаденько засмеялся.

– Кирка у тебя хорошая, – добавил косматый чернобородый, – Мы ее у тебя возьмем… ненадолго.

– А сможешь? – спросил я ровным голосом.

– Ну вот, а мы его еще похвалили, – косматый изобразил на лице расстройство несправедливо обиженного человека, который заботится о ближних, а ближние этой заботы не ценят, и вытащил из кармана внушительных размеров нож, – Ты должен скидывать на общаг, бомжара. Даже если кто-то думает, что с него нечего взять, мы прибыль все равно поимеем. Понял?

– Пока не понял.

– Если будешь отлынивать от работы, мы тебя отмудохаем и продадим бритишам, – пояснил тот, который с сигарой, – Теперь понял?

– А-а, вот теперь понял. Весомый аргумент.

– Кирку давай, – косматый протянул ладонь с таким видом, будто делает мне последнее одолжение.

– Кислород или водород? – предложил я выбор тоном дьявола искусителя.

– Кирку гони, урод, или брюхо распорю, – он угрожающе наставил на меня нож.

– Ну тогда то и другое, – решил я и протянул ему кайло.

Как только ватажник схватился за клюв кайла, я дал команду на извлечение элементов. Самому было любопытно, что будет, если единомоментно откачнуть из человека литр воды.

Вроде бы литр воды – это немного. Я слышал, человек состоит из нее чуть ли не на шестьдесят процентов. Хотя харвестер передо мной не отчитывался, как осуществлял сбор. Может, он брал элементы и не из воды вовсе. Так что, возможно, ключевое значение имел не объем забранного кислорода и водорода, а то, из каких органов они были откачены.

Судя по тому, как резко поплохело косматому ватажнику, забор элементов был произведен не из мочевого пузыря. Вполне вероятно, из его тупой башки. Косматый утратил интерес к кайлу и «присел отдохнуть».

– Ты чо творишь, бомжара⁉ – владелец сигарного окурка двинулся на меня, одновременно запуская руку в карман, по всей видимости, не для того, чтобы угостить еще одним недокуренным продуктом гаванской табачной промышленности.

Я направил на него клюв кайла и выпустил струю «взятых ненадолго» у косматого, как тонко подметил сам косматый, кислорода и водорода. Достигнув тлеющего сигарного кончика, гремучий газ взорвался. Ватажник взвыл, рефлекторно зажимая ладонями обожженные глаза.

Третий ватажник передумал требовать с меня взнос на общак, решив, что у него есть более срочные дела. Настолько срочные, что он даже выронил монтировку, наверное, потому, что без монтировки бежать удобней. Правда, убежал недалеко. Обух кайла, пущенного крепкой рукой зерга, угодил ему прямо в затылок. Третий ватажник упал лицом в мусор.

Разобравшись с мусорными рэкетирами, огляделся. Остальные ватажники либо не заметили этой стычки, либо не посчитали нужным реагировать. Зато Аристотель и Мотька издалека выглядывали из-за кучи мусора и энергично махали руками, призывая меня удирать.

– Идите сюда, – крикнул им я, – Все в порядке.

Пока мои мусорные коллеги набирались решимости подойти, я связал всем трем ватажникам руки за спиной, благо капроновой веревки на свалке завались. Все они остались живы, даже косматый постепенно приходил в себя.

– Зачем ты их связал? – осторожно поинтересовался подошедший Аристотель.

– Эти три мерзавца грозились продать меня в рабство вертухайкам, – ответил я спокойно, – Хочу выяснить, просто пугали или угрожали реально.

– Они не просто пугали, Вик, – дрожащим голосом произнес Аристотель, – Они так уже делали. Здесь многие подтвердят.

– В таком случае зови сюда всех, кто пострадал от этой троицы. Кого грабили, у кого родню бритишам в рабство продали. Всех зови.

– Зачем, Вик? – переспросил перепуганный Аристотель.

– А затем, – жестко ответил я, – Что эти трое заслужили кармическую обратку. Зови. Не заставляй гнать тебя пинками.

