Текст книги "Губернатор мусорного острова (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3

Парень ответил не сразу. Он будто бы еще на раз прогонял в уме последовательность действий и при этом хмурился, как будто был не до конца уверен в своих выкладках.

– Единственное, что я могу сказать с определенностью, Вик, – заговорил он, – Уходить надо морем. На суше нас постреляют как в тире.

– Море мне тоже не кажется местом для прогулки, – возразил я, – Далеко мы уплывем в этом мусоре? Под ним же воды не видно.

– На шлюпке пройдем, – убежденно ответил Аврелий.

– Ну допустим. Только спустить шлюпку нам не дадут. На надстройке сухогруза сидит вертухайка.

– Ее надо устранить, тут ты прав.

– Легче сказать, чем сделать. Она сверху сидит и далеко глядит, как та Машенька из сказки. Мы у нее как на ладони.

– Мы подберемся к ней по слепой зоне.

План Аврелия не показался мне легко осуществимым, но он прав хотя бы в том, что на суше нас точно перестреляют, потому что бежать придется, утопая в мусоре. А на море можно прикрыться корабельным бортом.

– Так что скажешь, Вик?

Во взгляде подростка читалась мольба. По-моему, погибнуть от пули для него было предпочтительней, чем попасть к вертухайкам в сексуальное рабство.

– Давай работать, – я снова не дал конкретного ответа, – Еще не вечер.

На самом деле времени до вечера оставалось совсем немного. Надеяться на чудо было глупо. Аристарх видел, как меня накрыло фугасом. Он считает меня мертвым. Да даже если бы не считал. Найти меня в чужом мире, да еще в чужом теле, нереально.

И все же, когда южное солнце стремительно повалилось за горизонт, маленькое чудо случилось. У меня, наконец, активировалась справочная система, хотя и очень урезанная. В полутемном трюме строчки системного меню резанули по глазам, но как я этому рад!

                                                   

Первым делом справка сообщила о смене расы, что я стал зергом. Теперь я точно знаю, что зерги – это раса, а не случайная мутация и не погоняло для особо работящих грузчиков. Система не ошибается.

Что важнее, у меня разблокировался инвентарь, правда, тоже пока с минимальным доступом. Я радостно полез доставать единственную доступную в инвентаре вещь, которой оказался так называемый «куб системного оружия». И вот это уже не очень радостно. Мой плазменный резак откатился в исходное состояние, обнулив долгие десятилетия его прокачки.

Системе оказалось мало обломить меня новостью, что оружие придется качать с нуля, она оповестила, что куб я смогу преобразовать не в оружие, а в орудие. Никогда не замечал за системой склонности к пацифизму, а тут нате вам. Орудие! Орудие ручного труда. Я даже ненадолго встал в ступор, за что был беззлобно обруган своим малолетним напарником.

– Обожди, Аврелий, дай пару минут, – попросил я миролюбиво, – Буквально пару минут.

Аврелий покосился на меня недовольно, но ничего не сказал. Зацепил багром очередную палету и поволок ее к подъемнику в одиночку. Молодец, парнишка. Не стал вставать в позу.

На самом деле от того, во что я смогу преобразовать куб, зависит очень многое, в том числе и наши шансы на удачный побег. К выбору надо подойти со всей ответственностью. К сожалению, преобразовать куб я смогу только один раз. Полученный системный предмет примет окончательную форму, которую уже не изменить.

Я начал листать предложенный системой список орудий, допустимых для преобразования. Чем дальше листал, тем сильнее испытывал недоумение. На кой мне весь этот садово-огородный инвентарь? Зачем мне грабли, лопата или совок? Промотал весь список в надежде найти в нем хотя бы топор или мачете, но топора и мачете в нем не было. Не было даже тривиального кухонного ножа.

Система лишь выдала пояснение, что данный мир имеет отрицательный уровень духовности, и работать корректно она здесь не может. Я так понял, чтобы подключиться к новому носителю, системе пришлось «зарегистрироваться» на условном сервере этого мира в статусе пользователя с ограниченным доступом. Типа такого полулегального мигранта, подписавшего обязательство о неприменении любого оружия. И что мне делать? Прокачивать молоток и стремиться к вершинам плотницкого мастерства?

Аврелий отволок на подъемник паллету и пошел за следующей, бросив на меня косой взгляд. Подцепил крюком, потянул. Паллета, видимо, за что-то зацепилась, а потому не сдвинулась. Тинейджер рванул багор на себя. Ручка багра обломилась. Аврелий сдержанно выругался. Если бы я помогал, такого не случилось бы.