Аристотель что-то бурчал под нос и недовольно качал головой, но отправился созывать народ. На его зов шли не все, многие отказывались. А из тех, кто подходил, некоторые, видя связанных ватажников, сразу уходили. Боялись ввязываться.

Я никого не осуждал и не останавливал. В итоге возле меня из подошедших, не считая Аристотеля, осталось шесть человек. По мне так и это много. Думал, будет меньше. Мотька тоже не сбежал, хотя ему как раз делать здесь сейчас нечего.

– Мотька, поищи носилки крепкие.

– Хороших носилок не найдешь.

– Ты все равно поищи. Вдруг найдешь. Очень мне поможешь.

Мотька умотал искать носилки. Косматый пришел в себя и снова начал запугивать.

– Вы что, бомжары? Страх потеряли? Вас всех в рабство продадут, а семьи ваши на лоскуты порежут. Пожалеете, что на свет родились.

– Помолчи, – потребовал я негромко, и этого оказалось достаточно. Косматый замолк.

– Что ты хочешь с ними делать? – спросил меня один из подошедших.

– Как тут у вас происходит продажа в рабство? – вместо ответа я сам задал вопрос, – Надо звонить куда-то или есть секретный пункт приема людей?

– А как же, есть. Только он не секретный, – усмехнулся собиратель мусора, – Вон прямо по кромке моря до колючки. У вертухаек там что-то вроде парадного входа.

– Ну тогда пошли.

Еще двое отвалились. Нас всего осталось шестеро. Мы повели повязанную троицу вдоль по кромке моря. Шли в напряженном молчании. Нам нужно было пересечь территорию, которую контролируют вольные ватажники. Пока их вольная артель никак не ввязывалась в происходящее, но это еще не означало, что нам позволят пройти.

Когда мы углубились в их территорию на двести метров, из их числа отделилась группа из четырех человек, направившись к нам. Все четверо было вооружены холодным оружием от ножей до топоров.

– Ну вот и все, бомжары, вам конец, – мстительно и радостно заявил косматый.

Я предупредил Аристотеля, чтобы следил за пленными, избавиться от капроновых веревок умеючи не сложно, а сам сделал несколько шагов вперед навстречу четверке. Если они хотят войны, они ее получат. Но эти четверо остановились в десяти шагах.

– Не бойтесь, – сказал самый высокий из них, – Мы не собираемся отбивать у вас беспредельщиков. Они давно нарывались. Странно, что вы их так долго терпели.

Мне вообще-то тоже кое-что кажется странным. Почему ватажники сами терпели этих беспредельщиков? Явно же три придурка ватажников достали, раз те готовы спокойно смотреть, как мы продаем мерзавцев вертухайкам. Но задавать вопросов не стал. Не тот момент, чтобы задавать подобные вопросы.

– Но вы подошли не за тем, чтобы сообщить только это, – предположил я.

– Не за тем, – подтвердил высокий, – Я хочу, чтобы вы четко понимали, если мы не впрягаемся за этих, это не дает вам повода почувствовать свою силу. Чтоб у вас не случилось головокружение от успехов. Сунетесь на нашу территорию, огребете.

– Обещаю. Не сунемся, – сказал я совершенно серьезно, – Вы не суетесь к нам, мы не суемся к вам. По-моему, это справедливо.

– Вот и я так думаю, – по-моему, высокий услышал именно то, что хотел услышать, но все же он добавил жестко и даже с угрозой, – У вас полчаса, чтобы обделать дело и убраться с нашей территории. Иначе будут неприятности.

Я согласно кивнул и отвечать на прозвучавшую в его словах угрозу не стал. Высокому надо было оставить за собой последнее слово, показать, что ком на бугре – это он. Да за ради бога. Бодаться с ним было бы глупо. Мне еще не хватало устраивать разборку на тему: «кто тут главный в мусорной куче» – вообще не претендую.

Четверка ватажников развернувшись, пошла обратно, и вот тут повязанных недоумков накрыло. Не ожидали болезные, что все их мнимое могущество строилось на иллюзиях. Никто их отбивать не собирался. Косматый взвыл, упав на колени.