Может, взять новый багор? Нет. Багор мне не нужен. Слишком специфическое орудие. Уже почти решился взять лом, памятуя, что против лома нет приема, но вовремя спохватился. Следующим в списке после лома было кайло. Кайло – это та же кирка, только имеет один ударный наконечник, а не два.

В принципе, кайло – самое близкое орудие к топору и по форме, и по способу применения. Различие лишь в том, что топор рубит, а кайло пробивает. А я, как бы, дрова рубить не собираюсь, зато кайлом по черепушке засветить – ничем не хуже, чем топором. Вон Троцкого ледорубом прикончили. А это почти то же самое.

«Чтоб не треснуло хайло, я дарю тебе кайло» – всплыло откуда-то из глубин памяти. Спасибо тебе, система. Ладно, чего уж там. Дареному кайлу в зубы не смотрят. Из имеющихся в списке вариантов, а их было несколько, я выбрал кайло с самой длинной ручкой и самым коротким клювом, а затем решительно тапнул по картинке.

Кубик превратился в кайло. А что, мне даже нравится. Длинная, почти метровая, легкая ребристая рукоять. Клюв у кайла туповатый неточеный, но выглядит внушительно, тускло поблескивая металлом благородного сплава.

В конце концов, это лучше, чем ничего. Теперь у меня есть неуничтожимое орудие, которое я не могу потерять и утратить никаким образом. Как только оно отдалится от меня на десять метров, сразу вернется в мой инвентарь. В могучей лапе зерга кайло – это весомый аргумент. Так что мы еще посмотрим, гражданки-вертухайки, кто, кому и что засунет.

Аврелий подошел и встал рядом, держа в руках сломанную рукоятку. Он глядел на меня с немым укором, как тень отца Гамлета, дожидаясь, когда я соизволю отвлечься от своих дум.

Я молча отобрал у него обломок древка и зашвырнул в глубину трюма. Зацепил зубом кайла очередную паллетину с мусором и поволок к подъемнику. Для волочения поддонов кайло не так удобно как багор. У того рукоять длиннее, что позволяло хвататься двумя руками, но и так работать можно. Аврелий пристроился за паллетой и налег на нее, помогая толкать сзади.

– Где ты раздобыл такую штуковину, Вик?

– Да валялась там… между паллетами.

Мы вернулись к работе, что не помешало мне продолжить изучение системного орудия. Собственно, изучать там было особо нечего. У кайла была одна единственная особая способность, описанная урезанной системой очень кратко: «мини харвестер; диаметр сбора ресурсов – 0,1 метра; вместимость – 1 кг» – и все, больше никаких пояснений. Разбираться придется самому.

Разбираться методом научного тыка мне не впервой. Когда нагруженный подъемник поехал вверх, мне хватило минутного перерыва, чтоб ткнуть кайлом в ближайший паллет с техногенным мусором. Пару секунд ничего не происходило, а затем система разродилась целым списком элементов, обнаруженных в диапазоне работы харвестера, начиная с водорода, гелия и лития, заканчивая тяжелыми элементами из периодической таблицы Менделеева.

Вес был обозначен в каких-то плохо понятных единицах молекулярной массы, которые система после некоторого сопротивления согласилась перевести в обычные граммы. Понимаю, что взвешивать водород и кислород в граммах не совсем корректно, только у меня нет желания восстанавливать в памяти уроки химии за восьмой класс. В граммах привычней.

Попытался нажать на виртуальную кнопку «начать сбор ресурсов», но система выдала очередное ограничение. На начальном этапе развития мини-харвестер способен собирать и хранить не более трех видов химических элементов. Не страшно, главное, что хитрую штуковину можно прокачивать.

Руководствуясь тем соображением, что до появления бумажных банкнот монеты изготавливали из меди, серебра и золота, выбрал именно эти три металла. Теперь кнопка сбора ресурсов отжалась нормально. Никаких визуальных спецэффектов не последовало, только легкий гул, какой издает маленький пылесос, да и тот продлился недолго, всего несколько секунд.

Система оповестила, что сбор ресурсов завершен. В диаметре десятисантиметровой зоны, куда я ткнул кайлом, харвестер собрал из техногенного лома около пятнадцати граммов меди, менее сотой доли грамма серебра, а золота набралось и того меньше.