– Вы что⁉ Парни! Так нельзя! Мы же свои! – он пытался докричаться до уходящих, но никто из них даже не повернулся.

– Хватит ныть, – один из мужиков чувствительно пнул косматого по ребрам, – Как сам людей в рабство продавал, глумился, изголялся, с-сука. А ну встал, гнида!

Глава 12

Мы повели троицу дальше по кромке моря. Прошли участок ватажников и вступили на территорию Санни Красного и Санни Черного. На вопрос, как отреагируют их бригады, Аристотель только пожал плечами. Никто из «ривьерских» здесь не ходил.

Никаких проблем не возникло. Работники из бандитских бригад даже голов в нашу сторону не повернули. Мы спокойно подошли к пропускному пункту с развевающимся на ветру британским флагом.

– Ты что, зерг, возомнил себя бессмертным? – из здания КПП с карабином в руках вышла та самая вертухайка, что меня в первый день обыскивала и, которую позже я вязал, а потом заставил искупаться.

– Зачем так горячиться, красавица? – заговорил я миролюбиво, – Все было по-честному, я убегал, ты догоняла. Удача была на моей стороне.

– Ты решил испытать удачу еще раз? Ты дурак, зерг?

– Виноват, дурак, исправлюсь, – я изобразил раскаяние, хотя и не очень искреннее, – И прости… что без букета. На всем побережье не найти цветов, достойных твоей красоты. Но я не с пустыми руками. Посмотри, каких трех красавцев привел себе на замену.

Повязанных ватажников я по очереди выводил вперед, роняя на колени. Вертухайка смотрела на это представление, качая головой, словно не в силах поверить, что я способен на такую отчаянную наглость.

– Ты решил сделать мне подарок, зерг?

– Помилуй, красотка. Мы пока не настолько близки. Британская корона должна заплатить наличными, – я решил, что если уж наглеть, то наглеть по полной, чтобы потом не было грустно и обидно за бесцельно потраченные нервные клетки.

Вертухайка рассмеялась.

– Ладно, зерг. Раз ты такой смелый, заходи, – она сделала приглашающий жест, приоткрыв дверь.

– А что, здесь нельзя рассчитаться?

– Нельзя, – ответила вертухайка с ехидцей в голосе, – Ты должен расписаться в расходном журнале. Британская корона требует строгого учета.

Думал я недолго, буквально пару секунд. А затем поднял ватажников и толчками повел внутрь КПП. За мной следом, понятное дело, сунуться больше никто не рискнул.

Пленников провели за турникет и увели с охраной на территорию полигона, а я остался стоять у небольшой стоечки для выдачи пропусков и заодно в двух шагах от входной двери. Вертухайка смотрела на меня с любопытством, держа карабин почти навскидку.

– Ты в самом деле такой безрассудный, зерг? Ты же понимаешь, мне выгодней принять тебя четвертым в эту компанию, чем платить тебе деньги.

– Понимаю, но ты этого не сделаешь при свидетелях. Ты обязана действовать в рамках должностной инструкции. Даже бритишам приходится соблюдать договоры, иначе людоловы перестанут им доверять.

– А ты не такой уж и дурак, – усмехнувшись, вертухайка дала мне расписаться в журнале и отсчитала из кассы тридцать тысяч рублей новенькими тысячными купюрами.

Я протянул руку за деньгами, но вертухайка отдала не сразу.

– Бар «Корона», зерг. Я бываю там вечерами по четным дням.

Это она мне сейчас намекнула, что не прочь сойтись поближе? Нет уж, спасибо. В свободное время сада-мазами пусть с бритишами занимается, если ей на службе не хватает.

Я кивнул, забрал деньги, вымелся из здания и с наслаждением вдохнул полной грудью вонючий мусорный воздух свободы. Я первым припустил в обратном направлении, не сказав ни слова. Ривьерцы так же молча шли следом. Остановились и перевели дух только у моей печки. Все прошло сравнительно гладко, но я лишь теперь осознал, насколько сильно рисковал.