Но, по-моему, результат неплох. Если пройтись с моим харвестером по всему трюму, можно прилично так набрать золотишка. А ведь химанализ показал и платину, и палладий, и всякие редкоземы. Похоже, система подобрала для меня умение, которое в текущих условиях посчитала наиболее полезным. Я был бы готов согласиться с системой, вот только как мне это поможет свалить из мусорного концлагеря?

Пока ответа на этот вопрос не появилось, мы с Аврелием продолжили таскать паллеты, а я незаметно продолжал эксперименты с харвестером, собирая медь, золото и серебро.

Как это бывает в южных широтах, ночь наступила внезапно. Вот вроде только что мы глядели из трюма на светлое небо, а после того, как в очередной раз опустили подъемник, оно стало черным и усыпанном звездами. Мы слышали, как облегченно переговаривались на палубе работники, радуясь окончанию рабочего дня.

– Что дальше? – спросил я парня негромко.

– Значит, смотри, Вик. Работники сейчас все пойдут в барак на отдых. Мы должны воспользоваться этим моментом. Сперва снимаем вертухайку, потом спускаем шлюпку.

– А не лучше дождаться ночи? Вертухайка наверху потеряет бдительность.

– Нет, Вик. Ты что? Думаешь, они про нас забыли? Когда вся толпа зайдет внутрь без нас, нас сразу хватятся. Надо действовать прямо сейчас.

– Что-то у меня нет уверенности, что мы сможем вырубить ту вертухайку незаметно. А если она успеет поднять шум?

– И по этой причине тоже надо действовать немедленно, – убежденно заявил Аврелий, – Именно сейчас большинство вертухаек зайдет в помещение. По штатному расписанию их должно быть на пропускном пункте максимальное количество в моменты, когда люди уходят на работу и когда возвращаются с работы. Вот эти пять-семь минут – наше золотое время.

– Убедил. Сейчас, значит, сейчас.

Глава 4

Я услышал, как вертухайка на надстройке требовательно и громко сообщает в рацию, что не может включить прожектор.

– Где команда? Где гребаный старпом? – разорялась охранница.

Судя по всему команда сухогруза расслабилась, а может, и вовсе свалила на берег. Торчать на вонючем причале никому не захочется. Я понял, что судьба дала нам шанс.

Аврелий дернулся было за мной, но я его осадил, сжав ему плечо.

– Сам справлюсь, – прошептал я, выглядывая из трюма, – Махну тебе с надстройки, сразу беги к шлюпке.

Подросток энергично утвердительно мотнул башкой и нервно сглотнул. Вот и умница. В парне не сомневаюсь. Мотивации у него на пятерых. Не мудрствуя лукаво, я трусцой побежал прямо через открытую палубу. С берега мой силуэт виден, но только силуэт. А значит, меня скорее всего примут за члена команды сухогруза, поспешающего налаживать для бдительной охраны свет.

Вертухайка на надстройке, видимо, получила по рации какие-то разъяснения или справилась сама, перестав тупить, и прожектор все же зажгла. Но я к тому времени уже забежал в слепую зону под надстройку. Шум с берега никто не поднял, значит, как я и предполагал, меня либо не видели, либо приняли за своего. А теперь с берега меня вовсе не видно.

Вскарабкался вверх по железным скобам и выглянул на крышу надстройки. Вертухайка стояла ко мне спиной, продолжая возмущенно ругать корабельную технику. Она услышала мои шаги и успела повернуться, а больше ничего сделать не успела. Я сдавил ей горло твердой зерговской пятерней так, чтобы не могла ни вздохнуть, ни пикнуть, и мягко уложил на гофрированную крышу надстройки.

Я не стал ее убивать не потому, что мне так понравились ее утренние поглаживания и не потому, что повелся на вертухайские сиськи, как предположил Аврелий. Все проще и практичней. Из-за дохлой вертухайки ее товарки воспылают жаждой мести, а за слегка придушенную только порадуются. Они же того… садо-мазо… если, конечно, верить пареньку… им, вроде, такое в удовольствие.

Отобранный у вертухайки карабин был странно легким. Взялся рукой за ствол и понял, что ствол деревянный, лишь выкрашен черной краской. Кобура на поясе оказалась пустой.

– Я не понял, где твое оружие?

– У меня нет оружия, – сдавленно ответила вертухайка.

– Не ври мне, дура, шею сверну, – пригрозил я.

– Сам ты дурак, – прошипела она, – Это муляж. Нам не позволяют подниматься с оружием на борт британского судна. Только наблюдать.

Устраивать допрос с пристрастием у меня не было времени. Связал вертухайке за спиной руки ее собственным ремнем. В рот вместо кляпа запихал какую-то промасленную вонючую тряпку. Наслаждайтесь, дамочка, вы такое любите. Чтобы она не смогла встать самостоятельно, пропустил сквозь гофру, найденный тут же кусок шнура, и притянул шнуром вертухайкину шею.

Все? Нет, не все. Чертов прожектор пробивает ночную тьму на десятки метров. Он установлен на поворотном шарнире, его можно направить в любую сторону. От него надо бы избавиться. Достал кайло, намереваясь долбануть по стеклу, но передумал. Если разобью прожектор, с берега услышат. Надо действовать тоньше.

Поднес кайло к питающему кабелю в толстой оплетке. Кабель оказался медным. Несколько секунд на сбор ресурсов, и мое хранилище пополнилось чистой медью, а кусок кабеля, попавший в зону работы харвестера, осыпался остатками пластика и металлических примесей. Прожектор потух.

Вот теперь все. Подошел к краю надстройки и махнул рукой. Из трюма в сторону борта шмыгнула тень моего напарника. Пока спускался с надстройки, запоздало запереживал, а справится ли юноша? Там, наверно, свой спусковой механизм. Поди разберись в темноте, как он работает.

Аврелий в очередной раз порадовал знаниями и сообразительностью. К тому времени, как я подошел к борту, шлюпка уже ползла вниз на тросах, юноша уверенно крутил поворотный механизм лебедки.

– Все готово, Вик, – прошептал он радостно и возбужденно.

Мы спустились в шлюпку, отвязали канаты и сели на весла, взяв каждый по веслу. В этом многослойном плавающем мусоре шлюпка не столько плыла, сколько ползала, но мы гребли изо всех сил. Громадина сухогруза отдалялась с каждым мощным гребком.

– Ты что, Вик? Почему с пустыми руками?

– У нее не было при себе оружия. Сказала, что им не позволяют.

Аврелий беззвучно рассмеялся.

– Тупые бритиша, – выдавил он сквозь смех, – У них есть дурной закон. Неграждане не имеют права подниматься на борт британского судна с оружием.

– Не такие уж они и тупые, – возразил я, – Мы с тобой остались без оружия.

Шум на сухогрузе поднялся, когда мы отгребли метров на триста. Мы видели пороховые вспышки и слышали грохот от выстрелов, но, по-моему, вертухайки стреляли просто наугад по скоплениям качающегося на волнах мусора, принимая его за нас. В темноте что угодно может померещиться.

Мы выбрались на относительно чистую воду, грести стало полегче. Правда и волна здесь была выше. Когда удалились от берега примерно на километр, Аврелий предложил сменить курс.

– Вик, нет смысла дальше уходить в открытое море, – сказал он, вкладываясь в гребки, – Там волна будет еще выше. Берем курс на запад.

– Думаешь, в Турцию плыть не стоит? – спросил я как бы в шутку.

– До Турции на шлюпке не доплывем, – вполне серьезно ответил юноша.

В темноте он не видел, как вытянулось мое лицо, а я удержался от дальнейших расспросов. Так-то я и сам предполагал, что мы можем находиться на Черноморском побережье. Вот только до сих пор я не хотел верить, что мы в России. Россия, оккупированная Британией и превращенная в мусорный полигон, – в такое верить совсем не хочется.

Около часа гребли на запад, лишь изредка подстраивая курс так, чтобы волна не шла поперек борта.

– Теперь уже можно идти к берегу, – сказал Аврелий, – Мы оторвались достаточно далеко.

– А если вертухайки прочесывают берег?

– Они не могут прочесывать его всей командой, иначе остальные работники тоже разбегутся, – возразил юноша, – Скорее всего отправили группу из нескольких человек. Но разделяться они не станут. Так что, Вик, вероятность напороться на вертухаек исчезающе мала.

К сожалению, кое-чего юноша все же не учел. Он не предполагал, что у охраны имеется моторная лодка. Мы ее не увидели, зато услышали приближающийся шум мотора. Мы перестали грести и легли на дно шлюпки. Какое-то время шум движка становился громче, а затем стал стихать.

– Они прошли мимо, Вик, не заметили, – почему-то шепотом сообщил юноша, – Гребем к берегу. Будем надеяться, пронесет.