– Аристотель, вот деньги за тех троих, – я отдал ему пачку купюр.

– Сколько здесь?

– Тридцать тысяч. По десятке за нос.

– А как делить, Вик? – Аристотель уставился на меня вопросительно.

– Как хотите. Лично мне из этих тридцати серебренников не надо ни копейки. Я бы предпочел раздать деньги тем, кто пострадал от мерзавцев. Детям, женам… кого они без кормильцев оставили.

Как ни странно, предложение не встретило возражений. Даже наоборот.

– Вик, это будет очень хороший поступок с твоей стороны, – проникся Аристотель.

– Не с моей стороны, а с нашей, – поправил я, – Вы тоже все молодцы. Не испугались.

Я собирался вернуться к работе, солнце стояло еще высоко, но ривьерцы настаивали, что я должен присутствовать при передаче денег потерпевшим.

– Вик, не обижай людей. Это не должно выглядеть подачкой с барского плеча, – увещевал меня Аристотель, – Просто поприсутствуй, говорить ничего не придется.

Как ни хотел я добить за сегодня четвертый уровень харвестера, но согласился. Не то, чтобы доводы Аристотеля показались такими убедительными, просто не хотелось портить мужикам настроение. Они заслужили небольшого победного парада, а оставшаяся пара часов до заката погоды не сделает. Слитки уложили в рюкзак Аристотеля, но тащить мне на своем горбу не позволили. Один из мужиков взвалил рюкзак на себя.

По пути ривьерцы припоминали, сколько людей и, соответственно, чьих родственников продали в рабство ватажники. Я в этом обсуждении участия не принимал, потому что все равно никого не знаю.

В поселке они начали заходить в хибары. Особо остро нуждающимся давали побольше, кому-то – поменьше. Я не лез в их расчеты. Старался стоять в сторонке. Правда, уже на втором «адресе» начали собираться люди, а вскоре нас окружила толпа. Вся Ривьера хотела знать подробности.

Аристотелю, чтобы непрерывно отвечать на вопросы, сыплющиеся со всех сторон, пришлось промочить горло неразбавленным спиртом. Под этот шум я потихоньку отступил в толпе и ушел в свою хибару. Не люблю больших скоплений еще с тех времен, когда отбивался в метро от полчищ зомбаков.

Закрывшись у себя, прилег на коврик. Так или иначе мужчины сами управятся с выдачей «единовременных пособий». Иван Арнольдыч обещал сегодня озвучить цену на слитки, Аристотелю не меньше моего любопытно, сколько тот будет готов платить. Зайдет за мной обязательно.

Я слышал, как усиливается, приближаясь к моей двери, шум от множества голосов, а потому, когда в нее постучали, думал, это он и пришел. Но вошел не Аристотель, а Куся. В одной руке она сжимала несколько тысячных купюр, а другую руку прижимала к груди.

Я ждал, что она что-нибудь скажет, но Куся никак не могла начать говорить, будто у нее в горле застрял ком. А потом из ее глаз даже не полились, а прямо брызнули слезы. Куся разрыдалась и кинулась меня обнимать.

– Куся, так твой мужик тоже…? – спросил я оторопело.

Она мелко закивала, не прекращая рыдать. Я прекрасно понимал, что Куся благодарна мне не за деньги. Что деньги? – пыль. Она благодарна за возвращенную веру в справедливость, давно забывшую дорогу в эти скорбные нищенские трущобы.

Я ее не останавливал и не мешал, позволив выплакаться до дна. Когда она затихла, осторожно погладил ее по спине.

– Мне нужно идти, Куся, – сказал мягко, но настойчиво.

Она опомнилась, спохватилась, подскочила на ноги.

– Вик, я сегодня испеку пирог с рыбой и картошкой, – пообещала она.

– Пирог – это здорово. Надеюсь, Аристотелю достанется кусочек?

– Этому алкашу⁈ – возмутилась Куся, мгновенно став привычной кусачей бабой, – Ладно уж… оставлю кусок с угла.