Не пронесло. Через некоторое время мы снова услышали приближение моторки. На этот раз нас засекли. Мы обреченно глядели, как приближается идущий прямо на нас катер. Его белая галогеновая фара нещадно била по глазам.

– Попались, любовнички, – крикнула та, что меня обыскивала сегодняшним утром, а вечером попалась мне на надстройке, – Руки держать на виду. Одно резкое движение, нашпигуем свинцом.

Мы бросили весла и подняли руки над головой. Дамочка пылает гневом, похоже, осталась не в восторге от моего вечернего садо-мазо-обслуживания. И вот пойми этих баб, чего им надо на самом деле?

– В катер по одному, – продолжала командовать вертухайка, – Сначала старший. Молодому сидеть.

Катер поравнялся со шлюпкой борт о борт. На нас с Аврелием было нацелено сразу четыре карабина на этот раз, я уверен, настоящих. Сперва мне было велено вытянуть правую руку, на которой мне защелкнули браслет наручника. Вторую дужку вертухайка защелкнула на толстом поручне, закрепленном вдоль борта катера. Только затем мне велели перелазить в катер целиком.

Пока я забирался в катер, Аврелий решился на отчаянный и бессмысленный поступок. Он сиганул со шлюпки в воду. Вертухайки открыли азартную пальбу со всех четырех стволов. Они могли просто дождаться, когда парнишка вынырнет и только потом начинать стрелять, но у дамочек явная нехватка выдержки, чем я и воспользовался.

                                                                       

Они перестали обращать на меня внимание, полагая, что будучи пристегнутым к поручню, я сделать ничего не могу. И пока они шмаляли в черную морскую воду как в копеечку, я достал из инвентаря свое кайло.

Мне пришлось частично опорожнить хранилище харвестера, потому что больше трех элементов он не держит. Как упал на дно катера полукилограммовый слиток меди, в грохоте стрельбы не слышал даже я. Приставил клюв кайла к поручню и дал команду на сбор ресурсов. Кусок поручня исчез, харвестер отчитался о том, что собрал для меня новые полкило, но теперь уже железа, я был свободен.

Я ринулся от кормы к носу, как носорог, спасающийся от пожара, собрав по пути всех четверых вертухаек. Через секунду все они валялись в одной куче, а я на этой куче был сверху. Особо не разбираясь, надавал увесистых оплеух по принципу «куда попадет». А попадало хорошо, рука у зерга тяжелая.

Мой натиск был настолько ошеломителен, что сопротивляться они даже не пытались. Половина карабинов и так уже попадала в воду, остальные я откинул к корме. Затем и пистолеты поотбирал, оставив вертухаек безоружными.

– Аврелий! – заорал я, – Ты живой?

Я увидел, как его голова показалась над водой метрах в двадцати от катера. После глубоководного заныривания у него не осталось сил отвечать. Он только пошлепал ладошкой по поверхности воды, давая понять, что жив.

– Значит так, дамочки, – кратко обратился я к сильно помятым вертухайкам, – Вам повезло, что женщин я без крайней нужды не обижаю. Но постарайтесь больше мне на глаза не попадаться. Весла из шлюпки я забираю, но саму шлюпку, так и быть, оставлю. Правда, вы в ней своей глупой пальбой дырок наделали, она скоро затонет.

Затем со словами «женщины на судне – это к несчастью», я повыкинул всех вертухаек в воду, как Герасим четырех Му-му. Последней борт катера покидала моя знакомая, с которой за последние сутки у меня имелись неоднократные телесные контакты. «А жопа у нее зачетная, есть за что ухватиться» – подумал я, переваливая ее через борт.

К катеру подплыл Аврелий и я затащил его на борт. Что я там говорил про женщин на судне? – поторопился с высказываниями… видимо, чтобы облегчить заплыв, Аврелий избавился в воде от обуви, великоразмерной куртки и мешковатых штанов, оставшись в одной насквозь мокрой майке, облепившей тело.

Лицо отмылось от сажи, волосы перестали торчать колтуном. Одним словом, нырнул в воду чумазый подросток, а из воды вылезла молодая привлекательная женщина. Мускулистые предплечья ее совершенно не портят, они же не перевиты раздутыми венами как у качков. У гимнасток в сущности примерно такие же. Я покачал головой недоверчиво и завел катер.

– Ну и как мне тебя называть теперь? – спросил я, ведя катер по морю, – Аврелий или все-таки Аврелия?