Как только она вышла, сразу зашел и сам Аристотель.

– Вик, ты теперь наш герой, – сообщил он слегка заплетающимся языком.

– Вот этого мне только не хватало, – проворчал я недовольно, – Ну что, идем к Арнольдычу?

Иван Арнольдыч встретил нас приветливо, хотя, возможно мне это показалось, немного нервничал. Он снял очки, подышал на линзы и тщательно протер бархатной тряпочкой.

– Ну что я могу сказать, молодые люди, – начал он несколько формальным тоном, – Технологи проверили состав слитков. Спектрального анализа, само собой, не проводили, партия слишком мала, но базовый химанализ показал хорошую чистоту металлов.

– Так это здорово, – обрадовался Аристотель, выкладывая на прилавок новую партию слитков, – Лития пока немного, но тоже имеется.

Иван Арнольдыч провел взвешивание как вчерашней, так и сегодняшней партии. Пощелкав на калькуляторе, озвучил итоговую сумму в пять тысяч триста рублей. Я эту сумму воспринял сдержанно, зато Аристотель радовался за двоих.

Расплатившись со мной, Иван Арнольдыч сморщился и посмотрел на меня сквозь линзы очков с какой-то мукой во взгляде.

– Что-то не так?

– С тобой хочет пообщаться один человек, – приемщик еще раз поморщился, – Он здесь в подсобке.

Иван Арнольдыч откинул крышку прилавка, пропуская меня в смежное помещение. Похоже, не вышло у Ивана Арнольдыча никому про меня не рассказывать. Нашелся человек, которому он не рассказать не смог.

– Вик, я тебя здесь подожду, – сказал Аристотель.

– Не надо, – я отмахнулся, – Иди к моей хибаре, скоро подойду.

Я прошел в подсобку, тесное помещение с единственным окном, да и то до половины завалено принятым за день хламом. В самом центре в единственном старом кресле сидел человек лет сорока, одетый в костюм тройку. Из рукавов пиджака выглядывали белоснежные манжеты, застегнутые на малахитовые запонки. На пальцах увесистые перстни. За спиной два мрачных мордоворота в крупную коричневую клетку. Месседж ясен как белый день. Передо мной бандитский авторитет.

– Значит, ты и есть тот самый молчун, который заговорил, – голос у авторитета был хрипловатый и даже скрипучий, как будто простуженный навечно.

– Я и есть, – ответил я, – Меня зовут Вик.

– Ты не лишен манер, Вик, – не столько одобрил, сколько отметил авторитет, – Нищие редко представляются. А меня зовут Санни Красный, слыхал наверно?

– Слыхал. Вы крышуете сбор цветного лома.

Санни Красный рассмеялся простуженным приглушенным смехом. В его внешности не было и намека на красный цвет. Я бы скорее назвал его Санни Серым.

– Так и есть, для нищих я тот, кто крышует сбор цветмета, – продолжил он, резко оборвав смех, – Если бы я задал тот же вопрос бедняку из пригорода, тот бы сказал, что Санни Красный крышует увеселительные заведения.

– В пригороде практически не бываю, – сообщил я, припомнив, как сжег бар, в котором меня пытались подпоить и продать в рабство. Как бы не вышло, что тот бар тоже относится к увеселительным заведениям, находящимся под патронажем Санни Красного.

– Хорошо, что ты сам заговорил об этом, Вик, – продолжил Санни Красный, – Нищие не ходят за пределы вонючего побережья. А ведь есть не только пригород, в центре острова есть города с красивыми кварталами и дорогим домами.

Я пожал плечами неопределенно. К чему клонит Санни Красный пока непонятно, но, вроде бы, предъявлять за сожженный бар он не собирается.

– Ты сейчас гадаешь, Вик, зачем я с тобой об этом говорю. Зачем трачу на тебя свое время, – озвучил догадку Санни Красный.

– Вы правы, именно об этом сейчас думаю.

– Как тебе пришло в голову плавить металлы, Вик? – спросил он.